наркоман

      Прошла неделя.       Но для Юнги по объективным причинам она тянулась целым месяцем, а дни парадоксально пролетали секундами — рассвет сменялся закатом, и Мин буквально видел, как солнце двигалось над его головой. Он видел также, как ночь за ночью росла луна, потому что не мог сомкнуть глаз ни на минуту, боясь пропустить хоть один звонок или одно оповещение о сообщении. Ночью простыни оставались нетронутыми — Юнги принципиально не хотел ложиться в своей спальне без Тэхёна и, понимая всю абсурдность глупых принципов, всё же оставался в сидячем положении на диване. На столике стоял вечно горящий и работающий ноутбук, и Мин не уставал проверять сводки полиции. Рядом обязательно была спасительная чашка крепкого кофе — Намджун, когда в один из дней зашёл к другу проверить его состояние и состояние квартиры, пошутил, что из-за всего выпитого, волосы Юнги из выжженного блонда превратятся в кофе без молока. Мин находил силы смеяться.       Ночью, помимо кофе, компанию Юнги неизменно составляли любимые Мальборо. И, сжимая, тонкими пальцами сигарету, прикусывая её конец, Мин представлял, что Тэхён смотрит на него и наслаждается тем, как медленно себя убивает Юнги. Это красиво. Он так говорил.       В ночь, завершавшую длинную неделю, Мин определил для себя, что любовь в разлуке заставляет людей сходить с ума, а тоска на вкус как битое стекло. После этой мысли, подкошенный бессонными ночами и переживаниями последних дней, Юнги против своей воли уронил голову даже не на подушку, а на поверхность дивана, и провалился в сон.       Ему не снилось ничего. Часто говорят, что снится именно то, что беспокоит в данный момент сильнее всего. Но Мина волновало слишком много, чтобы это могло поместиться в один ничтожный сон. Поэтому Юнги видел только давящее, чёрное «ничего». И слышал пистолетный выстрел.

***

      9:13       Юнги, подперев щеку рукой так, что на бледной коже остаются красноватые полумесяцы от короткостриженых ногтей, пролистывает страницу за страницей отчёт оперативной группы. Этой ночью был ликвидирован наркопритон прямо в самом центре Сеула — большинство участников отправлены за решётку, а группа вышла на след организаторов. Мин думает о том, на сколько это гадко — у его отдела никогда не будет недостатка в работе. Никогда. Даже если сотни «торговцев смертью» будут арестованы и отправлены под стражу отбывать заслуженное наказание, на их месте тут же появится тысяча последователей, готовых продолжить начатое. Эта система наркобизнеса, хаотичная и выстроенная по строгому порядку, имеющая определённый кодекс и не подчиняющаяся правилам, как сорняк. Можно тащить за стебель сколько угодно, но корень так и останется глубоко под землёй.       Юнги думал об этом, и можно было бы посчитать, что его мысли витали где-то далеко от сути дела, вид был близок к болезненному и сонливому, но острый взгляд бегал по строкам отчёта в поисках нужной информации об одном чёртовом наркомане.       Напротив, в кабинете, пустое место Намджуна. Мин ещё даже не успел припарковать машину на стоянке, как из дверей главного входа вылетел Джун, которого начальство отправило по вызову. Кажется, кто-то заявил о том, что знает местонахождение разыскиваемого человека. «Опять без меня?» Мин Юнги. «Это на пару часов, ничего интересного. Я даже без Чонгука». Ким Намджун. «Странно. В последнее время вы не отлипаете друг от друга». Мин Юнги. «Ты шутишь? В последнее время я не отлипаю от тебя, мой хороший». Ким Намджун. «Ой, иди нахер. Как ты вообще умудряешься писать сообщения за рулём. Смотри на дорогу, идиот». Мин Юнги. «Обожаю твою грубую заботу». Ким Намджун.       Юнги усмехается и даже уже отбрасывает телефон подальше на стол, чтобы продолжить свою работу, но в груди что-то неприятно щёлкает, и пальцы снова быстро бегают по клавиатуре. «Джун, если это Тэхён…       Мин закрывает глаза и хмурит брови, заставляя осадок в груди, поднятый одним неспокойным именем, улечься на дно. …ты напиши мне, пожалуйста». Мин Юнги.       Ответ приходит практически сразу. «Конечно, Юнги». Ким Намджун.

***

      11:25       Мин возвращается со своим отчётом из кабинета начальника. Возвращается бегом, сбивая по пути все дверные косяки, стойки и зазевавшихся людей, не успевая убрать упавшую на глаза чёлку. А всё потому, что забыл на столе телефон.       Юнги захлопнул за собой дверь так, что Намджун наверняка проклял бы его снова, если бы сидел сейчас за своим столом и с умным видом изучал документы. А затем подлетает к телефону. Но нет. Пропущенных звонков нет, а сообщение только одно — от мобильного оператора.       14:30       Раз за разом, с периодичностью всего в пару-тройку секунд под звуковое сопровождение раскатистого грома за окном сверкают разломанные молнии. Спустя минуту о подоконник и грязный асфальт разбиваются первые тяжёлые капли дождя. Спустя ещё пять минут плотная тёмная завеса отделяет каждого существующего в этом мире человека от других людей; каждое здание оказывается заперто в обособленном мире без возможности поддерживать общение с другими мирами; провода быстро намокли и осели вниз.       Юнги отодвигает жалюзи и останавливается у открытого окна, косые холодные капли приятно впиваются в кожу.       Однажды дождь привёл Тэхёна к дому Мин Юнги.       Мин думает, что, возможно, это бред, и в реальной жизни всё работает совершенно не так, как подсказывает иногда сумасшедшее сердце, но телефон разрывается от входящего звонка, когда Юнги уже садится в машину. — Юнги?       Голос по ту сторону встревоженный и какой-то тихий, даже несмотря на то, что Намджуну приходилось перекрикивать шум льющего дождя. — Да, Джун, я слушаю, — Юнги трясёт быстро намокшей чёлкой, заводит машину и включает дворники — они еле-еле справляются с потоком дождя. — Юнги, — Намджун делает паузу. — Юнги, только не волнуйся.       Мин замирает. — Обещай не волноваться, не отключай голову, машину веди аккуратно… — Намджун! — орёт Юнги в лобовое стекло, держа одной рукой телефон у головы, а другой выкручивая руль до отказа. — Говори, где он! — Подъезжай к своему дому.       Юнги откидывает телефон на пассажирское сиденье, даже не сбросив вызов, сжимает зубы, грозясь стереть их в порошок и вжимает педаль газа в днище автомобиля. Если раньше были ничтожные сомнения, сейчас не осталось и их следа — дождь снова привёл Тэхёна к дому Юнги.       На самом деле Мин знал, что это Тэхён, с самого начала.       В течение всей прошедшей недели Юнги всегда выезжал по вызову вместе с Намджуном — поэтому в тот самый момент, когда Джун в одиночку отъезжал от отделения, когда он был один, это должен был быть именно Тэхён. Юнги знал это, когда сидел в своём кабинете и был парализован слепым бездействием. Юнги знал это теперь и наверняка.

***

      По закону чёртовой судьбы все дороги по пути до дома Мин Юнги должны быть скованы десятибалльными пробками, ненавистной красной волной светофоров и сигналами выведенных их себя водителей. Но снова в протесте — а Юнги привык, что весь мир частенько становился его оппонентом, дороги, умытые холодным дождём, были практически пустыми. Ливневые потоки, с которыми не справлялась городская система водосточных каналов, разлетались в стороны из-под колёс мазды Юнги и редко проезжающих машин, которые в страхе снижали скорость, и оставались позади с забрызганными стёклами.       Мин давил на газ, сжимал вспотевшими и холодными ладонями руль, пытался не врезаться в ограждение, всё же следуя словам Намджуна — хотелось добраться живым до своего дома, а не вылететь на встречку.       Юнги старался ни о чём не думать, чтобы не усугублять ситуацию, но дорога уходила далеко вперёд, словно растягивалась и не было ей конца. Поэтому Мину начинает казаться, что он никогда не доберётся до Тэхёна, как и всегда это происходило. Но вот, спустя несколько невыносимых минут, в поле зрения оказывается заветный поворот с главной дороги, который приведёт… А к чему приведёт? Юнги сказать не может, боится. Знает только, что там что-то плохое.       Юнги сбавляет скорость, мягко поворачивает руль и старается сквозь хлещущие потоки воды разглядеть то, что происходит у его дома. Первым делом в глаза бросается непрекращающееся красно-синее мигание проблесковых маячков — прямо у дверей стоит карета скорой помощи и несколько полицейских машин. Сердце Юнги пропускает удар.       Следом барабанный стук дождя с одной стороны и глухой вакуум у Юнги в голове — с другой, разрывает зазвучавший рингтон, но он тут же обрывается, и приходит сообщение о пропущенном звонке Намджуна. Ким, оторвав взгляд от телефона, увидел подъезжающую мазду и направился навстречу.       Мин глушит двигатель и, забыв абсолютно про всё, оказывается под дождём. Одежда моментально намокает и тяжело обвисает на тощих плечах; ботинки наполняются водой, которая при каждом чеканном шаге Мина хлюпает под ногами. Навстречу идёт, срываясь иногда на короткий бег, Намджун. И он выглядит не лучше — мокрый с ног до головы, бежевый плащ стал на три тона темнее из-за влаги, ботинки в грязи, на скуле ссадина. — Юнги…       И это, кажется, первый звук, которому удалось разорвать состояние Мина.       Джун обхватывает Юнги за плечи и, смаргивая с ресниц капли, пытается заставить его посмотреть на себя. Но Мин, скидывая с плеч чужие руки, пытается разглядеть кого-то за плечами Намджуна. — Где он? Почему здесь «скорая»? — Потому что в Тэхёна стреляли.       Но Юнги итак уже видит ответ на свой вопрос. Чуть дальше, совсем близко к подъездной двери, на носилках лежит Тэхён. Глаза закрыты, голова безжизненно повёрнута на бок, а малиновые волосы и тёмные отросшие корни перемазаны кровью. — Он жив, но без сознания. В Тэхёна стреляли два раза. Первая пуля попала в ногу, прошла на вылет. Вторая… застряла в черепе… Его сейчас повезут в больницу.       А Мин и сам это видит — два медбрата подходят с двух сторон к носилкам. Поэтому сейчас нет времени на пустой трёп и болтовню, поэтому Юнги ускоряет шаг, направляясь к карете скорой помощи, с каждым шагом ощущая всё сильнее затоптанную им самим красную нить, связывающую Мин Юнги с Ким Тэхёном. — Я поеду с ним, Джун, — бросает Юнги, оказываясь совсем рядом с носилками, не сводя глаз с Тэхёна. — Для этого я тебе и позвонил. Я тоже скоро подъеду.       Мин кивает, хватается рукой за скользкую дверную ручку и запрыгивает в салон «скорой».       За ним захлопываются двери, резко заглушая все звуки извне и отделяя Юнги от всего оставшегося мира; в салоне три медсестры быстро и уверенно выполняли весь алгоритм действий, заложенный в их головы и отточенный со временем до совершенства. Только в этом деле совершенства нет — либо жизнь, либо смерть.       А сейчас этот жёсткий, чёрно-белый выбор касается Тэхёна, обездвижено лежащего на носилках. Юнги чувствует себя в каком-то трансе, неспособным сделать хоть что-то, кроме как сесть рядом и крепко держать холодную, влажную ладонь. Мин понимает, что через некоторое время его накроет сумасшедшей волной гнев и животная ярость, желание ринуться в бой и отомстить тому, кто сделал такое с Тэхёном. Юнги знает, что так будет, он уже чувствует горячее и нервно пульсирующее нечто в самой глубине груди, оно только ждёт своего момента, который наступит в тот самый момент, когда Тэхён очнётся и откроет глаза. И Мин даже не допускает слово «если» вместо слова «когда».

***

      Юнги снова бежит. Бежит за врачами в кипельно-белых халатах, бежит за дребезжащими носилками, бежит по каким-то бесконечным, извилистым коридорам. Бежит, сжимая длинные холодные пальцы, до тех пор, пока в голову не ударяют слова «дальше вам нельзя». И тогда останавливается как вкопанный перед закрывшимися дверьми.       Проходит несколько бесконечных минут, в течение которых Юнги смотрит вперёд и вспоминает, как врачи и медсёстры, надевая на лицо Тэхёна кислородную маску, роняли быстрые и отрывистые фразы «пуля застряла в черепе», «потерял много крови», «остановка сердца». И Мину становится страшно, уже в который раз за этот день, но на плечо ложится широкая ладонь. — Юнги, сядь. Своим великим стоянием у дверей операционной ты никому не поможешь.       Мин опускается на банально неудобное сиденье и откидывает голову назад, найдя опору для затылка в холодной больничной стене. Намджун садится рядом.       Больница. Юнги бывал здесь очень часто, два раза лежал с пулевыми ранениями, но оба раза это были простые царапины, всю оставшуюся часть своих походов по таким заведениям Мин совершал по работе. Больницы всегда угнетают. А сейчас бледные стены и потолок, который с каждой минутой словно становился всё ниже, давили как никогда сильно. Мимо то медленно и спокойно проходили, то быстро, даже не касаясь пола ногами, проносились врачи и медсёстры; громыхали носилки, по коридорам разносился мерный и однообразный звук медицинских аппаратов; пахло лекарствами и немного смертью. — Они, — произносит Мин спустя несколько минут молчания, — они сказали, что была остановка сердца. — Это ничего не значит, — сразу же откликается Джун. — Врачи в состоянии снова запустить сердце. Всё будет хорошо. — Глупые слова, — бормочет Юнги. — Я вообще-то подбодрить тебя пытаюсь. — Спасибо.       Снова между друзьями повисает молчание, за время которого Намджуну приходит несколько сообщений. — Чонгук? — интересуется Мин, проводя ладонями по лицу и ровно усаживаясь на сидении. — Да, поручил ему отправить запрос на просмотр камер видеонаблюдения с домов, которые находились рядом с местом стрельбы. Может быть, на них что-то найдётся. — Хорошо, — кивает Юнги. — С этого можно начать. Кстати, почему от вас так долго не было никаких новостей? Ведь между твоим выездом и тем моментом, когда ты мне позвонил много времени прошло. И как вы оказались у моего дома?       Намджун задумчиво проводит рукой по шее. — На подъезде к месту вызова у моей машины спустило колесо. — Просто так? — Очень возможно, что не просто так. На этом сложности не закончились. Потом мы обнаружили, что по телефону указали неверные координаты. И наконец проблем нам добавил Тэхён. — В каком смысле? — В том смысле, что спустя полчаса, по словам одной девушки, которая сказала, что слышала пистолетные выстрелы, мы и правда нашли нужное место. Но из людей там никого не было. Только на асфальте небольшая лужа крови и тянущаяся от неё дорожка из капель. Никогда ещё я так не был похож на ищейку. Но самый главный факт в том, что пришли мы именно к твоему дому, точнее к телу Тэхёна. — Он… — Юнги запинается и смачивает языком пересохшие губы, — он, что с пробитой головой до нашего дома шёл? — Нет, только с ранением в ногу. В голову ему выстрелили уже у подъезда. Когда я подбежал, Тэхён был уже без сознания. — И ты не видел, кто в него стрелял? — Нет, но мы найдём его, Юнги. Обязательно найдём. — Конечно. Я жить спокойно не смогу, пока не найду эту тварь. Хорошо было бы начать уже сегодня… — И вы сможете начать уже сегодня. Прямо сейчас, если хотите.       Намджун прячет телефон в карман и приветственно поднимает руку, а Юнги поднимает взгляд на подошедшего Чонгука. Волосы, которые были достаточно длинными для того, чтобы быть завязанными в небольшой хвост, намокли и сбились, с них на плечи время от времени падали капли.       Промокший, но на губах улыбка, которая тем не менее тут же исчезает, стоит Намджуну начать говорить. — Ты без зонта. — Не сахарный, не растаю. — Привет, Чонгук, — вставляет реплику Юнги, с удивлением ощущая нарастающее напряжение. — Мы, конечно, можем начать уже сейчас. Но я не могу уйти отсюда, сам понимаешь. — Понимаю, — кивает Чон. — Но для этого я сюда и пришёл. Давно хотел взять один отгул на работе, поэтому взял его сегодня. Я побуду здесь, а вы идите. — Может быть, проведёшь свой выходной, действительно отдыхая, а не просиживая время в больнице? — ещё раз спрашивает Юнги, уже поднимаясь вслед за Намджуном. — Просто я действительно понимаю, как важно, — Чонгук впервые за весь разговор переводит взгляд на Джуна и, подойдя довольно близко к нему, заканчивает свою мысль, — быть рядом с любимым человеком. Но сейчас ты должен действовать, хён, поэтому я буду сообщать тебе о малейшем изменении.       И всё же Юнги не смог уйти из больницы. Только тогда, когда операция, длившаяся пять часов, закончилась, из операционной показался утомлённый врач и с усталой улыбкой сказал, что всё прошло успешно, но к Тэхёну посетители не допускаются, Мин смог вздохнуть более менее успокоено.

***

— Ты куришь, — хмыкает Юнги, уставившись на своего друга с сигаретой в руках и считая в уме, сколько лет назад Намджун затягивался последний раз.       Оставив Чонгука у операционной, Мин Юнги и Ким Намджун спустились вниз и, как только они оказались под козырьком больницы, Джун ухватился за сигарету, попросив у друга зажигалку.       В двадцати ступеньках от них, под непрекращающимся дождём бурлила вода, пахло мокрым асфальтом, а небо потихоньку начинало светлеть. — Ты курил в последний раз пять лет назад, — затягиваясь за компанию с другом, констатирует Мин. — Все усилия полетели к херам конечно же из-за Чонгука. Но что это за драма сейчас была?       Джун недовольно хмыкает, смакуя непривычный из-за перерыва, но знакомый вкус сигареты. — Глупый он. — Нет, это ты глупый, Джун. — В нашем тандеме глупый… — Это я, да. Я совершаю глупые поступки. Тогда ты не глупый, а, — Юнги задумчиво покусывает губы, подбирая подходящее слово, — ты боишься. Да, ты боишься сделать что-то неправильно, не по установленным правилам поведения, выйти за свои рамки. Ты слишком хороший, Намджун. И слишком много думаешь о других. — Предлагаешь стать эгоистом? — Да. А эгоисты, как известно, самые счастливые люди.       Намджун молчит и выкуривает сигарету до конца. — В последнее время он просит или требует, чтобы я проводил с ним больше времени, чтобы не уходил от него вечерами к Чеён, чтобы мы не прятались. Он просит от меня сто процентов внимания. Напрямую Гук не говорит, но это и так видно. Позавчера мы были у него, смотрели «Железного человека», а Чеён оборвала мне телефон своими звонками. В итоге Чонгук психанул и швырнул телефон в стену, потом накричал на меня, сказал, что не отпустит домой. — Но в итоге ты всё равно ушёл, и вы поругались. Чонгук до сих пор на тебя зол. — Да, — кивает Намджун, как бы подводя под всем вышесказанным черту. — Я считаю так, — Мин поворачивается к другу лицом. — Ты любишь Чонгука, Чонгук любит тебя. Чеён, расскажу тебе секрет, который ты и сам знаешь, никогда тебя не любила. Сначала вы просто спали по договорённости, потом привыкли друг к другу. Так в чём проблема? Пожалуй, только в том, что ты выберешь — секс или чувства. И в том, не будешь ли ты настолько глупым, что убежишь от человека, которого ты любишь.       Джун хитро улыбается. — Ты даёшь хорошие советы, Юнги. Только не ты ли убегал от Тэхёна? — Я больше никогда этого делать не буду. Мы всегда даём хорошие советы другим, но сами им никогда не следуем, — пожимает плечами Юнги, направляясь к своей машине, которую Джун подогнал к больнице. — Для этого и существуют друзья.       Намджун приятельски похлопывает Мина по плечу и запрыгивает на пассажирское сидение. — Но друг ты херовый, Намджун. Вы встречаетесь с Чонгуком, а я даже не знаю, когда вы первый раз поцеловались. — А ты познакомил меня с Тэхёном только после того, как я завалился к вам в дом, увидел тебя в трусах, а Тэ — готового выпрыгнуть из окна. — Ничья. Но ты обязан мне всё рассказать.