Незабываемый

Всё происходящее сейчас кажется мне каким-то сном, в котором заложены все мои самые желаемые надежды и тайные думы. Кажется, что я стою, прижатая к книжной полке самим Драко, жадно кусающего мои обкусанные губы, во сне. Будто всё происходящее — сновидение, в котором я могу вытворять, что захочу, а на утро проснусь и всё будет по-прежнему. Но я прекрасно осознаю, что это долбаная реальность… Всё через чур живо, ярко и насыщенно: прямо сейчас ощущаю его половой орган, упирающийся в мою внутреннюю сторону бёдер, ощущаю его притягательные, просто охренительные губы, от чар которых я еле как держусь на ватных ногах, на себе… Я не могу поверить во всё происходящее. Как сам Малфой — главный альфа самец этого места, который свёл с ума большую часть девушек — может прямо сейчас целовать меня — серую мышку, которая ничем не отличается? А уж тем более желать… Он же ненавидит меня, терпеть не может… Всегда ищет повод как-то унизить или оскорбить, а сейчас вытворяет такое, от чего я банально теряю дар речи и оставшуюся уверенность? Я хочу оттолкнуть этого в край обнаглевшего мерзавца от себя, но я просто не могу этого сделать. Ноги и руки сильно зажаты, да и плюс просто обмякли под его силой. И сейчас он держит меня, как последний эгоист, даже не давая мне ни малейшего шанса выпутаться из его цепкой хватки. И, к своему ужасу, я понимаю, что мне начинает нравиться его грубость… И пускай последними отголосками здравого рассудка я прекрасно понимаю, что веду себя как полнейшая дура, но сердцем наслаждаюсь данной ситуацией и тем, что очередная перепалка переросла во что-то большее… Боже, ну почему мне вздумалось почувствовать именно к Малфою такие сильнейшие запутанные мысли? Почему именно к этому беловолосому мерзавцу с хищными глазами, а не к кому-нибудь другому, который не будет вести себя так многогранно и просто поражать меня своими поступками каждый раз? Под чарами неугасающего жара внутри и ужасной тесноте в трусиках, отбрасываю посторонние мысли, над которыми буду рассуждать потом, в дальний ящик и решаю совершить очередную оплошность под мольбами своего тела. Отвечаю на его поцелуй. Благо у меня есть опыт после отношений с Роном, и я не кажусь в его наглых глазах окончательной идиоткой, которая даже целоваться не умеет. Наши языки сплетаются и в этот момент, кажется, время останавливается. Тело пронзает приятное тепло, а внизу живота становится невыносимо тесно, невыносимо дискомфортно. Тело продолжает оповещать меня о моих некультурных грязных желаниях. А я для себя подмечаю, что целоваться с Драко гораздо приятнее, чем с Роном. Он отрывается от моих губ и немедля переходит на шею. В этот момент он отпускает мои руки, обхватывая ими шею и в данный момент у меня есть идеальная возможность вырваться и убежать, но, как назло, мной сейчас управляют лишь инстинкты. Одни лишь похоть и страсть, которых я уже ненавижу. Они будто издеваются надо мной, зная, что я не смогу перечить им. И поэтому я, как одна из его многочисленных шлюх, не вырываюсь, а решаю отдаться ему. Кажется, я стала его персональной игрушкой, благодаря которой он развлекается и скрашивает свою скуку. Я действительно дурочка, раз почувствовала невыносимое влечение к нему. Я полнейшая идиотка, раз заострила внимание на том, кто бесконечно мучает меня. Но я решаю, что буду рассуждать об этом после того, как мы оба получим желаемое — запретный плод, который всегда так сладок. Потом, всё потом. Сейчас есть только он… Сейчас я лишь хочу полностью отдаться ему и посмотреть, каково это — ощутить в себе предмет своих чувств. Он прокусывает нежную ткань кожи на шее зубами, а затем своим мягким язычком умелыми движениями зализывает кровоточащие раны. Я буквально изгибаюсь, словно какая-то тигрица в клетке. И, кажется, я и есть тигрица, и нахожусь полностью под его властью и нескончаемым контролем. Он проводит языком вдоль шеи слишком медленно, играючи, дразня и дышать от этого становится труднее с каждой бесконечно долгой пройденной секундой. Я глубоко и рвано дышу, откидывая голову назад и наслаждаясь моментом. Воздух раскалился, как лава, а в комнате стало слишком жарко. Невыносимо жарко и уже хочется снять лишние остатки одежды, но я лишь продолжаю принимать его ласки, изо всех сил вжимаясь в пыльные книжные стенды. Не успеваю я толком насладиться, как он в следующий момент отрывается, а затем резким движением буквально срывает свою майку с изображением чёрной кошки на фоне белых нечётких очертаний гор, оголяя накаченное, уже вовсю, горячее тело, на котором уже можно вовсю жарить яичницу. Несколько секунд я изучаю его пресс, его тепло, его самого. Этот парень сам по себе такой незабываемый. Эгоистичная сволочь, редко задумавающаяся о чувствах других, но всё равно моё сердце отплясывает чечётку при каждой нашей встречи глазами. Проглатываю огромный ком, возникший от этой картины, раздирающий горло своими когтями изнутри, и принимаюсь дрожащими руками расстегивать свою клетчатую рубашку. Я понимаю, что ещё не поздно остановиться. Не поздно взять себя в руки, подумать о дальнейших последствиях, перестать вести себя, как очередная его шлюха. Но, увы, желание ощутить его в себе гораздо сильнее. Оно притупляет ум, отключает будто одним махом здравый рассудок. Мной управляют лишь инстинкты и зовы моего тела, которое скоро просто сгорит от нарастающего возбуждения. Хочется сделать это как можно быстрее, не временить с таким важным и ответственным событием, но от предвкушения и какой-то нахлынувшей внезапно неловкости, я не могу взять себя в руки и снять чёртовую рубашку. Ну почему я напялила рубашку именно со множеством пуговиц, да ещё и в такой день?! Кажется, что я вожусь с пуговицами целую вечность и возилась бы ещё дольше, если бы Драко не психанул и одним движением не сдёрнул рубашку. Да с такой силой и редкостью, что все пуговицы с грохотом покатились по полу, а его взору досталось моё почти полураздетое тело и не самые шикарные формы. — Не могу больше терпеть… — неожиданно рычит он и резким движением также расстёгивает сзади меня лифчик, а затем резко сдирает, отбрасывая в сторону, как ненужный мусор. Теперь и я предстаю перед его взором, как последняя легкодоступная дурочка. У меня даже не осталось ни капли стыда и малейшей неловкости. Вместо того, чтобы хотя бы постесняться перед ним, я лишь замираю под его изучающим взглядом, которым он рассматривает меня с ног до головы, как какой-то экспонат в музее… Сейчас в его серых холодных глазах читается лишь нестерпимое желание. Остальные чувства и эмоции будто скрываются под невидимым барьером. Интересно, как давно его преследует мысль трахнуть меня, как последнюю вещь, а не живого человека? Вот бы я умела читать его мысли. Чтобы у меня складывалось хоть малейшее представление о том, что крутится в его голове. И сейчас, почему-то именно в этот момент, не раньше и не позже, я понимаю, что конкретно втрескалась в него как последняя идиотка. И я бы всё сделала, чтобы у меня не возникали эти чувства, подобные адской муке. Но что я могу поделать, если мои чувства, так и рвущиеся отчаянно наружу, сильнее меня в сотни, а то и в тысячи раз? Что я могу сделать, когда я вижу его в поле своего зрения и моё сердце скачет, как ошпаренное? Правильно — ничего. Могу лишь поддаться своим глупым чувствам, которые, я уверена, принесут мне много боли. Прерывая мои мысли, Малфой немедля наклоняется и начинает прикусывать зубами затвердевшие соски, оттягивая, а затем отпуская. Он действительно играется со мной. Ему нравится доставлять удовольствие нам обоим. Также я подмечаю, что в его чертах характера не имеется нежности, он довольно груб и резок, но это, наоборот, нравится мне ещё больше. Я выгибаюсь ещё больше от его уверенных движений и впиваюсь ногтями в книжные полки. Более чем уверена, там останутся некрасивые линии от моих ногтей, но почему мне так плевать сейчас? В этой комнате становится невероятно жарко. Как будто мы находимся в бане или под горячей водой в душе. Наслаждение чувствительной и гигантской волной расползается по всему организму как какой-то паразит. Эти чувства такие новые. Такие необычные и крайне непривычные для меня… Интересно, испытала ли бы я точно такое же наслаждение только в близости с Роном? Прикусываю губу изо всех сил, чтобы подавить свои рыки удовольствия и хоть чуточку стараюсь заглушить их. Мы не должны слишком сильно шуметь. Хоть сюда практически никто и никогда не заходит, всё равно надо вести себя тихо и бесшумно. Не хочу себе на голову излишних проблем, одна из которых самая основная — Пенси Паркинсон. Боюсь представить, что она со мной сделает, когда узнает, как я рычу, выдыхаю, прикусываю губы от наслаждения. В следующий момент он оторвался и принялся снимать с себя джинсы, не отводя от меня желающего взгляда. Взгляда хищника, от которого в моём организме взорвалась новая партия вулкана. Взгляда, от которого я, кажется, сошла с ума в очередной херов раз. Он оторвался, и я расстроилась на мгновение, что он прекратил свои ласки, но увидя, что он снимает штаны, низ живота будто радостно забулькал. А в мыслях лишь крутится единственные слова сводящие с ума — сейчас будет так хорошо, как никогда раньше. Всё тело моментально напряглось от предвкушения незабываемых эмоций и дрожащими обмякшими пальцами я сняла с себя всё. После этого Драко рывком, не в силах больше терпеть, подходит ко мне, берёт руками за ягодицы и прижимает спиной к книжной полке. Я обвиваю ногами его бёдра и уже в следующую секунду ощущаю, как он резко входит в меня. Открыв рот в немом крике, я издала сдавленный звук, сглатываю огромный ком с тяжким трудом и тяжко выдыхаю. Он не продолжает. Он ждёт, пока я привыкну, чтобы в последствии тоже получить неописуемый кайф на себе, хотя я без проблем вижу по его глазам, как он изо всех сил сдерживается, чтобы не продолжить. М-да, и куда же делась та Гермиона, которая ровно до этого момента хоть немного, но думала головой? У которой была скромность, гордость и какие-то другие смутные зачатки ума на месте? Та Гермиона будто на мгновение заснула. Сейчас на её месте девушка, полностью обнажённая в крепких руках, тепло от которых разносится по телу приятными мурашками. Сейчас на её месте девушка, которая один-в-один смахивает на его всех многочисленных пройденных шлюх. Теперь-то я их понимаю. Понимаю, почему они так стремятся именно к Малфою. Он слишком хорош, и это неотъемлемый факт. Пускай он груб, но это наоборот придаёт его образу ещё больше страсти, от которой становится дико жарко. Девчонки ощущают это наслаждение, этот неописуемый кайф, который просто невозможно передать словами. Его нужно ощутить на собственной шкуре. Правда сейчас мне не так хорошо, как хотелось бы. Всё тело резко напряглось, а в низ живота будто вонзились сотни ледяных ножей. Я буквально ощущаю, как рвётся тонкая эмальная ткань, ощущаю, как я лишаюсь этой важной, для всех девушек, вещи, ощущаю, как медленно стекают капельки крови. И вместо того, чтобы сохранить свою невинность для того единственного, я без труда отдаюсь этому беловолосому хищнику, который успел за такое короткое время полностью покорить меня. Пускай он ведёт себя как последний придурок и бабник, но, немного понаблюдав за ним со стороны, я поняла, что он гораздо интереснее, чем кажется. Он скрывает гораздо больше секретов и тайн, чем я вообще могла предположить. И я так хочу узнать его, понять, какой он настоящий. Тот, что я увидела ещё тогда, поздно вечером на улице, или же этот, при стычке с которым я постоянно собачусь? И вот, эта вторая нахальная личность Драко Малфоя, дожидается, когда я привыкну к новым ощущениям. Во время этого мы стоим не двигаясь и смотрим друг на друга в глаза жадными взглядами. Сейчас в его очах сложно что-либо разобрать. Серые радужки вновь прячут столько потайных секретов за защитным барьером. Когда боль, наконец, уходит, буквально через малейшую долю секунды, Малфой продолжает двигаться. И буквально в следующую секунду я впиваюсь ногтями в его спину, оставляя кучу многочисленных царапин, откидывая голову назад, а стоны сами собой вырываются из глотки. Которые я не в силах как-либо контролировать. Малфой сам зажмурил глаза и прикусил губы, искривив их в своеобразном оскале. Он глубоко вздыхает, опаляя своим дыханием тонкую ткань кожи на моей шее, где он оставил приличный засос и от этого наслаждение только в разы усиливается. Это просто потрясающие чувства… С каждым его быстрым и грубым толчком я буквально ощущаю, как наслаждение нарастающей волной расползается по телу, готовясь вот-вот взорваться на тысячи искорок. В данный момент здравый разум окончательно помутняется. Желание моего тела гораздо сильнее мозга, который просто взял и отключился, как какая-то лампочка. Одновременно мне хочется продлить этот момент нарастающего удовольствия навечно и полностью растворяться в нём, но и одновременно прямо сейчас все части тела, все конечности желают достигнуть логичной, завершающей точки — кульминации. Чтобы всё скопившееся наслаждение просто-напросто взорвалось в единый целостный вулкан. Я просто наслаждаюсь этим кайфом и окончательно забываю обо всём на на этой земле. Будто существуем мы одни на этом свете. Стоны, всё более звонкие и громкие, продолжают вырываться из глотки, тело трясётся в такт с умелыми движениями Драко, а глаза закатываются, как у какой-то умалишённой психички. Хотя, в его руках, в его власти, в нём самом я и есть умалишённая психопатка, жаждущая продлить этот момент навечно. Буквально через минуту быстрых непрекращающихся движений, я всеми фибрами ощущаю напряжение в ногах, в руках, да даже в голове. Оно распространяется по абсолютно каждой клеточке кожи… Всем нутром я чувствую, как волна наслаждения, кайфа, страсти, похоти и и всего вместе взятого, превращается в огромный кокон или что-то наподобие пузыря, который вот-вот и взорвётся. Я начинаю дышать ещё более рвано, и каждый вдох перерастает в рыки какой-то дешёвой проститутки. Я выгибаюсь, словно львица в его сильных руках, которыми он придерживает меня за лопатки. Как он толкается и вместе с этим также впивается ногтями в мою нежную кожу. Мы даже не смотрим друг другу в глаза. Целиком и полностью отдаёмся всепоглощающей страсти, задрав головы к самому потолку и яростно выдыхая. Меня уже окончательно перестало волновать что-либо. Перестало беспокоить даже тот банальный, но факт, что сюда может кто-то зайти и прервать наш «диалог». Сейчас для меня главное полностью раствориться в нём. Распуститься, как лотос на ветру в его грубой, но приятной хватке. — А-а-а-ах, — выдыхаю я резко и выгибаюсь несколько раз подряд, держа рот открытым. Мне настолько хорошо, что даже крик не вырвался у меня из глотки. Мне настолько прекрасно сейчас, что я просто закатываю глаза от наслаждения. Боже, я готова поклясться, что это самое приятное, что я когда-либо испытывала. Всё тело напрягается, судорожно трясётся, но не от холода, а от новых, непривычных для организма, ощущений. Кокон страсти взрывается, разнося за собой тысячи искорок по всему организму. Как внутри, так и снаружи. Я ощущаю эту не длинную электрическую волну от самых кончиков пальцев на ногах до самой макушки и понимаю, что этот момент никогда не забуду. Он делает ещё несколько грубых толчков, а потом также резко негромко выдыхает, ощущая эту приятную негу вновь. Ему ведь не впервой испытывать этот кайф. Он кладёт свою голову мне на левое плечо. Он всё ещё во мне и держит свою голову на моём обнажённом плече и с трудом дышит. А я лишь осторожно, словно боясь спугнуть, также кладу обмякшую голову на его другое плечо. Всё тело полностью расслаблено, низ живота больше не горит мучительным и невыносимым жаром, а, наоборот, разносит приятное тепло. Мне сейчас так хорошо рядом с ним, сейчас. Мы стоим, полностью прижавшись друг к другу, ощущая бешеный пульс. Наши тела слились в единую картинку. Мы прерывно дышим, наслаждаясь последними, уже уходящими признаками удовольствия и кайфа, как от какого-то наркотика. Но, наверное, этот грубый эгоист и есть мой персональный наркотик. Мой личный дьявол, а я лишь тряпичная кукла в его руках. И сегодня я в этом окончательно убедилась. В его сердце нет месту любви или романтики. Лишь желание причинять много жестокости и боли окружающим. Но я уверена, он прячет что-то ещё…

***

Мы медленно одеваемся обратно в абсолютном молчании. Даже не верится, что буквально минут семь назад мы напрочь забыли о взаимной ненависти, чувстве собственного достоинства. А сейчас неловкая пауза и оглушающая барабанные перепонки тишина не дают никому из нас начать диалог. Поверить не могу в то, что только что произошло. Кажется, что мы на какой-то чёртовой съёмочной площадке снимаем эротический фильм. Что мы просто актёры, а не реальные люди, совершившие такой безумный поступок. Иногда у меня возникает ассоциация с тем, что весь наш мир театр, а все живущие люди — актёры, играющие свою роль. И, если это так посудить, то сейчас я бы сыграла глупую наивную дурочку, которая не практически, а сразу же отдалась сильным рукам тому, кого она и ненавидит, и любит одновременно. Как она растворилась в его грубых телодвижениях. Которая даже не в состоянии контролировать все желания своего непослушного тела. И всё равно, не могу окончательно переварить мысль, что я поддалась своему организму, который подал мне сигнал отдать всю себя именно этому грубияну, в которого я по уши втрескалась. Я давно догадывалась об этом. Всё не хотела признавать данный факт, но не хочу обманывать хотя бы саму себя. Я втюрилась в него, причём как самая последняя наивная дурочка. И я абсолютно не знаю, что будет дальше… — Эй, — я резко оборачиваюсь на голос сзади себя и вижу, что Драко уже полностью оделся, в то время как мне осталось лишь прикрепить все пуговицы, сдёрнутые Малфоем обратно, а затем застегнуть рубашку, — то, что сейчас произошло, это не больше, чем просто выброс возбуждения и адреналина. Мы сделали это, чтобы нам обоим стало легче, надеюсь ты это понимаешь? Не придумай себе ничего лишнего, ладно? И да, я всё также тебя терпеть не могу и прямо в данный момент понимаю, что выиграл, Грейнджер. Сейчас моё сердце просто разорвалось на мелкие осколки. Душа почернела, губы задрожали. Кажется, что я вот-вот заплачу от его обжигающих, словно углей, слов, которые ранят душу на тысячи частей. А что ты ожидала после всего такого? Что у вас как в сказке будет счастливая любовь-морковь? Хах, очнись, глупая идиотка. Вы просто переспали, да и он ни разу не показывал, что у него есть как таковые чувства. Хочется послать свой внутренний голос куда подальше, но он чертовски прав. И от этого хочется просто кричать. Вопить во всю глотку и сидеть с уголочке наедине с собой и плакать по какому-то грубияну. Но почему.? Почему, когда я понимаю, какой он грубый, невоспитанный и эгоистичный, мне не становится от этого противно? А, наоборот, ещё больше просыпается желание разделить с ним боль и крепко его обнять и выслушивать все слова, которые он мне скажет? Наверное, я действительно тупорылая идиотка. — В каком смысле выиграл? — еле как стараюсь держать голос твёрдым. Но он всё равно дрожит. Кажется, что я разревусь прямо сейчас на месте. И хочется просто ударить саму себя за такое сильное проявление слабости. Тем более перед таким монстром… — Помнишь свои слова, что я никогда не смогу тебя покорить? Уверен, что помнишь. Так вот, как видишь, я победил. — И он разворачивается и выходит из библиотеки, а лишь сдавленно выдыхаю, а затем громко всхлипываю, без сил оседая на пол. Слёзы уже льются из глаз новой волной. Я и сама не понимаю, почему реву как малолетнее дитё. Я прекрасно знала, что в наших взаимоотношениях ничего не поменяется. Прекрасно знала, какой он человек, так почему сижу и реву в одиночестве, страдая мазохизмом?! Нет, всё же я малолетний глупый ребёнок, которого вынудили стать взрослым.