Накажи

В мрачной комнате единственными источниками света и тепла были камин и две напольные лампы, которые оставались выключенными. Пол устилал огромный ковер молочного цвета с высоким ворсом. На стенах болотного оттенка плясали отсветы огня из камина, а легкое потрескивание поленьев создавало атмосферу уюта и интимности. В центре комнаты, на четвереньках, стоял человек. Его обнаженное тело было покрыто яркими красными полосами от лопаток до бедер. Волнистые волосы струились водопадом на пол, образуя небольшую лужицу. По лицу стекали пот и слезы, а искусанные губы были алыми от крови. Опущенный взгляд зацепился за чью-то обувь — это был его любимый учитель и мучитель в одном лице. — Что такое, Бинхэ? Устал? Мне прекратить? — спросил Шэнь Цинцю. Во рту пересохло, и вместо слов вырывалось лишь прерывистое дыхание, перемешанное со стоном. — У-учитель, прошу… Чего просит ученик, было понятно без слов. Его тело подрагивало, покрываясь мурашками даже от легкого покачивания плетью. Легкая улыбка озарила лицо учителя, и он замахнулся. Щелчок. Вскрик. Удар пришелся по бедру, оставляя красное кольцо вокруг ляжки. Тело Бинхэ сотрясала дрожь возбуждения. Если продолжить в том же духе, ученик не выдержит, и веселье слишком быстро закончится. Шэнь Цинцю не хотел так легко отпускать его. Он отошел и сел в кресло, широко расставив ноги. Некоторое время он наблюдал за дрожащим телом Бинхэ, не удержавшись, облизнул губы. Хищная улыбка расцвела на его лице. Подождав, пока Бинхэ немного успокоится, он наконец призвал ученика. — Иди ко мне! Ну же. Не хочешь? Хм… Тогда я не позволю тебе доставить мне удовольствие, — произнес Шэнь Цинцю с той же улыбкой. Ученик не сопротивлялся. Он просто ждал, когда учитель разрешит прикоснуться к нему. Новая волна возбуждения пробежала мурашками по позвоночнику, дрожащие руки грозили в любой момент уложить его на ковер. Терпение Шэнь Цинцю иссякло, и он резко дернул за цепь, пристегнутую к ошейнику непослушного ученика. Бинхэ подлетел к его ногам и упал рядом с лакированными туфлями. В нос ударил аромат свежей кожи — туфли явно были новыми. Бинхэ даже увидел свое размытое отражение в их блестящей поверхности. — Лижи, — приказал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ растерялся и замер, дрожь прекратилась. Зато Шэнь Цинцю начал терять последние капли самообладания. Он схватил ученика за волосы и силой прижал его лицо к ботинку. — Лижи! Делай, как говорят. Бинхэ послушался, высунул кончик языка и провел им по лакированной коже. Один раз. Затем второй. Вкус оказался нейтральным и совсем не противным. С каждым движением ему даже начало казаться это приятным. Язык уже был полностью высунут, и слюна беспрепятственно стекала на ботинок и пол, омывая драгоценную обувь учителя. Ло Бинхэ издал короткий стон. Шэнь Цинцю не мог оторвать взгляда, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. «Это слишком эротично, нужно прерваться.» Вспомнив о плети, он пустил ее в ход. Аккуратно опустив ее на ягодицы, он провел плетью от копчика до лопаток. За плетью, словно в догонку, побежал рой мурашек, и Ло Бинхэ снова издал несдержанный стон. Но, вопреки его ожиданиям, удара не последовало. — Кажется, у тебя было задание? Снова не слушаешь моих наказов? — спросил Шэнь Цинцю. В его голосе не было злости, скорее, легкая насмешка. Строптивый ученик вернулся к своим обязанностям с удвоенным рвением. Мучитель снова провел плетью по спине, и вновь никакого удара. Так продолжалось, пока Бинхэ окончательно не расслабился, дрожь прекратилась, и он перестал ждать удара, принимая эти мягкие поглаживания за ласку. Звонкий щелчок отразился от стен. Бинхэ громко вскрикнул. Он резко встал в прежнюю позу и начал часто дышать. В глазах искрилось. Низ живота тянуло. Теперь капало не только из глаз и рта, но и из его достоинства сочилась влага. Член слегка подрагивал, а вены налились так, словно готовы были лопнуть. Шэнь Цинцю был безмерно рад, что его ученик, такой чувствительный, все еще держал себя в руках. Сцена потного и дрожащего Ло Бинхэ, стоящего на коленях перед ним, не на шутку распалила тело учителя. Он почувствовал, как возбуждение уже добралось до его штанов, и теперь ширинка больно впивалась в плоть. Изначально такое в планы не входило, но Цинцю больше не мог мучить ни его, ни себя. Наказание длилось уже больше часа, и каждый раз он подводил ученика к пропасти, но не давал упасть. А теперь он и сам стоял на краю. — Посмотри на меня. Бинхэ взглянул в глаза учителя, и на его лице, смешавшись с возбуждением, появилось удивление. Он видел, как часто и тяжело дышит его учитель, как расширились его зрачки, почти заполняя всю радужку, что придавало ему демонический вид — очень эротичный. Дыхание Бинхэ, и без того частое, стало просто сумасшедшим. Он уже готов был наброситься на любимого учителя, но не мог сделать это без разрешения. — Подойди и расстегни мне брюки. Я разрешаю немного поиграть со мной. Бинхэ, не веря своему счастью, подполз на дрожащих ногах. Он провел рукой от лодыжки до бедра, резко схватился за пуговицу брюк и расстегнул ее. Потом робко взглянул в глаза учителя, словно прося разрешения, и, не увидев отказа, потянул ширинку брюк зубами вниз. Цинцю почувствовал облегчение, когда брюки перестали давить на его взбухшее достоинство. Он смотрел, как Бинхэ легонько погладил его член через трусы, на что его младший брат с охотой отзывался. Глаза Шэнь Цинцю сузились, он втянул воздух через сжатые зубы, когда Бинхэ опустил резинку трусов, давая свободу уже начинающему болеть члену. На вершине выступила капля. Бинхэ тут же слизал нектар и, посмотрев учителю в глаза, хитро облизнулся. «Кажется, у нас смена власти. Так не пойдет.» Цинцю снова схватил ученика за волосы, притянул ближе к члену и сказал ему уже полюбившееся: — Лижи! Бинхэ, как прилежный ученик, послушал наказ и провел языком по горячему стволу от яичек до уздечки. Член снова дернулся, вены налились, а на вершине выступила новая капля. Глаза Бинхэ сияли восторгом. Он вновь слизал нектар, но не спешил отстраниться. Словно оставляя горячий поцелуй, он обвел языком сомкнутую в губах вершину и, издав соответствующий звук, отстранился. Он снова взглянул в глаза учителя, но они были плотно закрыты, а длинные ресницы подрагивали. Приоткрытые губы манили своей доступностью, но ученик снова сдержал порыв и вернулся к члену учителя. Бинхэ хотел довести учителя до предела, чтобы тот сорвался и набросился на него. Тогда бы он подмял его под себя и заставил молить о большем. Такие мысли раззадорили его, и он с силой опустил голову на член, давая тому протолкнуться в глотку. Учитель издал стон и опустил руку на голову ученика, не давая тому отстраниться. Даже в таком положении Бинхэ умудрялся активно использовать язык. Он вновь отстранился и начал двигать головой, не оставляя учителю ни мгновения на передышку. Затем, снова отстранившись, он принялся облизывать воображаемый леденец, уделяя особое внимание вершине. Он в очередной раз опустил голову на член, и в ту же секунду гортань обдало горячей, солоноватой жидкостью. Бинхэ проглотил все до последней капли. Почувствовав, что хватка учителя ослабла, он посмотрел в лицо Шэнь Цинцю. Лицо было расслабленным. Дыхание, все еще тяжелое, начало восстанавливаться. Шэнь Цинцю открыл глаза. Ученик был все в той же позе и смотрел на него восхищенными глазами. В них читалось желание и мольба. — Кажется, ты ждешь награды? Думаю, ты ее заслужил. Встань на колени и раздвинь ноги. Пора бросить тебя в пропасть отчаяния.