Незабываемый

Прошла уже аж целая неделя, как моя жизнь полностью изменилась и приобрела другие краски. От типичных вечеров, когда я делала уроки или читала книгу под звуки ругани родителей, не осталось и следа. Типичные прогулки, сидение в любимом кафе в центре нашего городишка на пару с Гарри, кажется, остались далеко-далеко в прошлом, оставив после себя лишь жалкий малюсенький намёк. Неделю я живу в особняке сломанных душ. Уже как неделю я сбежала из дома и понятия не имею, что сейчас думают мои родители, одноклассники и мой единственный лучший друг, перед которым мне стыдно больше всех. Слава богу, что у меня остался телефон и я могу читать его сообщения, где он упорно пишет что-то наподобие: «Гермиона, где ты? Что произошло? Ответь мне пожалуйста!» И всё в таком роде. Правда, я совсем не знаю, что мне делать с этими сообщениями. С этими буквами, в которых, кажется, вложены всё волнение и боль моего друга. Я не отвечаю на его сообщения. Не знаю, правильно ли я поступаю, что оставляю его в неведении. И заставляю, скорее всего, переживать и гадать, всё ли со мной в порядке. Но, не переживай, мой милый Гарри… Как только я до конца переосмыслю всю ситуацию и разберусь в самой себе, то обязательно тебе напишу… Мне хочется просто кричать от всего этого. Слишком много мыслей сдавливают мои мозги, заставляя голову в буквальном смысле круглосуточно кипеть, как чайник. Ведь я всё время думаю и думаю, думаю и думаю. Без остановки, как какой-то робот. Такое ощущение, будто эти думы меня скоро доведут. За эту неделю я хорошо сдружилась с Полумной и ещё одной девочкой по имени Джинни. С этими двумя я сразу же нашла общий язык и я, безусловно, очень рада, что у меня появились хоть какие-то подруги. Я уже подробно узнала прошлое каждой, как они жили в своей прошлой жизни и всё в таком духе. А насчёт остальных ребят, живущих в этом особняке… Первые дня три я вообще избегала всяческого контакта с ними. Просто боялась, да и тем более жизненный опыт показал мне, что стоит быть осторожнее с людьми и поменьше быть наивной и доверчивой дурочкой. Жизненный опыт просто с сильным пинком под зад научил меня тому, что люди порой хуже даже самых диких хищников, которые готовы вцепиться в свою жертву своими цепкими огромными когтями. Ситуация и происшествие с Роном подарили мне этот важный жизненный урок, который, увы, обошёлся мне очень дорогой платой — позором на всю школу и ужасными издевательствами на протяжении долгого времени. Только когда вспоминаю всё это, то к горлу подступает сгусток невыносимой тошноты. Сердце сдавливается, а в грудной клетки будто рвутся важные нервы, поддерживающие мою нервную систему. Сейчас, когда прошла уже неделя, я поборола себя и перестала, наконец, меньше стесняться себя и избегать людей, живущих здесь. Поборов себя, я пошла на контакт с такими же несчастными и сломанными, как я. Первое время на меня вообще многие подглядывали либо с нескрываемым удивлением, либо с откровенным раздражение и фырканьем. Бывало даже шептались и указывали пальцем, когда думали, что я не замечаю этого. Например, группа девушек во главе, насколько я помню, Пенси Паркинсон. Они постоянно не могут просто молча пройти мимо меня. Постоянно подкалывают едкими фразами, а Пенси, постоянно улыбающаяся словно тигрица, подходит ко мне под хитрые ухмылки своих подружек, а точнее сказать «свиты» в придачу и цедит сквозь сжатые зубы и с горящими от гнева голубыми глазами, в которых читается неимоверный жар и злоба: Странно, что сам Драко Малфой обратил внимание на такую замарашку. Как хорошо, что он хотя бы унижает тебя, а не пристаёт и не затаскивает в постель. Потому что если я узнаю, что ты пристаёшь к нему, то я тебе все волосы повыдёргиваю. И так каждый чёртов раз. Я просто не могу найти комментарии, чтобы описать мои чувства и отношение к этой наглости. Я лишь говорю, что мне их дорогой Малфой вообще не сдался, а затем просто молча прохожу мимо них, ведь у меня нет желания и сил ссориться и выяснять отношения с какими-то дилетантками. Пенси, очевидно, неравнодушна к этому беловолосому наглецу. Но только он, в свою очередь, показывает сильное наплевательское отношение к ней, и она из-за этого и бесится. За эту неделю он, насколько мне известно от самой главной сплетницы этого особняка по имени Парвати, затащил в постель уже четыре девушки! Четыре, мать его, девушки! За неделю! Мне и дела до него нет, но зачем за всю эту неделю он упорно пристаёт ко мне, не упуская лишнего повода сказать какую-то колкую фразочку или оскорбить? У него есть его верные дамы, готовые всегда раздвинуть перед ним ноги. Зачем я ему сдалась? Вот и что ему от меня надо? Я же ничего ему плохого не сделала и не сказала. Он первый всё это начал. Интересно, он всех новеньких так унижал или я такая особенная, раз попалась под горячую руку самого Драко Малфоя? Главного бэд боя этого места, от которого меня уже тошнит. Почему ему вкатывает оскорблять меня и упиваться моей слабостью, что я невольно показываю перед ним? Он будто вкалывает себе дозу наркотика. Но только его личный допинг — это я и мои страдания, которые я не в силах сдерживать. Такое ощущение, будто он решил доломать меня, как тряпичную куклу. А я, как назло, даже не могу отвечать ему также ехидно. Когда он смотрит на меня своими такими выразительными серыми глазами, в которых я каждый раз наблюдаю как играют чёртики, все слова и упрёки мгновенно пропадают из глотки, уступая место огроменному кому в горле и подкашиванию ног. Его глаза будто обладают необычайной силой, от которой я просто-напросто теряюсь. А ещё эта его ухмылка… Вызывает во мне какую-то сумбурную метаморфозу, выворачивая все органы наизнанку. — О, Грейнджер! Какой сюрприз! Ну вот. Вспомнила солнышко, вот и лучик прояснился. А точнее припёрся на улицу опять выкинуть какую-нибудь пакость или придумать новую обидную кличку. Узнаю его голос из тысячи. Такой нахальный, такой заносчивый, такой высокомерный, наполненный сарказмом и нескрываемой издёвкой. Меня прервал этот заносчивый высокомерный парниша очень внезапно. А я лишь сидела, дышала прохладным свежим запахом уходящей осени, наслаждалась чириканьем птичек и слегка жмурилась от мерклых лучиков солнца. Находилась в режиме дзен, пока этот пресмыкающийся всё не испортил. Опять. Снова. В очередной раз. Как будто у него это вошло в чётко отрепетированную рутину и привычку. Такое ощущение, будто он поднял меня на руки тогда только для того, чтобы я была для него личной забавой. Игрушкой, над которой он может издеваться, как ему только вздумается. Будь здесь Гарри, он бы давно уже поставил этого беловолосого НедоРомэо на место, но верного помощника, напарника и друга сейчас, увы, нет рядом со мной, когда он мне так нужен. Приходится разбираться самой. Да и не могу я вечно прятаться за крепким мужским плечом всю жизнь. — Не очень-то и сюрприз, я тебе скажу, — процедила я сквозь зубы, даже не обернувшись в его сторону, продолжая туманным взглядом наблюдать за качающимися ветвями деревьев. Когда я не смотрю в его сторону, во мне просыпается прилив уверенности. Будто я вколола наркотик, придающий мне этого потрясающего чувства, которое просто собирает молча чемоданы и сваливает, как только этот сероглазый наглец смотрит на меня своими изучающими всё подряд серыми глазами. Чтоб этот мерзавец был неладен! Он подходит ближе ко мне, нарочито медленно ступая каждый шаг по этой сырой от дождя земле. Боковым зрением я вижу, как он ухмыляется уже настолько ненавистной мне усмешкой. Он играет со мной, прямо как кошка с мышью. Хищник с добычей. Маньяк с жертвой. Можно придумать кучу ассоциаций. — Ну что ты, Грейнджер. Я пришёл с миром. — Знаю, с каким миром. Уже как неделя прошла, ни разу не видела тебя, проявляющим мир. Что ты вообще от меня хочешь? Неужели ты не можешь просто отстать от меня и игнорировать, а не доставать каждый божий день? Иди развлекайся со своими шлюхами, а меня не трогай. Моё сердце почему-то бешено бьётся, а тело будто парализует. Каждый вдох даётся мне с невероятным усилием. И всё равно, насколько глубокий не был бы вдох, он не наполняет лёгкие заветной порцией кислорода до конца. — Хм, вот как мы заговорили, — хмыкает он, подходя ещё ближе ко мне. — Небось сама мечтаешь оказаться на их месте. И в прочем, ты такая смелая только когда отводишь свои несчастные глазки в сторону. Боишься меня, а, Грейнджер? Боишься посмотреть мне прямо в глаза и высказать всё, что ты обо мне думаешь? Я тебя раскусил, верно? Твою мать… Хоть он и наглец, но явно очень проницателен. От того, что раскрыли мою небольшую тайну и страх посмотреть в его крышесносящие холодные глаза. Крепко сжимаю пальцы в кулаки, кажется, до крови. Ощущаю, как текут небольшие капельки тёмно-алой жидкости, но, закусив нижнюю губу, поворачиваю голову на уже приблизившегося в притык Малфоя. Он слишком близко. Он настолько рядом, что я ощущаю его равномерное, с небольшими перерывами, дыхание. Вижу, как с его лба стекает медная, блестящая на свете солнца, капелька пота и в этот момент ком в горле стал ещё тяжелее. И, наконец, его глаза… Они вновь гипнотизируют меня, заставляя всё тело непроизвольно подчиняться их магии. Вновь вся уверенность куда-то пропадает, уступая место нерешительности. Медленно поднимаюсь с уютной скамеечки, не отрываясь от его очей. Чуть ли не падаю под их внушительными чарами, но всё же упорно держу равновесие и стою рядом с ним. Он гораздо выше, поэтому мне приходится поднять голову, чтобы продолжать проницательно изучать его ледяные глаза, в которых горит внутреннее пламя. Столько эмоций. Столько мыслей. Столько таких непонятных мне чувств. Не зря говорят, что глаза — это зеркало души. — Вновь потеряла все слова, а? Глупая дурочка, пытающаяся строить из себя самоуверенную стервочку. Но, признайся, мои глаза манят тебя. Я не буду смеяться, просто скажи мне это… И вновь эта издёвка. Он будто прошептал её. Тихо-тихо, хотя я отчётливо услышала каждое слово. Хоть это даже и издёвкой не назовёшь. Он шепчет это без доли привычной стали и насмешки. Сердце уже просто уходит в пятки, кажется, я сейчас просто упаду в обморок. Что этот придурок вытворяет со мной? Но после его слов во мне будто открывается второе дыхание. Неожиданно для себя самой из моих уст вырывается: — Свали в туман со своей самоуверенностью, мачо недоделанный. Это точно я сейчас сказала, а не какой-то посторонний человек?.. Слова вырвались совершенно сами. Изумление накрыло меня с головой, но я сразу же его скрыла. Скрыла от посторонних глаз и заперла на крепкий замок, в глубине моей души. С ума сойти, я только что сказала такие слова самому Драко Малфою, не отрываясь от его манящих глаз и не пытаясь отвести взгляд в сторону. Что это со мной? Он сам не ожидал такого. Его глаза мгновенно увеличиваются, кажется, что они вот-вот вылетят из орбит от неожиданного шока. Признаюсь, я сама, мягко говоря, шокирована от самой себя. Я даже не успела проконтролировать вырвавшиеся слова. Поняв, что не хочу больше тут находиться и что мне нужно отойти от шока, я также нарочито медленно и не торопясь разворачиваюсь и направляюсь к дверям особняка. Полумна с Джинни меня уже, скорее всего, заждались в библиотеке (а точнее в её подобии, в которое никто не ходит). Прежде чем скрыться за поворотом, я безостановочно ощущаю жар на своих висках и понимаю: Его глаза, не отрываясь, провожают меня.