Незабываемый

Холодок по коже просто не даёт мне расслабиться. Я направляюсь в свою комнату, но ноги подкашиваются, а дыхание просто перехватывает, особенно после таких-то новостей и саркастичных слов Малфоя, который при всей толпе вставил свои пять копеек, чёрт бы его побрал. Но самое главное и, наверное, волнующее, его взгляд. Такой пронизывающий до глубины души, способный заставить все органы сделать сальто, а сердце уйти в пятки. Меня никогда ничего не выбивало из колеи настолько сильно. Он всё ещё играет со мной, как с какой-то личной марионеткой. Ему в кайф видеть меня злой. Видеть, как меня каждый раз обижают его обжигающие фразочки. Хоть я пытаюсь не показывать своей слабости, стараюсь проявлять стойкость, всё равно такое смутное предчувствие, что он догадывается обо всём, что я скрываю. И неизвестно сколько я буду служить каким-то посмешищем для этого подонка. Почему из стольких девушек он выбрал именно меня? Почему только надо мной он пресмыкается как может? Чем же я ему так не угодила? Грустно осознавать, что я по уши влюбилась в такого, как Малфой. И даже отдала свою невинность ему, как последняя дура. Тогда мной руководила лишь похоть и нарастающее с каждой секундой возбуждение. Но сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Хоть и до ужаса приятно и необычно… Чёрт возьми, свалился же он на мою голову! Честно, я бы лучше тихонечко жила тут, а не скандалила с Драко и его сумасшедшей пассией Пенси. Лучше бы я была тут серой мышкой, чем главным предметом внимания у Драко Малфоя. «Чёртов Драко, зачем ты пытаешься делать из себя тот образ, который я так ненавижу? Я же видела твои слабые стороны, когда я наблюдала за тобой украдкой. Ты на самом деле так страдаешь, но заставляешь других либо пресмыкаться пред тобой, либо ненавидеть тебя и одно только упоминание твоего имени. Почему ты так сильно прячешься? Что же такое с тобой произошло?»  — в очередной раз задаюсь этим вопросом я. Как бы я не пыталась внушить себе, что мне вовсе не интересна его жизнь, всё равно это жалкие попытки. Мне наоборот до ужаса интересно, что же такого с ним произошло. Похоже, выкинуть его из головы у меня не получится, хотя я так этого хочу. Но даже сейчас я вновь думаю о нём. Думаю о том, что пыталась не смотреть на него, игнорировать его взгляд, вызывающий мурашки. Забыть его точно не получится, по крайней мере, в ближайшее время. В этом не стоит сомневаться. Вечно происходит что-то не по моему плану. Я даже не удивлена. Но если серьёзно, то неужели я так многого прошу? Я итак слишком много перенесла дерьма, от которого страдала всеми фибрами души (в котором виноваты не только непредвиденные жизненные обстоятельства, но также и моя доверчивость с наивностью). Почему госпожа Судьба свалила на мои плечи ещё и хренова Малфоя? Чтобы на мои плечи свалилось ещё больше морального груза, и я мучилась от грёбаных чувств к нему и его колких фразочек? Хоть бы я знала ответы на все интересующие меня вопросы. Подойдя к своей комнате и открыв дверь, в поле моего зрения тут же попал, судя по виду, Тео, который наклонился к Полумне и теперь нежно целует её. Да и моя подруга нежно обнимает его за шею. Очевидно, она совершенно не против. Мои губы сразу же растягиваются в широкую улыбку от радости за них обоих. Тихонько закрываю дверь и направляюсь обратно в гостиную с хорошим настроением. Всё же их дружба переросла в что-то гораздо большее. Хотя бы у моей подруги всё хорошо в любви. И пусть так будет всегда. Пусть хотя бы она будет счастлива. Спустившись, усаживаюсь на самое дальнее креслице, расположенное возле окна. Устраиваюсь поудобнее и достаю свой старый потрёпанный смартфон. Оглядываюсь по сторонам. Малфоя на горизонте не наблюдается, как и каких-либо намёков на его присутствие. Слава богу, меньше будет напрягать меня своим присутствием. Разве что несколько ребят заняты какой-то болтовнёй, но это точно не помешает мне сделать кое-что. После просмотра сегодняшнего ролика я поняла, что по-настоящему мучаю Гарри — своего лучшего друга, которым я так дорожу. Как будто царапаю его душу своими когтями, принося сильную боль. Он поистине страдает, и всему причиной — я. И я должна сказать ему, просто обязана написать сообщение… Сделать то, что должна была сделать ещё сразу, но как последняя дура не сделала этого. Как же часто я в этой жизни ошибаюсь и делаю что-то неправильно. Совершаю неправильные выборы, и только потом понимаю, насколько опрометчиво поступаю. Как, например, с Гарри. Прошло полторы недели с моей «смерти», а я только сейчас поняла, насколько важно будет написанное мною сообщение. Глубоко вздыхаю и выдыхаю и, не обращая никакого внимания, открываю диалог с сообщениями и начинаю нажимать клавиши дрожащими и трясущимися руками. Мы не должны не говорить никому о нашем местоположении, ведь это тайна. Но я просто хочу написать ему о том, что я жива. Да и вообще, нам надо встретиться, поговорить и всё обсудить. Надо в первую очередь где-нибудь встретиться, чтобы мой друг увидел, что я цела и невредима. Друг Малфоя зашёл в гостиную и предложил всем желающим поехать в клуб, который будет забронирован специально для всех нас. Так как я не хочу киснуть здесь, то это ли не повод встретиться там с Гарри? Крепко обнять его, прижать к себе и поболтать обо всём на свете? Если он, конечно, не посчитает это сообщение за какой-то глупый розыгрыш и придёт… Хотя, была бы я на его месте, я бы засомневалась… Всеми клеточками кожи я надеюсь, что он хоть на какое-то мгновение поверит. Придёт и тогда я буду хоть на какое-то мгновение счастлива как никогда. Единственный человек, которого я так люблю — именно Гарри. И я так надеюсь, что смогу встретиться с ним. «Дорогой Гарри! Это я, твоя лучшая подруга Гермиона… Возможно, ты не поверишь во всё это, но это действительно я… Со мной произошло множество событий, сейчас я в безопасном месте. По определённым обстоятельствам вышло так, что я не умерла. Прости меня пожалуйста, что пишу только сейчас… Я должна была освоиться на новом местоположении, прежде чем писать тебе и говорить, что я в безопасности. Я серьёзно думала, Гарри, что так будет лучше, но, увидя видео, где ты избиваешь Рона, я увидела, насколько тебе больно и одиноко. Предупредив я тебя раньше, ты бы не стал творить такой глупости. Так вот, Гарри, сегодня я приеду с кое-какой компанией в тот самый клуб, в котором мы часто с тобой пили коктейли и обычно смеялись над какими-то глупыми шутками. Помнишь наше любимое место возле окна, где мы наблюдали за всем происходящим? Я уверена, что ты помнишь. В общем, приезжай сегодня туда к 19.00 и жди меня возле клуба на улице, ведь клуб забронирован специально только для нашей компании и тебя вряд ли пустят. Больше не знаю, что и сказать. Ничего не спрашивай, хорошо? Я расскажу всё на месте. Встретимся в назначенное время. Надеюсь ты поверишь в мои слова и поймёшь, что это не шутка и придёшь… Люблю тебя, Гарри.» Надеюсь, сообщение нормальное и более менее приемлемо. Главное, чтобы он не посчитал это за глупую шутку. Я специально привела в пример сегодняшний клуб, который, по совпадению, оказался нашим любимым с Гарри и в который в основном ходили только мы. И о нашем любимом месте знаем только мы вдвоём. Надеюсь, это доказательство хоть чуточку заставит его поверить в то, что это действительно я. Заставит поверить, как трепетно я храню в своём сердце наши совместные, такие приятные, воспоминания. — Гермиона. Я отвлекаюсь от своих многочисленных мыслей и дум, мгновенно поднимая голову на голос. Перед моими глазами стоит Маркус — тот самый парень. Который немного странный, но, вроде как, вполне дружелюбный паренёк, прервавший нашу ссору с Паркинсон. — Маркус? Ты что-то хотел? — Да. Слушай, сейчас я прогуливался по окрестностям и нашёл такую глубокую яму, закачаешься! Не хочешь пойти со мной и посмотреть? Его голос звучит довольно доброжелательно, однако я всё равно улавливаю некоторые отдалённые нотки. Голос звучит так, словно он жаждет убедиться в чём-то своём, личном. Выделяется некоторая его напряжённая нотка, словно его что-то настораживает. Не нравится мне всё же этот Маркус, если честно. Во-первых, он странно отреагировал на моё имя — отшатнулся и отскочил, словно от пули — от чего в комнате возникло невыносимое напряжение. А во-вторых, даже сейчас он именно мне предлагает придти к какой-то там таинственной яме в лесу. — Марк, а почему ты именно меня приглашаешь посмотреть на яму? Тем более ты так о ней говоришь, как будто на землю упал метеорит. Это же обычная яма, — настороженно говорю я. — Гермиона, не будь занудой, — он мгновенно натягивает улыбку и улыбается во все тридцать два зуба. Теперь-то он как ни в чём не бывало произносит моё имя, без какого-либо напряжения, как будто ничего и не было. — Может яма — предлог, а так я просто хочу с тобой прогуляться и, возможно, подружиться. Мы могли бы стать хорошими друзьями… И что мне теперь делать? Я не до конца доверяю Маркусу, но может он просто со странностями, не более? Может он просто хочет общаться? Может я действительно себе что-то придумываю, и потихоньку схожу с ума от постоянной паранойи? — Ладно, Маркус, пошли. Покажешь, что хотел. Радостный парень улыбается ещё больше, а я поднимаюсь с удобного мягкого кресла и иду за ним ко входной двери. В любом случае, я настороже и буду, в случае чего, очень внимательна и бдительна. Всё равно нужно быть настороже, мало ли. Его слишком частые перепады настроения меня очень напрягают. Схожу с ним туда. Не отказывать же человеку, который первый проявляет инициативу к общению. Подходим к входной двери и выходим наружу. Приятный осенний утренний воздух врывается в лёгкие, даря приятное ощущение свежести. Во дворе несколько пар подростков занимаются самыми разными делами — кто-то играет в карты, кто-то просто сидит и беседует, кто-то обнимается или целуется, а кто-то… Кто-то Малфой… Ну вот почему, когда я хочу избежать нашей встречи, когда не горю желанием видеть его, то он всегда появляется на моих глазах? Ну почему, почему, почему?! Мы с Маркусом движемся к главным воротам, ведущим к лесной тропинке, но я, словно в забытьи, совсем забываю про свою главную поставленную цель попытаться забыть беловолосого, смотрю на него, пока он не видит. По коже моментально пробегают мурашки, а сердце набирает бешеный темп. Типичная реакция моего организма на него. Здравый рассудок твердит отвернуться, не смотреть на него и взять, наконец, себя в руки, но я вновь, как самый безрассудный человек в мире, слушаю сердце, которое не посоветовало мне ещё ни одного здравого решения. Малфой сидит на скамейке со своим другом, зашедшим тогда в гостиную, и вновь курит ментоловую сигарету, параллельно с этим с чего-то звонко, но одновременно дерзко, смеясь. Видно, разговаривает со своим другом о чём-то позитивном или шуточном. Честно, сейчас он смеётся, и мне самой становится радостно на душе от того, что в кои-то веки он не грустит. Сердце трепыхает, а здравый рассудок лишь бьёт себе рукой по лбу от моей глупости. Невольно я любуюсь его смехом. Как будто слышу смех вообще впервые в своей жизни. Словно это для моих ушей это нечто новое. Хотя, я так давно не слышала чьего-то смеха, так что это частично правда. Сейчас он смеётся и он немного… Другой. Даже на таком расстоянии я могу заметить, как в его серых глаза играют игривые чёртики, а не вечно недовольные. Мой зрительный контакт на Малфоя прерывается ровно в тот момент, когда неожиданно я врезаюсь в чью-то спину. Поднимаю глаза и замечаю, что врезалась в грудную клетку Маркуса. Твою же… — Эй, Гермиона, всё нормально? — спрашивает он, сфокусировав свой взгляд на меня. Видимо, из-за полного сосредоточения на Малфоя, я немного отстала, а Марк остановился, развернулся и принялся ждать. Похоже, он заметил мой взгляд… Божечки, опять из-за своего необдуманного поступка я вляпываюсь в какие-то неудобные для меня ситуации! — Да… Да, всё нормально… — негромко бормочу я, всем нутром ощущая, как по коже резко пробегают ледяные мурашки, а ноги становятся ватными… Эта реакция моего организма проявляется тогда, когда Малфой смотрит на меня своим холодным, будоражащим до мурашек, взглядом… — Пошли. И, ускорив шаг, я быстро направляюсь в сторону главных ворот, стараясь не оборачиваться и не смотреть в его сторону. Потому что если я посмотрю, счёт вновь будет в его пользу! Я быстро двигаюсь, почти бегу, всё ещё ощущая грёбаный взгляд на себе. Сейчас я лишь хочу куда-нибудь убежать от его магических серых глаз.

***

— Гермиона, а какое было твоё детство? — неожиданно задаёт мне вопрос Маркус. Сейчас мы движемся по лесной тропинке не спеша, наслаждаясь осенней утренней погодой и приятной прохладой. Я озадачиваюсь и даже не знаю, что и ответить. Всю свою сознательную жизнь я спрашивала у сестры и родителей, каким было моё детство, каким ребёнком я была и тому подобное. На что они просто меняли тему, односторонно отвечали или же вовсе избегали ответа. — Честно, я не помню. — Пожимаю плечами. — Воспоминания будто стёрты. Они словно изолированы из моей головы. Как бы я ни пыталась вспомнить, всё равно не получается. Одна лишь пустота. Действительно, для меня моё детство до сих пор остаётся загадкой. Воспоминания как будто изолированы. Выжаты, словно половая тряпка. В голове сплошная пустота. И если я действительно пытаюсь припомнить хоть какие-то незначительные случаи из детства, то ничего не выходит. Это очень странно. Учитывая и тот факт, что мои родители никогда не говорили мне об этом сами. Часто отмазывались словами на подобие: «Обычный ребёнок, обычное детство.» Но раз мои воспоминания заблокированы, и родители так реагируют на мои вопросы, то значит случилось что-то очень плохое, а мне просто не хотели и не хотят об этом говорить или напоминать. Но почему? Разве я не должна в первую очередь знать, какой тёмный отпечаток оставило после себя моё детство? Поворачиваюсь к Маркусу, который задумчиво пялится прямо перед собой, рассуждая о чём-то своём, личном. — А зачем ты спросил? — спрашиваю я, действительно желая узнать, почему он в первую очередь спросил меня о детстве. Неужели нет других тем для разговора? — Да просто стало интересно, не подумай ничего лишнего, — улыбается он, а в очередной раз теряюсь. Его настроение такое непредсказуемое: то он шарахается только от того, что я представилась, то как ни в чём не бывало натягивает улыбку, то вообще обыденно зовёт меня прогуляться, хотя сам недавно создал напряжение между нами. — А твоё детство? — спрашиваю я его следом. Раз уж он спросил, то и мне стоит поинтересоваться, раз уж он начал наш диалог именно с темы о такой беззаботной и прекрасной поре. После этого вопроса он резко останавливается, вынуждая меня сделать тоже самое. Его взгляд мгновенно леденеет, от чего сердце невольно сжимается. Лицо мгновенно мрачнеет, даже ноздри чуть расширились. Его руки сжимаются в кулаки, а дыхание становится тяжелее. Я с трудом сглатываю и мигом жалею, что спросила. Видимо, его детство было очень и очень тяжёлым. Или же случилось что-то настолько ужасное, что его лицо так помрачнело… — Да так, ничего особенного, — отмахивается от ответа он мрачным голосом, а затем резко срывается с места и идёт вперёд. — Пошли, яма уже совсем близко. — Говорит мне вдогонку он. Мне ничего не остаётся, кроме как плестись за ним. Честно, мне уже не хочется ни идти к яме, ни как-либо говорить с ним, раз у него на многие мои слова такие странные реакции. Да и вся эта приятная атмосфера мгновенно улетучилась. Даже в воздухе повисло напряжение. Я же не хотела его обижать. Откуда я могла знать, что он так отреагирует на мой вопрос? Похоже, Маркус тоже много чего скрывает. Видимо, он как и Малфой очень скрытный. Вот чёрт, опять грёбаный Малфой в моих мыслях! Его образ возникает сам собой, в большинстве своём совершенно внезапно и неожиданно. А особенно тогда, когда его образ никто не просит появляться. Спустя некоторое время абсолютного молчания мы доходим до нашей цели и останавливаемся, переводя дыхание. — Это та яма, которую ты хотел мне показать? — спрашиваю я у парня, когда мы приходим к запланируемому месту. Указываю пальцем на глубокую вырытую яму, которая, видимо, здесь давно. — Да. — Отвечает Марк, подходя ближе. — Согласись, странно, что эта яма расположена именно здесь. Да и с какой целью она вырыта? Я пожимаю плечами, всё ещё не понимая, зачем он меня сюда притащил. Медленно наклоняю голову, чтобы посмотреть на дно. Ничего не стоило ожидать — обычная глубокая яма с кучей камней на дне. Странно, зачем Маркус захотел показать мне именно это место? Да, я согласна, не каждый день можно встретить такое глубокое ответвление в земле, но всё же зачем заострять своё внимание на обычной яме? Да, не зря говорят, что у каждого из нас свои тараканы в голове. Головная боль — вот что я резко ощущаю. В следующий момент моментально отхожу от ямы, чтобы ненароком не грохнуться вниз, держась рукой за неожиданно загудевшую голову. Причём загудевшую настолько сильно, что такое ощущение, словно она сейчас взорвётся на части, разнося всё на своём пути. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Маркус, подходя ко мне. Но я даже ответить не могу. Голова настолько сильно гудит, что буквально сводит все конечности. А в мозгу стремительно и быстро, словно по мельчайшим крупицам, складывается картинка. Картинка, которая вызывает у меня очень странное ощущение. Сейчас действительно всем нутром я ощущаю чувство дежавю… Словно данная ситуация действительно мне знакома, и это ещё более странно: Маленький мальчик, на вид которому лет семь, валяется в глубокой яме, не в состоянии встать. Видимо, он подвернул ногу. В это время детишки, вместо того, чтобы помочь, сверху бросаются в него камнями, отвратительно смеются, явно получая наслаждение от не самого лучшего положения маленького мальчика. Боже, почему эти дети так поступают? Почему они так жестоки, ещё в таком раннем возрасте? Одна девочка, лицо которой полностью размыто, бросает камень прямо мальчишке в лоб, отчего тот начинает хныкать и просить перестать. Но безжалостные детишки продолжают всяческие издёвки над ним… Воспоминание резко прерывается. В голове будто взрывается огромный вулкан, разрывая голову на части, разрывая важные жизненные ткани. В этот момент я отдалённо слышу голос Маркуса, который явно беспокоится и пытается разузнать, что со мной такое. Ох, если бы я сама знала, что это за чертовщина… А в следующий момент я мешком падаю на холодную землю и теряю сознание, напоследок услышав смутные и непонятные слова Маркуса.