наркоман

      А потом всё пошло крахом.

***

      Юнги вздрагивает, пугается собственного рингтона, но быстро подлетает к телефону, потому что ждал звонка что-то около вечности. На дисплее фото Тэхёна и входящий от него же. — Где тебя, черт возьми, носит?! Какого чёрта я не могу дозвониться до тебя целый день? Тэхён, ты вообще соображаешь, что ты творишь? — Юнги… Мин замирает. Что-то в голосе Тэхёна напрягает и заставляет сердце болезненно сжаться. Что-то очень настойчиво не даёт покоя. — Где ты находишься? — Юнги, забери меня отсюда.       ***       Юнги резко, но бережно устраивает Тэхёна на пассажирском сидении и надёжно сковывает ремнем безопасности готовое развалиться на части тело. Потом сам садится на свое место, слишком громко хлопает дверью, от чего Ким болезненно морщится, и цепляется руками за руль. Черная мазда, легко подскакивая на неровностях узкой дороги, выкатывает на главное шоссе. Пять минут проходят в молчании, затем десять, только под колесами как-то по-ночному шумит сухой асфальт.       Тэхёну откровенно говоря плохо. Очень плохо. Смесь заканчивала своё воздействие на организм, и теперь всё тело сковывали незаметные, но сильные судороги. Фонарный свет, мелькающий перед глазами, превращался в одну сплошную тянущуюся линию. Ким сначала следит за ней, но от этого к горлу подступает тошнота. Поэтому ядерные малиновые волосы сбитыми прядями падают на лоб, когда Тэхён перемещает взгляд на Юнги. Проходит ещё около минуты, прежде чем удаётся сфокусироваться на профиле, бледнеющем на фоне тёмного стекла. — Почему… почему молчишь? — тихо спрашивает Ким.       Губы, сухие и обескровленные, всё никак не хотели слушаться и помогать в произнесении слов. Зубы дрожали и клацали друг о друга. И Юнги вроде как даже не реагирует на заданный вопрос. Он, сосредоточенно хмурясь, смотрит вперед, в ветровое окно и ведёт машину тихо, не разгоняясь до своей привычной скорости.       Ким Тэхёну становится ещё хуже. Ремень болезненно давит на грудную клетку, да ещё и тишина разрывает грудь изнутри. — Юнги, — звучит так жалко и просяще. — Скажи что-нибудь. — Ненавижу тебя.       И это был первый раз, когда Мин произнёс эти безапелляционные и неприятные слова. Первый раз, когда почувствовал жизненную необходимость в этом. Ведь ему тоже было откровенно плохо. Плохо видеть Тэхёна снова в невменяемом состоянии, лежащего в окружении таких же невменяемых людей. Грязного и жалкого. Беспомощного. Плохо было понимать, что только Тэхён виноват в этом всём и никто больше. Ещё отвратительнее было из-за того, что не смотря ни на что Юнги винил самого себя. А на Ким Тэхёна он был обижен. Именно поэтому он отбивает дрожащую и тянущуюся к нему руку. — Не трогай меня, не разговаривай со мной, — зло проговаривает Юнги сквозь зубы. — Не делай ничего. Потому что ты меня сейчас дичайше бесишь. В противном случае мне придется выкинуть тебя из машины на ходу.       Тэхён потирает больно ушибленную кисть и умолкает на всё оставшееся до дома время. Думать получается с трудом, но все же хватает инстинкта самосохранения и грызущей совести, чтобы не распалить всё ещё сильнее.

***

      Юнги выгружает практически отключившегося Тэхёна и заставляет его передвигать ватные ноги, всё же крепко поддерживая за талию. Путь до пятого этажа кажется адом, но и он оказывается пройден. И Мин рад был хотя бы тому, что им никто не встретился. Это была бы странная ситуация и возникло множество вопросов. Хотя в четыре часа утра вряд-ли кто-то нормальный выйдет из дома. Только лишь кто-то, кто собирается вытащить из задницы мира своего совсем укуренного парня. Что, собственно, и делал Мин Юнги. — Я должен был понять, что всё к этому и приведёт. Ещё тогда, когда ты в первый раз заявился в мой дом мокрый и обколотый, — сквозь зубы шепчет Юнги, открывая дверь своей квартиры. — Людям не свойственно меняться. Вот и ты ни капли не изменился, — Мин впечатывает Тэхёна в стену. — Стой.       А сам опускается на колени, пока Ким хватается руками за стену и всё, что попадется, чтобы не упасть. Тэхён явно не в том состоянии, чтобы самому развязывать шнурки на ботинках, снимать массивную кожаную куртку. Всё это делает Юнги, не переставая плеваться ядом.       До спальни и кровати Ким доходит тоже только благодаря помощи Мина. По-хорошему, младшего следовало отправить в душ. Но сам он не справится, ещё утопится в ванной, а у Юнги больше нет сил таскать на себе чужое тело, на большее его не хватит. Поэтому Мин укладывает что-то болезненно мычащего Тэхёна на кровать и забирает одну подушку. — Постарайся заснуть. Если станет плохо, дверь туалета открыта, можешь лететь на всех парах. — А ты куда? — хрипит Тэхён, пытаясь разодрать глаза. — Глупо было думать, что я буду спать с тобой, — фыркает Юнги, покидая свою спальню.       Сегодня ему придётся спать на диване. Он не слишком пригоден для удобного сна, но приходится смириться. Юнги не намерен целую ночь дышать перегаром и вонью всего того, что курил Тэхён. Мин сейчас просто не в состоянии делить комнату с каким бы то ни было человеком.       Юнги даже не раздевается толком, стягивает с плечей пальто, отодвигает в сторону набросанные вещи и падает лицом в подушку.

***

      Отвратительное чувство.       Юнги гадко от Тэхёна и от самого себя. Что-то сделать, чтобы изменить ситуацию, уже не поднимаются руки. Потому что в какой-то момент наступает человеческий предел, и, видимо, Мин его достиг. Но и не делать ничего тоже нельзя. Потому что тогда останется только пустота. Без Тэхёна и без желания бороться.       Юнги не любит плакать, да и не умеет этого делать так, чтобы стало легче. Но чувствует, что щёки становятся мокрыми. И единственный, кто может увидеть эти немые слёзы человека, который отказывается показывать их, это спинка дивана.       Спустя пятнадцать минут относительной тишины и покоя Мин слышит, как Тэхён срывается с кровати и несётся к туалету, наверняка сбивая по пути все дверные косяки. Проходит несколько секунд, Ким срывается на протяжный глухой вой, и его начинает рвать.       Юнги всё это слышит. И задушенные стоны, и жалкие всхлипы, и отчаянный плач. И, наконец, то, как Тэхён зовёт его по имени. — Юнги… Ю…Юнги…       Мин прижимает ладони к ушам, чтобы не слышать мольбы и боли в чужом голосе, зажмуривает глаза, как мы все делали в детстве. Ведь если ты ничего не видишь, значит и тебя никто не видит. Значит и проблема растворится в воздухе, словно ее не было.       Но это не помогает, и Юнги садится на диване. — Пошёл ты… Да я бы тебя в ад с удовольствием отправил.       Мин резко встаёт, захватывает с собой одеяло, по пути достаёт из холодильника бутылку воды. — Но тебя бы оттуда вышвырнули! — шипит Юнги, закрывая за собой дверь ванной.       Пока плед летит на стиральную машинку за ненадобностью, Мин смачивает полотенце холодной водой и опускается рядом с Тэхёном.       Ткань охлаждает пылающую кожу, а заодно и убирает остатки рвотной массы. Ким раскачивается и с силой сжимает зубы — видимо, так выглядит передышка перед новым приступом. Юнги перекладывает полотенце в правую руку, а свободной рукой убирает намокшие волосы со лба Тэхёна, заводит их назад. — Давай. Теперь тебе ничего не мешает. Давай ещё.       Тэхён зажмуривает глаза, как Юнги минутами ранее, слёзы быстро срываются со слипшихся ресниц и, оставив на щеках влажные борозды, падают с подбородка. — Давай, — настойчиво требует Мин.       Тело Тэхёна напрягается с новой силой, и его снова рвёт       Проходит несколько бесконечно долгих минут, Юнги теряет им счет, и они словно растягиваются на бесконечности. За это время Мин не убирал руки с головы Кима, постоянно заводил выбивающиеся розовые волосы назад. В перерывах между приступами говорил без остановки приглушённым голосом, нес какую-то чушь, рассказывал про Холли, дядю Чонхо, Намджуна. Делал всё, чтобы отвлечь Тэхёна.       Когда повисала тяжелая тишина, Ким укладывал голову на ободок унитаза и тяжело дышал, набираясь сил, Юнги прислонялся затылком к холодной стене, поглаживал Тэхёна по волосам и неотрывно смотрел на его лицо. — Я ужасно выгляжу, — шепчет Ким, с трудом раздирая обескровленные губы. — А Земля круглая, — немного раздражённо проговаривает Юнги и в ответ на непонимающий взгляд продолжает. — Ну, раз уж мы говорим очевидные вещи.       Тэхён, несмотря на слабость, невольно фыркает, а следом морщится. Даже этот незначительный жест вызвал волны боли по всему телу и новую тошноту. — Я к тому, что тебе должно быть противно смотреть на меня, — спустя несколько минут и нескольких долгих взглядов снова шепчет Тэхён. — К твоему сведению, я всё ещё ненавижу тебя. — Да, спасибо. Мне приятно это слышать. — Ты посмотри, какой разговорчивый стал. Очухался уже? Тогда разреши, я врежу тебе.       Только действия Юнги никак не сочетаются с его словами. Он заводит выбившуюся прядь волос за ухо Тэхёна, проводит большим пальцем по линии скулы, очерчивает чужие губы. Если честно, Юнги не знает, что он делает и зачем. Потому что, серьезно, хочется только одного — врезать по красивому лицу. Но рядом с Ким Тэхёном никогда не получается действовать по логике. Никогда. — Может дослушаешь?       Тэхён молча кивает. — Сейчас я тебя ненавижу. Но это не мешает мне тебя любить.       Тэхён закусывает губу, чтобы не сорваться на вой.       Чем он заслужил Мин Юнги? Вот он сидит напротив, уставший и готовый ко всему, злой, но его пальцы нежно пробегаются по тэхёновой коже. Юнги толкает, чтобы потом ещё сильнее к себе прижать, говорит грубости, но тут их сглаживает. Он всё ещё рядом. — Ты выглядишь отвратительно сейчас. Но я всё ещё хочу на тебя смотреть.       Тэхён возможно что-то и ответил бы, или расплакался, потому что всё именно к этому и шло. Но к горлу подступает очередной ком, и Ким снова сгибается над унитазом. Юнги тяжело вздыхает.       Под конец Тэхёна рвёт желчью, потому что в желудке совсем ничего не осталось, но организм продолжал что-то отторгать. Драл горло практически на сухую, и даже вода, которую Юнги периодически заставлял выпивать, не помогала.       Проходит ещё час, прежде чем Тэхён обессиленно валится на пол и тут же засыпает с плотно сжатыми губами, растрепанными сбитыми прядями и выражением беспокойства на лице. Юнги позволяет себе пару минут посидеть, упершись руками в ноющие колени, и посмотреть в пол невидящим взглядом. Он сегодня устал. Устал очень сильно. Даже то, что Мин своими глазами видел, как наркоман перерезал себе горло, не станет в сравнение с тем, что произошло сегодня. Юнги устал настолько, что был бы не против умереть прямо сейчас и больше ни о чём не заботиться. Но нельзя. Нужно позаботиться о Тэхёне, который сейчас уязвим как никогда.       Мин отставляет пустую бутылку, убирает полотенце подальше с глаз и наконец берется за одеяло, одиноко лежащее на стиральной машинке. Заворачивает Кима в одеяло, осторожно, но сейчас ничто не сможет его разбудить, даже конец света. Юнги опирается спиной о стену, помогает тяжело сопящему Тэхёну лечь на его грудь. Теперь розовые волосы рассыпаются на плече Мина, а чужое дыхание слабо щекочет шею.       На сегодня это всё. Во всех смыслах. Закончился день, адский вечер, силы Тэхёна. Закончился Юнги. Только глухая ночь продолжается. Мин был рад, что Тэ заснул, но сам он не сможет закрыть глаза.

***

      Сначала Юнги думает, что это будильник. Но потом андерграундный рэп четче доносится до слуха, и становится понятно, что звонит телефон. Этот звук не будит, нет — Мин весь остаток ночи укачивал периодически вздрагивающего Тэхёна, не сводил с него глаз. Звонок просто разрывает то полусостояние, в котором находится Юнги, заставляет его пошевелиться и отодвинуть в сторону Кима.       Буквально в следующую секунду открываются карие глаза, Тэхён непонимающе осматривает ванную и встающего Юнги. — Спи, — бросает Мин, открывая дверь ванной комнаты.       Ким его охотно слушается, закрывая глаза и плотнее кутаясь в одеяло. Если честно, плевать на то, что это место не особо пригодно для сна или отдыха, пол холодный, стена тоже, тело ломит и ломает. И всё-таки для того, чтобы встать, сил пока слишком мало.       Но как назло сон больше не хочет принимать обратно в свои объятия, поэтому Тэхён слышит, как смолкает рэп, а потом молчит Юнги. — Да, Джун, я знаю, который сейчас час, — устало выдыхает Мин спустя секунды.       Значит, звонит Намджун. С работы. Значит Юнги там нужен, и сейчас он соберется и уйдёт.       Но… — Но сегодня была тяжелая ночь. Я не сомкнул глаз ни на секунду…       Мин замолкает. Тэхёну кажется, что молчит он очень долго и тяжело.       Ким беспокоится, он успевает подобрать под себя негнущиеся ноги, встать, всё так же кутаясь в одеяло, и даже ухватиться за дверную ручку, когда Юнги произносит. — Да…       Он просто ответил на одинокий и всепонимающий вопрос Джуна. «Из-за Тэхёна?» «Да…» — Я не могу его бросить. Особенно сегодня, поэтому останусь дома. Прикрой меня перед начальством.       Ким доходит до гостиной уже тогда, когда Юнги шепчет благодарность другу и отбрасывает телефон на диван. — Езжай на работу. Я… я в порядке, — Тэхён не узнает своего голоса.       Он хриплый, надломленный. Горло саднит, и будто каждое произнесённое слово доставляет эту боль.       Юнги не оборачивается. — Не тебе решать, Тэхён. Я сказал, что останусь сегодня с тобой на целый день, значит так и будет. Ты не в порядке.       Тэхён благодарен. За эти слова. Пускай Юнги снова груб, снова режет и говорит жестко. При нём можно не прикидываться, не врать самому себе, не играть в героя. Можно признать, что на самом деле всё плохо, и Ким правда не в порядке.       Поэтому Тэхён сдаётся, подходит к Юнги, утыкается носом в его затылок. — Я всё ещё злюсь на тебя, — проговаривает Мин. — Знаю, — тут же отвечает Ким.       Юнги ведёт плечом и сжимает челюсть — кожу обдаёт тёплым воздухом. Тэхёновым дыханием. Ему приятно. Приятно так, как сейчас не должно быть. Мину определенно нужна передышка. — Сможешь сам сходить в душ? — Юнги оборачивается, обхватывает щёки Тэхёна руками.       Ким в ответ смотрит долго, мутно и непонимающе. Словно не верит в то, что Мин всё ещё хочет его касаться. Затем молча кивает. — Отлично. Сейчас это первое, что тебе нужно.       Юнги помогает Тэхёну избавиться от толстовки и подталкивает его к ванной. Снова. — Давай-давай. Дальше сам. Если что-то понадобится, зови.       Мин наблюдает, как за Тэхёном закрывается дверь, а затем падает на диван лицом вниз, утыкаясь носом в чужую толстовку. Пыль, грязь, пот, одеколон, терпкий запах. Тэхён.       Всё это проносится в голове Юнги под звуки льющейся воды, он цепляется пальцами за чёрную ткань. Понимает, что может проспать двадцать четыре часа подряд без перерыва, но нужно приготовить поесть, накормить Тэхёна, убрать в ванной и прихожей. Нельзя сейчас думать о себе.       Юнги даже не засыпает, проваливается и падает в бездну, не чувствуя себя. Но, когда дёргается и растерянно садится на диване, понимает, что всё-таки отключился. Прошло больше часа. Мин прислушивается. Вода всё ещё продолжает шуметь сильным напором. Что-то не так, сердце подрывается в груди — Тэхён никогда не задерживался так надолго. Юнги срывается в с места, хватается за стену руками, чтобы не врезаться в дверной косяк, распахивает дверь ванной. — Тэхён!       Ким медленно поднимает голову и переводит взгляд со стены на Мина.       Он просто стоял под струями, и поток неотрегулированной воды становился то прохладным, то горячим, он утяжелял волосы, застилал глаза, когда Тэхён подставлял своё лицо. Вода смывала всю грязь и боль прошедшей ночи, и Ким старался ей помочь. Истерично водил руками по телу, так, что кожа покраснела, пытался напрасно стереть с вен черные точки. Потом прорвало на рыдания. Глухие и беспомощные. Тэхён задыхался, пока слёзы смешивались с водой. Тэхён хотел вернуться назад и никогда не встречать Юнги, чтобы не доставлять всех этих проблем, которые идут в комплекте с ним. Хотел бы не помнить того, что прошлой ночью он по сути уничтожил все труды и старания. Хотел бы, чтобы Юнги накричал на него, возможно, врезал бы по морде, злился, рвал и метал. Но он почему-то этого не делает. Наоборот, снова вытягивает со дна, проводит с ним бессонную ночь, а теперь ещё и с безумным обеспокоенным взглядом врывается в ванную, будто Тэхён может утопиться. Хотя такое желание было. — Юнги? Всё в порядке? — Ким делает напор поменьше, чтобы не перекрикивать шум воды.       Мин успокоено выдыхает и закрывает за собой дверь, чтобы не выходил теплый воздух. — Это я должен интересоваться, всё ли в порядке. Тебя нет больше часа.       Юнги опускает крышку унитаза и садится, откидывая голову назад, к стене. Не отрывает взгляда от Тэхёна.       Ким опускает глаза и смывает с шеи остатки мыльной пены. Не то чтобы неудобно стоять абсолютно голым под тяжелым взглядом Мина. Стыдно. — Ты… — Тэхён прочищает горло, — ты так и будешь тут сидеть?       Юнги ведет бровью. — Мне так спокойнее. А ты с каких-то пор стесняешься меня?       Тэхён мотает головой. Выключает воду и перекидывает ногу через бортик ванной, чтобы оказаться закутанным в махровое полотенце. — Или что, стыдишься?       В точку. Именно поэтому Ким Тэхён молчит, считая, что на правду ничего отвечать и не нужно. Юнги итак поймет, что угадал. — Ну, если так, тогда я рад, — хмыкает Мин, растирая полотенцем в высшей степени податливое тело Кима. — И раз уж сегодня мы проведем день вместе, давай позавтракаем, и я тебе кое-что покажу.