наркоман

      Юнги скуривает третью сигарету за последние полчаса. Горло уже саднит, но желания прекратить нет, да и согреться хоть как-то нужно — дождь, начавшийся ещё утром, к вечеру превратился в промозглый ливень. И нет, Юнги не может закрыть окно в своей спальне, не может слезть с подоконника, не может надеть что-то помимо майки и спортивных штанов, не может забраться под одеяло. Именно поэтому Мин Юнги курит.       На кровати, свернувшись калачиком и наполовину скрывшись под одеялом, спит Тэхён. И Юнги не может от него отвести взгляда.       Только сейчас Мин заметил синяки и ссадины, которые покрывали практически всё тело Кима. Некоторые, конечно, добавил он сам, но абсолютное большинство появилось прошлой ночью. Мин Юнги уж конечно знает, что таким образом выбивают всю необходимую информацию о наркопритонах, закладках и тех самых «именах». Такие, как Тэхён, простые жалкие пешки, только ради этого и созданы, больше ни на что не пригодны и мрут практически каждый день, как бездомные псы.       Юнги заметил, что у Кима сбиты костяшки пальцев — значит всё ещё сопротивляется, разодрана шея и локти, на рёбрах во многих местах отвратительные жёлто-синие синяки, на боку поверхностная рана от пролетевшей мимо пули, и запястья расцарапаны наручниками.       Тэхён был полностью истощён и вырубился сразу же, как только Юнги разжал его запястья, просто рухнул на кровать и забылся глубоким сном.       Он всё ещё спит, сжимая руками подушку, а Мин всё ещё смотрит на него. Именно поэтому Юнги курит.       Сжигает свои лёгкие, пытается выкурить из головы Тэхёна. Того, кто ему не нужен.       Проходит ещё один долгий час, за который оказывается скурена вся пачка мальборо, Ким сначала долго-долго ворочается, сбивая одеяло в один ком, а затем открывает глаза и сразу же устремляет мутный взгляд на Юнги. — Мм… ты мог бы быть поаккуратнее, — ворчит Тэхён, пробуя принять сидячее положение. От этого по телу разливается волна боли, и Тэхён валится обратно, тихо поскуливая. — С чего бы вдруг? — бросает холодно Юнги, смахивая пепел в открытое окно. — Или хотя бы утренний поцелуй… — Сейчас вечер, дебил. — Да срать, — мычит Тэхён в подушку. — Просто поцелуй после животного секса, которым ты меня наградил. Или наказал. Что ты вообще хотел сделать? Убить меня?!       Юнги срывается на лающий смех. — А ты что думал, я тебя по головке поглажу? Или своё сердце на тарелке тебе принесу, чтобы ты сожрал его снова и «спасибо» даже не сказал?       Тэхён отнимает от подушки лицо и поднимает на Юнги такой взгляд, от которого Мину становится неуютно. Он затягивается ещё сильнее, от чего скулы так невыносимо явно выделяются на лице.       Тэхён неотрывно следит за губами Юнги, жилистыми пальцами, сжимающими сигарету, клубами дыма, вырывающимися из приоткрытого рта, на протяжении нескольких бесконечных минут. А потом, резко меняя тему, говорит тихо, серьезно, как будто только самому себе. — Я люблю, когда ты куришь… Это красиво. — Нравится смотреть, как я медленно себя убиваю? — бормочет Юнги, сбитый с толку, не зная, как прийти в себя от тона Кима. — Все мы рано или поздно умрём. Только ты умираешь красиво, — Тэхён наконец садится, от чего его нагое тело, теперь нескрываемое одеялом, протестующе ноет. — Давай закончим разговор про смерть, — обрубает Мин и бросает Тэхёну на кровать подготовленную аптечку с антисептиком, ватными тампонами, мазями и бинтами. — Хватит трепаться, лучше обработай себе раны.       На этот раз Тэхён не препирается. Да и не к чему, раны несерьезные, бывало и похуже, только дискомфорт всё равно причиняют. Ким молча открывает аптечку, смачивает ватный диск антисептиком, обрабатывает костяшки пальцев, локти, на ощупь находит ссадины на шее. И молчит, только иногда закусывая губу, если особенно сильно больно.       Всё это под наблюдением Юнги. Наконец он делает последнюю затяжку, выбрасывает сигарету в окно, и слезает с подоконника, направляясь к Тэхёну. Конечно, смотреть, как Ким тщетно пытается добраться до очагов боли на спине весело… Но не слишком. — Дай сюда, — Мин вырывает из рук Тэхёна антисептик и жестом показывает разворачиваться к нему спиной.       Ким послушно исполняет, пока Юнги опускается на кровать и пристраивается сзади. — Тебя что, плетью избивали? — интересуется Мин, проводя ватным диском по длинным покрасневшим рубцам. — Не то. — Ремень? — Бинго.       Эти рубцы смотрятся очень неуместно на медовой коже, но из-за образа жизни Кима стали повседневной обыденностью, ровно как и все эти ссадины, раны, кровоподтёки и синяки на венах. «Заслужил!»       Юнги сжимает губы в тонкую полоску, в глазах проскальзывает злость. На Тэхёна. За то, что загубил свою жизнь и губит до сих пор. А потом стал тянуть и Юнги за собой, на самое дно. Мин больше не следит за аккуратностью того, что он делает, причиняя тем самым Киму новую боль. Это как месть.       Тэхён шипит сквозь плотно сжатые губы и цепляется пальцами за одеяло. А хотелось бы снова уцепиться за Юнги, обнять его, сплести с ним пальцы или зарыться в жёсткие волосы, только сейчас нельзя. Мин злой, как чёрт, и скорее убьёт Кима своими руками, чем позволит обнять. — Юнги, не злись…       Мин не отвечает, но Ким затылком чувствует острый, тяжёлый взгляд его лисьих глаз.       Юнги заново перебинтовывает тэхёнов бок, перевязывает тонкие запястья и заканчивает обрабатывать практически все раны в полной тишине. Тэхён прерывать её не стал. Такие приступы молчания как передышка.       Всё содержимое возвращается в аптечку; Ким пытается благодарно заглянуть Юнги в глаза, но тот не смотрит и, покидая комнату, стучит по шкафу костяшками пальцев. — Надень что-нибудь из моего.       Ким кивает и ждёт, пока Мин скроется в ванной. Не стесняется, нет. Ему и стесняться-то нечего, он перед Юнги нагой абсолютно всегда, даже если одет полностью. Тэхён просто хочет выбрать одну из футболок Мина, какую ему захочется, а Юнги ему этого сделать не даст.       Порывшись в шкафу, Ким не находит необходимого, зато в куче вещей на диване быстро отыскивается нужная белая футболка с большими буквами FG. Только она не совсем белая, и буквы порядком слезли и потускнели, но это неважно.       Главное — она пахнет сигаретами и горьким одеколоном. Она вообще-то пахнет Юнги больше, чем все другие вещи.       Главное — Ким Тэхён дарил Мин Юнги эту футболку. — Так и знал, что ты выберешь эту, — проговаривает Мин, закрывая дверь ванной, на что Тэхён оборачивается через плечо.       С белых волос Юнги, убранных со лба назад, ещё время от времени капает вода; капли стекают по шее и прячутся за воротом накинутой им рубашки, за рукавами теперь прячутся браслеты, на ремне чёрных штанов красуется кобура. Ничего не осталось от того, Юнги, который дышал сигаретным дымом на подоконнике. — Ты на работу?       Тэхён даже не раздумывает, подходит к статичной фигуре Мина и начинает застёгивать пуговицы на рубашке, одна за другой, снизу вверх. — Я в отличие от тебя имею постоянное место работы, — снова режет Юнги. — У меня ночное дежурство. — О, ясно, — Тэхён выборочно фильтрует слова Мина. — Куда же полицейский участок без тебя, мудак Мин Юнги. — Ровно как и без тебя, наркоман.       Тэхён доходит до последней пуговицы и оставляет на щеке Юнги вторую за этот день пощёчину. А затем любовно проводит кончиками пальцев по красному следу.

***

      Юнги накидывает чёрную кожаную куртку и заглядывает в свою спальню. Тэхён сидит в самодельном гнезде из простыней, подушек и одеял, лениво перелистывает страницы одного из детективов, разбросанных по всей квартире. И можно даже подумать, что он обычный милый парень. Но Мин не позволяет мысли закрепиться в мозгу, потому что это ошибка. И привкус у неё горький. — Я ушёл. Можешь переночевать здесь, ключ оставлю на столе в прихожей, потом положишь в почтовый ящик.       Юнги внимательно вглядывается в лицо Тэхёна. — Не смей здесь курить свою дурь. И чтобы утром тебя здесь не было. Понял?             Мин, не дожидаясь ответа, направляется к выходу. — Юнги, стой!       Но возвращается на зов Тэхёна. Горько усмехается. Вот так всегда, стоит только позвать, Юнги придёт. — Что ещё?       Ким тянется рукой к ящику тумбочки и, достав оттуда пачку сигарет, кидает её в Юнги. — Мальборо. Ты бы сдох без них.       Мин ловит и засовывает сигареты в карман.

***

      Юнги заводит мазду и срывается с места, даже не посмотрев на горящие квадраты своей квартиры на пятом этаже. Горящие — потому что вопреки минову образу жизни одиночки сейчас три комнаты, пропитанные сквозняком и дымом, не пустуют. Там Тэхён. И Юнги знает, что он стоял у окна, придерживая штору, провожал взглядом машину.       Интересно, как Ким сумел подняться на пятый этаж. И почему при этом не переломал себе все конечности, не проломил голову? Почему снова добрался до Юнги?       Ах да, Мин Юнги плевать.       Весенний вечер всё сильнее схватывали глубокие сумерки, превращаясь в синеющее небо и сгущающиеся тени. Дождь преодолел свой пик, капли теперь превратились в противную, колючую изморось и мелко усеивали лобовое стекло автомобиля. Включать дворники как-то нет смысла, но и не включить тоже нельзя. Поэтому Юнги, следуя примеру сотни других водителей, зажатых в пробке, бездумно, с каменным лицом наблюдает за маячащими дворниками. Пробка — оно и понятно, все огромной толпой ломанулись домой после тяжелого рабочего дня, кроме Мина. Он, в каком-то протестующем жесте — на работу, на дежурство.       Пробка — и Юнги ей рад и даже благодарен.       Сейчас в участке обязательно начнётся обсуждение разогнанного прошлой ночью притона. Хорошо ещё, что не их участок — отделение Юнги центрального округа, на таких окраинных заброшках не специализируется. Но разговоры будут. Всё-таки все отделы борьбы с наркопреступностью связаны.       Юнги усмехается. От этой усмешки веет горькой болью.       Судьба в своих попытках навязать ему Ким Тэхёна настойчива до неприличия. Он дома — Тэхён находит его. Пускай раньше это был их общий дом — Юнги тошно от этой мысли — сейчас Киму туда путь заказан.       Мин в дороге — Тэхён находит путь пробраться в голову. Сколько бы Юнги не старался, надеясь на всю свою ненависть к этому человеку, всё равно проигрывает.       Юнги на работе каждый день имеет дело с вот такими же наркоманами.       Судьба заливается злобным смехом. А Юнги не смешно.       Они ведь так и познакомились три года назад — в отделении полиции.       Юнги тогда выпала «честь» одному руководить группой по задержанию нескольких отморозков, которые на протяжении нескольких месяцев распространяли наркотики в самом центре Сеула. Одному — потому что Ким Намджуна, напарника Юнги, отправили часом ранее совершенно в другое место. Юнги ни разу не радовала перспектива отсутствия за спиной высокой и надежной фигуры напарника. Но с начальством спорить Мин не стал. К тому же Намджун не забывал напоминать о себе — он каждую минуту написывал раздраженному Мину с просьбой рассказать, как продвигается задержание.

***

Три года назад.

***

«В который раз убеждаюсь, начальство у нас тупое. Потому что отправили тебя в ебеня. Без меня. Или меня без тебя. Это самая херовая задумка. » Мин Юнги. «Я сейчас заплачу. Юнги, малыш, ты скучаешь по мне?» Ким Намджун.       Юнги отрывается от дороги и, вскинув одну бровь, смотрит на пришедшее сообщение. Намджун стебётся, но, будь он сейчас рядом, получил бы прикладом в висок.       Бледные пальцы быстро-быстро бегают по клавиатуре телефона, набирая Джуну ответ. «Нет. Ты бы не доебывался до меня своими сообщениями. У меня не так много свободного времени.» Мин Юнги. «Всегда знал, что ты тайно влюблён в меня.» «Слышь, сейчас-то ты находишь время строчить свои поганые смс.» Ким Намджун.       Юнги удовлетворенно хмыкает. Отлично, они вернулись к своему обычному типу общения. «Чуть-чуть свободного времени есть. Потому что нариков мы задержали, везем в участок.» Мин Юнги. «Я всегда знал, что ты у меня лучший.» Ким Намджун. «Завались блять.» Мин Юнги. «Не рычи. Я тоже выезжаю, скоро подъеду в участок.» Ким Намджун.       Юнги откидывает телефон на пассажирское сиденье и возвращает своё внимание к дороге. Впереди, оглашая воздух сигнализацией и разрезая темноту красно-синим мигающим светом, катит служебная машина. Внутри коллеги Мина и задержанные, очередные «несчастные, брошенные всеми», попросту прогнившие люди, какими их привык считать Юнги. Вот таких задержаний было в его жизни несчётное количество.       Мин Юнги их ненавидит, презирает, откровенно не понимает. Но, помимо всего этого, относится с холодным равнодушием. Он просто выполняет свою работу.

***

      К участку Юнги подъезжает практически одновременно с Намджуном. Это его напарник, постоянный собеседник, лучший и вроде как единственный друг. В большем количестве друзей Юнги не видел смысла — главное, не сколько, а какие.       Намджун — высокий, широкоплечий парень с ямочками на щеках, любимец всей женской половины полицейского отдела. Юнги казалось, что Джун похож на добродушного мафиози из какой-нибудь манги, если, конечно, такие есть. Ким Намджун был грубовато-добродушным, и казалось, что в тандеме Юнги и Джун, именно последний является хёном. Мин часто казался озлобленным на весь мир, холодным и колючим подростком.       Намджун обхватывает Юнги за плечи одной рукой и приятельски похлопывает. — Ну что, Юнги, готов опять копаться во всём этом дерьме? — Всегда готов, — и тон Мина как всегда сочится сарказмом, на что Джун привычно ухмыляется, затаскивая друга в участок.       Пятеро задержанных наркоманов уже отправлены за решётку, оставалось только познакомиться с ними поближе.

***

— Этот вот, разукрашенный, Ким Тэхён. Три раза нам попадался, — молодой сержант передает Мину досье и указывает в сторону наркоманов.       Юнги кивает. Не трудно понять, кто из задержанных «разукрашенный». В то время, как оставшиеся четверо сидят, сгорбившись, пряча лица руками, что-то бессвязно бормоча, Ким Тэхён до неприличия сильно бросается в глаза. Голубые волосы, торчащие в разные стороны, тёмные, явно подкрашенные брови, подведённые глаза. Подводка правда растеклась, но это было не так важно. Тэхён поигрывал цепью на шее, взгляда не прятал и смотрел так, как будто это не он сейчас сидит в обезьяннике.       Все по сравнению с ним казались серыми, бесцветным.       И Юнги даже на секунду забыл, что их разделяет металлическая решетка, когда понял — Ким Тэхён смотрит на него, слегка растянув губы в улыбке. — Эй, красотка. В каком магазине косметикой затариваешься? — громкий голос Ким Намджуна разрывает создавшуюся атмосферу.       Юнги бы точно не сказал, атмосферу чего, но этому явно есть какое-то название. И Мин был не особо сильно рад тому, что Намджун вмешался так невовремя, да ещё и обращаясь к Ким Тэхёну. — У тебя, мой хороший, денег не хватит на то, что я покупаю, — парирует Тэхён, а затем очаровательно улыбается.       Голос низкий. Густой. Как черный бархат.       Теперь Юнги не рад, что он рот свой раскрыл. Атмосфера вдруг стала совсем неуютной. — Слышишь, Юнги, — Джун пихает Мина локтём в бок, — у нас тут эксклюзивная пташка.       Затем Намджун отходит сам и утягивает за собой сержанта, чтобы расспросить о подробностях. От своего напарника он интересного рассказа не дождется.       А Мин делает свою первую ошибку. Он остаётся стоять у металлической решетки, пролистывая уже внушительное досье. — А вы… Юнги? Разговаривать не умеете? — интересуется Тэхён, незаметно подойдя к решетке с другой стороны.       Подняв голову, Юнги видит перед собой, определенно слишком близко, неправдоподобно голубые глаза. Линзы. Обманка.       За Мина отвечает Намджун. — Ты поосторожнее. Мин Юнги палец рот не клади — откусить может. — Намджун! Помнишь, что я тебе писал? — бросает Юнги через плечо. — Завались.       Джун поднимает руки вверх в знак поражения, а Мин снова устанавливает зрительный контакт с Ким Тэхёном. На тонкие губы ложится улыбка, полная презрения. — Я на таких, как ты, не привык тратить много времени. А разговаривать — тем более. — Какой голос, мистер полицейский, — тянет Тэхён, обнажая зубы, откидывает голову назад. — Слушал бы вас и слушал. — Ну так сядь, заткнись и слушай, — приторно мягким и вежливым тоном чеканит Юнги. — А вообще совсем скоро все вы сядете и надолго.       Тэхён улыбается, широко так, открыто, улыбка отчего-то кажется квадратной и неуместной, она Мина слепит.       Ким хватается за прутья решетки руками и приближает своё лицо к лицу Юнги. — Вот здесь я бы с вами поспорил. Завтра утром я буду на свободе, крутить своей задницей перед вашим участком, который не имеет такой власти, чтобы запереть меня в камере. Ну и их, — добавляет Ким, кивая на своих спутников, в этом жесте сквозит немалая доза презрения.       Спустя несколько секунд молчания Тэхён продолжает с новой волной энтузиазма: — Нет, серьёзно. Давайте поспорим, мистер полицейский. Вы не верите, что меня завтра отпустят, но именно в этом я уверен на все сто процентов.       Ким Намджун и сержант перестают обмениваться данными, замирают у рабочего стола, наблюдая за тем, как быстро развиваются «отношения» Мин Юнги и Ким Тэхёна, и изредка перебрасываются взглядами между собой. Даже заключенные с интересом подняли головы. — Спорь на бабки! Мы будем в плюсе.       Юнги слышит и этот выкрик, и установившуюся у него за спиной тишину, но никак на это не реагирует. Тэхён прямо перед ним, на расстоянии дыхания, протягивает руку, чтобы официально оформить спор, усмехается так, как будто это не он брошен в камеру. Слишком уверен. И уже слишком победитель.       Юнги чувствует, как по венам закипает кровь, руки непроизвольно сжимаются в кулаки — потому что Мин Юнги проигрывать не привык.       Но, если он согласится на спор — проиграет. Откажется, увидит победную улыбку — снова проиграет. Спорить с наркоманом, задержанным этой ночью, вообще глупо. — Так что?..       Это явно ошибка. Это глупо. И Юнги об этом очень сильно пожалеет. Но… — Черт с тобой. Давай поспорим, — Мин касается рукой прохладных пальцев, с силой сжимает и с удовольствием видит на лице Тэхёна гримасу боли. — Выиграю я — распоряжусь о твоём особом положении в тюрьме. И ад тебе покажется раем.       На секунду в глазах Кима проскальзывает сомнение. Но только лишь на секунду. — Согласен. Но. Если выиграю я — буду ждать от вас поцелуя.       Тэхён слышит выкрики разочарования и обвинения в свой адрес. Ясное дело, он только что подорвал свою репутацию, не оправдал надежд, поставил какое-то немыслимо бредовое условие. Перед собой Ким видит разъяренное лицо Мин Юнги. Оно и понятно, такого требования он явно не ожидал. Ким тоже не ожидал. — Вот это запросы, — присвистывает Намджун. — Хэй, Юнги, кажется, паренек влюбился в тебя. — Пошёл ты к черту! — рычит Юнги, непонятно кому и сразу всем, разрывая рукопожатие, и уходит, громко хлопнув дверью       А следующим утром приходит приказ об освобождении Ким Тэхёна и его дружков из-под стражи.