Незабываемый

Я открываю глаза. Возникший резко белый потолок перед моими глазами слишком сильно разит по ним от непривычки, отчего я жмурюсь. Дышать неимоверно тяжело, однако возможно. Однако осознание врывается в мою голову так резко, выбив входную дверь ногой, что я осознаю одно: я в очередной раз выжила… Мурашки пробегают по телу. Словно сама Судьба не даёт мне умереть. Словно я ещё нужна для чего-то или кого-то, раз она то заставляет меня мучиться, но умереть не даёт. Эти мысли точно скоро сразу меня. И так, я в больнице. Не под капельницей, а просто в отрубоне на койке, ощущая мазь на носу, подбородке, лбу. И разумеется в городе, моём старом городе, а не в Доме Сломленных Душ. Эту больницу и палату я узнаю сразу, вспоминая, как однажды в детстве я болела и лежала здесь. Почему-то тогда я многое запомнила в интерьере, и сейчас тут же узнала палаты. Сейчас я окончательно понимаю, что я вернулась к прежней жизни. Интересно, моим приёмным родителям сообщили о том, что я здесь? Если да и они здесь, то мне сейчас будет невероятно стыдно посмотреть им в глаза. И я не знаю, что вообще им скажу. Надеюсь, врачи или полицейские не звонили им. В сердце поселяется некая тоска по ним, по людям, которые воспитали меня, и я понимаю, что хочу вернуться и увидеть их. Перестать корчить из себя что-то и обижаться как-либо на них. Они в любом случае моя семья. Но увидеть их нужно не таким способом, не в больнице, когда я выгляжу так жалко. Всё тело ломит, особенно голова. Маркус очень сильно ударил меня, да ещё и удар об пол дал о себе знать. Я всё же приподнимаюсь на дрожащих в локтях руках. Вспоминаю всё, что произошло и содрогаюсь, словно вновь переживая весь этот кромешный ужас. Я всё узнала. Всю правду. Которая обошлась мне физической болью, я до сих пор чувствую на подбородке крепкую хватку Маркуса, словно сталь. Но это ерунда по сравнению тем, что творится сейчас внутри моей души. Словно бы меня выжимают, как тряпку. Мне противно от самой себя. И как бы я не пыталась оправдаться перед Маркусом и самой собой, что виновата моя мать и что я была ребёнком, чувство вины никуда не пропадает. Оно режет меня изнутри, мучительно, невероятно больно. И я не думаю, что в скором времени поправлюсь и перестану это чувствовать. Я ненавижу Маркуса за то, что он сделал, но вместе с тем ненавижу и себя саму. Кажется, моя душа обречена покрыться коркой ненависти. Звенящую тишину в палате прерывают быстрые шаги в сторону моей двери. А затем сюда заходят те, кого я меньше всего ожидала вообще увидеть. — Девочки? Вы что здесь.? Но мне не дают договорить. Вошедшая Полумна мигом подбегает ко мне и крепко обнимает. Я растерянно обнимаю и её тоже, видя, что Джинни осталась стоять возле двери. — Мы так переживали, — начинает говорить Полумна. На душе сразу теплеет от того, что кто-то за меня всё же да переживал. Мне противно от самой себя, а обо мне волнуются. Она берёт меня за руку. — Слава богу, что с тобой всё хорошо! Вас сразу привезли в больницу, а когда мы зашли в палату Драко, то он сказал, что с вами всё в порядке. Не ожидала такого от Маркуса. Драко рассказал, что он просто псих! Он рассказал, что Флинт влюбился в тебя и после твоего отказа решил отомстить. Вот больной! Как я могла раньше не заметить его странностей? Всё было на лицо. Я поистине удивляюсь. Драко не рассказал всё так, как оно есть на самом деле, чтобы избежать излишних сплетен и правды, которую никто не должен знать, кроме меня и него. Уже не терпится крепко его обнять и поблагодарить за то, что сохранил в секрете то, что очень конфиденциально. — А Драко сейчас в палате? — спрашиваю я с неким волнением. — Уже нет. Ты проспала почти сутки из-за шокового состояния и перенапряжения, а его подлатали довольно быстро, и он решил уйти. Думаю, вы потом созвонитесь и обговорите всё. Слава Богу, он в порядке. Возможно, он не навестил меня по той причине, что не хотел будить. А находиться в больнице всё это время из-за меня он не обязан, возможно, у него имеются нерешённые вопросы. Нужно обязательно будет позвонить ему. — Драко также написал нам сообщение о том, что вы в больнице, из-за чего я тут же решила вас навестить, — продолжает свой рассказ подруга, а я внимательно её слушаю, стараясь не упустить ни одной детали. — Джинни тоже, мы ведь так любим тебя. Правда мой папа — врач, который работает здесь. Поэтому, проникнуть незаметно у меня совершенно не получилось, да я и не надеялась на это. Он поймал меня, посмотрел с неверие и болью одновременно, а мне лишь пришлось сознаться с возникшим чувством вины. Рассказать обо всём: где я пропадала всё это время, что делала. Папа разочаровался во мне, но я всё равно вышла из того эгоистичного возраста и не жалею ни о чём. Потом ещё и полиции пришлось докладывать всё это. В общем, заваруха вышла полная. Главное, что мы с Джинни тут же захотели прийти к тебе. Ну, а после… — Полумна, говори за себя. Я вообще не хотела её навещать, — резко вмешивается в разговор до этого молчаливая Джинни, предъявляя претензию Луне. Сердце неожиданно больно начинает колоть, когда я вижу претензионный взгляд от Джинни и слышу хладнокровность в её красивом и нежном голосе. — Я пошла ради тебя. И то жалею об этом. Потому что ты дура, Луна, настоящая. И предательница. Ты выдала всех нас копам, чёрт возьми. Я не смогу найти тебе оправдания после этого. — Джинни, давай не сейчас, — умоляюще произносит Полумна, всё ещё держа меня за руку. Тепло разливается приятной волной от того, насколько она добрая. И, кажется, что именно эта девушка рядом со мной единственное моё спасение, чтобы не потонуть во тьме. Но которая всё же совершила то, чего от неё никто не ожидал… — Луна, зачем… Зачем ты это сделала? — решаю всё же вмешаться я, совершенно не понимая её мотивов. Стараясь хоть что-то сделать, пока не началась ссора и выяснение отношений. — Зачем подставила себя и ребят? Не стоило этого делать из-за меня. Вопросы сыплются из меня автоматически, в то время как я перевожу взгляд то на свирепую Джи, то на поистине светловолосую девушку рядом со мной. Джинни так зла, потому что Полумна решила навестить меня и подставить тем самым ребят? В таком случае я понимаю Джи и её злость. Но почему она так смотрит на меня? Как будто это я заставила их прийти сюда. И всё же… Дома Сломленных Душ больше нет? Раз все обо всём догадались, то это место перестало быть тайным убежищем для остальных юношей и девушек, которые так отчаянно пытались сбежать от болезненного прошлого. Это и для меня стало вторым родным домом. В который я больше никогда не вернусь, но он навсегда сохранится в моём сердце. Кто бы мог подумать, что одно место способно подарить человеку столько незабываемых моментов, которые он навечно сохранит в своём сердце и запомнит навсегда? Такое место настигло и меня, подарив мне столько моментов, в том числе и ужасных. Жалею ли я? Не знаю. Сейчас я совсем не в том состоянии, чтобы отвечать на данный вопрос. — Стоило. Для меня подруга важнее всяких там тайн. Пусть и общих, — отвечает уверенно Полумна, и после её слов я поражаюсь происходящему ещё больше. Слышу на эти слова громкое фырканье сзади от Джинни, которая уже больше всего мечтает уйти отсюда и покинуть эту палату. Она зла на нас обеих, это видно, но сохранится ли наша дружба? Иди даже этому сейчас придёт злополучный конец? Я понятия не имею, что мне ожидать сейчас. Худшего, конечно, не хочется, но я к нему, на удивление, готова. Особенно после всего, что мне удалось каким-то магическим и судьбоносным способом пережить. Не удивлюсь, если пешка в игре пойдёт совершенно не тем ходом. — Не стоило приходить, и тем более сдавать всех, — говорю я ещё раз, чтобы Луна всё же конкретнее объяснила мне мотивы своих действий. — Дом Сломленных душ должен оставаться в тайне, для всех взрослых… — Этот Дом, наше убежище нашли бы рано или поздно. Мы не могли бы вечно там прятаться, пора было ставить на этом точку. Да и тем более я не могла бросить свою подругу. Если ты думаешь, что ты для меня лишь пустое место — ты ошибаешься. Я смотрю на неё с глазами полными благодарности, но вместе с тем на сердце всё ещё шок от её поступка. Но несмотря на это, губы всё равно растягиваются в улыбке на её приятные слова, которые прогревают меня изнутри. Я всё равно люблю Полумну. Люблю её искренне, даже несмотря на то, что она сделала. И мне даже не хочется, чтобы она уходила. Окончательный мороз ещё не находит на меня полностью и не замораживает всё внутри. Благодаря этой светловолосой доброй девушке, что всё ещё держит меня за руку. И именно в тот самый момент, в котором я более всего нуждаюсь. — Зато теперь, из-за твоей опрометчивости, Луна, всех забрали из дома Сломленных душ, который важен для каждого из нас! Его больше нет, потому что ты проболталась в полиции во всём! — начинает чуть ли не кричать Джинни, с откровенной неприязнью, пожирая нас взглядом. Мне кажется она бы испепелила всю палату от своей злости, будь это возможным. — А как же Теодор? Он ведь любит тебя, как и ты любишь его. А как же все, кто там был? Для тебя они совершенно ничего не значат? Ты всех подставила, и все ради вот этой вот?! Джинни с откровенной брезгливостью показывает на меня пальцем, и в душе становится противно и гадко от того, как она на меня смотрит. Злостно, с ненавистью, словно та мягкая и добрая личность, которую я знала всё это время, была не той, за кого я её считала. Но всё же эта рыжеволосая девушка права: Полумне не стоило бросать всё на самотёк и навещать меня. Но вместе с тем я же не просила об этом. Я же, чёрт возьми, не заставляла их приходить сюда. Да я бы наоборот была благодарна им за то, что они не пришли. Я бы обошлась и без этого, чем слушала нарастающий скандал. Чем слушала неприятные слова в свой адрес от девушки, которую я считала очень близкой мне по духу. С которой так приятно было обсуждать парней и всякие левые темы разговора, чтобы отвлекаться от насущных трудностей. — Джинни… — начинаю говорить я, искренне желая всё разъяснить и выслушать её, даже понять. Но меня перебивает Луна, у которой сейчас прорезаются зубы: — Она стала подругой для меня, Джинни. В которую я, заметь, не тыкаю пальцем. Не стоит обвинять её во всех бедах этого мира. Навестить её была исключительно моя идея, и она является толчком к действу. Тебя никто не заставлял идти за мной. Твои упрёки несправедливы, — я вижу, как губы Джинни начинают слегка подрагивать, а глаза наполняться влагой. Я про себя тяжело вздыхаю. Вновь ощущается чувство вины, возникает чувство, что из-за меня подруги ссорятся. И это чувство с каждой секундой растёт, не давая мне толком нормально вздохнуть. Господи, позволь мне просто спрятаться.. — А вообще, я всегда хотела рассказать всем всё ещё давно. Не делала раньше, потому что трусила. С каждым прожитым днём я понимала, что каждый из нас придумывает себе проблемы и излишне драматизирует. У каждого из нас есть шанс на дальнейшую жизнь: учиться дальше, может быть работать, помириться с родителями, наладить отношения с некоторыми людьми, а не страдать в том доме, забив на всё, отпуская всё на самотёк и в итоге, рано или поздно, быть найденными полицейскими. Так что я сделала всё правильно. Пускай я для тебя сейчас главная предательница, эгоистка и дура, как и для всех тех ребят, но я знаю одно: я поступила так, как будет лучше. Эта мысль была во мне с самого начала. Мой отец сделал всё правильно, раз позвал туда копов, чтобы всех подростков развезли по домам. Когда-нибудь вы это поймёте. — Тварь… Ты лицемерная тварь, Луна. Возомнила из себя героя? — шипит со злостью Джинни, сжимая пальцы рук в кулаки, готовая разбить что-нибудь. В чём-то правы обе девушки, однако Луну сейчас я считаю поистине мудрой. И в душе я всё же понимаю, что в её словах есть доля истины, которую зачастую так сложно принять. — А ты… — обращается ко мне рыжая девушка. Я перевожу на неё взгляд в ожидании, что она ещё скажет. Хотя в душе закрадывается гадкое предчувствие от одного только взгляда в мою сторону. Словно он аж пробирается под кожу. — Я никогда не считала тебя своей подругой. Как только ты появилась, так сразу началась какая-то суматоха. Всё было спокойно до твоего появления. Хотя ты лишь идиотка, не более, ты ничего из себя не представляешь. Так к тому же отобрала у меня Полумну. В твоих действиях совершенно не было и нет никакой логики. Особенно выбирать Малфоя. Он тебя бросит, такой уж он человек. Если уже не бросил. Я задыхаюсь, в груди невыносимо ноет. Я понимаю, что достаточно косячила, была часто не права, но за что она сейчас так со мной? Почему она сразу не сказала мне всё в лицо, а открыто лицемерила и притворялась хорошей подругой? Я сжимаю пальцами простыню, чувствуя, как всё разбивается во мне. Я недолго дружила с девочками и не должна была так сильно привязаться. Так почему же так больно от этого лицемерия, которое всё время присутствовало, а я не замечала? Почему же всё равно так гадко? — Что ещё скажешь? — негромко говорю я, смотря прямо в глаза Джинни, от чего та на мгновение теряется. — Высказывай всё сейчас, давай. И своё видение насчёт моих отношений с Драко, которые, по сути, тебя не должны волновать. Давай поговорим мирно. Я уверена у тебя всё ещё есть, что мне сказать, верно, Джи? Я говорю совершенно спокойно и без претензий, но что-то мне подсказывает, что сейчас она решил, будто я решила вылить на неё всю свою злобу. Я просто хочу выслушать совершенно всё и, возможно, наладить с ней контакт. Если ещё есть как таковой шанс. — Заткнись! — кричит она, а у меня в этот момент начинает сильно кружиться голова от очередных нарастающих эмоций. Тело начинает подрагивать, а усталость подступать всё ближе. Я медленно закрываю глаза. Моя душа устала, как будто она сама требует от меня отдых. Чтобы я поспала и отключилась на время от реальности. — Ты отобрала у меня подругу, которая сейчас сидит с тобой, вместо того чтобы поддержать меня и попытаться что-то исправить! — Джинни! Перестань! Никто меня не отбирал! И сейчас ты не права! — вмешивается Полумна, уже окончательно потеряв нить терпения. — Ну конечно, я как всегда не права, — хмыкает прошлая подруга, буквально плескаясь ядом во все стороны. — Я готова была простить тебя, но ты сейчас сидишь здесь с ней, и ничего не хочешь менять. Как мне после этого к тебе относиться? Я понимаю, что это конец. Дружба расколота, и этого не изменить. Демоны внутри меня твердят, что я виновата во всём и упиваются моим отчаянием. Это разрывает те крохотные ниточки в душе, которые поддерживают моё ментальное, и без того пошатнувшееся, здоровье. Но вместе с тем остатки трезвости и ясности ума ещё не дают мне окончательно чокнуться. — Ты можешь влиться в нашу компанию. Ты и для меня всё ещё дорога. Я не знаю, откуда у тебя взялись выводы, что ты для меня не важна, но знай, что это не так. Ты можешь продолжать быть нам подругой. — Говорит Полумна своим мягким голосом, видимо всё же пытаясь что-то изменить. Не перестаю восхищаться ей. Рассудительность и адекватность всегда были ей свойственны. — Пойми, я поступила правильно и мудро. Никто из нас не может вечно прятаться и убегать от проблем. Просто не может. А с Тео всё кончено ещё давно. Я была ослеплена симпатией, но он точно не тот человек, который мне нужен. Тебе остаётся простить меня, помириться с родителями и отпустить, наконец, своих братьев близнецов, по которым ты тоскуешь и жить дальше. Джинни, пожалуйста, я понимаю, насколько тебе тяжело до сих пор, но… — Нет. Тебе не понять, — говорит Джинни, и в этот момент в её голосе не читается никакой желчи. Наоборот, сожаление, тоска и печаль по её братьям. Она настолько тоскует по ним, что просто не хотела возвращаться в этот городок. Где, возможно, каждая мелочь напоминает о них и отзывается горечью в её душе. И мне так хочется обнять её и поддержать, но она ясно дала понять, что думает обо мне на самом деле. Да и она просто оттолкнёт меня. — Пошла ты к чёрту. Вы обе. Она закрывает дверь. Полумна отпускает мою уже потеплевшую ладонь, прячет своё лицо в ладонях, а я закрываю глаза. Усталость, моральная и физическая, крепко сжимают меня в своих объятиях, и я вновь вырубаюсь, словно всё вновь повторяется по кругу.

***

И вновь я просыпаюсь. Который раз за сегодня? Голова болит уже не так сильно, но боль на душе будто всё возрастает и возрастает. Ей нет конца, и я не знаю, как избавиться от этих гадких ощущений. Я хочу уже встать и выйти из палаты, чтобы размяться и поискать кого-нибудь. Но тут в палату заходит тот, от чьего присутствия моё сердце начинает биться радостнее.  — Герми… Ты очнулась… — проходит ко мне Гарри, которому я настолько рада, что не описать словами. Он тут же стискивает меня в объятиях, словно деля со мной боль и всю паршивость, что сжирает мои нервные клетки. Гарри прижимает меня настолько крепко, что я ощущаю бешеное биение его сердца и его слегка подрагивающие ладони. Он что, волнуется? Мне даже дышать становится тяжело. Ведь я понимаю, что у меня есть тот, который не оставит меня в трудные моменты. Который не бросал и не бросает меня, даже когда я столько всего натворила. — Гарри, ты здесь, — улыбаюсь я, удивлённая, что ещё способна это делать. — А как ты узнал про моё местоположение? Он присаживается рядом со мной и берет меня за руку, сжимая её. Крепко-крепко, словно действительно оказывает мне необходимую поддержку. Я ещё больше улыбаюсь, а на сердце долгожданный покой. — Мой отец работает в полиции, Герм, а его напарники знают меня. Как только моему отцу позвонил тот парень, который выдал Флинта, он сразу отправился туда. Я напросился вместе с ним. Ведь на днях наши отношения, наконец, наладились. Мы стали меньше ссориться, и мне захотелось быть полезным ему, пускай он и отговаривал меня, ведь работа не из приятных. Я раньше тоже был с ним на расследованиях, но в связи наших постоянных ссор я перестал это делать. Когда всё наладилось мне захотелось продолжать налаживать этот контакт. И возможно, ты его не заметила, и меня тоже, когда сидела там… Связанная… — произносит он с ужасом, крепче сжимая мою ладонь, словно боясь отпустить. — Так ты был там? — удивляюсь я, растерянно моргая глазами. В который раз сегодняшний день оставляет меня в шоке и растерянности. — Да, я был там. И не жалею, что пришёл. Иначе бы не узнал, что этот урод Флинт сделал с тобой. Тебя и Малфоя доставили сразу же в клинику. Пока я улаживал кое-какие дела, ты спала. Но я не мог не прийти и не навестить тебя. Я очень хочу знать, что случилось, но думаю, ты, наверное, не в состоянии сейчас об этом рассказывать. Хотя я только что советовался с врачом, тебе нужно ещё немного полежать, отдохнуть, а после ты можешь идти. Как только он упомянул Малфоя, моё сердце бешено забилось в грудной клетке. Противное чувство стало вновь нарастать, ведь я вспоминаю, как сильно его били те засранцы. Те ублюдки Маркуса, которые, словно машины для убийства, делали свою работу. Хладнокровно, безжалостно, жестоко, даже не задумываясь. И как я смотрела на это, удерживаемая крепкой хваткой Маркуса, не в состоянии сделать хоть что-нибудь. — Хорошо, что он в порядке. Надо позвонить ему, — говорю я, начиная осматривать палату в поисках телефона. Но, как назло, телефона я не вижу. Чувствую лишь внимательный взгляд Гарри. — Гарри, помоги найти телефон, пожалуйста. Но мой друг мгновенно теряется от моих слов и просьбы. Он отводит глаза, а я замечаю мелькающие эмоции на его лице. Я дружу с ним четыре года, уж я-то знаю, какие эмоции на его лице, когда нужно сказать мне что-то важное. Я вновь сжимаю пальцами простыню, да так сильно, что костяшки хрустнули. К горлу вновь подступает ком от невероятного волнения, а временное облегчение тут же затухает. — Гарри, что ты хочешь мне сказа… Я даже не успеваю договорить, когда вижу, что друг поднимается и, не спуская с меня сожалеющего взгляда, что-то достаёт из кармана своих брюк. — Он ушёл, Гермиона, — произносит он, а мне кажется, что время останавливается. — Попросил передать это письмо тебе. Попросил меня об этом, а затем ушёл. Сказал не звонить ему больше никогда и что на все волнующие тебя вопросы ответы здесь, — произносит мой друг эти слова, словно пытку, словно в замедленной съёмке протягивая в мои дрожащие руки запечатанное письмо.