Победа друг над другом.

— У меня, и правда, есть чувства к тебе. — Правда? — Да. Я чувствую, что ты действуешь мне на нервы.

***

Солнце. Этот яркий жёлтый диск посреди неба, который то блекло мерцал, давая людям лишь свет, то палил и сжигал всё на своём пути. Оно освещало всё и всех, даруя обычно пасмурному Лондону вольность в отдыхе и волну продуктивности. Вестник тепла, спутник лета, источник временами адской жары — вот как кратко можно было описать солнце.

***

Сегодняшнее утро радовало всех своей летней погодой, что лёгкой пеленой накрыла очнувшийся ото сна город. Какие-то семь утра, а серые фасады зданий уже окрасились во все оттенки рассвета над гладью Темзы. Сотни небоскрёбов, жилых домов и офисных зданий вобрали в себя красу розового солнца, и, исказив свет в зеркальных стеклах, выдавали прохожим причудливые отражения, похожие то ли на облака, обдуваемые ветром, то ли на пену морских волн. Город окунулся в ту самую летнюю эйфорию, ведь само лето настанет через какие-то три дня, а люди жаждали тепла. Газон в Лондонских парках под лучами светила казался ещё зеленее, а рассеянное утреннее солнце будто насквозь просвечивало всё живое, вдыхая во всё новый поток жизни и радости. Тепло и пряный запах приближающегося лета витали повсюду, а люди, бегло заметив изменения природы, кротко улыбались и продолжали свой путь. Час за часом сменяли друг друга, и скоро ничего не осталось от красоты розового солнца. Наступила череда жарких, знойных дней, и даже сейчас, в половине одиннадцатого утра, духота не спеша заполонила Лондонские улицы, предсказывая долгие и весьма неприятные в сфере погоды сутки. — Ну что за… — раздражённо прошипел Шерлок, задёргивая тяжёлые шторы в гостиной на Бейкер-Стрит. Такая погода не вдохновляла детектива абсолютно ни на что, а наоборот, лишь тянула вниз и понижала работоспособность. Хотя последнее было ни к чему. Дел, а соответственно, работы у Шерлока не было. Ничего, никаких преступлений, всё чертовски тихо, спокойно и не предвещает никаких бед. Видимо, криминалисты настолько обленились или отупели, что Лестрейд сам ведёт расследования и рассаживает неугодных закону за решётки. Прошло чуть меньше недели с момента, как он распечатал злосчастный конверт и, казалось бы, приблизился к правде. Все исследования, опыты и доводы были тщетны, поэтому Холмс, быстро сообразив, что это гиблое и бесполезное дело, отложил фото в долгий ящик. И больше к этому не возвращался. В последнее время детектив стал целыми днями коротать время один, без дел и саркастичных разговоров с Джоном, ведь тот сутками работал, практически не выходя из больницы. Что до миссис Хадсон — боли в бедре, о которых старушка беспрестанно оповещала окружающих, совсем её доконали. Сегодня утром она ушла к врачу. На всё это Шерлок лишь тяжело вздохнул, а после упал в кресло, по сложившемуся обычаю вытянув вперёд длинные ноги. Он запрокинул голову так, что мог видеть потолок собственной квартиры, а кудри его, подобно тонким пружинкам, облаком свисали вниз. — Обычный кремовый по-то-лок, — монотонно проговорил Шерлок, не отводя взгляда от случайного объекта своего внимания. Шум кипения воды. Треск кнопки. Детектив вскочил с места и, мгновенно справляясь с головокружением, направился в кухню. Заварить себе чай — новое занятие Холмса на ближайшие пять минут. Именно это делал великий гений современности сейчас, когда враг всей его жизни и генератор самых запутанных дел жив, да толку от этого никакого не было. Вот он — знаменитый Шерлок Холмс — стоит в своём костюме и заваривает свежий чай. Детектив, мельком глянув в сторону часов, начал наливать кипяток в кружку. С этим нужно что-то делать. Он рассчитывал, что если Джим вернётся — всё будет по-прежнему, всё та же игра и всё те же мотивы. Но, по итогам, он начал скучать через час после ухода всех окружающих его людей из квартиры, да так сильно, что чуть не заговорил с потолком. Отрицательно мотнув головой, Шерлок вышел из недолгой прострации и отставил чайник в сторону. Он потянулся к ушку кружки и… — Не обожгись. — Джим, чёрт тебя подери, — быстро от неожиданности проговорил Шерлок, ощущая, как лёгкие покалывания холодком расползлись по телу, а мышцы заметно напряглись. Как он не услышал, что Джим вошёл? Холмс повернул охладевший взгляд к источнику звука и увидел Мориарти, что спокойно рассматривал его самого, видимо, другой реакции не ожидая. Джим сидел в кожаном кресле Шерлока, вальяжно закинув ногу на ногу, как в тот далекий день суда, три года назад. Снова повторяетесь, мистер Мориарти? Черты его лица были спокойны, кисти расслаблены и свисали с подлокотников, и лишь слегка приподнятый уголок губ искажался в его фирменной лукавой ухмылке. Джим пришёл поговорить с ним. — Доброе утро. Чаёвничаешь? Шерлок тихо усмехнулся и понял, что, кажется, появление Мориарти может изменить его утро в лучшую сторону. Секундой позже он достал вторую кружку и налил в неё кипятка. — Чаю? — Да, пожалуй. Пока Холмс разливал кипяток, не глядя на собеседника, он как бы невзначай спросил: — Как Вас занесло в наши края? — Провалы в памяти, Шерлок? — с насмешкой сказал Джим. — Сам же приглашал, тогда, в машине. Я подобных шансов не упускаю, — закончил он, поудобнее устроившись в кресле. Они оба понимали, что «приглашение» Шерлока в машине не было ничем иным, как выбросом эмоций. Но кто такой Мориарти, чтобы не переделать всё на свой лад? Понятно, что консультант просто «прикрывался» этим алиби, чтобы бесцеремонно не заявляться в квартиру Шерлока просто так, без причины. Хотя это было бы, отчасти, в его репертуаре. Что-то в мозгу Холмса неодобрительно щёлкнуло, отчего тень досады успела промелькнуть на его лице. Почему всё, что в последнее время происходит, находится прямо у него под носом, но, тем не менее, забывается или вовсе остаётся непонятным? Это раздражало Шерлока, ведь когда Мориарти вернулся, он потерял контроль над собственным разумом, стал невнимателен ко многим вещам, что попросту не могло иметь место в его работе. Ах да, работы-то не было. Отсутствие дела, сложившаяся ситуация и неожиданное присутствие персоны Джима в совокупности давило на детектива, не ожидавшего его внезапного появления. Котёл азарта разогревал лишь один факт — если Мориарти здесь, то всё не просто так, а значит, это дело не стоит на месте, медленно, но верно двигается вперёд, и именно сейчас он сможет вытянуть из Джима ответы на все интересующие его вопросы. Шерлок торопливо провёл ладонью ото лба до затылка, укладывая непослушные кудри, поставил две наполненные доверху чашки на маленький поднос и тихо ухмыльнулся воспоминаниям. Он помнил день суда в мельчайших деталях, будто тот был не три года назад, а всего лишь какой-то жалкий день. И вот опять. Тот же Джим, то же кресло и та же обстановка. Тяжело вздохнув, детектив захватил с собой чай и, горделиво расправив плечи, вышел из кухни. Первое что он увидел — Джима, что подпёр подбородок кулаком, рассматривая настенные реликвии, такие как, например, чучело летучей мыши за стеклянной рамкой картины, висевшей над камином. Он выглядел очень спокойным, расслабленным, будто уставшим и настроенным на разговор, кажется, больше дружеский, чем деловой. Удивительно было открывать такого человека с других сторон, ведь именно таким — тихим и спокойным — Шерлок его никогда не мог представить до конца. Его состояние сейчас разительно отличалось от того, в котором он находился в день суда. Тогда он был напряжён, раздражён и зол, но сейчас же — тих, расслаблен и спокоен. Шерлок невольно приподнял брови, удивляясь данной оказии. Холмс бесшумно подошёл к столику, что стоял между двух кресел, и нарочито громко водрузил поднос на стол, выводя Мориарти из его задумчивого транса. Джим мгновенно отмер и обратил внимательный взгляд сначала на детектива, который уже успел сесть в кресло напротив, а затем на всё тот же поднос с двумя фарфоровыми чашечками. — Благодарю, Шерлок. Чай — это то, чего мне так не хватает в этой пыльной шумной Англии, — мелодично проговорил Джим, развернув ушко чашки влево. — А тебе повезло, что я решил его заварить именно перед твоим визитом, — съязвил Шерлок, взяв свою кружку. — То есть, просто так ты бы не приготовил нам двоим чай? — сделал глоток Джим, задавая вопрос с наигранной печалью. — Не знаю, — чересчур задумчиво ответил Шерлок, сохраняя первенство в их короткой словесной перепалке. — Я бы сделал его сам, — с глумящейся улыбкой одержал победу Джим. — Я хоть не британец, но этот напиток ценю и уважаю. — Я уже понял, — ответил поверженный Шерлок, представляя, как Джеймс Мориарти, великий криминальный гений этого света, стоит у него на кухне и заливает кипятком серые листья чая. Казалось бы, такой простой, незамысловатый диалог, в котором тоже существовала доля борьбы и соперничества, давался им обоим с нескрываемой легкостью и простотой, будто они — старые друзья, решившие встретиться и поговорить о прошлом, обсудить всё за чашкой чая. Что с ним, вернее, с ними произошло? Ведь ничего стоящего. Всё, кажется, оставалось прежде, только ощущения стали другими, эмоции стали другими, в конце концов, восприятие друг друга изменилось. Шерлок начал узнавать своего врага с разных сторон, что могло сыграть большую роль в будущем. Ему всё же не стоит отвлекаться. Внезапно лицо детектива охладело, освободившись от балласта-эмоций, и Шерлок обратил взгляд, полный вопроса, к Мориарти, что подстрекало их обоих на целевую беседу. Всё-таки Джим не мог заявиться к нему без особой причины, только для того, чтобы мило попить чай. Через несколько секунд консультант ощутил на себе пытливый взгляд собеседника и, на мгновение подняв любопытный взгляд, серьёзно спросил: — Ты же ничего ещё не понял, ведь так? — Я понял всё, что хотел бы понять. Джим скептически изогнул брови, изобразив гримасу сомнения, и сделал пару глотков. — За исключением одной вещи. Почему же… — Нет, Шерлок, — оборвал его на полуслове консультант, — это касается тебя в последнюю очередь. — Ну уж нет! Касается! И в самую, что ни на есть, первую очередь! Кем ты стал за все эти три года? — Шерлок понимал, что с лихвой выдаёт свои эмоции, не изворачиваясь с красотой и витиеватостью речи, а говоря прямо, как ему диктовала уставшая от всех этих «изворотов» Джима голова. — Да всё тот же Мориарти, как мне известно, — осмотрел свои руки и ноги Джим, снова прибегая к театральным перепалкам. — Давай без этого. — Шерлок, пойми, я знаю, чего ты ждёшь. Но ты этого не получишь, — Джим обратил изучающий взгляд к Холмсу, что сидел, нахмурившись, также осматривая его самого. Мориарти, очевидно, довольствуясь ситуацией и самим собой, улыбнулся и откинулся на спинку кресла, отпивая немного чая с таким выражением лица, с каким обычно кот слизывает сметану. — Пока нет, — добавил он. По телу Шерлока, после услышанных слов, в одно мгновение пробежали тысячи нервных импульсов, что выросли за считанные секунды в накатывающую волну адреналина, которая в один миг распалась, оставляя лишь призрачный холодок медленно расползаться по телу. Вот оно — признание Мориарти как самому себе, так и ему. Ничего не кануло в лету, всё осталось так же, просто приобрело другой смысл, а игра — другие правила. Теперь это не игра на выживание, а игра на «спортивный интерес», интеллектуальное превосходство. Ну, по крайней мере, Джим упомянул о ней, что уже можно считать успехом. Пока Шерлок прокручивал в голове сложившуюся ситуацию раз за разом, Джим, которому наскучило сидеть одному, ведь Шерлок в раздумьях находился за сотни тысяч миль от мира сего, негромко прокашлялся, быстро вернув собеседника с небес на землю. — Так что насчёт улиц? — бодро поинтересовался Холмс, допивая свой чай. Было видно, что его настроение заметно улучшилось, а сам он стал живее относиться к происходящему. Как мало для счастья надо. — Ой, Шерлок, брось, ты же сам знаешь ответ. — Всего лишь театр. Очередное представление. — Yeap. Я мог бы вернуться, ну знаешь, более эффектно, устроив фурор во всём Лондоне новой головокружительной серийкой или, к примеру, подорвать Тауэр изнутри, что мне без особой на то надобности. Но ты ведь знаешь, что самое большое удовольствие мне приносят дела, сотворённые специально для Вас, мистер Холмс. Глаза Шерлока округлились и загорелись новой порцией азарта. Джим издал громкий смешок и, улыбаясь, проговорил: — Ладно, уймись. Просто решил позабавить тебя. Нужно же людей сбивать с толку перед собственным дежавю. Шерлок прочистил горло, осознавая, каким идиотом был всё это время, ведь ответ был буквально здесь, вертелся у края сознания, но, никак не оправдывая себя, был заброшен на его же подкорках. Не желая создавать многозначительную паузу, он ответил: — Что же, прошло три года, — Холмс поставил чашку на поднос, — чем занимался, если не устраивал террор международного масштаба? — О, дорогой, я не собираюсь жить, ублажая твои интеллектуальные потребности, и ты думаешь, что я просто так тебе всё расскажу? — он поднёс чашку к губам, чтобы допить уже тёплый чай. — А почему нет, — Шерлок решил идти в наступление. — Тем более, ты же полностью осведомлён о моей жизни. Кстати, если это так, — Джим поперхнулся, — почему не убил меня? — Зачем мне тебя убивать? — спокойно ответил тот, отставив от себя чашку, фокусируя всё внимание на собеседнике. — Ну, не знаю. Есть же объективные причины. — Ше-е-ерлок, не будь таким скучным. Всё осталось в прошлом, — последнюю фразу Джим сказал весьма грубо, предупреждая Холмса о безрезультатности дальнейших расспросов. — Что изменилось? Что осталось в прошлом? — с нарастающей эмоциональностью начал вопрошать детектив. — Ше-е-е-ерлок, — предостерегающе протянул консультант, но Холмс его не слышал, или, быть может, не хотел слышать. — Что «Шерлок»? — детектив окончательно потерял контроль, наплевав на всё, ведь сколько бы он не бился над получением ответа на один-единственный вопрос — никогда его не получал. — У тебя постоянно одна и та же отмазка! А это отмазка, Джеймс! Я ждал твоего возвращения, продолжения игры, а ты вернулся, и, как ни в чём не бывало, решаешь жить припеваючи и пересекаться со мной на чаепитии?! Да как ты смеешь! С каждым сказанным словом челюсть Джима сжималась всё сильнее, а терпение, подобно песку в песочных часах, быстро сыпалось вниз. Наконец, когда крайняя фраза прозвучала чересчур громко и грубо, последние песчинки его короткого терпения упали, после чего он резко вскочил с кресла, кипя от ярости, и громко, не пытаясь контролировать пляску октав в своём голосе, выкрикнул, заставляя Холмса замолчать: — Да я не хотел убивать тебя и тогда! В квартире 221Б по Бейкер-Стрит воцарилась мёртвая тишина. Шерлок откинулся в кресле, выпустив пар и те вопросы, которые неумолимо сгрызали его изнутри всё это время, а Джим же, напротив, был готов по кирпичикам разнести этот дом вместе с его владельцем, за то, что он так любит совать нос не в своё дело. — Не было это моей целью, понял?! А чтобы ты раз и навсегда заткнулся и перестал лезть не в своё дело, знай сразу, ведь добился — моя смерть на крыше Бартса была необходима. Мне — в первую очередь, ведь организация, которую я создавал долгие годы, дала брешь, понимаешь? Развелось достаточно «крыс», и я не мог утратить, пусть и частично, своё влияние. Сеть, окутывающая практически весь мир, медленно бы разрушалась, и это был бы мой промах! Нужно было заняться своей жизнью и своим делом. А ты — дубина, неисправимая дубина, Шерлок, ведь ты считаешь себя гением! Гением, который не смог распознать очевидного! Холмс опасливо глянул в сторону собеседника и, от греха, отвёл взгляд в противоположную сторону, переваривая всё сказанное. Сейчас Джим был эмоционально истощён, он стоял напротив и буквально трясся от злости, что, кажется, всё с новой и новой силой накатывала, подпитывая его гнев. Он зол, раздражён и, в некой степени, подавлен, ведь только что фактически вывернул свою душу наизнанку, сказал то, что никому и никогда бы не сказал. Он поведал о своей слабости, своей проблеме, а в их случае это было непростительно. Шерлок всё также сидел, кажется, пристыв к креслу, не смея сделать лишнего вздоха, ведь причиной к такому внезапному скачку настроений был он сам. Мориарти, гневно поджав губы, что слились в одну белую полоску, вышел из-за кресла, направившись к выходу, но, оказавшись почти по ту сторону двери, услышал фразу, которая сорвала все барьеры и его ментальные установки для предотвращения подобных всплесков эмоций. — Но, а что же… Последовал шумный выдох и звук громких быстрых шагов. В доли секунды Мориарти оказался за спиной Шерлока и процедил так, что где-то в глубине души Холмсу стало действительно жутко. — Хватит. Лезть. В. Мою. Жизнь. — он подкреплял каждое слово, с силой тыкая пальцем в плечо детектива, безмолвно вымещая таким образом всю досаду от сказанного, злость на самого себя и, конечно, на него. — Мне всё равно, как ты расценишь услышанное сегодня, — грубо и холодно сказал Джим, перед тем как вылететь из гостиной, оглушающе громко хлопнув межкомнатной дверью. Это была жирная точка в конце их диалога и дальнейших коммуникаций. Просто блеск. Шерлок хотел всё наладить, а получилось как всегда. Но зато у него была ценнейшая информация, сказанная лично его врагом. Это не может быть ложью, ведь по статистике человек, находящийся в состоянии аффекта, всегда говорит правду и не может утаить истинные мысли. Правда радость длилась недолго. Впервые в жизни Шерлока посетило сомнение о правильности своего поступка и призрачное угрызение совести за сотворённое с Джимом. Ведь он явно не собирался это говорить, а Шерлок просто вытянул из него слова, залез под кожу, словно какой-то паразит, и достал то, что было нужно. Но нужна ли ему эта информация в действительности? Холмс нахмурил брови, после чего виновато закусил губу, опустив один её уголок вниз. Сейчас он чувствовал себя как последняя сволочь.

***

— О, молодой человек, вижу Вас впервые здесь, — с милой улыбкой проговорила божий одуванчик Миссис Хадсон, кладя небольшой пакет с покупками на пол. Джим, что пулей от собственного негодования спустился вниз по лестнице, в один момент обмер, ведь функция джентльмена активировалась сама собой, застав своего носителя врасплох. Старушка приветливо улыбнулась гостю, прищурив один глаз, мельком его изучив. — Я не клиент Шерлока, — всё, что он мог сказать в ответ на взгляд домовладелицы. — Так, может, Вы его друг? — Нет, что Вы, заклятый враг, — ангельски улыбнулся Джим, забыв о собственном гневе. — О, — оживилась Миссис Хадсон, — знаю я одного. Шерлок по-сто-я-я-янно твердит о нём. — Да, Джеймс Мориарти — это я. Рад знакомству, — протянул руку консультант, явно наслаждаясь происходящим. Старушка бодро приняла жест Джима и, указывая в сторону двери в гостиную, сияя от счастья, пролепетала: — Мальчики, так вы?.. — Доброго дня, Миссис Хадсон, — со смешком проговорил Джим, спешно открывая дверь и выходя на улицу, тем самым предостерегая себя от массы ненужных и ни к чему не обязывающих вопросов. Отходя от дома 221Б по Бейкер-Стрит, он на мгновение замер и прислушался. До него донеслось приглушённое дверью: — Шерлок, милый, почему ты не познакомил меня с ним раньше? В ответ донеслось гневное: «Миссис Хадсон!» Мориарти подавил смешок и направился к своему авто, дабы поскорее добраться до дома и обдумать масштаб «слитой» Шерлоку информации. Сказать легко, а исправить то, что может из-за этого следовать, будет крайне сложно.