наркоман

      Тэхён давится завтраком. Не потому, что невкусно, а потому что желудок продолжает отторгать всё, попавшее в него. Но под требовательным взглядом Юнги отказаться он не может, да и рухнуть в обморок от голода и бессилия прямо посередине улицы не хочется. Тем более Мин обещал что-то показать. Поэтому, ковыряя вилкой рис, Тэхён ощущает всё усиливающееся волнение и любопытство. — Ты точно ешь еду? — мягко интересуется Юнги, вновь появляясь на кухне.       Ким недоумённо поднимает голову от тарелки — суть вопроса он как-то не очень уловил. Мин стоит напротив, уже готовый выходить. В понимании Тэхёна, это классический образ бойфренда — растянутая белая футболка с надписью FG, черные драные джинсы, на голове панама, на запястье повязана черно-белая косынка. Глаза лукаво блестят. Юнги вроде больше не злится, но Тэхён этому не верит. Он допустил слишком серьезную ошибку, прошло слишком мало времени, а Юнги умеет слишком хорошо прятать свои чувства и обиды. — Юнги? Я тебя не понимаю. Я ем еду. — Уверен в этом? Судя по всему, это она тебя ест. — А, ты об этом… Меня просто… немного подташнивает.       Тэхён отправляет последний навильник в рот и облегчённо выдыхает. По крайней мере, с этим испытанием он справился.       Стоит Тэхёну подняться из-за стола, Юнги оценивающе осматривает его фигуру, лицо, состояние в целом. Внешнее спокойствие никуда не девается, но чертово волнение, грызущее сердце, никто не отменял. — Как ты? В состоянии много ходить? — и всё же Юнги не может скрыть тревогу в голосе.       Но Тэхён улыбается. Относит посуду в раковину и, проходя мимо Мина, успокаивающе и осторожно-несмело проводит ладонью по руке Юнги. — Я готов ходить сколько угодно. — Тогда хорошо. Собирайся.       Кима окатывает новой волной любопытства. — Как мне одеться? — Оденься, как ты умеешь. И как мой парень. Хорошо? Можешь вспомнить все парные луки, которые ты только видел в интернете. — О, — всё, что может выдавить Тэхен. — Куда мы идем? Ты так и не сказал. — Мы? Мы с тобой идем на свидание.

***

— Юн, может не будем так делать? На нас люди смотрят… — Плевать, пускай смотрят.       Тэхён ошалело оглядывает Юнги, пытаясь понять, что происходит, и старается не отставать.       Мин, как только они вдвоем вышли из подъезда, крепко ухватил руку Тэхёна и сплёл их пальцы, чего никогда не делал на людях. — Ты что, стесняешься того, что тебе нравится парень? — оборачивается Юнги для того, чтобы насмешливо посмотреть на Кима из-под полей панамы. — Нет, но… — Или ты не хочешь держать меня за руку?       Мин пробует разжать жилистые пальцы, но Тэхён не даёт этого сделать. — Нет уж! Я хочу.       Юнги смеётся, а затем останавливается перед Кимом. — Послушай, просто расслабься, хорошо? У нас свидание. Мне не очень хочется, чтобы мой парень дергался постоянно и смотрел, сколько пар глаз направлено на него. На нас.       Тэхен старается расслабиться, правда старается, но ни слова Юнги, ни его колкая улыбка этому не способствовали. И всё же Ким кивает головой в знак того, что он Мина понял, и чуть сильнее сжимает чужую ладонь. Но для Юнги это не остается незамеченным. — Куда ты хочешь пойти? — интересуется Мин. — Хочу… Хочу покататься на велосипедах. — Да? Не думал, что ты будешь готов к такому активному отдыху после… — Эй! Ну хватит! — Тэхен натягивает на лицо Юнги панаму, а, когда слышит хриплый смех, чувствует, как приятно покалывает кончики пальцев. — Хорошо, значит к реке Ханган? — Мы же останемся там до вечера? Будут световые представления, посмотрим выступления уличных музыкантов. — Конечно останемся.       Юнги снова уходит чуть вперёд, а Тэхён снова идет слегка позади. Иногда Ким задумывался, почему так получается. Юнги ниже, шаг у него короче, но очень часто, притираясь плечом к плечу Мина, Тэхён оказывался за спиной.       Сейчас Ким время от времени бросал взгляд на сплетённые руки, на длинные пальцы Юнги, его ладонь с выступающими голубоватыми венами. Руки жёсткие, но сжимают всегда мягко и бережно, и Тэхён не замечает даже, как начинает приглаживать большим пальцем ладонь Мина.

***

      До набережной добираются излюбленным методом — на метро, и не без приключений.       Уже сидя в вагоне метро, Юнги собственнически закинул руку на плечо Тэхёна и включил их плейлист, составленный из песен кардинально противоположных направлений. Один наушник, как всегда, отдаёт Киму, другой забирает себе. Рандом выбирает Cigarettes After Sex, и Тэхён победно улыбается — снова выбор в его пользу. Юнги, в принципе, тоже не против. И не известно, чему точно улыбается Ким Тэхён — названию группы, или тому, что играет излюбленный Apocalypse, или тому, что Юнги слишком настойчив и испепеляет ответным взглядом какую-то настырную женщину на сидении напротив. Но всё это выглядит так уместно, так закономерно и правильно, что к середине песни Ким решает, что ему жизненно необходимо положить голову на плечо Юнги.       Время течёт быстро-неспешно, растворяется в сменяющейся музыке. Тэхёну кажется, что он мог бы вот так просидеть, держа голову на плече Юнги ближайшую сотню лет без потрясений и беспокойств. Но совместная жизнь с Мин Юнги по определению не может быть спокойной. — Только этого нам не хватало, — недовольно бормочет Мин себе под нос, это заставляет Тэхёна поднять голову, достать наушник и проследить за не злым, но порядком возмущённым взглядом Юнги.       В противоположном краю вагона разместилась причина недовольства Юнги и потревоженного покоя Кима — а именно Ким Намджун. Он, судя по всему, тоже заметил сидящую в самом углу парочку, и его лицо претендовало на звание самого красноречивого лица планеты. Намджун играл бровями, указывал глазами на руку Юнги, одними губами просил, умолял Мина отлипнуть от Тэхёна и заодно удерживал внимание молодого сержанта, сидящего рядом с ним. — Что он хочет? — интересуется Ким, который, несмотря на всё красноречие Джуна, не понял ничего.       Зато Юнги, кажется, понял — он ухмылялся, и ох уж эта его ухмылка могла сломить многих. — Некий Ким Намджун хочет, чтобы я не позиционировал себя как самый отъявленный гей. В основном даже не потому, что мы на людях. А потому, что он не хочет портить психику Чонгука, — Юнги издаёт короткий, лающий смех, показывая Джуну средний палец, а в ответ получая сразу два. — Чонгука? — Тэхён снова переводит взгляд на Намджуна и теперь замечает тёмно-каштановую макушку, ни разу не тронутую краской волос. — Мне он кажется смутно знакомым… — Помнишь нашу первую встречу? — В обезьяннике? Как будто это было вчера. — Сержанта того помнишь? Который передал мне твоё дело и назвал тебя разукрашенным. — Так это он? — Тэхён стреляет ещё раз взглядом в сторону теперь уже имеющего имя сержанта отдела по борьбе с наркотиками. — Ты смотри, какой невинный, видно, что ещё даже молоко на губах не обсохло.       Юнги поднимает ладонь и перекрывает Киму обзор. — Это ты смотри, точнее не смотри. Он сын начальника налоговой службы. Сам и правда, как олененок, но отец как бешеный волк. — Я даже не в этом смысле, — смеётся Тэхён. — У меня так-то парень уже есть. А в этого Джун влюблён. — А вот это уже бред какой-то. Твою мать! За что нам это наказание, — вскрикивает вдруг Юнги, когда слышит звонкое, радостное «пойдёмте поздороваемся с Юнги-хёном».       Заметил всё-таки. Намджун обречённо выдыхает и плетётся вслед за подскочившим Чон Чонгуком. — Я, конечно, вас люблю сил нет, просто зацеловал бы при встрече, — язвит Юнги, как только Чонгук и Намджун оказываются совсем рядом. — Но не сейчас. Какого хера вы здесь делаете? — Не выражайся при ребёнке! — Джун зло смотрит сверху вниз на Юнги и Тэхёна, но при этом умудряется ухватиться за поручень и ухватить за плечо Чонгука, когда вагон сильно тряхнуло на рельсах. — Блять, Джун. Ему двадцать два, какой ребёнок? — Привет, Юнги-хён, — встревает Чон, ослепительно улыбаясь, и его, кажется, полностью устраивает то, что Намджун крепко сжимает его плечо, сам выкручивает руку, чтобы удержаться за поручень. — Привет, малыш, — в тон отвечает Мин. — Юнги! — снова взрывается Джун. — Здесь я поддерживаю Намджуна, — возникает Тэхён, вдоволь насмотревшись на странную пару, и пихает Мина локтем в бок. — Какой, к чёрту, малыш? — Да он просто ёрничает, не обращай внимания.       Ким Тэхён благодарно кивает Намджуну за то, что стал на его сторону. Потом Юнги резко поднимается со своего места — участки кожи Тэхёна, где до этого лежала рука Мина, обдаёт неприятным холодом. Юнги усаживает Чонгука на своё место, а сам мягко отталкивает Джуна к окну. — Серьёзно, Джун, что ты делаешь с Чонгуком в рабочий час в метро?       Намджун бы, кажется, недовольно сложил руки на груди, если бы не пришлось снова держаться за поручень. — У нас с ним внештатное задание. Узнать кое-что по одному наркопритону. Видишь, мы в гражданском, идём сливаться с толпой. — А с какой радости ты с ним. Это он теперь твой напарник? — Не беси. Между прочим, мой напарник сегодня не вышел на работу, и я прикрываю его своей задницей. Ты Чонгуку должен ещё спасибо сказать за то, что сегодня он выполняет твою работу.       Джун снова забирает себе роль старшего товарища, отчитывает, но в следующую секунду замолкает. Потому что лицо Юнги сереет, словно покрывается какой-то неопределённой тенью. Он оборачивается на Тэхёна, словно желая убедиться в том, что он жив, и не растворился в воздухе. Но Ким сидит на своём месте, даже улыбается и о чём-то разговаривает с Чонгуком. Тогда черты Мина немного расслабляются, разглаживаются, и он снова возвращает взгляд Намджуну. — Юнги? — на пробу зовёт Джун, не факт, что ему сейчас ответят. — Расскажи, что случилось. У тебя был такой безжизненный голос сегодня утром. — Тэхён сорвался. — Вот чёрт.       Юнги понижает голос. — Его рвало всю ночь от этой дряни, потом отрубился на полу ванной. Я был с ним и вышел только тогда, когда позвонил ты. Сейчас он вроде пришёл в норму, относительно. Вывел его на прогулку, сделать кое-что нужно.       Намджун молчит, тревожно сдвинув брови. В этом случае говорить, утешать, значит рассердить. И слова здесь не нужны, тем более, такому человеку, как Мин Юнги. Только спустя минуту Ким похлопывает Юнги по плечу широкой ладонью. — Ты сам как? — Никак, Джун. Я никак. Но держусь.

***

      Мин придерживает кончики пальцев Тэхёна, пока тот, аккуратно переставляя ноги, пытается пройти по чрезвычайно узкому бордюру набережной реки Ханган. Глупое занятие, детский сад, сказал бы Юнги, если бы человека, идущего в вразвалочку, с закушенной от интереса губой, звали не Ким Тэхён. Но это всё же было именно так, поэтому Юнги помогает Тэ удерживать равновесие, на половине пути завязывает ему шнурки — не хватало ещё потом ловить этого парня и дуть дома на разбитую коленку. — Как малый ребёнок, — ворчит Мин, но потом опять цепляет руку Тэхёна, до конца бордюра они уже обязаны пройти. Это дело принципа.       Холодные пальцы, кстати, констатирует Юнги. — Ты замёрз? — Нет, конечно, не зима же, — сразу же вспыхивает Ким, резвее перебирая ногами. — Мне тепло. И я готов гулять до самой поздней ночи. Ты же не собираешься вернуться домой сейчас?       Юнги с привычным удовлетворением отчётливо слышит в голосе Тэхёна нотки тревоги. Улыбается и думает, что Ким не горел бы таким желанием продолжить эту прогулку, если бы знал настоящую конечную цель Мин Юнги. — Потом только не жалуйся мне на больное горло.       Юнги помогает Тэхёну спуститься с бордюра и засовывает их сплетённые руки к себе в карман — ещё один излюбленный ритуал. Ким снова притирается плечом к плечу Мина, подстраивается под его шаг, и они продолжают свой путь вдоль набережной. С реки тянет прохладой, но идти рядом, просто идти, невыразимо тепло. — О чём вы говорили с Намджуном? — Ни о чём, — пожимает плечами Юнги.       «О том, что я чуть не умер за эту ночь. Или, может быть, умер, но как-то получилось воскреснуть. Снова из-за тебя. Всё из-за тебя. О том, что теперь я ещё сильнее боюсь тебя потерять. Мне кажется, что ты вот-вот превратишься в хрусталь и разбить тебя будет проще простого. О том, что это могу быть я. Тем, кто тебя разобьет. О том, что я просто блять волновался. А ты идёшь и улыбаешься. Боже. Только улыбайся.» — Ну и ладно, — дует губы Тэхён. — Не хочешь, не рассказывай. — Правда ни о чём, — Мин мотает головой и пихает бедром бедро Кима. — Джун рассказал, что их с Гуком отправили на разведывательную миссию. Провалятся. — Думаешь? — Уверен. От Джуна за километр отделением полиции несёт. — Да ты просто завидуешь ему. — Вообще ни разу. Бред не неси и не дуй губы больше. Не работает. — Вообще-то, только что сработало.       Юнги улыбается в дёсны, полностью принимая поражение. — Так, тогда моя очередь ревновать. — Эй! Я не ревную! Только не к Намджуну. Боже, бред какой! — сразу же взрывается Тэхён, вырывая руку и убегая вперёд. — Я тебя вообще ни к кому не ревную, Мин Юнги, сдался ты мне.       Юнги откровенно хохочет, его бы пополам сложило от смеха, если не нужно было догонять разбушевавшегося парня, возвращать его на законное место рядом с собой, а руку в карман. Тэхён сопротивляется только для вида. — Так вот. Моя очередь ревновать… — Мин основательно усилил хватку, поэтому Киму теперь не выбраться. — Я не… — А я да. Даже не скрываю этого. Как тебе Чонгук? — Когда пообщался с ним без разделяющей решётки, оказалось, Гук довольно приятный молодой человек. — В твоём вкусе? — В моём вкусе худощавые, но сильные, язвительные, обладающие нетипичным юмором, грубые, но заботливые, пропитанные сигаретным дымом отморозки.       Юнги закатывает глаза. — Неплохое описание. — Но я тебе точно не скажу, о чём мы болтали. — Секреты? — Даже не мои. Скорее Чонгука. Я сразу же задал ему провокационный вопрос, на удивление, Гук ответил. — Расскажи, — просит заинтригованный Юнги. — Ты мне не доверяешь? — Сейчас нет.       Мин теряет челюсть, и она остаётся где-то на пути маршрута их прогулки, пока Тэхён гордится собой за то, что ввёл в ступор самого Мин Юнги. — Эй, Ким Тэхён… — начинает угрожающе Юнги. — Сам подумай. Ты сразу всё расскажешь Намджуну. А нам с Гуки… — Вам с Гуки? Смотрю, ты себе подружку нашёл. — Нам с Гуки как раз и не нужно, чтобы Джун знал об этом, потому что именно он является первопричиной этого секрета. Хотя, нужно быть полным идиотом, ну, как ты, чтобы не видеть то, что лежит на поверхности. Честное слово, Чонгук слишком очевидный.       Мин, сдвинув брови к переносице, несколько минут пытается сообразить, под какую общую тему можно подвести всё то, что сейчас сказал Тэхён. Юнги только что назвали идиотом, но на этом нет времени зацикливаться, когда вырисовывается одна занятная тайна, связанная с его лучшим другом. И, судя по всему, тайна это только для Мин Юнги. И для Ким Намджуна. — И с чего Чонгук решил поделиться с тобой этой тайной? — Мин приходит к определённому выводу и теперь, щурясь, смотрит на яркие солнечные блики сквозь сеть переплетённых ресниц, пока Тэхён наблюдает за ним. — Вы встречались всего три раза, не больше, и продолжительность этих встреч была от силы пять минут каждая. — Я вызываю доверие у людей? — предполагает Ким, демонстрируя ослепительную улыбку, как гарантию того, что ему можно доверять.       Направление взгляда Юнги меняется, как это бывает всегда. И улыбка Тэхёна в несколько сотен раз ярче солнечных бликов, и Юнги готов ему верить. — Хорошо. Тогда думаю, это связано с влюблённостью? — Малыш Гуки влюблён в Намджуна, — подтверждает Тэхён. — А ты говорил в метро по-другому, когда ещё Джун с Чонгуком к нам не подошли. — Я и не отказываюсь от своих слов. Намджун тоже влюблён, просто пока он об этом не знает. Или не принимает этого. — А Чеён? — Ширма, скрывающая неприятие.       Юнги становится тоскливо от этого разговора. Ведь он даже и предположить не мог, что в жизни его друга может быть всё так сложно, а под его носом может разворачиваться такая тихая драма.       И Тэхён словно считывает мысли Мина по его понурому лицу. — Не жалей Чеён, Чонгука и Намджуна. Это их дело. Сами должны разобраться.       Солнце продолжает заливать своим полупрозрачным светом парк и медленно прогуливающихся по нему людей, музыкантов, мост, который ночью озарится всеми цветами радуги. Но это потом. А сейчас Юнги, продолжая держать в своей руке потеплевшие пальцы Тэхёна, изо всех сил старается не отказаться от своего первоначального плана.