Возвращение

POV Василиса

      Аврора привычно без умолку болтает, рассказывает о дне в саду. Вопреки моим тревогам, она привыкает легче, чем в первый раз. Не капризничает, вливается в занятия, начинает общаться с ребятами. Ей нравится воспитатель, и Аврора с восторгом рассказывает, как они сегодня гуляли и наблюдали за птицами. Я стараюсь её слушать, откликаться, но внутри холодно и колко.       Перед глазами его лицо: очерченные гневом скулы и линия челюсти, пылающие глаза. Его образ отпечатывается в памяти, и я не могу выбросить его из головы. Смотрю на Аврору, и тоже вижу его. В каждом жесте, каждой чёрточке лица, каждой интонации. Я так упорно бежала к нему последние месяцы, а теперь хочу забыть навсегда, вычеркнуть из своей жизни.       — Мамочка, почему ты грустная? Тебе неинтересно? — тихонько спрашивает Аврора, заглядывая мне в глаза.       По-детски пухлое личико теперь полно тревоги, в больших глазах, так часто распахнутых в восторге, та же грусть. Одни косички, растрепанные и пушистые, отвлекают, невольно вызывают улыбку своим трогательным видом.       — Интересно, солнышко. Просто мысли не туда убегают, — отвечаю честно и виновато улыбаюсь.       Подаю ей руку, приметив, что скоро наша остановка. Аврора все ещё хмурит бровки, дует губы в задумчивости, очень ярко напоминая мне Драгоция. Я крепче сжимаю её маленькую ладошку, но вовсе не от опасений, что она оступится и упадёт без моей руки. Я боюсь потерять её. Этот иррациональный страх живёт где-то глубоко в душе и часто без причины не даёт покоя.       — Мамочка, а куда убегают мысли? Разве они могут бегать?       Аврора, с азартом спрыгивая на асфальт, пытливо смотрит на меня. Вновь с любопытством склоняет голову. Кажется, в этой маленькой головке ярко представляется, как в чьей-то голове бегают мысли. Не удивлюсь, если вечером Аврора нарисует не только прогулку и птиц, но и это, в своём непосредственном детском видении.       — Так говорят, когда что-то тревожит, и ты часто об этом думаешь, не можешь долго сосредоточиться на другом.       — А что тебя тревожит? Почему?       Её любознательности нет предела, и это умиляет до бесконечного. Я не спешу отвечать, присаживаюсь на скамейку и помогаю Авроре забраться ко мне на колени.       — Я встретила давнего знакомого, с которым много лет не виделась. Мы никогда не были дружны, но я ждала этой встречи. Она не принесла ничего хорошего. Этот знакомый…       Отвратительный? Ублюдок? Сволочь?       На языке крутятся оскорбления, в душе кипит гнев. Он совершенно не изменился, и он не был никогда хорошим человеком. Ему всегда было в радость издеваться надо мной. Сегодня он сделал это снова. Но был жалок в попытках перекинуть вину на меня, представиться жертвой.       — Он тебя обидел? — Аврора, грозно сжав кулачок, снова выпячивает губки. — Не расстраивайся, мамочка. Хочешь я отдам тебе свой кусочек шоколадки, чтобы не было так грустно?       Она, быстро растеряв сердитость, крепко обнимает меня и целует в щеку. Тянется ручкой к волосам, чтобы погладить в успокоении. Я сама крепко обхватываю её руками и мягко целую в макушку, затем в кончик носа.       Вечер проходит обычно и незаметно. Но впереди длинная ночь. Несмотря на усталость, чувствую, что не усну так просто. Ведь задвинутые на время мысли наполняют голову вновь, стоит лишь закрыть книжку.       Аврора засыпает моментально, уцепившись пальчиками в плюшевую белку. Я читаю ей, но будто бы для себя. Просто оттягиваю время одиночества. Не спешу уходить. Сижу у её кровати, все еще держа книжку, и смотрю на безмятежное личико. Снова вспоминаю его лицо и мысленно сравниваю общие черты. Лишь глядя на Аврору, я не испытываю гнева и обиды, хоть вижу в ней его черты. Он имеет к ней только номинальное отношение. Как мои родители ко мне…       Покинув детскую, прячусь в душе. Сажусь прямо на плитку и обнимаю колени. Прячу свою боль внутри, хоть не сдерживаю ни слез, ни всхлипов. Они сливаются с горячей водой, согревающей тело, но не озябшую душу.       Снова вспоминаю встречу, его гневный взгляд и такое же скованное гневом лицо. Хочу коснуться его напряженных скул, челюсти, губ… И ударить. По лицу. В грудь. Бить что есть силы, не глядя. Просто бить, бить и бить! За свою боль, за разочарование, за сломанные некогда крылья, мечты, за утерянную жизнь.       Он открыто лгал мне в лицо, строил из себя невинного и обиженного. Низко и жалко. Стал хуже, чем в школе. Раньше, видя мнимое превосходство надо мной, позволял себе насмешки и издевки, теперь же… Как я могла подумать, что в нем есть что-то хорошее? Что могу нравиться ему? Поверить в очередную изощренную шутку?       В спальне прохладно и пусто. Запах мебели не успевает выветриться, висит в воздухе, создавая неуютную атмосферу. Сейчас место, пустое для того, чтобы заполнить его жизнью, кажется мёртвым и чужим. Но я забираюсь под одеяло, вновь сворачиваюсь клубочком. Со всех сторон окружаю себя подушками — жалкая попытка спрятаться от факта физического одиночества. Может, это чувство и гонит меня спать вместе с Авророй? Ею заполнять пустоту? Может, вовсе не ей требуется тепло и уют, а мне?

***

      Диана разливает чай по кружкам в молчании, не гнетет меня внимательным взглядом. Я наблюдаю за её плавными, неспешными движениями, находя в них особое успокоение. Из гостиной то и дело слышатся приглушённые голоса Маара и Авроры, их смех.       Отвлекая, Диана опускает чашки на стол, ставит вазу со сладостями. Садится напротив, и теперь серые глаза смотрят на меня в ожидании. Я торопливо тянусь за чашкой. Мысли мечутся, как в лихородке. На языке вертится слишком много слов, чтобы молчать. Выдыхаю, делая над собой усилие.       — Я видела его.       Дыхание на миг перехватывает. Я прижимаю ладони к чашке и тут же отдергиваю — горячо. Диана в удивлении поднимает брови.       — Драгоция? — переспрашивает в недоверии. — Как?.. Где?!.       Слова даются тяжело, но я каждое толкаю из горла, словно камни:       — В офисе… В офисе его отца… Я там работаю… пока…       Не выдержав, закрываю лицо ладонями. Пальцы дрожат, нервируя меня ещё больше. Диана с шумом отодвигает стул, спешит обнять меня за плечи. Я же никак не могу унять дрожь.       Собственная затея кажется теперь глупее раз в сто. Я как будто бы возжелала поиздеваться над собой так, как Драгоций никогда и не пробовал надо мной.       — Василиса, боги, зачем? — выдыхает Диана, крепче обнимая меня.       — Я… не знаю…       Мне стыдно признаваться ей, что меня тянуло к нему в последнее время. А может, уже давно. Я даже перед самой собой стыжусь этого.       — И как прошло? Судя по тебе — не очень.       Я невольно усмехаюсь, вспоминая его обвинения. Об этом мне гораздо проще говорить.       — Он обвинил меня в том, что я игнорировала и избегала его. Видите ли он мне в тот день букет отправил с номером и чем-то ещё!..       — А Аврора? Он знает? — понизив голос, Диана бросает взгляд на стену гостиной.       — Нет, конечно. И это его совершенно не касается!       Темные брови подруги приподнимаются, но Диана ничего не говорит. Качнув головой, отпускает меня.       Замолкаем. Несмотря на кипящие чувства, во мне больше нет желания говорить о прошедшей встрече. Диана видит это, не настаивает. Её неизменная тактичность будит во мне подзабытую абсолютную благодарность к подруге, разделявшей со мной все тяжёлые моменты.       — Как у вас с Мааром? — затрагиваю нейтральную тему.       Неудачно. Диана вдруг гаснет на глазах, хмурит брови, сжимается.       — Все хорошо, но… — выдохнув, она скашивает взгляд на стену гостиной. — Я стала задумываться о ребенке…       — Правда? А Маар?.. Кажется, он отлично ладит с Авророй — она обожает его.       — Да… — Диана слабо улыбается. — Я из-за этого и задумалась… Начала намекать и… Чувствую себя дурой, если честно.       — Он не хочет?       — Мне показалось, что да. Может, я надумала или… Он точно не был в восторге. Знаю, стоит обсудить все честно, открыто, но… мне страшно. Впервые так страшно.       Я теряюсь от её слов, сомнений. Она всегда была для меня опорой и советчицей, а я… Не знаю, чем помочь. Только и могу, что взять её за руки, хоть так проявить поддержку и сочувствие.       — Маар хороший парень. Я уверена, ему нужно немного времени… Может, для него это было неожиданностью или…       Диана кивает, снова слабо улыбается, как бы подбадривая саму себя.       — Может, я не вовремя со своим предложением, но… Давай завтра в клуб? Так хочется отвлечься после этой недели… — предлагаю нерешительно.       — Василиса…       — Было бы здорово позвать еще Дейлу, если её Марк одну отпустит. Повеселимся женской компанией. Жаль, Грезу таким не увлечешь.       — Знаешь, а давай. Вот-вот снова холода, слякоть, дожди… погуляем, пока более-менее тепло.       Я улыбаюсь, словно она согласилась на безумное приключение. Диана улыбается ещё шире, тут же смеётся, заражая смехом и меня. Наши хихиканья звучат заговорчески, пока Маар громко рассказывает Авроре какие-то небылицы, которые наверняка придумывает на ходу.

***

      Папа долго смотрит на меня внимательным взглядом, и я стойчески не отвожу глаз. Стою перед ним, как провинившаяся школьница. Так же, как и в те разы, когда он, скрепя зубами, отпускал меня в клуб. Сейчас все то же самое, только я немногим старше.       — Меня девчонки ждут, — тихо произношу я, всё-таки сдаваясь под тяжестью его взгляда.       Он тяжело, протяжно выдыхает, раздувая ноздри. Мама за его спиной, хотевшая было вмешаться, на миг замирает. Все же касается его спины, и папа отводит взгляд, поворачивает голову в её сторону. Лицо его едва заметно смягчается.       — Пусть идёт, — мягко произносит мама, глядя только на него.       Челюсть и скулы вновь ярче выделяются под бледной кожей.       — Мне стоит напоминать, чем закончился один такой поход? — сердито, сквозь стиснутые зубы, произносит папа.       — Норт!       — Пап…       Возмущенный и виноватый — наши схожие голоса сливаются в один. Папа хмурит брови, переводит грозный взгляд на меня.       — Ты сама взяла на себя ответственность за воспитание Авроры, несмотря на наши предупреждения. Теперь же тебе хочется развлекаться — девочка нам.       — Норт. Всего один вечер. Василиса заслуживает этого.       — Театры, кафе, парки — сколько ещё мест? Выбирай не хочу! Тебе же в клуб нужно!       Смотрю на него упрямо от несдерживаемых чувств. Он снова тычет мне в лицо взятой на себя ответственностью, моей ошибкой. Когда я сама долгие годы считала саму себя ошибкой и в его жизни, и в жизни мамы.       — Я не маленькая девочка и могу сама решать, чем себя занять вечером. И я совершеннолетняя, пап — ты не имеешь никакого юридического права что-либо мне запрещать.       Мы сцепливаемся взглядами. Отцовские серо-зеленые глаза, часто холодные, сейчас пронзают меня сталью. Я не намерена сдаваться или отступать, но голос смягчаю:       — Я буду осторожна. Я не собираюсь с кем-либо знакомиться и проводить время.       — Ты отдаёшь себе отчёт, что тебя могут напоить? Подсыпать дрянь? Попросту принудить?       — Норт!       В глазах мамы мелькает тревога, моё сердце болезненно сжимает мимолетный страх. Я нервно выдыхаю и опускаю голову.       — Мы будем втроём, всего пару-тройку часов. Я напишу, когда вернусь домой. Могу отписываться время от времени.       Папа вновь натужно выдыхает и с усилием кивает. Мама слабо улыбается из-за его плеча, обвивает руками его руку.       — Береги себя. За Аврору не волнуйся: присмотрим, вовремя уложим.       Она подаётся вперёд, намекая на поцелуй. Я послушно подхожу ближе и подставляю щеку, сама быстро чмокаю её, тянусь к папиной щеке. По его лицу бродят беспокойство и гнев, но мой поцелуй немногим смягчает черты.       На подъездной дорожке уже ждёт Эрн, обещавшийся подвезти меня. Я устраиваюсь на заднем сидении, улыбаюсь водителю через зеркало заднего вида. Улыбка даётся непросто: стычка с папой бередит старые раны, вселяет беспокойство. Я спешу закрыть глаза, но от мыслей избавиться не могу. Желание расслабиться и потерять на время контроль становится острее, перерождается в потребность.       Подъезжая, сразу узнаю в тонком силуэте Диану. Она одиноко ежится у дверей клуба, кутаясь в тренч. Шум привлекает её внимание, и подруга оборачивается. Широко улыбается и спешит ко мне навстречу, звонко отбивая шаги каблуками.       — Привет. Не замёрзла? — Я спешу обнять её, как могу, согреть.       — Уф! Ещё как! — Диана, передернув плечами, поджимает губы. — Надеюсь, у них есть тёплые напитки.       — Может, пойдёшь внутрь? Я встречу Дейлу. Она уже подъезжает.       — Не хочу одна.       Не отпуская друг друга, замираем у порога. Из открытых дверей пульсом гремит музыка, мимо компаниями проходят посетители. Сама улица полна ночной тишины. По узкой дороге изредка проезжают автомобили. Свежий ветер привычно несёт запах тины, пыли и бензина после долгого дня. Дома в округе местами ещё горят окнами, выдавая запоздавших хозяев квартир. А небо в высоте отдаёт оранжевым из-за фонарей.       — Ну наконец-то, — шепчет Диана.       Шелестя шинами, у тротуара останавливается представительная иномарка. Дверца открывается, и нам навстречу торопливо выскакивает Дейла. Следом за ней показывается Марк. Подняв руку в небрежном приветствии, обрывает наш обмен любезностями:       — Каждые полчаса, помнишь? Я заеду за вами через четыре часа.       — Хорошо-хорошо, — отмахивается Дейла, нетерпеливо притопнув.       — Не больше двух коктейлей.       — Да помню я.       Сестра бесцеремонно качает пальцами, мол, выметайся. Марк усмехается, подмигивает ей. Звонко цокнув, Дейла посылает ему воздушный поцелуй и поворачивается к нам. На её губах играет озорная улыбка. Я замечаю, как Марк смотрит на неё, изучает взглядом, склонив голову. Словив мой взгляд, снова скалится в усмешке.       — Идемте греться, — смеётся между тем Дейла, беря в свою ладонь заледеневшие пальцы Дианы.       — Он не давит на тебя? — обеспокоенно спрашивает Диана, оглянувшись на Марка.       — Немного… не знаю, — сестра с сомнением качает головой. — Его забота очень схожа с контролем, но… Все хорошо, правда.       Дейла искренне улыбается, и тревога с её лица уходит. Мы с Дианой недоверчиво переглядываемся, но не продолжаем разговор. Впрочем, он сам продолжится, стоит нам немного выпить и расслабиться.       Приткнув верхнюю одежду на одну из вешалок, спешим к бару. Народ только подтягивается, большей частью занимая стулья у стойки. На танцполе немноголюдно. Решив переждать, втроём направляемся к уборной.       — Тебе так идут лёгкие ткани, — замечает с улыбкой Дейла, оглядывая Диану.       — Спасибо, — смеётся подруга и, показывая себя со всех сторон, крутится перед нами. — А ты сегодня очень элегантная.       — О, с моим мужем иначе нельзя, — фыркает сестра и протягивает ко мне руки. — А Василиса на правах свободных девушек блистает стилем.       Она поигрывает плечами и бровями, намекая на мой топ.       — Жаль, Мариша не может с нами за компанию блеснуть своим «шик-гламур», — продолжает Дейла со смехом.       Хоть прежней дружбы между девушками не устанавливается, они примиряются и поддерживают общение. Мне даже кажется, что сестра успевает повлиять на характер капризной и заносчивой Маришки, а может, Резникова просто становится старше.       Устраиваемся за столиком. Ожидая напитков и закусок, втроём смотрим на танцпол. Танцующих мало и это в основном девушки.       — Василиса, как твоя первая неделя здесь? Как отпуск? — затрагивает меня Дейла.       Замешкавшись, переглядываюсь с Дианой. Спустя столько лет она остаётся одним единственным человеком в моем окружении, кто знает про причастность Драгоция к Авроре. И я решаю скрывать этот факт дальше.       Разговариваемся о работе. Дейла делится впечатлениями о работе в школе. Говорит с восхищением, энтузиазмом, но голос звучит неровно, да и улыбка выглядит скованной. Диана тоже это примечает и осторожно ловит ладошку Дейлы пальцами, сбивая ту с толку. Сестра растерянно смотрит на неё, на меня.       — И всё-таки, все в порядке? — мягко спрашивает Диана.       Губы, дрогнув, выдают кривую, неуверенную улыбку. Дейла, не отпуская руки Дианы, свободной подхватывает свой коктейль. Все пытается улыбнуться, выдавая лишь свою муку. Вздыхает, поднимая лицо к потолку.       — Извините, я просто сильно волнуюсь… — ей как будто не хватает воздуха, и она обрывает фразу.       Не сговариваясь, подвигаемся ближе. Диана бережно обнимает её за талию, опуская голову на плечо. Моя рука обвивает её плечи. Мы не торопим, давая время собраться.       — Марк хочет ребёнка, — выдаёт она едва слышно, и её голос чуть не тонет в пульсации очередного трека. — Говорит, это хорошо для положения и в целом…       Она беспомощно всплескивает руками.       — А ты? — спрашиваю осторожно.       — Я… не знаю… Как будто бы рано. Я только начала работать и…       — Он принуждает тебя? — с прежней тактичностью спрашивает Диана. — Давит?       — Нет! Нет, конечно… Да, он… Он был настойчив, когда заговорил об этом, но… Ему сложно говорить о своих чувствах, понимаете. И я так боюсь его ранить. Не хочу, чтобы он думал, что я не хочу от него детей… Черт, тавтология вышла!..       Сестра нервно смеётся, вновь поднимает глаза к потолку.       — Василиса, я могу поговорить с тобой об этом на днях?       — Да, конечно, — отвечаю с лёгким сомнением.       — Отлично. Выпьем тогда? Мы все-таки пришли расслабиться.       Дейла, наградив обеих благодарным взглядом, мягко освобождается из наших рук и поднимает бокал.       — За женскую дружбу и взаимовыручку!       Мы поднимаем свои бокалы. Тихий звон тонет в ритмах музыки, в чужих голоса. Отпив, молчим, пропитываясь атмосферой веселья.       Новые темы легки и недолговечны, вызывают смех и расслабляют. Допив первые коктейли, заказываем вторую порцию и втроём спускаемся на танцпол. Людей все ещё мало, и мы занимаем свободное место, образуя маленький круг.       Прожекторы яркими лучами пронзают полумрак, дымку сигарет. Свет густой — кажется, погрузишь руку, и он прорежет её насквозь. Музыка грохочет в висках, отдаётся пульсом под кожей, расслабляет. Ловя ритм, прикрываю глаза и даю телу возможность высвободить энергию. Порой, вспоминая о безопасности, оглядываясь, стараюсь держать девчонок в поле зрения.       С танцпола уходим втроём, разгоряченно падая на мягкий диванчик. Похоже обмахиваемся руками, с улыбками переглядываясь. Берёмся за коктейли.       Поздний вечер перерастает в ночь. От алкоголя кружится голова, тело слабеет, становится легче. Я почти теряю контроль, и эйфория захватывает сильнее прежнего. Мы танцуем, выпиваем и снова танцуем. Становится тесно и жарко. Дейла и Диана то и дело тянут меня ближе к себе, отвлекая от очередного парня.       — Я сейчас! — смеясь, кричу им.       В горле сухо, и мне нужно выпить воды. Я оглядываюсь, отступаю. Протискиваюсь среди танцующих к бару. Оглядываюсь и вижу, что девчонки идут за мной. Не дают остаться одной даже на несколько минут. Решаю милосердно поделиться с ними водой.       — Воды, пожалуйста! — поймав взгляд бармена, кричу я и показываю банковскую карту.       Он кивает, отвлекаясь на порцию настоек для шумной компании, облепившей бар. Я прислоняюсь к стойке, осознав, что шатаюсь. Вновь оглядываюсь на подруг, затем смотрю в сторону, ощущая на себе взгляд. Мне требуется несколько секунд, чтобы разглядеть его в полумраке, осознать. Несколько секунд, чтобы неосознанно дернуться в сторону.