3.
28 сентября 2019 г., 00:19
— Это черт знает что! — выкрикивает Юнги, сметая со своего стола всё содержимое, настольная лампа, папки, бумаги — всё летит в стену. — Что значит, «освободить из-под стражи» и «подлежит немедленному исполнению»? Намджун, какого хуя?
Мин Юнги делит кабинет со своим напарником, страдать от этого приходится именно Джуну, и часто только ему одному. Импульсивность Юнги выливается в разбитые стёкла, трещины на стенах — вот уже появилась новая, и постоянные головные боли от криков Мина.
— Ко мне какие претензии, Юнги? — спокойно интересуется Намджун, поднимая голову от бумаг и поблёскивая стёклами очков. — Не я решил выпустить Ким Тэхёна на свободу с его дружками. Это раз. А во-вторых, не надрывай свою задницу — они уже далеко, теперь под кайфом. Тебе даже не придётся целовать Ким Тэхёна. Радуйся.
Юнги сосредоточенно смотрит на Джуна, вспоминая, что тот носит очки во время работы с документацией. Эта мысль как-то постоянно теряется среди всех прочих.
— Я и забыл, каким ты бываешь умным и рассудительным, — цедит Юнги, принимаясь шагами измерять расстояние от окна до двери.
— Я всегда такой. Среди нас двоих умный полицейский именно я. Поэтому ты об этом и забываешь.
— Слушай, тебе реально плевать, что эти наркоманы безнаказанно продолжают гулять на свободе и продавать по сути смерть?! — снова взрывается Юнги спустя какое-то время.
— Не эти, так другие. Без разницы, — пожимает плечами Джин.
— Да блять!
— Послушай, мой хороший! — наконец взрывается Намджун, резко вскидывая голову и направляя острый конец ручки в сторону Юнги. — Есть вещи, которые мы решать не можем. Есть вещи, которые неподвластны даже нашему начальству. Как, например, этот случай. Просто кто-то, с очень большим кошельком и не менее большим авторитетом держит под своим крылышком этот рассадник смерти. Так что будь добр, завались и угомони свою задницу.
— Я посмотрю, как ты заговоришь, когда наш мир прогниет до основания, — всё ещё бушевал Юнги.
— Он уже прогнил.
— Отлично, пойду покурю по такому поводу! — выкрикивает Мин, хватая кожанку с вешалки.
— Сделай одолжение, ебанись со ступенек, — кричит Намджун вслед напарнику.
Мин Юнги только громко хлопает дверью.
— Да правильно! К херам наше отделение скоро развалится из-за тебя!
родная знакомая Юнги улыбка.
Диджей меняет трек, и Тэхён начинает двигаться в такт зазвучавшей только что мелодии, его свободная рука ложится на грудь Мина, скользит по плечу, наконец Тэхён зарывается пальцами в светлые волосы на затылке.
— Значит всё-таки соскучился? — спрашивает Тэхён, негромко, но Юнги его понимает.
— Вообще-то нет.
Мин не особо осознаёт, что происходит. Почему он позволяет Тэхёну приблизиться так сильно, блуждать руками по его телу — Ким каким-то образом умудрился незаметно высвободиться из хватки Юнги. Теперь перед глазами маячили дурные голубые глаза, кожу щекотали чужие слова, Мин Юнги теперь дышал чужим дыханием, пропитанным виски с колой.
Расстояние дыхания.
— Тогда, что ты тут делаешь? — мягко, но настойчиво интересуется Тэхён, продолжая танцевать и заставляя двигаться Мина.
— Пытаюсь напиться, но ты мне мешаешь.
— Вот как? Интересно… — Ким кокетливо выгибает бровь, подталкивая Юнги ближе к центру танцпола.
Мин почему-то не сопротивляется, а укладывает руки на талию Тэхёна, просто для того, чтобы куда-то их деть. По крайней мере, Юнги себя в этом убеждает, пока самодовольная усмешка Кима ощущается на коже.
— Ничего интересного, — снова огрызается Юнги. — Мне больше интересно, что делаешь ты прямо сейчас.
— Я? Показываю парочке девиц, положивших на тебя глаз, и одному парню, который также обгладывает тебя взглядом…
Мин начинает вертеть головой, пытаясь найти подтверждение словам Тэхёна — сам-то он ничего подобного не заметил. Но Ким возвращает лицо Юнги к себе, прислоняется лбом ко лбу Мина.
— Всем им показываю, что ты — моя территория.
— Пф…
— А заодно и заставляю твою тощую задницу двигаться, а не стоять столбом посреди клуба. Это выглядело бы странно, ты понимаешь?
Юнги сложно сосредоточиться. Тэхён вроде совсем протрезвел, упирается в Мина острым взглядом, а вот сам Мин Юнги всё ещё ощущает воздействие соджу на свой организм. Кроме этого в голову ударяет и осознание того, что губы Ким Тэхёна в ничтожных миллиметрах — чуть подайся вперёд и поцелуя не избежать. Сейчас Мин мог бы отдать свой долг.
— Для кого это выглядело бы странным? — наконец осторожно выдыхает Юнги.
— Ты же полицейский. Догадайся.
— И здесь ваша шайка работает? То есть тут не только упитые люди, но и укуренные вашей наркотой? Не боишься, что я передам это начальству и вас завтра же повяжут?
Тэхён несколько нервно ведёт плечом и обхватывает шею Юнги обеими руками — так никто даже не сможет увидеть, о чём они говорят.
— Не боюсь. Кишка тонка, сладкий. И ты в этом вчера самолично убедился. Обидно было?
Юнги сильнее сжимает руки на чужих боках, чтобы потом до отметин, до синяков, чтобы не смел больше окунать Мина в его позор. Кожа у Тэхёна горячая, влажная от пота, это и сквозь рубашку ощущается. Юнги руки опаляет, но не отпускает.
— Против моего барона никто не посмеет пойти. Так что веди себя хорошо, если хочешь уйти сегодня из клуба.
— Ваш барон за тебя поручился? Он всегда такой добрый или это ты у него на особом счету?
В последней фразе звучит определённый подтекст, Тэхён его отчетливо слышит, но никак не реагирует.
— Я простая мелкая сошка, барон меня в лицо даже не знает. Но его люди повсюду, его глаза, его уши и его орудия смерти. А ты сейчас в самом центре бушующего вулкана. Осторожнее.
Юнги слушает, практически не слышит, зато буквально ощущает, как двигаются губы Тэхёна.
— Ты поэтому так ко мне прижимаешься? Защищаешь что-ли? — с усмешкой спрашивает Мин.
— Нет, скорее потому, что ты мне нравишься, — без паузы и раздумий выдаёт Тэхён, замечает как расширяются зрачки напротив. — Но, как следствие, хочу тебя защитить. Так что да, ты прав. Поэтому пошли.
Ким высвобождает шею Юнги, но тут же хватает за руку, переплетая пальцы, тянет к выходу. Мин поддаётся.
Преодолевают они всё расстояние за долгих пять минут, задерживаются из-за стычек. Юнги отчаянно хотел кому-то врезать за несдержанное выражение, но Тэхён снова прижимал его к себе, причитая что-то из разряда, мой парень сегодня чересчур много выпил.
Наконец Ким толкает массивную дверь запасного выхода — к главному Юнги он не повёл — и выталкивает Мина наружу.
Оказывается, Юнги всё-таки успел убить несколько часов своей жизни, было уже глубоко за полночь, промозглый весенний вечер превратились в ещё морозную весеннюю ночь. Свежий воздух неприятно режет по разгоряченной коже, пробирает до костей, зато хорошо отрезвляет. И Юнги может крепче стоять на ногах — теперь его никто не поддерживает, и более осознанно взглянуть на Ким Тэхёна.
Вот кому действительно холодно. Если кожанка Мина высказывала слабые претензии на то, чтобы его согреть, рубашка Кима не могла этого сделать. Он стоял, облокотившись спиной о дверь. Не позволяя или ночному клубу снова затянуть в себя Юнги, или Юнги — не броситься обратно.
— С чего ты вдруг решил, что можешь лишать меня заслуженного отдыха и выгонять из ночного клуба? — запальчиво проговаривает Мин, сжимая руки в кулаки для того, чтобы согреть их.
— Ты можешь пойти домой и упиться там вусмерть, но не в этом клубе, — спокойно произносит Тэхён.
И это бы выглядело внушительно, и Юнги снова бы почувствовал ускользающее лидерство, если бы Ким не дрожал так сильно, и зубы не клацали при каждом слове.
— Ты слишком пьян, Юнги, слишком много знаешь. Ты можешь себе навредить.
— Или тебе.
— Неважно. Иди домой.
— Боишься меня? — вдруг спрашивает Мин.
— Это ты меня боишься, — Тэхён издает короткий смешок и разворачивает Юнги в сторону, противоположную клубу. — Всё, иди давай.
Мин оглядывается через плечо на Кима — ещё чуть-чуть и губы посинеют от холода, и, засунув руки глубоко в карманы, уходит в сторону шоссе. Автобусы уже давно не ходят, такси ждать не хочется, сам за руль Юнги не сядет. Дойти пешком до дома от силы двадцать минут, поэтому Мин ускоряет шаг.
Через секунду его окликает Тэхён.
— Но ты мне всё равно должен.
Юнги не оборачивается. Губы против воли ломаются в улыбке.
***
Слегка подрагивающими руками Юнги подносит к губам сигарету, а к сигарете зажигалку. Закуривает, и сизый дым начинает медленно подниматься вверх. Курить у главного входа Мин не стал, пришёл к служебной лестнице, скрытой с одной стороны угловым зданием отделения, а с другой — служебными гаражами. Не то чтобы Юнги пытался скрыться со своей пагубной привычкой, он пытался скрыться от маячащих лиц людей. Сейчас не хотелось никого видеть. Нельзя сказать, что раньше Мин не сталкивался с такого рода несправедливостью, когда те, из-за кого можно вернуть смертную казнь, безнаказанно возвращались на свободу. Это было сплошь и рядом, на каждом шагу, в каждом деле. Но почему-то этот случай задел Юнги за живое, как будто личное оскорбление. Мин ощутил гниль этого мира как никогда остро.***
— Надо же… Ты так расстроился из-за нашего расставания, что сразу взялся за сигареты? Внешне Юнги никак не реагирует на этот насыщенный, бархатный голос, раздавшийся за его спиной — всё также продолжает стоять с закрытыми глазами и наслаждаться никотином, насколько это возможно. Но внутри всё опускается. — Зато я уже соскучился. Видишь, освободился и сразу к тебе, — вкрадчиво проговаривает Тэхён, подходя всё ближе. Когда Мин развернулся, выбрасывая бычок сигареты, Ким был уже совсем близко. Но не на расстоянии дыхания, как вчера. Юнги сплёвывает и засовывает руки в карманы. Рассматривает Тэхёна без перегородок металла. Не будем лукавить, рассматривает с интересом. Вне тюремной камеры Ким Тэхён выглядит практически также, как и за решеткой, как будто нет никакой разницы. Чуть больше задора и непокорности в глазах — сегодня без линз, карие. Но даже так они блестят слишком ярко. На Тэхёне слегка растянутая серая толстовка с пятном у шеи, рукава закатаны до локтей так, что видны черные плетёные браслеты — их где-то с десяток на обеих руках, и черные точки от укусов шприцов. Даже не скрывается. Из дыр на чёрных джинсах торчат бледные колени, и шнурки на правом кроссовке не завязаны. — Не раздевай глазами. Мне как-то некомфортно, — глупо скалится Тэхён, перехватывая взгляд Юнги, затягивая ещё сильнее вопреки своим словам. Мин старается абстрагироваться, вернуть себе свою непроницаемость. Сделать то, что раньше у него получалось на все сто процентов. Только сейчас не удаётся от слова совсем. Юнги как оголенный провод — ещё чуть-чуть и закоротит, заискрится, и до взрыва останется совсем чуть-чуть. И Тэхён это видит. Мин знает и злится ещё сильнее, сводит брови к переносице, как будто желая взглядом убить стоящего напротив Кима. — Во-первых, мне плевать на то, что ты соскучился, — мрачно произносит Юнги. Но Ким Тэхён словно приходит в восторг от произнесённых слов, от звучания голоса, даже просто от того, что Мин наконец заговорил. На губах ломается улыбка, а тэхёнов взгляд пронзается блеском. — Во-вторых, — продолжает Юнги, — мне плевать на то, что тебе некомфортно. В-третьих, мне плевать на тебя. Поэтому, катился бы ты отсюда, пока я тебе не разукрасил личико. — Ну что ты заладил, а? «Плевать, плевать», — дует губы Тэхён. — Я же вижу, что это не так. — Ты слишком самоуверен. Но давай перейдем к делу. Если тебе что-то нужно, говори. Если нет — убирайся отсюда, не трать моё время. Тэхён поджимает губы. Видно, что ему это не нравится, но Ким сдерживается, засовывает руки глубоко в карманы и, наклонив голову набок, долго-долго смотрит на Юнги. Мин помимо своей воли перехватывает этот взгляд. И только, когда пауза кажется затянутой до неприличия, Юнги снова подаёт голос, прошитый недовольством. — Что ты на меня уставился? — Какой ты грубиян, Мин Юнги, — откликается Тэхён, всё также неотрывно, даже не моргая, смотря на Мина. — Я просто слышал, что можно влюбиться в человека всего лишь за три минуты, если неотрывно смотреть в глаза. Решил проверить. Юнги стоит колоссальных усилий остаться стоять на месте и не наброситься на Ким Тэхёна. — Болван. Ты всегда такой надоедливый или только мне так везёт? Ближе к делу, Ким Тэхён. Ближе к делу! — Хорошо, чёрт с тобой. Я пришёл для того, чтобы ты отдал мой выигрыш. Уже в следующую секунду руки Юнги сжимают ткань тэхёновой толстовки на груди. Голова Тэхёна ударяется о стену полицейского отделения, а лопатки больно притираются к кирпичной поверхности. Перекошенное лицо Юнги всего лишь в нескольких сантиметрах — Ким кожей ощущает чужое дыхание и некоторое ликование. Мин Юнги впервые за эту встречу вернул себе своё превосходство, он чувствовал это, практически сдавливая шею Тэхёна. — О каком, к чёрту, выигрыше ты говоришь? — шипит Мин, практически не разжимая губ. Тэхён явно не ожидал такого поворота событий. Реакция удивила, да ещё и на вид хрупкое тело Мин Юнги оказалось тайником скрытой силы. Поэтому Ким старается по возможности втянуть воздух, никак не доходящий до лёгких. А руки, исполосованные браслетами, беспомощно хватаются за запястья Юнги. Тэхён кожей ощущает пульсирующие вены и волнами исходящую злость. — Я выиграл. Забыл? — хрипит Ким вперемешку с надломленным кашлем. — Вот он я, на свободе. Тэхён чувствует, как хватка становится ещё сильнее, перед глазами плывут разноцветные круги. Но Ким даже не может ответить, его словно парализовало. — Ты проиграл мне в споре, Мин Юнги. И ты мне должен. Поцелуй, — наконец заканчивает Тэхён, в конце сходя на громкий шёпот. Выпад оказывается удачным, Юнги на секунду теряется и ослабляет хватку, но Тэхёна не отпускает. Да Ким и не особо стремится освободиться, только время от времени хватает пересохшими губами воздух. — Ты… Ты серьёзно решил, что я буду это делать? — недоумённо спрашивает Юнги. — Но ты вообще-то должен. — Да сдался тебе этот поцелуй! Я никому ничего не должен, а тебе тем более, — взрывается Мин и отталкивает Тэхёна к стене, а затем отпускает. Ким, держась за шею, медленно оседает на землю. Больно. Неприятно. Ткань толстовки цепляется за шершавую поверхность кирпичной стены. В глазах взрываются фейерверки, а стенки горла сдирает поток воздуха, наконец прорываясь к лёгким. Тэхён потирает раздраженную кожу и смотрит. Смотрит, как Юнги снова порывается закурить, достаёт сигарету из пачки, пытается поджечь конец. Но зажигалка неприятно клацает пару раз, выпускает в воздух искры. И только. — Бесит. К чёрту. Мин выплёвывает сигарету, засовывает зажигалку обратно в карман, уходит, резанув по сидящему Тэхёну взглядом. И бросает напоследок. — Держись от меня подальше. — Скоро увидимся, — хрипит Ким, когда дверь с противным скрежетом закрывается за Юнги.***
Следующим днём становится спасительная суббота. Нет необходимости видеть надоевшие лица сослуживцев — с Намджуном Мин так и не заговорил больше, или заключенных. Даже вставать рано утром не нужно, тем более Юнги даже и не ложился. Как это часто бывает, с наступлением темноты мысли накрывают с головой. Или вы спешите скорее заснуть, чтобы начался новый день и то, что прошло уже вчера хоть на чуть-чуть, но перестало быть таким болезненным. Или вся ваша ночь посвящена раздумьям, часто — не самым приятным. Третьего не дано. В случае Мин Юнги присутствовали ещё и сигареты. Практически половина пачки мальборо. Мин ходил по дому в одних домашних шортах, которые еле-еле держались на тазобедренных косточках, а на руках позвякивали металлические браслеты. Бездумно перелистывал каналы, даже посмотрел пару серий какого-то многосерийного фильма, свесив голову с дивана и закинув ноги на его спинку. Правда тоже не задумывался о происходящем на экране. Наконец всё надоело. И пепельница вместе с Юнги перекочевала в спальню. Чем можно заняться, если сон не идёт в голову? Мин Юнги бы вам ответил — курить. И наблюдать, как сизые завитки дыма поднимаются к потолку и медленно растворяются в воздухе, всё же оседая запахом на все предметы в квартире. В том числе и на Юнги. Ещё можно подумать о том, почему Ким Тэхён так прочно засел в голову. Простой наркоман, один из тысячи, слишком наглый и разноликий. А ещё тупой раз решил спорить с полицейским, раз решил, что Юнги будет выполнять это дурацкое требование. Юнги затягивается и щурится, лежа на своей кровати лицом вверх. Сложно понять, почему Тэхён оказывал такое воздействие на Мина. Он ведь сталкивался с Кимом два раза за последние два дня. И каждый раз чувствовал себя в полном раздрае. Юнги бы назвал это состояние проигрышем. Не в споре, а на ментальном уровне. Намджун бы предположил, что Мин влюбился, и получил бы за это в нос. Юнги усмехается своей треснутой улыбкой — странно, что он подумал о таком. Но нужно будет в понедельник помириться с этим верзилой. Иначе жизнь полностью превратится в дерьмо, особенно если Ким Тэхён начнет обивать пороги полицейского отдела. Всё, хватит, пожалуй, на сегодня никотина и Тэхёна. Юнги тушит сигарету.***
Но всё же Юнги нет-нет да и цепляется мыслью за Ким Тэхёна всё следующее утро, весь следующий день. И от этого делается тошно настолько, что хочется лезть на стенку. Поэтому поздним разбитым вечером Мин накидывает излюбленную кожаную куртку и едет в ночной клуб «Утопия».***
Юнги волком озирается по сторонам, вокруг в одном повторяющемся ритме двигаются пьяные люди, притираются друг к другу потными боками. На лицах, шеях, руках и других участках тела, неприкрытых одеждой, блестят капли пота в мигающем малиново-красном свете. Массовый экстаз под некачественные биты дешёвого диджея. Массовое помешательство. В таких местах люди как никогда близки друг к другу. В таких местах люди не замечают никого и ничего. Поэтому Юнги презирал ночные клубы, поэтому был их частым гостем. Мин пробирается сквозь плотную толпу, убирает с шеи уже непослушные руки упитой девушки, отбивается от чьих-то приставаний и занимает место за барной стойкой. Он не преследует цель потанцевать в самом центре толпы, подвигаться вместе со всеми. Только погрузиться в эту давящую атмосферу, где его никто не узнает, и, может быть, запить кое-что. — Соджу есть? Высокий бармен с как будто приклеенной усмешкой на лице, прищурившись, всматривается в фигуру Юнги. — Запить горе пришёл? — Не твоё дело, — рявкает Мин, оглядываясь через плечо на танцующих. — Тогда, может быть, начнешь с чего помягче? Градус потом повысишь. — Я вопрос неясно задал? — Ладно, ладно. Сейчас будет. Бармен выполняет требование и ставит перед Юнги несколько шотов с соджу. Пальцы обжигает холод стекла, а горло — крепкое пойло. Но Мин не кривится, только дышать начинает чаще, а щёки обдаёт жаром. Остаётся надеяться, что никакой уже пьяный энтузиаст не решит по доброте душевной составить Юнги компанию.***
Он появляется из ниоткуда. Мин просто в очередной раз закидывает голову назад, обжигая губы, горло и лёгкие, просто в очередной раз отворачивается от бара и бездумно вглядывается в толпу. Когда грудь словно пробивают насквозь острым клинком. Он выделялся среди других. Не только ядерными голубыми волосами. Сумасшедшей аурой, пробивающей духоту и спёртый воздух помещения, острым взглядом, пронзающим пространство. Тэхён тоже был пьян, глаза несмотря на сфокусированность, пьяно блестели, его чуть-чуть вело в сторону, но в целом Ким был самым трезвым здесь. Ничего не осталось от того мальчика-студента, что Юнги видел вчера утром. В ушах истерично поблёскивали массивные сережки, на шее красовалась изящная тонкая цепочка. Полупрозрачная голубая рубашка в цвет волос липла к груди от пота, в меняющемся освещении казалась то тёмно-синей, то вообще чёрной. Тёмные джинсы плотно обтягивали бёдра и икры. Блестели начищенные ботинки. Тэхён петлял, ходил зигзагом, пританцовывал то с одними людьми, то с другими. Томно сверкал глазами и, кажется, был совсем не против, если на его талию ложились чьи-то руки. Не то чтобы Юнги это задевало, но он с упорством продолжал наблюдать за Кимом. Мин не знал, какая у Тэхёна цель, но, судя по его передвижениям, она точно была. Юнги опустошает ещё один стакан и спрыгивает со своего места. Выпитый алкоголь сразу же даёт о себе знать — голову простреливает, картинка перед глазами смазывается, превращаясь в пёстрое пятно. Мин кусает губы — не чувствуются. — А я говорил… — начинает было бармен, глядя на пошатывающуюся фигуру Мина. — Да-да, захлопнись, — и Юнги начинает идти вперед, в самую гущу, всё ещё держа ориентиром голубую макушку. Всё это было очень странным. Мин Юнги так и не понял, зачем поднялся с насиженного места и расталкивает пьяных орущих людей. Зачем ему понадобилось нестись к Тэхёну. Может быть, чтобы узнать, какая у того цель. Но это не точно. Ким Тэхён уже заочно вызывал злость и отвращение, потому что умудрился испортить третий день подряд своим присутствием. Ему как будто мёдом было намазано в тех местах, где был Мин Юнги. Расталкивать людей и получать в свой адрес отборный мат такое себе удовольствие, да и Тэхён постоянно перемещался, как будто знал, за ним охотится хищник. Уходил прямо из-под носа. Юнги это начинало надоедать, с сжатых губ срывались проклятия, но наконец чужое тонкое запястье оказывается в железной хватке Мина. Тэхён разворачивается, чтобы, возможно, врезать надоедливому ухажёру по лицу или пофлиртовать. Но зрачки расширяются и все планы вылетают из головы, стоит только наткнуться взглядом на знакомое лицо. Слишком знакомое. — Мин Юнги? — Ким Тэхён. Давно не виделись, — скалится Юнги, не выпуская запястья. Ким с некоторой дозой паники озирается по сторонам, вглядывается в лица, выискивая что-то, известное только ему. Заглядывает Юнги за плечи и, кажется, успокаивается, на губы ложится***
Тэхён возвращается в клуб. В нос снова ударяет смесь из самых разных запахов — его чуть не выворачивает. Бросает бармену, чтобы счёт за соджу записал на него. И в ответ на удивленное лицо нетерпеливо цокает. — Просто знакомый! — И давно ты… Тэхён быстро накидывает пальто. — Всё, мне некогда с тобой трепаться. У меня дела. Не хватало ещё расспросов. А у Кима итак времени в обрез. Остаётся надеяться, что Мин далеко не уйдёт. Тэхён догоняет Юнги на ближайшем повороте. Заметив только самую малость пошатывающуюся фигуру, идущую по практически пустой дороге, Ким вжимается в стену. Довести Мина до дома и остаться незамеченным будет довольно сложно. Но Ким Тэхён искренне надеялся на всё выпитое Юнги соджу.
