Победа друг над другом.

Из двух ссорящихся более виноват тот, кто умнее. Иоганн Вольфгант фон Гете.

***

Дверь авто была захлопнута, ключ зажигания — повернут, и мотор, взревев по быстрой команде водителя, начал свою работу. Джим вдавил педаль газа в пол, быстро выезжая на общую полосу, и машина плавно двинулась по Бейкер-Стрит, вливаясь в поток других, ничем непримечательных автомобилей. Солнечное утро быстро сменилось пасмурным днём. Серые облака полотном затянули доселе ясное небо, ветер, подняв клубы пыли с тротуаров, с каждым новым порывом набирал силу, и чем гуще собирались тучи, тем темнее становилось на улице. Заметив перемену погоды в худшую сторону, люди превратились в одну большую серую массу, где каждый, предвещая будущее ненастье, ускорил темп и старался быстрее дойти в пункт назначения. Кое у кого можно было заметить зонт, что был вынут из сумки и готов сдерживать капризы природы. Но скорость потока изменилась лишь в той части, где преобладали люди, а вот на дороге всё оставалось прежним — время от времени мигающие красным огни, сигнализирующие о торможении, гул десятков моторов и монотонно меняющие цвет столбы светофора. Час-пик в центре Лондона задержал всех водителей в одном месте и в одно время. «Дождь будет» — бросив быстрый взгляд на небо, подумал Джим. И как бы в подтверждение мыслей на лобовое стекло его авто упало пару крупных капель. Но через пару минут уже не капли, а полноценный дождь обрушился на Лондон. Джим включил дворники, что тихо хрустели от вновь поступающей воды, и плавно въехал в почти не движущийся поток машин, перестроившись на другую полосу. Он остановился. Было ясно, что быстро из этой пробки не выбраться, так что придется смириться с ситуацией и по сантиметру продвигаться по дороге. Криминальный гений вздохнул, чуть откинувшись в кресле, и приоткрыл окно. В салоне становилось душно, а небольшой поток прохладного свежего воздуха бодрил и не давал раскиснуть во время томного ожидания. Такие моменты делали Джима беспомощным перед обстоятельствами. Он — Наполеон преступного мира, доминирующая фигура на клетчатой доске криминала, не мог ничего сделать с вынуждающей его смирно сидеть в машине пробкой. Мориарти, как все заурядные люди вокруг, должен был ждать, ждать и ждать… Джим фыркнул, рефлекторно вдавив педаль газа так, что авто, предназначенное для резвых поездок с ветерком, в тон своему хозяину издало громкий рык. Теперь он остался один, наедине с собой и собственными мыслями, которые как черти в аду кишели в его голове. Что он думал поводу случившегося? Много чего. Факт таков — он сорвался при Шерлоке, на эмоциях сказав правду. Рассказал то, что так хорошо и долго скрывал, практически прямым текстом прокричав, что тот имеет для него значение, раз не был убитым. Ведь всех, с кем злодей консультант ведёт противостояние и подобие игры, при проигрыше ждет одна участь. Но Шерлок не был одним из них. Он другой, другой во всех смыслах, и даже при самой провокационной и нестабильной ситуации Джим бы не смог его убить. А теперь, благодаря неумению консультанта в полной мере управлять своими эмоциями, это стало известно Шерлоку. Возможно ли решить эту проблему? С одной стороны, Джиму ничего не стоит взять слова назад, как он умело делал с остальными людьми, состроив полную непонимания гримасу, переделав произошедшее на свой лад. Но он знал, что такое пройдет со всеми, за исключением Шерлока — им сложно и почти невозможно манипулировать, а уж тем более разуверить в правдивости сказанных на эмоциях слов… Детектив не был частью серой массы заурядных людей, что прямо сейчас, за стеклом авто, ускоряя шаг, бегали по залитыми водой улицам города. Джим был уверен — Шерлок не хуже него осведомлен о том, что когда человек на пике эмоционального возбуждения, то не может врать. Да, Мориарти не врал Холмсу. Да, он действительно не убил бы его тогда, на крыше Бартса, как не хотел убивать с самого начала и по сей день. — Ну, иногда его все же хочется убить, — в догонку своим мыслям тихо сказал Джим, аккуратно перестроившись на нужную полосу. Мориарти считал Шерлока равным себе, восхищался его умом и с удовольствием готов был и дальше перетягивать на свою сторону одеяло, которое оба называют «Игра», время от времени уступая край сопернику. Это интересно, это захватывает, но тем не менее надоедает и не может длиться вечность. Джим это прекрасно понимал, в отличие от Шерлока, который, возможно, видел в нём не человека, а конвейер запутанных преступлений. Джим тяжело вздохнул, опёрся подбородком о руль и приковал взгляд к лобовому стеклу. Капля за каплей глухо падали на него, собираясь в ручейки, что быстрым потоком скользили по поверхности. Когда дворники в очередной раз смахнули новую пленку воды, Джим вышел из своего недолгого транса, продолжая размышлять. Масштабы слитой в гневе информации, всё же, не были велики — Джим не сказал ничего критичного, того, что Холмс мог бы использовать как инструмент в продвижении своего выдуманного расследования «Заново открываю Джеймса Мориарти». Наоборот, сейчас, когда он точно знает, что его главный враг не хотел расправиться с ним, Шерлок может увести себя в глубокие и долгие размышления, поочередно перебирая все варианты, причины, взвешивая все «за» и «против». Гениальный ум мог поглотить своими масштабами своего владельца, что, несомненно, сыграет на руку Мориарти. Джим ухмыльнулся. «Думай, Шерлок, думай, всё равно ты никогда не раскроешь моё дело. Ты не узнаешь цель моего возвращения, ровно как и цель моего ухода. Пусть тебе кажется, что я не играю, что всё под твоим контролем, но, о, мы оба знаем, что это не так. Мой детектив, теперь я не дам тебе вновь заскучать, но также не подпущу к себе так близко вновь. Ты хотел игру? Ты её получишь. Но с немного другими условиями…» Джим улыбнулся своим мыслям, подобно коту, который получил целую миску сметаны. Тянущие назад мысли понемногу отпускали его, ведь Мориарти теперь точно знал, что сделает дальше. Он даст Шерлоку время для размышлений, благо устроен детектив так, что не выберет легкий путь. Затем Джим вновь вклинится в его преисполненную скукой жизнь, начав действовать немного иначе. — Скоро ты узнаешь ответы на все возникающие у тебя впоросы, Шерлок, — обратился в пустоту Джим, и быстро взглянув на свое отражение в зеркале заднего вида, продолжил, — а пока поиграем по моим правилам. На секунду он замолчал, сдвинув тонкие брови, и бросил еще один взгляд на небольшое зеркало, на сей раз обращаясь к самому себе: — Сдался он тебе, Джим? Но отражение ничего не ответило, а лишь повторило движение своего хозяина — раздраженно закатило глаза. Джим вёл постоянный конфликт с самим собой, поэтому подобные монологи случались весьма часто. На светофоре в очередной раз зажлись зелёные огни, и ряд машин, что строем стоял перед авто Мориарти, начал свое медленное движение. Консультант со вздохом переключил передачу и плавно выжал газ. — Видимо, сдался, — вдогонку своим мыслям прошептал Джим.

***

Шерлок стоял перед окном, по стеклу которого наперегонки текли прозрачные ручейки поступающей вновь и вновь воды. Люди, раскрыв зонты, сновали по мокрым тротуарам, временами угождая в таки успевшие образоваться лужи. Каждый был поглощен мыслями о том, как бы быстрее добраться до места назначения, при этом нанеся меньший ущерб своей одежде. Что было проблематично. Обманутые изменчивой погодой британской столицы, многие надели легкие, по-своему летние вещи, которые не имели места на серых мокрых дорожках. Но здесь смирение было лучшей эмоцией. Удивляться тому, что полчаса назад улицы Лондона грело теплое весеннее солнце, а теперь те же улицы поливает не слабый дождь, было бы глупо. Холмс невидящим взглядом прожигал место, где стояло авто, на котором Джим уехал от него несколько минут назад. Он видел, как консультант, ранее остановленный его домовладелицей, с ухмылкой повернулся в сторону черной двери, забавляясь ожидаемой реакцией Миссис Хадсон на его появление на Бейкер-Стрит. Видимо, это происшествие частично вывело его из состояния мимолетного гнева. Он видел, как Джим, предусмотрительно посмотрев на обе стороны улицы, перешёл дорогу, быстро подойдя к будто созданному для него спорткару. Тому же, в котором мы сделали попытку обсудить нашу проблему. Он видел, как Мориарти завёл авто и затем, плавно выехав на основную полосу, скрылся из поля его зрения. Снова. И сейчас, в голове вновь оставшегося в одиночестве детектива царил полный хаос. События в виде Джеймса Мориарти, как внезапно нахлынули на него, так и внезапно исчезли, оставив ответ на некоторые его вопросы, правда в придачу к разгадке прилагалось ещё какое-то чувство. Чувство, от которого ком вставал в горле и хотелось отмотать всё назад, назад, лишь на несколько минут, позволив Джиму разыграть свою вариацию разговора. Возможно, в таком случае, исход был бы совсем другим. Для чего он пришёл? Явно не для того, чтобы разделить чаепитие со своим потенциальным врагом. Хотя… Кто знает, что на уме у такого человека , как он. Шерлок тяжело вздохнул вдогонку своим мыслям, провожая взглядом одну за другой проезжающие машины. Мысли смешались в один большой ком, и всё новые и новые подкрепляли его неопределенное состояние. Каким он был сейчас? Возможно, задумчивым, а может и расстроенным, но вернее сказать — по-человечески растерянным. Да, растерянным, таким Шерлок был крайне редко, ведь в представлении детектива эмоции являлись ядом, а трезвость ума — спасением. Холмс, будто болезненно, поморщился. Джим — его яд, яд, который поступал всё в новых дозах, а противоядие ему найти не удалось и вряд ли удастся. Почему он сейчас стоит у этого окна и продолжает наблюдать за знакомой улицей, вместо того, чтобы забыть произошедшее со своим обыкновенным ко всему безразличием? Почему это происходит с ним? С одной стороны Шерлоку следовало бы не забивать голову по таким пустякам как очередная истерика Джима, ведь он знал, каким вспыльчивым и непостоянным являлся злодей-консультант. Но в этот раз всё было не так просто. С Мориарти вообще не бывает просто. Шерлок, естественно, понимал, что слишком рано и слишком резко начал вытягивать информацию, а с таким как Джим такое делать было глупо. Как итог, он в очередной раз упёрся в стенку, получив ответ ценой окончательной порчи их и без того хрупких взаимоотношений. Холмс знал: всё, что сказано на эмоциях, является правдой. Если бы Джим не потерял контроль, то так и не сказал бы, ведь сам того не хотел. Шерлок удивился собственной сентиментальности. Впервые разум унёс его к месту в чертогах, окрещённое как «чувства». То, что имели все нормальные люди– чувства, эмоции–Шерлок годами жил один, не нуждаясь ни в том, ни в другом, но появившись в его жизни, Джим, может и неосознанно, но начал менять его самого. Чёрт, он делает с ним такие вещи…а может это только догадки разыгравшегося воображения. Был лишь один неоспоримый факт — они меняют друг друга, правда, неизвестно пока, в какую сторону. Холмс отрицательно мотнул головой, будто прогоняя неприятные мысли прочь. Он успел сделать для себя вывод — лучшее решение сейчас — пустить всё на самотёк, то, что Шерлок больше всего не любил и то, чего больше всего боялся. Он должен оставить попытки узнать что-либо и дождётся момента, когда Джим сам отойдёт от случившегося. Ведь в том, что Джим вернётся, детектив даже не сомневался. Холмс не сможет существовать без Мориарти, как Мориарти не сможет существовать без Холмса, и у последнего появилась призрачная уверенность в том, что следующая встреча будет совсем иной. Из долгих размышлений Шерлока вырвал звук поскрипывающих ступенек, а затем и голос Миссис Хадсон, решившая навестить вновь заскучавшего детектива. — Тук-тук, — домовладелица отворила дверь, кинув быстрый взгляд на застывшего Холмса. — Шерлок, я решила захватить тебе кое-что съестное, а то ты так в скором времени себя до голодного обморока доведешь, — тоном заботливой матери сказала она, придирчиво осмотрев фигуру детектива. Шерлок ничего не ответил, продолжая смотреть в окно. — Ох, понимаю, дорогой, размолвки в вашем возрасте — это нормально, — ответила на молчание старушка таким тоном, будто освещала прописные истины. — Никогда больше не пойду в больницу, там работают такие кретины…- начала свои причитания она, направляясь на кухню, — мои травы всяко лучше, они-то в любом случае мне помогут, — выложив немного продуктов, Миссис Хадсон хлопнула дверцей холодильника и фыркнула. Шерлок тихо усмехнулся монологу старушки. Другого от Миссис Хадсон он и не ожидал. — Я настаиваю на том, чтобы вы поели, юноша, — строго сказала она, прежде чем удалиться. Как только межкомнатная дверь была закрыта, детектив отвлекся от своего, бесспорно, увлекательного занятия, и осмотрел анализирующим взглядом комнату. На столике подле двух кресел стоял небольшой поднос с двумя опустевшими кружками. Новая волна мыслей нахлынула на Холмса. Он тяжело вздохнул.