наркоман

      Следующим днём Тэхён не покинул холодной прокуренной квартиры. Не ушёл он оттуда и через неделю, и через месяц.       Юнги никогда не говорил, что любит, не предлагал остаться у него, не говорил, что можно брать его рубашки и футболки. Об этом и не нужно было говорить. И достаточно оказалось одной только нечаянной ночи, в которую Мин сам сплёл их руки, и нечаянного утра, в которое Юнги и Тэхён проснулись, обнаруживая всё ещё сплетённые пальцы.       Мин так и не понял, как и когда он умудрился влюбиться в этого мальчишку. Хотя в тот момент, когда Тэхён не хотел уступать Юнги в чём-то, выпускал когти или показывал клыки, когда блестел в ночи своими дурными глазами — Мин любил давать им именно такое определение — язык не поворачивался назвать Тэхёна мальчишкой.       Если Юнги был сложным, но предсказуемым, и Ким быстро научился предугадывать его поведение, то Тэхён каждый день был разным. И факт оставался фактом — Мин проигрывал каждому Киму.       Тэхён или становился, как в самую первую их встречу, слишком дерзким парнем с цепью на шее и абсолютным превосходством. Или был таким хрупким, словно китайский хрусталь, что Юнги не знал, как подступиться, как бы не сломать. В такие моменты хотелось одеть Тэхёна в шелка и украсить изящную шею и запястья драгоценностями. Или Ким надевал мешковатые штаны, толстовку Юнги, заворачивался в одеяло и шел в гостиную к Мину. Тот обычно отставлял в сторону банку пива, находил какой-нибудь фильм и ждал, пока Тэхён устроит свою голову на его коленях. Ещё Юнги порывался скорее докурить сигарету, чтобы ничем не мешать, но его останавливали: — Кури. Я люблю, как ты куришь.       И Мин Юнги курил, перебирая жилистыми пальцами побледневшие волосы Тэхёна. И не знал, каким Ким Тэхён будет завтра. Возможно, именно за это и любил.       Ещё и за дурные глаза.

***

      Факт их совместного проживания раскрылся через месяц, но, правда, только одному человеку.       Намджун просто поссорился со своей девушкой и решил с парой бутылочек высокоградусного алкоголя наведаться к лучшему другу без звонка на ночь глядя. — Намджун?       Юнги действительно не ожидал увидеть на пороге своего напарника и друга. — Юнги?       Намджун тоже не ожидал увидеть Мина. По крайней мере, в одной только футболке и боксерах, с распухшими губами и всклокоченными волосами. — Красотка?!       Но вот кого действительно Джун не готов был увидеть, так это Тэхёна, вырулившего из-за угла в одной только рубашке. Рубашке Юнги. — Какого хрена здесь происходит?       Мин бы рассмеялся с выражения лица Джуна, да и вообще со всей сложившейся ситуации, если бы на это было время. А его не было, потому что Тэхён стартанул с места и намеревался уже ускользнуть в окно, но был остановлен Юнги, привычно обхватившим его за талию, и словами: — Это же Джун. Ему можно верить. — Сразу же вопрос. Как ему можно доверять? Он же легавый, — Тэхён недоверчиво смотрит на Мина. — Я тоже легавый. Мне ты не доверяешь? — Ну, ты мой легавый, — с полуулыбкой проговаривает Ким, сдавая позиции. — Повезло тебе. Наверное хвастаешься мной перед своими дружками. Типа у меня дома личный полицейский, который защищает мою задницу. — Нет. Я о тебе молчу. Я хочу, чтобы ты всегда оставался моим. А наше только то, о чём мы молчим.       Тэхён приникает губами к чужой шее, Юнги вроде даже не против, но с кухни доносится слишком наигранный кашель. — Слишком невовремя? — полуутвердительно бормочет Ким, щекоча дыханием бледную кожу. — Да, нужно разъяснить ситуацию. Оденься и приходи к нам, — Юнги застегивает все пуговицы на своей-чужой рубашке. — А сам-то! — возмущается Тэхён, взглядом указывая на голые ноги Мина.       Юнги издает короткий лающий смешок. — Мы с Джуном давно дружим, он меня и не в таком виде заставал, — но джинсы всё-таки захватывает.       А алкоголь в тот вечер пригодился как нельзя кстати.       Намджун в итоге долго-долго смеялся и трепал Юнги по волосам за то, что не рассказал сразу.       Тэхён успокоился и больше поползновений в сторону двери, но преимущественно окна, не делал. Этот верзила с добродушной улыбкой и умными глазами ему понравился. И, раз он был другом Юнги, значит станет другом Тэхёна.       Но больше никто не знал, что пустая квартира Мин Юнги больше таковой не является. И, даже не смотря на тёмные квадраты окон поздней ночью, Мин мог быть уверенным, что Тэхён его ждёт. Потому что один заснуть не может. Тэхён говорил, что Юнги его греет. Мину было не понятно, как можно согреть другого человека холодными руками. — Греют не руками, Юнги. — А чем ещё? — Сердцем вообще-то.       Мин улыбается глазами и продолжает разогревать лапшу на двоих, пока Тэхён сидит на кухонном столе, сложив ноги лотосом. — Хочешь сказать, у меня тёплое сердце? — Да. — Я коп. — Ты не клишированная машина для убийств, — фыркает Тэхён. — Но мне приходилось убивать. Иначе убили бы меня. — Охотно верю. — Не осуждаешь? — Юнги настолько интересно, что он оборачивается и вопросительно смотрит на Кима. — Не имею права. Меня с тобой в те моменты не было. Да и не думаю, что ты стал бы убивать, не будь это крайняя мера.       Мин удовлетворенно выдыхает. — Зато я наркоман, — глухо проговаривает Тэхён. — Но и это не важно. Ничто не имеет значения. Если ты нашёл место в своём сердце именно для меня.       Мин хмурится на эти слова. Ему не нравится, когда Тэхён называет себя наркоманом. Да, правда, но о ней нужно молчать. Поэтому приходится отшучиваться. — Я тебе говорил уже, ты сам там поселился.       Но Тэхён молчит, молчит слишком долго, поэтому Юнги обеспокоенно разворачивается.       Ким, подперев щеку ладонью, просто смотрит на Мина с тёплой улыбкой, озаряющей лицо. И Юнги приходится бросить всё для того, чтобы обнять Тэхёна. А ещё вспомнить, какие горькие на вкус тэхёновы губы.

***

      И об этом не знал никто, никто не видел оголённых чувств, они не выносились за пределы трёх комнат. Потому что это слишком личное, не для глаз посторонних людей. Потому что «ваше только то, о чём вы молчите».       На улице Юнги предпочитал не брать Тэхёна за руку, предпочитал не обнимать прилюдно, и вообще словно менялся. Это безусловно расстраивало, но Ким постоянно себе напоминал о том, каким становится Мин Юнги с ним наедине. И делалось легче, и действительно не хотелось делиться ни с кем такими личными моментами. К тому же в особенно людных местах, Мин прятал руку в складках одежды и цеплял длинные пальцы Тэхёна, чтобы не отстал, не потерялся, чтобы проверить, действительно ли реален этот парень, идущий чуть позади, с инопланетным цветом волос и дурными глазами.       Юнги как-то раз понял, что Тэхён по каким-то причинам очень любит метро. Поэтому иногда они оставляли машину в гараже и спускались под землю. Долго стояли на эскалаторе, уходящем далеко вниз, провожали ненавязчивыми взглядами людей, уже поднимающихся наверх: какие-то парочки, слишком влюблённые, чтобы замечать кого-то вокруг, или те, кого ссора застала прямо в вагоне; пару раз Тэхён запальчиво шептал Юнги на ухо, что он видел участника одной айдол-группы. — Что, прямо в метро, среди простых смертных? — скептически выгибает бровь Мин. — Эй! Ты мне не веришь? Я точно его узнал, даже под козырьком кепки и за маской, — Тэхён обиженно дует губы и отворачивается от Юнги, переводя их в статус тех самых поругавшихся в метро парочек. — Так вот чем ты занимаешься, пока меня нет дома. Смотришь клипы какой-то там группы, разглядываешь парня до такой степени, что можешь узнать его, даже не смотря на маскировку. В каком месте мне начинать ревновать? — Юнги обхватывает щёки Тэхёна и заставляет посмотреть на себя. — Он круто читает, так что можешь начинать ревновать прямо сейчас, — улыбается Ким.       Оказываясь в вагоне, Юнги тащил за собой Тэхёна, всегда как-то умудрялся находить свободные места. Или это все окружающие боялись и шугались вида Мина и не рисковали занимать сиденья.       И вот так, сидя плечом к плечу, невесомо касаясь друг друга коленями, слушали одну песню на двоих, попеременно, плейлист Юнги — плейлист Тэхёна. Часто катались без цели, иногда высаживались на конечных станциях и просто гуляли. Правда некоторых районов Ким избегал, Мин это понимал, чувствовал и не лез с расспросами. Не хотелось тратить время на ссоры и споры, тем более иногда Юнги пропадал на работе сутками, иногда даже позвонить не мог, так что каждый наслаждался моментом.       Юнги и Тэхён вдвоём быстро поняли всю прелесть ночных и утренних сеансов в кино. Зал практически всегда оставался пустым, только иногда пара тройка таких же сумасшедших. Тэхён не любил боевики, Юнги не любил драму, поэтому также быстро научились находить компромисс. Но, если их спросить, они не вспомнят ни сюжеты всех просмотренных фильмов, ни даже названия. Зато Юнги мог с точностью вспомнить, во что был одет Тэхён, во что обут и чем у него пахли волосы.

***

      Юнги не любил вспоминать, но всегда помнил о проблеме Ким Тэхёна. Наркотики. Они просто так не отпускают, а случайно найденная любовь не сведет их воздействие к нулю, не приведёт к счастливому финалу. Поэтому Мин сразу поставил Кима на учёт в наркологический диспансер, тогда началось долгое и трудное лечение. Тэхёну было сложно менять тяжелые наркотики на более лёгкие, постепенно уменьшать дозу. Он психовал и часто срывался на единственном человеке, что оставался рядом. На Юнги. И Юнги терпел.       Одним зимним утром Мин возвращался домой после ночного дежурства, крепко сжимая в руках упаковку шоколадных пирожных. Ими он надеялся хоть чуть-чуть поднять настроение Тэхёна, который вот уже четвертый день пребывал в состоянии депрессии и отказывался разговаривать. Врачи предупреждали о таком, но Юнги всё равно готов не был. — Тэхён! Поставь чайник. Будем пить чай с пирожными, отказы не принимаются, — кричит Мин с порога, снимая ботинки и стряхивая с капюшона прилипшие снежные комья.       Как и ожидалось, ответа не следует. И никаких проявлений жизни не наблюдается. На кухне Тэхёна нет, в гостиной перед включённым телевизором тоже никого. Юнги находит Кима в спальне, сидящим прямо на полу перед большим зеркалом. Тэхён практически вплотную приближает лицо к зеркальной поверхности, придирчиво цепляясь взглядом за каждую свою черточку. Затем запускает пальцы в отросшие русые волосы, правда, после инопланетно-голубого они кажутся совсем бесцветными. Рассматривает каждую прядку и явно остается недовольным. Юнги прислоняется плечом к стене и пару минут наблюдает за Тэхёном. — Красивый.       Ким вздрагивает, поворачивает голову и смотрит на Юнги взглядом, недоуменным и одновременно говорящим «ты наконец-то пришёл». — Что? — Я говорю, что ты красивый, если ищешь подтверждение этому в зеркале. Лучше уж спроси у меня, — проговаривает Юнги, усаживаясь рядом с Тэхёном.       Теперь в высоком зеркале два отражения.       Один — выжженный блондин с колючим тёмным взглядом и резкими чертами лица. Чёлка всё ещё мокрая от снега, по бледной коже разлит морозный румянец. Уставший после ночного дежурства, счастливой, потому что дома и можно ни о чём больше не думать. Ни о ком больше.       Другой — выцветшие волосы, от этого тёмные брови кажутся на тон темнее. Полные, красивые, по покусанные и сейчас поджатые губы. Растянутый свитер. Ни Тэхёна, ни Юнги. Уже общий. И взгляд тоже уставший. Потому что Мина ночью дома не было, а спать в одиночку Ким, кажется, разучился. Потому что Тэхёна ломает и штормит, и хочется сорваться и пустить по ветру все его труды и труды Мин Юнги. Юнги, который сейчас, как и каждый чёртов день до этого, оказывается позади, за спиной, как металлический стержень. Обнимает, не даёт разорваться на части.       Тэхён откидывает голову на плечо Мина, пока тот запускает пальцы в русые волосы, как сам Ким минутами ранее. — Ничего я не красивый, — бормочет Тэхён, в полной мере отдаваясь прикосновениям. — Тусклый. Да, я потускнел. — Глупости. — Но это правда. Знаешь, мне иногда кажется, что именно наркота делала меня таким ярким и необычным.       Ким и сам понимает, что сказал лишнего, когда чувствует, как напрягается тело Юнги. — Тэхён, — голос Мина за одну секунду меняется.       Он всегда таким становится, если разговор о наркотиках заходит слишком далеко. В эти моменты одно лишь произнесённое имя звучит как приговор к казни. — Тэхён, не говори так. Ты был ярким всегда. — Ты не знаешь меня прежнего. — Зато я знаю тебя настоящего. Во всех смыслах этого слова. Наркотики тебе не нужны.       Тэхён против своей воли улыбается. — Когда я только начал… Ты бы видел мои волосы. Я менял цвет практически каждый месяц. — Почему ты всё ещё не лысый?       Ким гортанно смеётся, разворачивается в объятиях Юнги, обхватывает его за талию. Хватается цепко, как всегда, боясь упустить. — Какие цвета ты уже пробовал? — спустя минуту задаёт вопрос Юнги. — Так сразу и не вспомнишь. Я был пепельным, салатовым, фиолетовым, красным. Прямо вишневым. Пробовал блонд и черный.       Юнги молчит ещё пару минут. — Не хочешь попробовать розовый? — Розовый? — Или там малиновый, не знаю. Что-нибудь из этого.       Тэхён заинтересованно вскидывает голову, в глазах светится любопытство. Ким усаживается лицом к Юнги, упирается руками в его плечи. — Я не понял. Ты мне предлагаешь перекраситься прямо сейчас? — Пока предлагаю только это. — А что, есть ещё какое-то предложение? — Ага. Руки и сердца.       Юнги говорит серьезно, без тени насмешки на лице. Но на самом деле с трудом удерживает улыбку, рвущуюся на губы, наблюдая, как отвисает челюсть Тэхёна, и округляются его глаза.       Мин щёлкает Кима по носу. — Отвисни. Назови мне цвет. Быстро. — Малиновый. — Ядерный, чтобы как атомная война? — Юнги поднимается со своего места и быстро оставляет поцелуй на тэхёновых губах.       Тэхён тянется за ещё одним поцелуем, но в итоге валится на пол смешной морской звездой. — Ядерный, как атомная война.       Мин смотрит на парня сверху вниз пару секунд. — Юнги? — Мм? — Чего ты добиваешься? — Я своего уже добился.       Юнги скрывается в прихожей, подхватывает ботинки, не успевшие даже оттаять от снега, быстро зашнуровывает их. И, уже выходя из квартиры, кричит: — Посмотри на себя в зеркало. Ты улыбаешься.       Тэхён, всё также лежа на полу, закрывает лицо руками и в очередной раз растягивает губы в глупой улыбке.

***

      Юнги долго и тщательно выбирал оттенок малинового, чтобы взял русые волосы Тэхёна, долго держался и понравился Киму. Потом Тэхён млел от ощущения пальцев Юнги в своих прядях. Потом тянул его к себе в ванную прямо в одежде, крал поцелуи.       И Мин Юнги был очень даже не против. Он ведь и правда добился своего. Тэхён улыбался и, пускай даже на короткое время, забыл о наркотиках и ломке. И охотно проигрывал Мин Юнги, заводя назад малиновую чёлку.