наркоман

      С этой встречи проходит неделя, в Сеуле устанавливается дождливая погода.       Ритм жизни Мин Юнги постепенно возвращается к норме, установившейся за двадцать шесть лет его существования. Работа — дом. Что касается полицейского отделения — Ким Намджун быстро принял скомканные и неуклюжие извинения, а точнее просто невнятное бормотание. Мин не умел извиняться, зато Джун умел прощать, да и долгая дружба не могла прерваться из-за одной ссоры. Дел в участке по горло, поэтому всё, что Юнги делал дома, был сон. Мину всё-таки удалось перейти в ту фазу, когда хотелось поскорее заснуть, чтобы начался новый день. Просто потому что прошедший ничем не выделялся.       О Тэхёне, его странном поведении и своей странной реакции Мин думал только первые пару дней. Потом мысли всё чаще стали переключаться на повседневные вещи, скорее всего это происходило потому, что Юнги не мог разумно ответить на все вопросы, возникающие у него в сознании. Так всегда бывает. Всё, на что мы не можем найти ответа, вытесняется из нашей головы.       И вот, когда Тэхён, его глупый спор на поцелуй и голубые глаза начали затягиваться никотиновой дымкой забвения, Юнги снова встретил Кима. Точнее Ким Тэхён поспособствовал их встрече.       Ужасно дождливый, хмурый день отлично передавал всё то, что творилось на душе у Мин Юнги после нескольких выматывающих выездов. С самого утра не было ни единой свободной минуты, поэтому Юнги даже не смог притронуться к сигаретам за всё это время и был уже на пределе. Хотелось только покурить и рухнуть на кровать.       Мин паркует машину и быстрым нервным шагом направляется по лужам к своему дому, но останавливается. Пусть мозг явно требует того, чтобы Мин быстрее скрылся от дождя в своём подъезде, ноги будто приросли к мокрому асфальту. — Хэй, мистер полицейский… Снова встретились.       Ливень, как будто сорвавшись с цепи, нещадно хлещет по лицу, пробирается за шиворот, выстраивает перед взором плотную стену. Он словно гнёт к земле жалкую фигуру Ким Тэхёна, вышедшую из тени.       Ким с каждой секундой сжимается всё сильнее из-за ветра, пробиравшего до костей, старается укутаться в холодную кожанку, ничуть ему не помогавшую, и смотрит на Юнги взглядом загнанного зверя.       Мин смахивает с глаз намокшую чёлку, засовывает руки в карманы джинс. И все эти движения бессмысленны. — Что ты тут делаешь? — Тебя жду.       Голос у Тэхёна не переливается вибрациями, не звучит как тягучий мёд, а срывается, сходит на хрип. Поэтому Юнги сильнее приглядывается к Киму. Его трясет. И трясет явно не только от холода. Да, такую мысль можно допустить, но обычно Юнги в этом не ошибается. — И как ты узнал, где я живу? — интересуется Мин. — Проследил за тобой неделю назад, когда ты домой бухой возвращался. — Ух ты, — голос Юнги остаётся бесцветным, взгляд непроницаемым — Тэхён ещё сильнее ёжится. — Профессионально. Я даже не заметил.       Мин выжидает пару секунд. — Ну, приятно было поболтать. А теперь будь добр — исчезни, — Юнги скалится, что должно, видимо, означать улыбку, и уходит, не собираясь больше мокнуть под дождём. — И это твоя благодарность? — Я тебя не просил. И я тебе не школьница, чтобы меня до дома провожать, так что не вижу причины тебя благодарить. Всё, до свидания.       Но Тэхён жестом, полным отчаяния, хватается за единственную свою возможность не замерзнуть под дождём — он догоняет Юнги у подъезда и с силой цепляется за его рукав. — Можно у тебя переждать несколько дней?       Мин с удовольствием выдернул бы тэхёнову руку с корнями и пошёл дальше, его подобное задержать не может. Но наглость и абсурдность просьбы всё-таки заставляют остановиться и развернуться лицом к Киму. — Переждать что? Полицейскую облаву? Или, может быть, твой барон на такую шмаль, как ты, охоту устроил? Тэхён молчит, кусая губы, смаргивая с глаз дождевые капли, и надеется не рухнуть прямо на асфальт. А Юнги тем временем продолжает: — Ты вообще соображаешь, о чём ты просишь? И кого ты об этом просишь? Да и с какой вообще стати я должен пускать тебя, обдолбанного наркомана, в свой дом?       Юнги замолкает и делает свою третью ошибку. Он не уходит, развернувшись спиной к Киму, не оставляет того сразу, а долго-долго смотрит на подрагивающие губы, на туманные на этот раз глаза, бледные щёки. Смотрит непозволительно долго, и, когда уже не может сказать «нет», Тэхён шепчет-добивает: — Пожалуйста… — Одну ночь. Не больше, — рычит наконец Юнги и запускает Тэхёна в подъезд.

***

      Ким побитым щенком следует за Мином на пятый этаж. Ступенька за ступенькой, и каждая даётся с трудом — в глазах двоится, и фигура Юнги в чёрном время от времени размывается.       У двери, пока ключ поворачивается в замочной скважине, Тэхён не может сдержать себя: — Даже с этажом я угадал…       И его тело словно подкашивается, рушится Юнги под ноги. Тэхён, ударившись головой о дверь, замолкает, но остаётся в сознании. И не известно, положительный это момент или отрицательный — Ким Тэхёну откровенно хочется сдохнуть прямо сейчас.       Юнги выругивается сквозь зубы. — Вот скажи, нахера ты мне сдался?       Но оставлять на лестничной площадке парня, который обкололся дешевыми наркотиками и которого сейчас ломает, не то чтобы плохо — Мин Юнги на Ким Тэхёна плевать. Но он будет лежать, а потом, может быть, и ломиться именно в дверь Юнги. Лишних проблем Мину не нужно. Хотя нет же, вот они, проблемы, валяются и обнимают его ноги.

***

      Только закрыв за собой дверь квартиры, Юнги ощущает относительное облегчение. Хотя в сложившейся ситуации это чувство облегчением можно назвать с трудом.       Рядом сидит Тэхён, прислонившись к стене, негромко стонет и скребёт пол ногтями. Мин пару секунд смотрит на это жалкое проявление человеческой слабости. Мысль вдруг соскакивает, и вот Юнги уже думает о том, что сам слаб со своим пристрастием к алкоголю и курению. Это ничуть не лучше. Все люди слабы, но об этом думать не хочется. — Если ты начнёшь блевать, я выкину тебя на улицу. И поддаваться твоим «пожалуйста» не буду, — сухо проговаривает Мин, касаясь носком ботинка ноги Тэхёна. — Сам встать сможешь?       Ким кивает, но это больше похоже на то, что голова просто безвольно рушится на грудь. Затем вдруг Тэхён начинает дышать чаще и подносит руку ко рту. — Так! Держи всё в себе, — рычит Мин, одной рукой поднимая Кима с пола, и волочит того в сторону ванной.       Тэхён честно старается хоть как-то помочь, изо всех сил перебирает ногами и зажимает рот ладонью. Но ноги — словно ватные — не слушаются и отказывают, а противный желчный ком поднимается в груди слишком быстро и упорно. Наконец Ким рушится перед унитазом, обнимая ослабевшими руками ободок. Вовремя. Тэхёна рвёт, тело содрогается и сжимается в судорогах, а в глазах темнеет, и расплываются красные круги. Юнги не уходит. Стоит рядом, облокотившись о дверной косяк и, скрестив руки на груди, смотрит. А на лице застывает гримаса отвращения. — Как закончишь… — Мин неопределённо хмыкает, — умойся, можешь посушить волосы. Буду ждать тебя на кухне — как хозяин квартиры — с горячим чаем.       Юнги хлопает Тэхёна по спине и уходит, а Кима режет по ушам очередная порция сарказма. Режет, несмотря на его состояние.       Тэхён затихает только спустя пятнадцать минут, а не появляется из ванной ещё целых полчаса.       Юнги успевает скурить необходимые три сигареты, и уже возникает желание пойти проверить, не отдал ли там концы Ким Тэхён, когда он сам заходит на кухню, придерживаясь рукой за стену.       Пятнадцать минут Тэхён был на грани истерики и успокаивал себя мыслью, что потом обязательно будет лучше. Не сильно получалось. Двадцать пять минут Тэхён сидел на холодном кафеле, уткнувшись головой в стену. Выравнивал дыхание, приходил в себя и думал. О Мин Юнги. О том, зачем он припёрся именно сюда, именно к этому человеку. О том, как низко упал, опять же перед Юнги, человеком, который самым странным образом въелся в голову и лёгкие сигаретным дымом. Хотя казалось — Тэхёну падать ниже уже некуда.       За пять минут Ким привел себя в порядок — тщательно прополоскал рот, умылся и смысл полностью косметику, точнее всё, что от неё осталось, высушил волосы. Стал более менее похож на человека, а не на животное.       И да, Юнги против своей воли про себя заметил, что что-то в Тэхёне изменилось, когда он вернулся. Помимо его состояния. Хотя это «что-то» менялось в нём с каждой их новой встречей. — Ну вот видишь, прогресс. Уже можешь стоять прямо и ходить ножками, — кривится Юнги, загашая сигарету в чашке. — Хватит ёрничать, Юнги. Заебал уже со своим сарказмом, — огрызается вдруг Тэхён, не решаясь подойти к Мину ближе, а затем добавляет тише, — я серьёзно. И без тебя тошно.       Мин Юнги стреляет в сторону Кима тяжелым взглядом. Препираться больше и правда нет никаких сил, особенно сегодня. — Слышишь ты, наркоман, проблевался, дерзким стал, да? Хотя, знаешь, мне плевать. Пожрать ничего нет, так что будешь довольствоваться малым. Вот горячая вода, чай, сахар, — Юнги указывает пальцем на стол, поднимаясь со своего места. — Обслужи себя сам. Потом можешь лечь в гостиной на диване.       С этими словами Юнги покидает кухню, зарываясь пальцами в волосы. Тэхён провожает его взглядом. — А ты? — Я пойду сдохну на пару часиков. — О, ясно, — проговаривает Ким, ожидая, пока Мин Юнги скроется в спальне.

***

      Тэхёна это как-то не устраивает. Мин Юнги сегодня серый и уставший гораздо больше своей нормы. Ким может судить об этом только по тем разам, что он сталкивался с ним. А ещё Юнги почему-то пустил его к себе домой, хотя не обязан был этого делать. Более того, Мин запросто мог отправить Тэхёна в участок. Но Ким сейчас не в камере, не на улице, а на кухне, где относительно тепло и уютно.       Парень придвигает стул к батарее — кожанка мокрая, вроде так и валяется в прихожей, а футболка не хочет греть — и забирается на него с ногами.       Почему Тэхён пришёл именно к дому Юнги? Потому что идти больше некуда.       Из комнаты, которую Ким снимал, его выгнали. Платить за квадратные метры больше не представлялось возможным, работой Тэхёна были недовольны, распространять наркоту так быстро и прибыльно больше не получалось. Такое чувство, будто за прошедшую неделю удача повернулась к парню задом, и всё покатилось в бездну. В приступе бессилия Тэхён смешал всё то из наркотиков, что у него осталось. Это было глупо, Ким готов уже был отдать концы. Но в этот самый момент в затуманенном мозгу появилось и пропало одно единственное имя. Оно и привело Тэхёна туда, где он сейчас находился.       Откуда только взялись силы и энтузиазм, но Ким начинает суетиться на кухне.       Споласкивает от пепла вторую чашку, она всё равно провоняла сигаретами, но другой Ким попросту не нашёл. Заваривает крепкий чай в двух чашках и долго-долго смотрит на скудный ужин, который он надеялся разделить с Мин Юнги. Кима всё ещё слегка мутит, но кроме этого желудок сводят судороги из-за голода. А поэтому обоняние работает на славу, и Тэхён находит пару ломтиков хлеба и сыр в холодильнике. Это уже что-то. В итоге на подносе стоят две дымящиеся чашки с чаем и бутерброды. Остаётся надеяться, что всё это не полетит в Ким Тэхёна.       Дойдя до спальни Юнги Тэхён останавливается — дверь Мин оставил открытой, но это не означало, что парню будут рады, нарушь он личное пространство. Поэтому Ким, не решаясь зайти, мнётся на пороге и тупо осматривает фигуру Мина.       Он лежал — возможно уже и спал — на животе лицом к окну, так, что не видел стоящего в дверях Тэхёна. Юнги успел сменить одежду на домашнюю, но всё равно словно оставался покрыт уличной пылью и усталостью. Тонкий, практически не заметный в простынях и какой-то разбитый. — Ну и что ты там стоишь? — раздаётся вдруг хриплый голос.       Значит, не спит.       Тэхён от неожиданности вздрагивает, и чашки со звоном стукаются друг о друга. — Я тебе чай принёс. И бутерброды. — Я не пью чай. — Я знаю, — бросает Тэхён, пожимая плечами самому себе.       На это Юнги наконец поворачивает голову на подушке и, кажется, равнодушно смотрит на Кима. — Откуда ты знаешь? — Там на полках стоит банка кофе, она практически пустая. А коробка чая новая, ты её только открыл. Значит только для гостей, кофе — только для тебя.       Юнги усмехается. — Ты посмотри, мозги ещё не заплыли наркотой. — Прекрати… — Но чай я всё равно пить не буду. — Кофе я не стал заваривать. Тебе отдохнуть нужно, поспать… — Да. А ты мне сейчас мешаешь это сделать, — прерывает Юнги. — И успокоить свою ворчливую задницу. Поэтому ты сейчас будешь пить чай! — решительно заканчивает Тэхён, заходя наконец в спальню, и под удивлённым взглядом Мина ставит поднос на кровать. — Хорошо, я выпью чай. — И съешь бутерброды. — И съем бутерброды. Если только ты не хочешь меня отравить. — Заткнись и жуй.       Тэхён забирает с подноса свой чай и бутерброд и садится на пол, не рискуя разместиться рядом с Юнги, который прожигает Кима колючим, внимательным взглядом. — Ты другой какой-то, — наконец выдаёт Юнги свою мысль, сжимая руками чашку. — Нужно как-то тебя отблагодарить, — бубнит Тэхён со своего места. — Ясно.       Дальше в комнате повисает молчание, прерываемое только стуком дождя за окном. Но странно, что молчание не неловкое, нет. А тишина не давит.       Тэхён, как и Юнги, доедает нехитрый ужин, но не уходит, сидит, облокотившись о тумбочку и старается перенять от чашки остаточное тепло. Уходить не хочется. — Как день прошёл? — тихо интересуется Тэхён, вообще не надеясь на ответ. — Ужас, как банально, Тэхён, — усмехается Юнги, убирая поднос на тумбочку. — Ты уставший… Как-то чересчур. Я подумал, что-то случилось. — А ты не думал, что я могу быть уставшим от того, что после тяжёлого рабочего дня я прихожу домой в надежде отдохнуть, но здесь меня ждёт неожиданный гость. Он напрашивается ко мне домой, хотя мы знакомы от силы неделю, валяется у меня на лестничной площадке, а потом ещё и блюёт в моём туалете.       Юнги говорит без злобы, впервые за очень долгое время, с незаметной ухмылкой на губах смотрит на Тэхёна. Тэхён смотрит на Юнги как-то виновато и слишком долго. А затем порывается уйти, но его останавливают. — Да сиди уже. Я после ночного дежурства, а начальство задержало ещё на целый день. Побегал ночью, как гребаный гончий пес. Два вызова оказались ложными… Третий, правда был не ложным. А жаль. Я имел удовольствие наблюдать, как наркоман перерезал себе горло…       Голос Юнги не дрожит, но становится тише. Тэхён вздрагивает. — Наркоман. Такой же, как и ты, — продолжает Мин. — Очередной, желающий убежать от проблем и сделать судьбу чуть проще, чем она есть на самом деле. Получилось только похерить свою жизнь. Невесело, правда? — Ты не знаешь, что стоит за каждой зависимостью, — строго говорит Тэхён. — Эгоизм. Простой человеческий эгоизм. И обыкновенная слабость. — Не ровняй всех. Жизнь не каждого подарками одаривает, некоторым достаются отбросы, — Тэхён говорит тихо, откинув голову и от усталости закрыв глаза. — Таким, как я, например. Я человек не первого сорта, знаю и без тебя. И стараюсь жить свою жизнь так, как хочется мне. Может быть, неправильно все это, но это мой выбор. — Я и говорю — эгоизм. Я смертей видел много, но, когда молодой парень, смотря тебе в глаза, проводит ножом по шее… Он не подумал о своих близких, родственниках. «Может быть, у него никого нет…» — думает Тэхён, но вслух не произносит. — Ему стало плевать на тех, кто его любит. «Может быть, его никто не любит…» — Он лишил себя жизни, лишив ее и других. Ни о ком не подумав. «Может быть, у него никогда жизни и не было. Может быть, он думал обо всех, кроме себя…»       Юнги определенно выдохся. Впервые озвучивать свои самые сокровенные мысли, те, что неподъемным грузом копились на протяжении многих лет, довольно утомительно. Мин ждёт ответа, возражения, очередного несогласия со стороны Тэхёна, но обнаруживает, что тот спит, облокотившись о тумбочку. — Отлично, Ким Тэхён, — ворчит Юнги, поднимаясь с кровати, — ты снова приносишь мне одни проблемы.       Мин разжимает чужие ладони, забирает успевшую остыть чашку и осторожно переносит Тэхёна на кровать.       А затем снова ложится на свое место, спиной к Киму.       Странно? Ведь Юнги мог уйти на диван.       А ещё Мин мог не спорить на поцелуй с наркоманом, мог не танцевать с Тэхёном в клубе, мог не пускать его к себе, мог без зазрения совести оставить мокнуть под дождем, мог не пить с ним чай, мог послать ко всем чертям с его заботой. Мог, но почему-то всего этого не сделал. Мог, но делал одну ошибку за другой.       Засыпая, Юнги ощущает, как Тэхён плотно прижимается к его спине каждым участком своего тела. Утыкается носом в его затылок и под одеялом обнимает за талию. Обманщик, думает Юнги, Ким Тэхён хитрый и наглый обманщик. Но не отталкивает, надоело отталкивать. Засыпая, Юнги ощущает, как сам разрывает пальцы Тэхёна и сплетает их со своими.