Возвращение

      Рядом с ребятами печали забываются быстрее. Меня увлекает круговорот событий. Мы проводим дни каникул рядом, резвясь на морозном воздухе, просиживая время у камина за разговорами и настольными играми, гуляя по городу. Маар терпеливо учит меня кататься на коньках, Гроза и Лешка, хоть и с опасениями, но всегда вовлекают в снежные бои, Дейла заинтересовывает примерками одежды и играми с косметикой, а Римма и Цзиа наперебой рассказывают о любимых местах в столице, показывают достопримечательности. С ними я как будто начинают заново дышать и дышать так глубоко, как, кажется, никогда не дышала.       Дом бабушки так стремительно наполнившийся, постепенно пустеет. Первой уезжает Римма, пробыв с нами праздничные выходные. За ней через пару дней уезжает и Цзиа. Лешка и Дейла остаются до конца каникул, посменно коротая свободное время рядом со мной или с Грозой и Мааром. Лешка же крепко сдруживается с Грёзой, почти не разлучается с ней, разделяя тренировки, досуг и активные прогулки. Я замечаю, как сестра начинает тянуться к ученику бабушки, ищет возможности побыть с ним рядом, наедине. В последние дни мы с Лешкой и Грозой, гуляя, застаем их в неожиданном положении.       Купаясь в свете заходящего солнца, Маар и Дейла стоят очень близко друг к другу, их губы почти соединяются. Лешка и Гроза весело переглядываются и отступают. Я же остаюсь, завороженная происходящим, и с любопытством прислушиваюсь. Замечаю, как Маар слегка отстраняется и придерживает девушку за плечи.       — Не думаю, что так правильно, — едва слышно произносит он и, будто извиняясь, проводит ладонями по её предплечьям.       — Дело в Василисе? Она нравится тебе больше? — с удивительным для неё спокойствием в такой момент спрашивает Дейла.       — Нет, не совсем… — Маар хмурится, ерошит кудри. — Может, я и нравлюсь тебе, но ты больше думаешь, как избавиться от того придурка. Не хочу быть клином. Постарайся разобраться с этим сама, не втягивай третьих лишних. Тебе самой от этого будет проще.       Сестра неожиданно улыбается. Быстро подаётся вперёд и чмокает парня в щеку. Вижу по её губам — шепчет ему что-то, и улыбается ещё шире. Маар отвечает ей слабой усмешкой.       После этого события я не могу долго молчать перед Дейлой. Меня раздирает от неловкости и любопытства. Я специально вызываюсь помочь сестре с её вещами и поджидаю момент, чтобы спросить её обо всем. Задумчивый вид Дейлы меняет планы.       — У тебя все в порядке? — спрашиваю осторожно и выдыхаю, мимоходом подбирая слова. — Дело в Мааре и том, что… Извини, я заметила вас вдвоём и немного подслушала…       — Нет на тебя папы. Кажется, когда-то давным-давно он Норта за подслушивания за ухо оттаскал, — беззлобно замечает сестра и весело прищуривается своим воспоминаниям.       — Не переживай, он такое и со мной проделывал, — я усмехаюсь вслед за ней.       — Дело ни в нем. Мы все обсудили, так что тема закрыта. Просто я… У нас с Нортом есть родная сестра.       Она выпаливает это так быстро, что я не сразу улавливаю суть. С минуту смотрю на Дейлу, принявшуюся лихорадочно складывать одежду.       — Как?.. Кажется, отец развёлся давно и…       — Да. Она родилась уже после… мама говорит, что узнала о беременности во время развода, но не стала говорить ему: испугалась, что он заберёт и этого ребёнка. Вот так все время и скрывала. Ему ни слова и нам. А мы ведь ни разу не были у неё здесь, в Москве. Я так и узнала, случайно, когда с сюрпризом решила навестить её.       — И она…       — Почти взрослая. В июне Николь будет двенадцать. Очень похожа на маму, увлекается рисованием и обожает делать всякие мелкие штучки. Оказывается, бабушка в курсе и все эти годы помогала им.       — Невероятно!.. Она ведь… и мне сестра.       — Да, папочка постарался, — Дейла с неожиданной шутливостью улыбается и подмигивает мне. — Теперь у меня есть дополнительный стимул переехать сюда.       — Норту расскажешь?       — Да, наверное. Может, и отцу. Но это лучше с мамой обсудить. Между собой пусть разбираются сами.       Лешку и Дейлу провожаем всей оставшейся компанией. Гроза и Лёша прощаются долго, что-то оживленно обсуждая. Несмотря на активность подруги, я вижу тоску на её лице. Мне и самой не сильно хочется отпускать друга. Распрощавшись с девушкой, он сгребает меня в крепкие обътия, но быстро ослабляет захват.       — Пинается, — указывая подбородком на мой живот, сетует Лешка.       — Не зажимай меня так крепко, — улыбаюсь ему я.       Друг хмыкает, с улыбкой разглядывая меня. Не выдержав, смущённо отворачиваюсь.       — Приезжай-ка летом в лагерь. Увидишься со всеми, развеешься, я тебя водить буду, — он вдруг прищипывает пальцами мои щеки и тискает лицо, как будто я лялька. — Ух, какие у тебя щёчки! И так были слегка пухленькие, а теперь!..       — Ну тебя, дурак! — ворчу в ответ и поспешно вырываюсь, недовольно потирая пострадавшие щеки.       Лешка лишь весело улыбается и снова обнимает меня, уже осторожнее. Я тоже не сдерживаю улыбки, хоть его слова задевают душу. Он говорит о лете так легко и просто, будто в моей жизни ничего не изменилось. Но все уже давно иначе.

***

      После каникул, ненадолго перенесших меня в лёгкое забытье, все возвращается на свои места. Учёба занимает мысли, даря временный покой и осознание, что не все так безнадёжно. Я начинаю активнее искать себя, примеряюсь к разным предметам. Чувство неполноценности рядом с ребятами гонит меня вперёд.       Ночами привычно мучаюсь ответственностью перед своей девочкой. Чувство вины уже точит меня. Я решаю на ночь читать. Мои разговоры с ней сменяются строками сказок. Читая их, понимаю, как мало такого было в моей жизни. Опекунша меня таким особо не баловала, а когда попала в дом отца была уже достаточно взрослой для сказок. Теперь же это успокаивает и отвлекает меня.       Долгие разговоры с Дейлой всё-таки убеждают меня в надобности психологической помощи. Чем больше я думаю о своём будущем, тем яснее это понимаю. Я окончательно понимаю, что не могу жить в неопределённости и страхе, что все уже закончено. Бабушка моё решение поддерживает и буквально в следующий вечер после нашего разговора отвозит меня на первый сеанс.       В кабинете, перед молодой женщиной, моя решимость растворяется. Взглянув в её тёплые светло-карие глаза, хочу сбежать. Она как будто замечает это и, поднявшись со своего места, мягко касается моей руки.       — Что вас тревожит?       — Я… — растерянно прикусив губу, цепляюсь пальцами за ткань свитера. — Слишком много всего…       — Можете рассказать по порядку. Начните с самого непримечательного, на ваш взгляд.       — Мне все кажется примечательным.       — Понимаю. Тогда давайте попробуем начать со свежих проблем.       Мягкий голос немного успокаивает. Все ещё путаясь в словах и мыслях, пытаюсь вытянуть из себя муки совести о будущем моей малышки. Спутанные слова выходят вместе со слезами.       Ирина Анатольевна оказывается терпеливым и мягким доктором. Она неспеша разматывает клубок всех моих переживаний, после нескольких сеансов знакомит меня с собственными проблемами. Я начинаю видеть все в точности и под её чутким руководством делаю первые шаги ко всему, чем меня наградила жизнь. Мне становится немногим легче на душе, хоть теперь я вижу каждую зацепочку в душе, мешающую жить.       Особенно светлым маячком светит предстоящая встреча с Дианой. Близятся её каникулы и она, болтая по телефону, с каждым разом становится всё счастливее. Я жду её все эти две недели после отъезда Лешки и Дейлы с особым нетерпением. Представляю нашу встречу и не чувствую, что рядом с ней мне будет дискомфортно. Но все же готовлюсь к новой боли и тонкому чувству зависти.       Наконец, день встречи наступает. Как и прежде, встречаю её на крыльце, попросив бабушку отменить занятия на этот день. Жду её почти в одиночестве, опираясь на присутствие прислуги в доме. Диану с вокзала встречает водитель бабушки.       Едва автомобиль вьезжает во двор, как пассажирская дверца приоткрывается. Диана с непривычной для неё спешкой выходит во двор и лёгким шагом бежит ко мне. Счастливая улыбка вызывает радость и у меня. В голубом пуховике с белой оппушкой и белой шапке она чем-то похожа на Снегурочку.       Объятия укутывают теплом, отгоняя мороз улицы. Я взахлеб вдыхаю тонкий аромат её духов, согревающий яркими нотками клюквы и корицы. Диана обнимает меня бережно, но долго не отпускает. Мне кажется, в наших объятиях проносятся все те дни, что мы провели в разлуке.       — Как ты здесь? — от чего-то тяжело дыша, спрашивает Диана и поднимает взгляд к возвышающемуся над нами дому. — Так мрачно… тебя не угнетает все это?       Её взгляд хоть и сосредоточен на доме, но вопрос пробирается глубже в суть. Она переводит взгляд на меня и с особым вниманием осматривает моё лицо, будто силясь прочитать мысли. Мы не затрагивали тему переезда, я не делилась с нею своим осознанием того, что отец прячет меня здесь. Но Диана, как это часто бывает, все понимает без моих слов.       — Здесь действительно лучше, чем там, — шепчу я и улыбаюсь, несмотря на щемящую боль в груди. — Здесь я впервые почувствовала себя дома, почувствовала себя частью семьи, а не непрошенным гостем.       Диана слабо улыбается и мягко стискивает мои пальцы в ладонях.       — Я рада, что это так.       — Пойдём? Не будем стоять на морозе.       — С удовольствием.       Диана ежится и втягивает шею в плечи, пряча нос в меховом воротнике. Хихикая с ерунды, мы торопливо проходим в дом. На кухне нас уже ждёт поднос с горячим чаем и пирожными. Несмотря на манящий уют горящего камина с подносом поднимаемся ко мне.       Оставив экскурсию на потом, устраиваемся на кровати. Разговор сразу заходит обо мне. Обсуждаем мелочи, что остались с телефонных разговоров, делимся новостями. Тема незаметно переходит на учёбу, я начинаю задавать вопросы подруге.       После череды слов молчание кажется самым необходимым. Мы замолкаем, вдвоём довольные встречей, устраиваемся в кровати удобнее. Диана, во время разговоров почти не сводившая глаз с меня, теперь с интересом осматривает интерьер спальни. Я прикрываю глаза, наслаждаясь её близким присутствием, умиротворяющим молчанием после стольких вопросов и ответов. Но покой проходит: стоит лишь привычным жестом опустить ладонь на живот, как в голове вспыхивает тема, которую я хотела поднять. Эту тревожащую мысль я уже много раз прокручивала в голове ночами, но никому об этом не говорила.       — Диана, — едва слышно зову я, от части надеясь быть неуслышанной.       Но она поворачивает голову ко мне. Мягко улыбается и поворачивается ко мне, осторожно опускает ладонь поверх моей кисти. Ей одного взгляда, одной интонации достаточно, чтобы понять, насколько тревожит меня эта тема.       — Я думаю… хочу оставить ребёнка…       — Уверена? — в тон моему шепоту, тихо спрашивает она.       Серые глаза наполняет тревога. Диана с беспокойством опускает взгляд на живот, поднимает пальцы по моей руке. Видя страх на её лице, сама будто проваливаюсь на дно колодца. Отчаянно качаю головой, теперь вовсе не зная, как быть.       — Ты говорила об этом с психологом?       — Не совсем… Знаю, может, это все чувство вины, моя вредность… Но… мне кажется, я привязалась к ней… Все время с ней разговариваю, рассказываю все… Теперь начала ей сказки читать, разминаюсь под классическую музыку… Ты знала, что дети на таком сроке слышат все, что происходит вне живота?       Слабая улыбка растворяет прежнее смятение. Диана робко опускает ладонь на мой живот и тут же одергивает, с изумлением глядя то на свою руку, то на меня. Не сдержавшись, хихикаю и сама тревожу пальцами свою маленькую шалунью. Малышка отвечает и на мои прикосновения.       — Тебе очень идёт эта улыбка и… то, как ты обращаешься к ней, — сдавленно лепечет Диана, глядя на меня во все глаза.       Я отворачиваюсь, прячу взгляд, почувствовав очередной шквал эмоций. К чувству вины за мою радость, за необычное тепло в душе, примешивается стыд. Я вдруг осознаю, что своим желанием подвергаю опасности репутацию семьи, на которой уже чуть не поставила крест. Собственная радость кажется мне особенно непозволительной.       — Я не советчик в таких делах, но мне кажется, ты правильно поступишь, если оставишь её. Правильно для себя. Если ты действительно готова… Это такая ответственность, на самом деле! Но… Кажется, ты уже её любишь. А сильнее материнской любви, кажется, нет ничего.       Её глаза наполняются слезами, и теперь я утешающе берусь за её пальцы. Диана редко затрагивает тему своих родителей, избегая тоски о них. Пока я сетую на оставленность своими родителями, она мучается болью вечной разлуки. Сейчас, рядом с ней, с болезненным уколом вины понимаю, как глупа в своих попытках отказаться от родителей. От своих живых и здоровых родителей, которые, несмотря на свои ошибки, готовы быть рядом со мной.       Появление в доме гостьи не оставляет Маара и Грозу равнодушными. Прибыв со школы, они застают нас во дворе. После быстрого знакомства вчетвером спешим в дом.       За обедом Диана и Маар неожиданно разговариваются об учёбе в университете и экзаменах. Мы с Грозой не вклиниваемся в их беседу и вперёд уходим к камину. Успеваем сыграть две партии шашек, прежде чем друзья опускаются рядом на ковёр. Уже вчетвером ненадолго занимаем себя настольной бродилкой, вспоминая уютные дни зимних каникул. Болтаем изредка о ерунде или вскользь затрагиваем учёбу, вчетвером сговариваемся вместе погулять в городе.       Несмотря на пустующие комнаты, Диана остаётся ночевать в моей спальне. Рядом с ней я не чувствую той неловкости, что проскальзывала в соседстве с Дейлой. Нет и чувства утерянной жизни, как с Лешкой. Хоть я и могу доверить ему свою жизнь, по-настоящему уютно мне лишь с Дианой.       Может, расчувствовавшись от прилива доверия, я решаюсь на ещё один вопрос, который могу задать лишь ей — единственной, кто знает абсолютно все. Когда мы, казалось бы, замолкаем, обговорив будничные мелочи, и мягкий свет бра потухает, я набираю в грудь воздуха. Несколько секунд мучаюсь, переживая внутреннюю борьбу любопытства и страха.       — Диана, ты ничего не слышала о… нем? — имя так и не срывается с губ, застыв комом в горле.       — Нет, ничего, — напряжённо откликается подруга и сама вдруг замолкает. — А нет, один раз… Он написал мне в соцсетях, спросил про тебя. Я… не стала отвечать. Не захотела лезть не в свое дело. Может, стоило…       — Нет, лучше так. Наверное… Да, именно так и лучше. Не хочу, чтобы он знал обо всем этом и… какой толк, если узнает? Не хочу разбирательств с его родителями, скандалов… Он ничего кроме новой боли и проблем не принесёт.       — Да, это верно. Вы слишком молоды, к тому же не каждый взрослый мужчина примет такую ситуацию трезво. Ты ведь не одна, можешь положиться на нас с Лешей, на бабушку… на родителей.       Я нахожу её кисть среди наших одеял и мягко сжимаю в благодарности. Диана слабо стискивает меня пальцами в ответ.       — А что Ник? Он ведь нравился тебе и ты ему, было очевидно.       — Насколько я знаю, он сейчас служит в армии. Но… После того, что было у тебя с Драгоцием, как-то… Знаю, они с Ником как земля и небо, но я не смогла бы спокойно гулять с ним за ручку, зная, как ты мучаешься из-за его друга.       — Диана…       — Это уже решенное дело, Василиса. Наверное…

***

      Учеба сокращает возможность встреч. Диана — ответственная и строгая к себе в вопросах учёбы — с понимаем переносит мою занятость и ни единым делом не отвлекает меня. Во время перемен помогает отвлечься, часто подкармливает, вычитывая в статьях про полезные мне и малышке продукты. Не долгий перерыв между занятиями и подготовкой чаще коротаем во дворе или с ребятами, отвлекаясь на разговоры и игры. С уроками подруга помогает, облегчая и убыстряя работу. И все же за эти два дня мы едва дожидаемся воскресенья.       Первым делом едем в парк. Гуляем вчетвером, больше разговаривая или наслаждаясь зимними пейзажами, изредка отвлекаемся, бросаясь друг в друга снежками. К обеду Маар, заметив, что Диана озябла, ведёт нас в кофейню.       — Ой, как повалило! — подвигаясь к окну через Маара, восхищается снегопадом Гроза. — Эх! Вот сейчас бы в снежный бой ломануться!       Диана несогласно ежится, крепче обхватывая ладонями кружку с горячим чаем. Гроза, взглянув на неё, весело цокает языком, но не затрагивает девушку. Маар, глянув на обеих, весело подмигивает Диане, вызывая у подруги смущение.       — Ты не видела, как Василиса в снегу возилась пару недель назад. Ух, как снежки метала! — рассказывает парень и теперь награждает меня лукавым взглядом.       Я пинаю его под столом и состраиваю грозную мордашку. Диана рядом встревоженно выпрямляется.       — Василиса, а если бы ты упала или простудилась?!       — Если да кабы… Все же в порядке, — ворчу я.       Теперь пинают меня, ладошкой в плечо. Диана ещё сетует на мою беспечность, а Маар с Грозой уже весело посмеиваются в кулаки, заражая смехом и меня.       Согревшись и наговорившись в кофейне, направляемся в ближайший торговый центр. К радости Грозы, идём пешком, едва разбирая дорогу в метели и путаясь ногами в растущих сугробах и собственных пуховиках.       Пока остаётся время до сеанса в кинотеатре, решаем погулять. Меня тянет в детские магазины, но я стараюсь даже не смотреть в их сторону, смущенная собственным желанием. Диана, как ни странно, понимает моё состояние. Маар тем временем, подмигнув нам, увлекает Грозу в магазин спортивных товаров. Я провожаю их ревностным взглядом, чувствуя новый укол от желания сменить спорт на разглядывание крохотных кофточек и игрушек.       — Думаешь что-то купить? — осторожно спрашивает Диана, вперёд меня проходя в магазин.       — Не знаю. Хочется просто посмотреть, — отзываюсь тихо.       Оглядываюсь украдкой, смущенная своим присутствием здесь. Диана, приметив моё состояние, улыбается и обнимает меня за плечи.       — Василиса, ты в детском магазине, а не в эротическом. Не стесняйся, в твоём присутствии здесь нет ничего постыдного.       Я фыркаю с сомнением. Диана, не сдаваясь, мягко тянет меня к вешалкам с одеждой и первая начинает смотреть ползунки. Я робко подхожу к ней, оглядываюсь вокруг. В этой атмосфере чувствую себя уязвимой. Мне кажется особо запретным ходить по рядам и с трепетом смотреть на одежду, детскую мебель, игрушки, которые я могу купить своей крошке.       Диана живее меня рассматривает товар, привлекая моё внимание к одежде. Я борюсь с собой, пытаясь сдержать нежность и радость при виде того, что несомненно купила бы. В конце концов, не вытерпев, спешно выхожу из магазина.       От волнения неприятно сводит живот, ударяет жаром в лицо. Я торопливо иду вдоль магазинов, ища взглядом уборную. Внутри шумно от сушилки для рук и женских голосов. Я нервно подхожу к свободному рукомойнику и включаю воду. Умываюсь, неуклюже разбрызгивая воду вокруг. Прислоняюсь к стене и выдыхаю.       Пальцы нервно ложатся на живот, но на движения крохи я едва реагирую. Все моё внимание занято бушующим чувством в груди.       Диана отвлекает меня. Врываясь в уборную в неменьшем волнении, сразу бросается ко мне и крепко обнимает за плечи. Я выдыхаю, едва сдерживая слезы в её объятиях.       Робко устанавившийся покой рушится быстро и внезапно. Ещё пару минут назад поглащенная своими переживаниями, сейчас обращаю внимание на дискомфорт. Сконфуженно опускаю взгляд на джинсы и чуть не вскрикиваю, в последний момент прикусывая губу. Ткань темнеет от влаги, пятно разрастается почти до колена. Я в панике отталкиваюсь от стены.       — Диана…       — Да? Ох… Это…       Она поднимает на меня огромные от страха глаза, судорожно выдыхает. У меня же спирает дыхание. Я слабо оседаю на пол, не устояв на трясущихся ногах. В панике кусаю губы, сдерживая крик. Сердце, кажется, распирает на всю грудную клетку перекрывая дыхание.       — Тише-тише-тише, дыши… — бормочет Диана, падая передо мной на колени. — Дыши, спокойненько… я позвоню сейчас. Где твой телефон?.. Я найду… сейчас…       — Диана… я не могу… ещё не могу…       — Не переживай, все будет хорошо… Дыши глубже…       Её слова сливаются в гуле лихорадочных мыслей. Не разбирая её слов, сама бормочу что-то несвязное, кусая губы в панике. Низ живота заметно тянет, болью пронизывая бедра.