Возвращение

Сентябрь 2012

      Этот первый день в школе выдаётся самым волнительным. Я как будто делаю первые шаги после травмы позвоночника, долгих лечения и реабилитации. Школьная форма кажется чужой, хоть тело за последние месяцы окончательно возвращается в прежнюю форму. Я во всем чувствую себя некомфортно.       С ребятами из класса знакомлюсь ещё на репетициях. Осмеливаюсь вместе со всеми разучивать вальс, пробую присоединиться к танцевальному выступлению девочек. Моё тело, привыкшее к нагрузкам, передаёт движения плавно и ловко, как и прежде. Немного противится душа, отзываясь болезненными обрывками воспоминаний. Я заново учу её следовать за телом и музыкой, в каждое движение вдыхать жизнь и чувства.       Линейка впервые кажется такой завораживающей. Повсюду кипит жизнь, юность: ребята активно обсуждают прошедшие каникулы, учёбу, смеются каждый о своём. В общем торжестве, привычном, приевшемся старшеклассникам за долгие годы, для меня все ново и интересно. Я окунаюсь в это движение эмоций, действий и впервые за год чувствую себя частью общества одногодок.       — Василиса, идёшь отмечать в парк? Мы с ребятами думаем зависнуть на аттракционах, в кафе посидеть, — приглашает Миша, задевая мой локоть.       — Я подумаю… уточню у бабушки, — искренне улыбнувшись, отвечаю я.       Действительно хочу пойти. Гроза и Лешка все равно собираются провести день вдвоём, только под вечер мы традиционно отметим праздник в гостиной. Дейла тоже занята — идёт вместе с Нирой и Николь в кафе. Только Аврора останавливает меня. Не хочу оставлять надолго мою хохотушку и болтунью, теперь часто занимающую себя изучением игрушек. Но понимаю, что для неё этот день в разлуке ничего не решит, а для меня станет ещё одним шагом к личной жизни.       Решив вопросы с бабушкой, присоединяюсь к компании. Волнение привычно кружит голову. Я готовлю себя к целому дню в компании ребят, ничего не знающих о моих тайнах. Целый день беззаботных развлечений и разговоров о ерунде — то, что я давно не могла себе позволить, вначале закрывшись в себе, потом с головой уйдя в хлопоты с Авророй.

Январь 2013

      В торжество день выдаётся погожим. Пока собираются гости, мы с Авророй стоим у окна. Она уже хорошо стоит на ножках и увлечённо разглядывает заснеженный сад, залитый ярким солнечным светом. Упирает ладошки и носик в стекло, за что нам наверняка достанется потом.       — А вон, смотри, птичка! Во-о-он там, на кустике, — Я сама упираю палец в стекло, подсказывая направление. — Посмотри, какая яркая! Это снегирь. Видишь, какая у него красная грудка!       — С-с… ги-ги! — радостно повторяет за мной Аврора и оборачивается ко мне.       — Да, снегирь.       Довольная, крепче обнимаю свою малютку. Она хихикает, обмякая в моих руках. На миг крепче стискиваю её, вдыхая тонкий аромат лаванды, окутывающий её волосы и одежду.       С трудом верится, что год назад, Аврора появилась на свет. Что была такой крохотной и хрупкой. Моя чудесная девочка, уже умеющая потихоньку ходить, все тверже произносящая слова, так живо откликающаяся на все.       — Прячетесь от гостей? — Голос папы привычно застает меня врасплох.       Аврора радостно вскрикивает, дёргается в моих объятиях, готовая рвануть к деду. Удивительно, но из многих друзей и родственников она живее всего реагирует на него и на маму. Первое время мне кажется, что они подкупили чем-то её расположение.       — Де… да! — с напором вскрикивает Аврора.       — Умница моя, как хорошо получилось! Иди-ка ко мне! Ну-ка, де-да…       Охотно забираясь ему на руки, Аврора повторяет за ним и от радости легонько стукает ладошками по его груди. Папа вслед за ней, довольный, смеётся. Я не сдерживаю улыбки.       — Мы тренировались каждый вечер, — замечаю ему и в приветствии ныряю в объятия мамы. — Как у вас дела?       — Ба-ба! — громко вклинивается в разговор Аврора и пальчиками уверенно подзывает маму.       — Привет, мой зайчонок.       Аврора, цепляясь пальчиками одной руки за свитер папы, другой ладошкой упирается в плечо мамы. Хитро подставляет щёчку для поцелуя и сама надувает губки, готовая целовать обоих. Теперь мама и папа почти одновременно подставляют щеки.       Прибывшие гости, кто робко, кто с интересом, подтягиваются в гостиную, к нам. Диана, Лешка и Гроза, бабушка, Римма и Цзиа, Дейла и Николь — за несколько месяцев все больше обживающаяся в этом доме, рядом с новоявленными родственниками.       Аврора неохотно здоровается с некоторыми. Тянется к бабушке и Николь, к Дейле, привыкшая их видеть. Немного стесняется рядом с такими же сконфуженными Лешкой и Грозой. Осторожно принимает объятия Дианы, Риммы и Цзии.       Николь, неловко обнимая меня, поглядывает на Аврору.       — Можно я присмотрю за ней? — спрашивает робко и нервно стискивает пальцами рукав платья.       — Конечно. Ты же видела, Аврора быстро утомляется рядом с гостями, — улыбаюсь я и позволяю себе покровительственно коснуться плеча сестры.       Она чем-то напоминает мне меня саму в её же возрасте. Николь, как и я пять лет назад, входит в большую семью, о которой раньше не подозревала. К счастью для неё, Норт и Дейла, папа принимают её гораздо теплее, чем меня в свое время. Такая благосклонность вызывает во мне неконтролируемую зависть.       — Можешь почитать ей сказку или спеть. Поиграй, если она будет в настроении.       Николь кивает и робко улыбается.       За столом усаживаю Аврору к себе. Она сама жмется ко мне, прислоняет головку к груди. Поглаживая её спинку, принимаю от бабушки подготовленную тарелку и ложку. Пока гости наполняют свои тарелки, кормлю Аврору, улыбаясь лёгкому цокоту первых резцов об ложку. Она сама с довольным видом цокотит зубами, радуясь своим возможностям.

Май 2013

      Отступившее было в последние дни волнение, с утра въедается в душу. Мои руки дрожат, когда я поправляю воротник рубашки. В попытке успокоиться берусь за косы, вытягиваю прядки чуть больше из плетения.       — Мама!       Восклицание Авроры вырывает меня из тревожных мыслей. Привыкшая реагировать быстро на любой раздражитель с её стороны, оборачиваюсь резко, до боли в шее. Аврора тянет ручки ко мне, замерев у борта кроватки.       — Да, моё солнышко.       Я переношу её на пол и присаживаюсь на корточки. Аврора делает шажок ко мне и крепко обнимает за шею. Я стискиваю её в объятиях не менее крепко, по-настоящему находя покой в её тепле и родном запахе. Но моя кроха не ограничивается объятиями — чуть отстранившись, целует меня в щеку, в нос… оставляет на лице много-много поцелуев, положив ладошки мне на щеки.       — Спасибо, моя родная, — шепчу с искренней благодарностью и подношу её ладошку к губам. — Проводишь меня?       Она старательно кивает, потом трясёт головой, на миг увлеклись своими темными кудряшками. Мы вдвоём смеёмся, переглянувшись.       На лестнице ставлю Аврору ножками на свои ступни и шагаю медленно, осторожно, крепко удерживая её за ручки. Через несколько ступенек она крепче цепляется за меня.       — Умничка, почти дошла до конца, — хвалю её, нежно тронув большими пальцами пухленькие кисти.       — Наконец-то! Василиса, ты долго возишься, — поторапливает с прихожей бабушка.       Она возвращает меня в реальность. И все же я не спешу, иду в темпе Авроры, старательно подстраиваюсь под её шаги. Уже примечаю для себя, с какой скоростью она ходит, как быстро преодолевает разные расстояния.       — Вот в чем причина, — Бабушка хмурит брови и качает головой, но уголок губ предательски дёргается в улыбке. — Греза уже ждёт тебя в машине.       Я киваю с лёгкой нервозностью. Вновь приседаю перед Авророй и обнимаю её, целую в щёчку.       — Покажешь бабушке свою новую книжку? — Она кивает, гляну на бабушку. — Умничка. Теперь я могу вас ненадолго оставить.       — Беги уже, — вздыхает бабушка. — Удачи тебе на экзамене. Не тревожься раньше времени. Ты хорошо подготовилась — волнения ни к чему.       Теперь она обнимает меня. Крепче обычного.       — Ты большая умница, Василиса. Ты со всем справишься.       — Спасибо большое. За помощь и поддержку.       Сама того не ожидая, робко целую её в щеку. Ту самую, перечеркнутую шрамом. Бабушка, мягко сжимает своими пальцами мои. Другой ладонью придерживает за подбородок и целует в лоб.       Гроза ждёт меня около машины. Она непривычно жмурится, что-то бормоча. Я неловко касаюсь её сжатой в кулак кисти, и подруга выдыхает.       — У меня скоро голова лопнет! — высказывается вдруг она шёпотом. — Я завалюсь наверняка…       Она опускает голову, скрывая от меня свои переживания. Невольно улыбнувшись её внезапной уязвимости, мягко беру её широкие ладони в свои руки и ласково сжимаю.       — Неправда. Мы хорошо готовились. Тебе Мендейра даже больше гоняла, тренировала. Все пройдёт хорошо.       Девушка недоверчиво фыркает.       — Это ты днями сидишь за учебой, как и Римма… А Маар и Цзиа все играючи делают… Я безнадежна в обучении.       — Может, я не совсем права в сравнениях, но Лёша тоже тот ещё теоретик. Тем не менее, он поступил…       — На коммерцию…       — А ты пройдешь на бюджет. Представь, что это получение нового разряда.       Гроза снова тяжко выдыхает и выдавливает из себя улыбку. В шутку ворчит на мою материнскую доброту, которую я — по её словам — переношу на всех вокруг. Но её улыбка становится шире, волнение отступает.       Я сама не замечаю, как окончательно успокаиваюсь. Прежнее волнение уступает место уверенности и даже упрямству. Я все сдам. Каждый экзамен. Каждый хорошо, если не отлично. Ради своего будущего и будущего моей малышки. Мы с ней вдвоём со всем справимся, пройдём через любые преграды.

Июнь 2013

      Стоя вместе с одноклассниками на сцене, взволнованно вглядываюсь в зал. Ищу взглядом Диану. Вижу родителей и сестёр, бабушку, Лешку. Но её увидеть важнее: именно на её месте я стою, когда она в зале, поддерживает меня. Два года назад все было наоборот и совершенно иначе. Теперь же, встречаясь с её сияющими глазами, улыбаюсь особенно счастливо.       — Твой черёд, — тронув мой локоть, подсказывает стоящий рядом Миша и на миг касается поясницы, подталкивая меня вперёд.       Я беззвучно благодарю его и делаю первый шаг к директору. Иду все смелее, расправляя гордо плечи. Хоть мой аттестат не блещет отличием, каждая оценка в нем — мои старания и упорство, поддержка близких мне людей. За эти два года, несмотря на трудности, я подтянула учёбу, заполнила все пробелы, некогда пожертвованные тренировкам и соревнованиям. Принимая документ из рук директора, не могу скрыть гордой улыбки.       — Ты сегодня прямо сияешь, — замечает мне Миша, поглядывая меня с улыбкой. — Так рада окончанию?       — Своему успеху, — хихикнув, отзываюсь я.       Парень поднимает брови в лёгком недоумении, окидывает меня взглядом. Я смущённо отвожу глаза, приметив его внимание на своей обнажённой шее и плечах. От его взгляда по коже бегут мурашки. Я стыдливо стискиваю пальцы на шершавой обложке аттестата, чувствуя себя чуть ли не голой рядом с ним. Жалею, что надела платье, подчеркивающее фигуру, собрала волосы, чтобы открыть плечи.       Когда выходим в фойе, меня перехватывают близкие. Папа вручает большой букет, обнимает вместе с мамой и бабушкой.       — Постойте, я вас сфотографирую, — торопливо просит Диана и подмигивает мне.       На несколько минут я погружаюсь в поздравления и объятия, принимаю небольшие букеты от друзей, фотографируюсь со всеми. За спиной группкой собирается класс, ожидая отстающих. Меня тянет к ним, но расставаться с семьёй нет охоты. Мама первая с улыбкой подталкивает меня прочь.       — Беги. Не упускай возможности побыть в компании сверстников, расслабиться и отвлечься, — наставляет она, невзначай поправляя выбившуюся из причёски прядь.       — Может, мы сегодня поужинаем все вместе? К чему переносить на завтра? — Папа хмуро взглядывает на шумную толпу выпускников.       — Норт, оставь свою отцовскую ревность для наших родительских разговоров, — мягко одергивает его мама, шутливо толкая в бок.       — Я вовсе не ревную — справедливо переживаю о будущем нашей непоседливой дочери.       Его одергивают сразу три женских голоса. Я не сдерживаю улыбку, переглядываюсь с друзьями. Папа шумно выдыхает.       — Не переживайте, я буду рядом с Василисой, — миролюбиво замечает Диана.       — В прошлый раз это не сильно помогло, — скептически откликается папа, вызывая у меня крайний стыд.       Все же отходим. Лешка провожает нас, бросает предупреждающий взгляд Мише, встречающему меня улыбкой.       — Звони, если что. Рванем с Грозой к тебе и надерем всем задницы, — шепчет друг на прощание и крепко меня обнимает, привычно хлопает по спине.       Хоть и фыркаю ему на ухо, в благодарность целую в щеку. Лёша улыбается, больше не смущаясь от таких жестов. На прощание машет мне рукой, готовый скорее нестись на свидание с Грезой.       — Наконец-то! Мы тебя заждались! — громко замечает Миша и приобнимает меня за плечи. — Готова к целой ночи кутежа?       — Сомневаюсь.       Я нервно взглядываю на Диану, и она утишающе стискивает мои пальцы. Ребята отступают, шумной толпой двинув к выходу. Миша тянет меня вслед за ними.       — Твоя подружка все время с нами будет? — глянув на Диану, шепчет парень, но тут же качает головой. — Не важно, впрочем. Я хотел… Короче, школа закончилась — мы можем не встретиться больше… Может, сходим куда-нибудь на днях?       Серце словно ухает вниз, сбивая дыхание. Мне вдруг очень ярко вспоминается тот первый поцелуй… на выпускном Дианы. Его горячие, чуть обветренные губы, сухие ладони на обнажённой коже, его обжигающее, влажное тело, затуманенный взгляд голубых глаз и хрипловатый шёпот.       — Д… Давай сходим, — соглашаюсь сдавленно, сквозь страх и неясное отвращение.

Июль 2013

      Мы большой компанией шагаем по парку, разбившись на парочки или трио для удобства. Но своими разговорами, жужжащими в беспорядке, своей неспешностью и многочисленностью наверняка создаём немало дискомфорта отдыхающим. Я часто ловлю на себе внимательный взгляд Норта, уцепившегося с нами ради Дейлы и Николь.       Брат чем-то меняется за год в армии. Становится крепче и будто бы расправляет плечи, кажется, и голову держит иначе. Взгляд обретает большую твердость, уверенность. Норт все больше походит на отца по своим жестам, мимике.       — Что? — спрашиваю у него негромко.       Улыбнувшись краешком губ, он делает шаг ко мне. Качнув головой Диане и Маару, наоборот отступаю, ближе к брату. Ребята обходят нас, оборачиваясь кто с интересом, кто с тревогой.       — Так поменялось все за год… Даже за полтора, скажем, — тихо произносит Норт, рассматривая моё лицо.       Я не сдерживаю усмешки. Уж я-то точно поменялась. И он. И Дейла тоже. Все вокруг нас троих изменилось.       — Ты прав. Тебе идут перемены… Ты выглядишь… увереннее.       — Он все-таки сделал ей предложение, — пропустив мимо ушей моё замечание, вдруг выдаёт Норт и на миг сводит брови.       — Ты тоже обратил внимание? — Я не сдерживаю улыбки.       Сегодня за праздничным завтраком я приметила у мамы кольцо, которого не было ранее. Подумала, что просто новое, но… На безымянном пальце, и они с отцом друг с друга глаз не сводили. Бабушка даже одернула их в шутку, мол, не друг другом занимайтесь, а именинницей.       — Ты бы не хотел этого?.. — спрашиваю больше риторически, зная очевидный ответ.       — Теперь не знаю, — Норт в сомнении кривит губы. — Может, так и должно было быть… Шутка ли, у нас разница — год с небольшим…       — Ну где вы там? — кричит с издали Цзиа и машет нам рукой, подзывая. — Идемте скорее, потом по душам поговорите!       — Идём, — робко улыбнувшись, тихо зову брата и осторожно касаюсь его локтя.       Норт усмехается в ответ и первым делает шаг к ребятам. Я, вперёд него, срываюсь с места. Мне вслед несётся громкий смех брата, лишённый насмешки или злорадства. Он не принимает вызова. Когда я добегаю до компании, Норт неспеша шагает в отдалении и сверкает хитрой улыбкой. Теперь смешки звучат от ребят, смешиваясь перезвоном в теплом летнем воздухе.       Нам предстоит прогулка по городу, обед на речной прогулке и несколько часов в парке аттракционов. А ещё мы все все-таки уговариваем папу и бабушку отпустить нас на ночную прогулку по городу. Лешка, Маар и Норт заверяют, что присмотрят за девушками.       Планы воодушевляют ещё с прошлого вечера, когда мы все наконец договариваемся и о встрече, и о задуманном. Внутри ярко и обжигающе горит желание побыть рядом с каждым из ребят, послушать вновь байки Маара из армии, истории о прошедшем от девчонок, подурачиться с Лешкой и Грозой, вместе с Дейлой и Дианой попытать Римму о её парне, уже пару раз захаживавшем к бабушке по каким-то делам; узнать, как Николь провела свою первую смену в лагере, ведь я в её же возрасте сама впервые попала туда.

Сентябрь 2013

      В университете ожидаемая суета первого дня учёбы. У турникета толпятся такие же первокурсники, возясь с документами. Я сама в лёгком волнении стискиваю пальцами студенческий билет, осторожно пробиваясь через тех ребят, что ищут свои документы или пытаются попасть по паспорту, забыв билет.       Голову ещё кружит лёгкое неверие, ноги дрожат от волнения. Я повторяю про себя задуманный ещё вчера алгоритм действий: найти пораньше кабинет, устроиться с комфортом для первой лекции, обязательно занять первый ряд. Надеюсь завести приятельские отношения: мама, папа и бабушка в один голос уверяют — связи необходимы в будущем.       Для знакомств и внимания к информации в голове слишком много мыслей, тревог. На миг радуюсь, что Грезе с обустройством поможет Лешка. Они вообще теперь редко расстаются. Я даже мучаюсь, что мы с Дейлой и Риммой вынудили их пойти сегодня в кафе отмечать первый день учёбы.       Смотрю на время, но вместо минут, оставшихся до начала пары, вижу минуты, в которые мы с Авророй за последние два месяца привыкли гулять в саду, играть и читать на свежем воздухе. Теперь придётся нам обеим отвыкать. Это ранит меня, снова напоминает о том, что я мало уделяю внимания своей малютке из-за учёбы. Вот и сегодня оставляю её на госпожу Фиалу.       — Можно? — девичий голос отвлекает, вынуждает поднять глаза.       Я поспешно киваю, приветливо улыбаюсь. Худенькая блондинка в маленьком элегантном платье улыбается в ответ и садится рядом. Она чертами и стилем напоминает Дейлу, даже ведёт себя похоже.       — Ты на бюджете или коммерции? — после короткого знакомства интересуется соседка и окидывает меня взглядом, будто прицениваясь.       — На бюджете.       — Коммерция. Папа решил, что наша семья в силах платить за обучение — мне незачем занимать места для умных ребят с меньшим доходом.       Она снова улыбается, не тая в глазах ни капли высокомерия или насмешки. Я весело фыркаю. Мне папа говорил то же самое, когда я тревожилась из-за экзаменов. Но для меня вопрос стоял принципиально. После всего, что я сделала для нашей семьи, мне хотелось получить возможность не обременять родителей счётом за обучение и получить маленькую возможность на свои личные деньги, заслуженные умом и усердием.       Теперь я невольно оглядываюсь на пока незнакомых однокурсников. Сама прикидываю, у кого какая форма обучения. И жизнь. Цели и мотивы.       Здесь новый мир, новые люди и новые законы. И я для всего этого новая, незнакомая. Могу для них скрыть, зачеркнуть прошлое. Рядом с ними шагать в будущее, идти к цели, ставить задачи. Или временами отстраняться от всего на студенческих встречах, вечеринках… Пока вновь не замучает совесть, что я на время отказываюсь от Авроры и нашего с ней совместного времени.

Июль 2014

      Кажется, ещё никогда я не видела родителей такими взбудораженными и счастливыми. Они весь день не сводят глаз друг с друга и почти не отпускают сплетенных вместе пальцев. Вдвоём, замечаю не единожды за торжество, цепляются взглядами за обручальные кольца.       Я и сама будто обретаю крылья. С наслаждением смотрю на маму и папу, а в душе все звенит нежными колокольчиками. Оттого ли, что моя детская, казалось бы, несбыточная мечта воплощается в жизнь? Или от призрачной надежды, что все нереальное порой воплощается в жизнь. Впрочем, я с ним вряд ли увижусь…       — Мамощка!.. — тихо зовёт Аврора, приложив ладошку ребром ко рту.       — Да, солнышко, — я улыбаюсь и наклоняю голову к ней, готовая услышать детский секрет.       — Класивая бабушка ощень, — шепчет она и вдруг соскальзывает со стула. — И класивая ты!.. Я класивая тоше!       Аврора с широкой улыбкой раскручивается на месте, заставляя юбку нарядного платья закрутиться вслед. Своим задорным смехом привлекает внимание немногих гостей.       Я выскальзываю из-за стола вслед за ней. Присаживаюсь перед хихикающей малюткой на корточки и тяну её в свои объятия. Аврора охотно прижимается к груди, хихикает, маленькими ручками хватаясь за мои предплечья.       — Идём во двор погуляем? Или будешь мороженное пробовать? — теперь я шепчу на ушко ей.       — Гулять! Морошено потом.       Во дворе спокойно. Все гости вместе с молодоженами остаются в шатре, за банкетом. Здесь, вдали от них, мы с Авророй можем побыть самими собой. Хоть для моей малышки тайны не существует. Для меня же придуманная легенда может лопнуть в любой момент.       Мы устраиваемся на скамейке. Аврора подхватывает с травы опавший листок. Я устраиваю её голову на своих коленях, и она принимается вертеть находку в пухлых пальчиках, бормочет что-то, изредка хмуря темные бровки. Я перебираю её кудряшки, повторяя пальцами изгиб каждого локона.       — Маал где? Скущно! — Аврора вздыхает, смешно надувая губки.       — Побежишь к нему? — с новой улыбкой спрашиваю я. — Только осторожнее, хорошо?       Аврора, радостно вспыхивая ямочками на щеках, шустро спускается на траву и в считанные секунды срывается с места. Маар отчего-то крепко западает ей в душу. Этим летом, когда он вместе с Дианой приезжает на каникулы к деду, Аврора почти не слазит с него. Большую любовь она питает только к деду.       Я провожаю свою кроху взглядом до шатра. Но там, у приоткрытых летнему ветерку занавесях, мой взгляд задерживается. Буквально миг — высокий светловолосый Ник помогает Авроре не упасть, роняя пару слов — а моё сердце ухает вниз от страха и волнения.       Мама, абсолютно ничего не подозревая, приглашает Ника вместе с его отцом — Константином Лазаревым. Константин — её близкий друг, и, как я узнаю от бабушки, таким же близким старший Лазарев был для папы в детстве и юности. Теперь же оба не хотят знать друг друга. И все же папа, не без ссоры, соглашается на приглашение. Не отказывают и Лазаревы.       Теперь я не могу смотреть в сторону стола, где два гостя размещаются в компании маминых подруг и соратниц — Диары и Селестины. Наверняка неловко там сидеть и Диане: подруга, я замечаю, порой нервно хватается за рукав Маара. Пожалуй, только Дейле было бы тяжелее смотреть в глаза Ярису — с недавних пор бывшему.       — Привет, — негромко здоровается Ник, останавливаясь рядом со скамейкой. — Неожиданная встреча, правда?       — Д-да, — прикусив губу, бросаю на него неловкий взгляд.       Между нами словно бы тысячи слов, но каждое полно неловкости. Для меня это невыносимо. Как пытка или искушение. И я не хочу терпеть ни секунды — вскакиваю, готовая бежать в дом или в шатер.       — Эта девочка?..       — Бабушка оформила опеку, когда она была совсем крохой… Я была рядом, и она привязалась…       Лицо и уши горят. Как будто бы горит и горло, лёгкие, сердце, гулом бьющееся в висках.       — А Диана… Она с этим парнем?..       — Они почти год вместе.       Надеюсь, будут и дальше. Не так, как сестра с товарищем Марка; не так, как Норт с Цзией. Они ещё вместе, но уже видно, что расставание близко. Надеюсь, Диана не вспыхнет чувствами к нему. И ему не удастся зацепить её. Впрочем, это эгоистично с моей стороны — желать такого лишь бы они не были вместе, лишь бы я была как можно дальше от него.       — Почему ты?..       — Извини, мне нужно идти.       Не взглянув на него, отступаю. Стараюсь не спешить, не выдавать волнения и страха, но они, кажется, отдаются в каждом моём движении. Я буквально сбегаю от него. Так же как пару недель назад бежала от Вани.       Бежала, потому что в его словах, действиях видела только его. И не хотела видеть больше никого. Когда он целовал меня, обнимал, касался груди, бедер… Меня душило каждое чужое прикосновение.       Теперь же я боялась разоблачения. Или ждала его? Того, что Ник узнает в Авроре черты близкого друга. Того, что расскажет ему. И он… приедет? Найдёт способ написать? Позвонить? Или же не поверит, отмахнется…

Июль 2015

      Стою перед родителями, нервно сминая пальцами край короткого платья. Под строгим взглядом папы хочу провалиться сквозь лелеемый бабушкой паркет. Время поджимает: ребята ждут, кто в машине, кто на подъезде к клубу.       — Всего несколько часов… До… полуночи…       Папа шумно выдыхает. Крылья тонкого носа трепущат, выдавая его сердитость. Мама мягко касается его пальцев, стиснувших спинку стула до белизны костяшек.       — Конечно, милая. Тебе нужно пойти. Все-таки твой день рождения, юбилей. Не нужно во всем ограничивать себя, — негромко говорит она и тепло улыбается. — К тому же это платье тебе очень идёт, подчёркивает твою стройную фигуру.       В её голосе искренние гордость и восхищение. Слова придают уверенности в себе, в том, что я действительно привлекательна. Немало усилий и нервов ушло на то, чтобы сейчас я могла уверенно носить короткие облегающие платья, позволять себе каблуки и макияж.       — Она отметила как-то день рождения, — бурчит папа, хмуро глянув на маму. — И платье слишком короткое: все ноги открытые.       — Василисе двадцать лет, Норт, — полушутливо журит его мама и вдруг подмигивает мне. — Ей необходимо показывать себя, общаться, веселиться…       — А Авроре три с небольшим, и ей нужна мама — не подружка, развлекающаяся ночами в клубах.       — Нортон! Прекрати, немедленно! У Авроры есть те, кто может на несколько часов подменить маму…       — Не в твоём положении укладывать её так, как она привыкла засыпать. К тому же, она нечаянно может навредить тебе и…       — Тише-тише!.. — мама тихо смеётся, обвивая его руку своей рукой. — Наш малыш хорошо защищен от лёгких пинков, к тому же Аврора понимает, что со мной и с животом нужно быть аккуратнее. Не тревожься попусту, пожалуйста.       Папа тяжело выдыхает, угрюмо глянув на нас обеих. Кривит губы, но отмахивается. Мама улыбается. Тянет его за руку к себе, не давая уйти, и совершенно по-девичьи чмокает в щеку. Обычно строгое лицо смягчается, на губах расцветает улыбка. Фыркает едва слышно, скользнув носом по её носу, опускает ладонь на живот. Мама посмеивается ему в губы и машет мне свободной рукой.       — Не задерживайся сильно и будь осторожнее, — не оборачиваясь, тихо наставляет папа.       — Хорошо. Спасибо большое.       Я отступаю несмело. Смотрю на родителей, увлекшихся друг другом. Чувствую себя немного чужой рядом с ними, хоть это моя семья. Но, может, отчасти мои чувства справедливы? Ведь я по-прежнему будто отделена от них, а мой ещё не родившийся брат будет расти рядом с ними, получит всю ту любовь и внимание, которых я была лишена.       Во дворе ждут Дейла и Цзиа с Ярисом, приехавшие навестить бабушку. Между троими царит напряжённое молчание, которое рассеивается при моём появлении женскими голосами. Обе девушки торжествуют, предвкушая часы веселья. Ярис доброжелательно улыбается и кивает, мазнув по мне взглядом.       Моё присутствие топит лед. Между Дейлой и Цзией завязывается оживленный разговор, лишённый обид и презрения. Удивительно, что сестра сохраняет отношения с бывшей брата, которая теперь встречается с её бывшим парнем.       Под стрекот их голосов прикрываю глаза и вспоминаю слова папы, больно резанувшие по душе. В чем он будет прав всегда, так это в том, что Авроре в первую очередь нужна мама. Сегодня я оставляю её из-за своего праздника, из-за желания расслабиться и получить удовольствие от мимолетной свободы, беспечности.       Я буду веселиться, общаться с друзьями, танцевать и выпивать, а моя малышка наверняка раскапризничается или вовсе испугается засыпать без меня. Она очень привыкла засыпать у меня на груди. Я даже отказалась покупать ей кроватку, чтобы мы могли спать вместе то время, что осталось до переезда.       Терзания не покидают меня всю дорогу. Неужели я каждый раз буду так мучиться? Каждый раз сомневаться, быть ли рядом с Авророй или один из десяти раз выбрать себя? Неужели камнем вниз будет тянуть и он? Возникая в мыслях каждый раз, стоит мне прийти на новое свидание, стоит кому-то тронуть меня за руку, поцеловать, крепче прижать к себе, невзначай подвинув край юбки?       — Ты такая мрачная, будто справляешь шестьдесят, а не двадцать, — первым сгребая меня в объятия, шутит Лешка и привычно крепко зажимает руками.       — Отстань от неё, — шутливо отталкивает друга Диана и, оглядев меня, сама тянет меня к себе. — Выглядишь потрясающе!       — Тут и Дейла постаралась, — подмигиваю я сестре через плечо подруги и беру Диану за кисти. — Диана?..       Она тихо смеётся и сама переворачивает кисть, показывая тонкое колечко на безымянном пальце.       — Я тебе чуть позже расскажу.       Киваю, взглядывая на Маара.       — Как изменилась наша невзрачная птичка, надо же, — с насмешкой тянет Марк, в открытую разглядывая меня и ничуть не стесняясь при этом обнимать Дейлу за талию.       — Едва ли девушку, с такой яркой внешностью, можно назвать невзрачной, — делая упор на каждом слове, обрывает его Маар и ободряюще подмигивает мне.       Я отмахиваюсь от обоих и перевожу взгляд на последних гостей, что решили поздравить меня сегодня. Римма мягко улыбается в ответ и спешит обнять меня. Примаро сдержанно касается ладони, притаив улыбку в уголках губ.       — Мы ненадолго сегодня, — шепчет подруга и, с нежностью глянув на мужа, невзначай касается живота.       Я смотрю на неё в мимолетном удивлении, перевожу взгляд на Примаро и вновь на нее. Римма слабо кивает, как бы подтверждая мою догадку.       Я снова оказываюсь несколько чужой среди своих. У каждого свое: скорое пополнение, свадьба, крепкие отношения. А я… Опять выпадаю. Вроде устроенная, но совершенно потерянная. И только рядом с Авророй я на своём месте, в своём маленьком невольно созданном мире.

Август 2015

      Квартира огромная и, на мой взгляд, вычурная. Сказывается её история: получена прадедом-дипломатом. Бабушка решает, что лучше жить в квартире, принадлежащей семье, где росли мои родители. Я соглашаюсь из экономии, желания не добавлять папе и бабушке новых финансовых затрат.       Перед переездом квартиру с четырьмя комнатами готовят. В последние годы здесь редко бывали, только бабушка оставалась, занятая делами в городе. Теперь все эти просторные помещения с добротной элегантной мебелью мои. Временно. Пока я не определюсь, что делать со своей жизнью дальше.       Рядом есть детский сад и школа — папа настойчиво уверяет меня, что это важно. Спорить с ним бесполезно: Авроре и правда нужен детский сад, но школа… Пока слишком далеко. Но здесь действительно удобно, хоть пока совсем неуютно.       — Птищки, мама, там! — звонко кричит Аврора от окна, с восхищением прилипнув к стеклу.       С улыбкой иду к ней, присаживаюсь рядом на подоконник. Аврора с восхищением смотрит за стайкой стрижей. Я же окидываю взглядом шумный центр города с более узкими улицами, историческими домами. Дискомфорт ознобом пробегает по позвоночнику.       Я не привыкла к жизни в городе, в квартире. Конечно, у опекунши жила в квартире, но в маленьком городке. Да и места там было мало, особенно с сотней кошек. В домах папы и бабушки было просторнее, но уютнее: не давил шум машин, навевающий острую потребность куда-то спешить, что-то срочно делать, пытаться всюду успеть.       — Тебе здесь нравится, солнышко? — спрашиваю, ощутив прохладное дыхание дочки на щеке.       — Да! — Аврора, только устроившись на моих коленях, восторженно подпрыгивает. — Класиво тут! Птищки летают! Я гляшу далеко! Маша тоше глядела далеко!       Я смеюсь, вслушиваясь в ещё неразборчивые, скорые и порой искаженные предложения. Обнимаю Аврору и целую в макушку, вдыхаю любимый аромат абрикосового шампуня, смешанный с запахом барбарисовых леденцов. Аврора осторожно отодвигает голову и, взявшись за моё лицо пухлыми ладошками, тянется губами к щеке. Научившись у меня, целует в нос и щеки, подбородок, даже ко лбу тянется своими маленькими губками, слегка липкими и ароматными от конфет.       — Не будешь скучать по бабушке и деду Николаю? По Эльзе, Гансу, Виктории?       — Не-е! А готовить мы будем?!       — Обязательно будем. Вот разберём немного вещи и начнём готовить ужин.       Аврора радостно хлопает в ладоши и спешит спуститься и с моих колен, и с подоконника. Наверняка вспоминает, что теперь у неё своя комната, когда-то принадлежавшая папе. Но, сомнений нет, первые ночи она проведёт в моей кровати, привыкая к новому месту.       Надеюсь, мы вдвоём сделаем маленький шажок вперёд. Я буду ещё больше стараться для покоя и счастья Авроры. Постараюсь исполнить обещанное: вместе управляться с домашними делами, гулять в парках, ходить на разные мероприятия. Аврора загорелась восторгом, когда я по-привычке рассказывала наши планы. Теперь пришло время исполнять задуманное.

Сентябрь 2015

      Мы находим папу в утомлении. Он, не выдержав, дремлет, прислонившись к стене. Аврора, до этого весело лепетавшая и шедшая вприпрыжку, затихает. Бросает на меня вопросительный взгляд и робко отпускает мою ладонь. Осторожно подходит к спящему деду и, оперевшись ладошками на сидение, подтягивается на диванчик. Нечаянное касание её ножки будит папу.       — Привет, деда! — негромко восклицает Аврора, состраивая невинную мордашку.       — Здравствуй, моя маленькая непоседа, — слегка хрипя после сна, откликается он и подхватывает её на руки, усаживая к себе на колени.       Его лицо, особенно бледное и уставшее в холодном больничном свете, озаряется тёплой улыбкой. Папа крепко обнимает Аврору и целует в обе щеки, переводит взгляд на меня.       — Привет, — улыбаюсь в ответ, подходя ближе. — Как все проходит? Может, принести тебе кофе?       — Не нужно, не ходи попусту туда-сюда, — папа скашивает взгляд на стаканчик кофе у меня в руках. — Вроде бы нормально. Роды не затянулись, маму недавно забрали в родзал.       — А выглядишь ты не очень, — замечаю робко.       Лед между нами немного тает, но я по-прежнему не знаю, как вести себя с ним. Не знаю, могу ли себе позволить заметить его чувства, переживания.       Папа вымученно улыбается, тряхнув головой. Обычно педантично причесанные волосы неосторожно падают на высокий лоб. Я невольно вспоминаю, что так же он выглядел, когда рожала я. Неужели действительно переживает? И позволяет себе показывать эти чувства.       Шум в дверях отвлекает внимание. Папа подскакивает вместе с Авророй на руках. Та, пискнув от неожиданности, цепляется пальчиками за его рубашку. Медсестра встречает нас слабой улыбкой.       — Роды прошли хорошо, у вас сын, — объявляет она, взглянув на сверток в своих руках.       Папа шумно выдыхает, не то от облегчения, не то от радости. Делает шаг к медсестре — я следом за ним. Она говорит вес и рост, но ни я, ни папа — уверена в этом — не прислушиваемся. Вдвоём смотрим на маленькое личико, окруженное пеленкой. Заинтересованно наклоняется к новорожденному и Аврора. Она широко распахивает свои синие глаза, открывает рот в удивлении.       — Пап…       — Да, конечно.       Он отпускает Аврору, и я, отставив кофе, сама поднимаю её на руки. Папа бережно принимает из рук медсестры сына, осторожно целует крохотный лобик.       — Я могу пройти?..       — Не нужно. Вашу супругу вот-вот переведут в палату — оставайтесь здесь.       Не проходит и десяти минут, как мы маленьким семейным кругом собираемся в палате. Папа, увидев маму после родов и успокоив тревоги, убегает за цветами. Я остаюсь рядом. Помогаю маме умыться и причесать волосы, удобнее устроиться в кровати. Аврора, смущенная происходящим, сворачивается клубочком в кресле. Как только сажусь рядом с мамой, маню свою малышку на руки. Она охотно идёт ко мне.       — Мамощка, а пощему малыш маленький? — шепчет на ухо Аврора.       — Все малыши, когда рождаются, такие крохи. Ты тоже была очень маленькой. Помнишь фотографии?       — Но дядя же он! Маленьким дядя не бывает! Маар большой! И Лёша!       Не сдержавшись, тихо смеюсь и целую свою малютку в висок. Мама слабо улыбается, слушая наш тихий разговор. Её беременность вызывала у Авроры массу вопросов. Мне кажется, в её маленькой головке до сих пор не укладывается, как это дядя может быть младше племянницы.       Появление папы сводит разговор на нет.       — Ты и получаса не можешь провести неухоженной, — шутливо замечает он маме и целует её в щеку.       Они шепчутся, посмеиваются, не отстраняясь друг от друга. Аврора смущённо отворачивается, прячет личико, прижимаясь к груди. Я сама с улыбкой опускаю взгляд. Внутри слишком много чувств, мыслей, но я не хочу раскрывать их сейчас.

Июль 2016

      Волнение берет верх от новой фразы регистратора брака. «Обменяйтесь кольцами»… Вижу, как подрагивают пальцы обоих, и сама задерживаю дыхание. Диана и Маар, держась за руки, не спешат. Сами растягивают трепетный момент. Улыбаются друг другу. Сплетая пальцы, тянутся друг к другу с нежным поцелуем.       Их трепетные чувства, нежные касания будят во мне неприятное чувство. Я улыбаюсь, с радостью хлопаю в ладоши вместе с гостями, но внутри все печёт и скручивает. Это зависть. Временами жгучая, липкая, отвратительная. Я пыталась ее глушить, видя счастье в отношениях друзей, но она не давала покоя по ночам, терзала холодными днями, пробиралась в душу вместе с усталостью и отчаянием.       Вот и теперь меня тянет вниз, в холодную и тёмную бездну. Мне не чужда искренняя радость за Диану и Маара, но эти чувства… Они очерняют все, создают иллюзию лжи, хоть я вовсе не обманщица.       Стою совсем рядом, но не поздравляю первой. Когда подхожу, Диана с мягкой улыбкой берет мои ладони в свои руки. Маар склоняет голову, изучая моё лицо лукавыми глазами. Мямлю поздравления, но ни они, ни я не вникаем в них.       — Тебе неуютно? — шепчет с тревогой Диана.       — Я… Все в порядке.       Улыбка выходит натянутой. От их участия чувствую себя ещё гаже. Особенно, когда Маар, поддерживая, приобнимает меня. Я словно попрошайка перед ними. И это нестерпимо. Отвратны и мои чувства, и мои попытки сделать вид, будто ничего подобного нет.

Август 2016

      Дейла внимательно рассматривает себя в зеркале, пока маленькая группа поддержки помогает с платьем и украшениями. Нас слишком много вокруг неё, но сестру, кажется, все устраивает. Она светится от счастья, купаясь во всеобщем внимании. Но искорки в глазах меркнут, стоит ей взглянуть на меня.       — Уверена, что не пойдёшь? — спрашивает с обидой, хоть мы уже обсуждали это и не раз. — Хотя бы в ЗАГС. Там будут самые близкие.       — Ну… — я запинаюсь, не уверенная в твердости своего решения.       Римма, Цзиа, Николь и Нира делают вид, что ничего не слышат. Под разными предлогами отступают от нас. Дейла же поворачивается ко мне. Во взгляде её мольба, которой я не могу сопротивляться. Я искренне хочу разделить с ней этот день, быть рядом, когда они с Марком официально свяжут друг друга браком.       — Хорошо…       — Вот так вот, правильно! — сестра озаряется улыбкой и, как маленькая девочка, хлопает в ладоши. — Хватит бегать от прошлого. Пора взглянуть страху в глаза и одержать над ним верх.       Ее тихий лозунг громко звучит для нас обеих. Вот только она уже справилась: позволила Марку быть рядом, пошла ему навстречу, решившись оставить неприятное прошлое позади и начать строить крепкое, счастливое настоящее и будущее.       Наблюдая, как Дейле и Марку спокойно друг с другом, как ласковы они друг с другом, я сама невольно думаю о… Фэше. Маар авторитетно заявляет, что тревожит меня не сам Драгоций, а вопросы, оставшиеся между нами.       — Так с Павлом точно все? — будто намеренно сбивая меня с мысли, спрашивает Дейла.       — Да, и давно. Уже полгода как. Как ты о нем вспомнила ещё?       Дейла фыркает.       — Не вспомни о самом надёжном мужчине рядом с тобой! Ты была с ним дольше, чем с другими мальчиками, доверилась ему…       — Не до конца!..       Смущение и осознание лжи отдаётся жаром в щеках. Но я упрямо отворачиваюсь, отступаю от сестры. Дейла хитро улыбается, зная о своей правоте. Меня пробирает раздражением. Приходится в прямом смысле прикусить язык, чтобы не портить ей настроение в день свадьбы.

Июнь 2017

      Толпа однокурсников гудит в волнении перед аудиторией. Кто-то повторяет речь, кто-то пытается отвлечься на разговоры и шутки, кто-то бормочет «заговоры» на удачу. Брожение постепенно стихает, когда дверь открывается и нас приглашают войти. Парами и по одному торопимся внутрь.       Я занимаю очередь среди первых. Хочу скорее покончить с выступлением и одной из первых испытать свою подготовку. Когда выхожу к трибуне, ноги немного дрожат, но иду уверенно. Стук каблуков успокаивает, придаёт уверенности. Я вспоминаю свои первые выступления. Сердце щимит от застаревшей потери.       Глубокий вдох. Осматриваю аудиторию, комиссию. Плавный неспешный выдох. Начинаю неторопливо и твёрдо, подражая тону папы. Он всегда говорит убедительно, его слова звучат весомо. Мне кажется, глянь кто-то со стороны, сказал бы, что я из семьи Огневых — так похожи интонации и жесты. И я действительно Огнева, не по фамилии, а по своей сути. Несмотря ни на что.

Июнь 2017

      Музыка и веселые крики вызывают все большую досаду. Устав от танцев, разговоров и веселья, выхожу на палубу теплохода. Здесь немногим тише, но почти никого нет, кроме парочки, обжимающейся в нескольких шагах от меня. Я отступаю чуть дальше, не желая слушать звуки страстных поцелуев и терзать себя новым приступом зависти.       Вечерний воздух освежает. От реки тянет прохладой и сыростью. Я опираюсь на поручень и свешиваюсь с края. Плеск мелких волн у борта успокаивает. Металл гладко разрезает воду, окутывая теплоход мягкими волнами. Мне хочется погрузить в них руку, ощутить тугие вихры воды пальцами, ощутить прохладу, свежесть, свободу…       Именно сейчас чувствую большую усталость. Моральный груз давит на тело, отпечатываясь в движениях, голосе. Хочу перемен, свободы от прошлого и настоящего, хочу просто вырваться из круга привычной жизни. На миг сбросить с себя ответственность и обязательства, собственные страхи и беспомощные попытки победить их. Одновременно хочу сбежать от всего и прийти к эпицентру всех бед, твёрдо решить проблему и навсегда избавиться от неё.       Меня тянет обратно. Тянет к тому, от чего я бежала, когда не было сил справиться. Теперь они есть. Не знаю, готова ли, смогу ли справиться сейчас, но уверена, что должна попробовать. Усталость стала выше страха столкнуться с собственной слабостью. Впрочем, я давно осознала и приняла свою уязвимость.       Человек не может быть всесильным. Может лишь очень хорошо прятать свою уязвимость, даже от самого себя. Но рано или поздно она разъест даже самую крепкую броню и безжалостно захватит тебя с головой. А ты — уверенный в своей несокрушимости — не сможешь дать отпор, уповая на несерьезность собственной слабости.