Возвращение

POV Василиса

      Дрожь в теле никак не уляжется. Стараюсь успокоить себя размеренным дыханием, но тщетно. Мандраж перед встречей не сходит. Кажется, кружится голова, или это все настолько нереально, что кажется мне сном. Мы ужинаем. Вдвоём. Он и я. Вместе. Вместе…       Звонок в дверь отвлекает. Тело пробивает озноб. Я торопливо закрываю тушь и поднимаюсь с пуфика. Хватаюсь было за пудру и румяна, но оставляю. Вначале открою, потом докрашусь и соберу сумочку. Черт! Охренеть просто!       Диана встречает меня слабой улыбкой. Отступаю, и подруга проходит в квартиру. Вместо слов объятия. Она задерживает меня рядом дольше обычного.       — Я рада за тебя, — шепчет горячо, искренне. — Не знаю, как все сложится, но я хочу, чтобы ты была наконец счастлива.       — Диана…       Мне не хватает слов, они застревают в горле. Все, что могу, смотреть на неё, открыто. Аврора спасает от необходимости говорить. Не слышу, как она выходит к нам, но её быстрые и лёгкие шаги уже не тайна. Она обнимает нас обеих.       — Привет, синичка, — первой здоровается Диана и, улыбнувшись мне, присаживается перед Авророй на корточки. — Как твои дела?       — Хорошо. А твои? Где Маар?       — Он сегодня с друзьями, так что у нас с тобой будет целый вечер, чтобы посплетничать.       Она неожиданно игриво подмигивает Авроре, и дочка вспыхивает от восторга. Смотрит на меня, и в синих глазах плещется детская, искренняя, живая радость. Я отчего-то вспоминаю Дейлу. Те редкие, но очень приятные вечера, когда мы были рядом, шутили, сплетничали, пока красились, крутили волосы, баловались всякими бьюти-штучками. Сестра такой досуг и Авроре показала, а та приманила Диану.       — Ужин в холодильнике. Если что-то захотите приготовить, все продукты и шкафчики в вашем распоряжении. Я побегу: время поджимает.       Диана кивает, Аврора следом, с широкой улыбкой. Наклоняюсь, чтобы поцеловать её в щеку, и благодарно взглядываю на подругу. Оставляю их.       Не успеваю закрыть дверь спальни, как рядом раздаются шаги. Сажусь за туалетный столик, но прятки бесполезны: зеркало выдаст все эмоции. Диана тихо приоткрывает дверь, как бы спрашивая разрешения. Между нами накопились темы для обсуждений, и я не знаю, о чем пойдёт речь. Неизвестность тревожит. Я стараюсь успокоить себя мелкими делами, взявшись за макияж.       — Ты на свидание с Драгоцием собираешься? — спрашивает Диана, очень метко попадая в несказанную мною правду.       — Да. Думаешь, не стоит?       Мельком осматриваю себя, и стыд обжигает щеки. Нарядилась, завила волосы, крашусь с особым старанием. Даже белье подобрала. Черт! Это слишком! Веду себя, как…       — Может, не стоит. Или наоборот. Никто не знает, как будет лучше, — туманно отвечает Диана и подходит ко мне, обнимает со спины, положив подбородок на макушку. — Ты вернулась за этим. Это что-то да и значит. Делай, как чувствуешь, и меньше думай о чужих оценках.       Выдавливаю из себя улыбку. Хочу обернуться, обнять её в ответ, крепко. Как в тот день, когда швыряла в мусорку тест за тестом, в надежде на ошибку. Сдерживаюсь, лишь мягко сжимаю предплечье.       — Спасибо, что ты здесь. Что всегда рядом со мной.       Теперь Диана улыбается мне, открыто и искренне, не боясь ошибок и осуждения, боли. Целует меня в щеку и отстраняется.       — Удачи тебе, и хорошо провести вечер.       — Спасибо.       Она уходит поспешно, как бы давая мне время побыть одной, успокоиться. Бесполезно. Моё волнение ничем не унять, и я смиряюсь с этим. Вспоминаю поведение Фэша вчера, в тот вечер, когда я сказала ему про букет — он явно был взволнован, и, так же как и я, не знал, куда себя деть. Мы сейчас вдвоём такие, и это внушает толику покоя.       Немного задерживаюсь со сборами. Фэш пишет мне за пару минут до встречи, а я все еще вожусь с карандашом для губ. Быстро отвечаю и смотрю на свои губы. Может, взять блеск? Вдруг мы будем… Глупо. Это слишком быстро, и вообще… Сердито сжимаю карандаш в пальцах и примеряюсь к контуру губ. Нужно скорее собираться, чтобы не задерживать его, и оставить всякие глупости.       Вечер зябкий и пасмурный. До заката часа полтора, но серость неба создаёт впечатление, что уже темнеет. Обнимая себя за плечи, оглядываю двор, и сразу замечаю Фэша. Встречая мой беглый взгляд, отталкивается от машины и идёт навстречу. Волнение пережимает горло, сковывает тело. Я боюсь собственного голоса, боюсь не совладать с ногами, споткнуться, не удержать на каблуках.       — Привет, — здоровается он первым, подавая мне руку.       — Привет, — шепчу осторожно и вкладываю кисть в его раскрытую ладонь.       Фэш мягко сжимает мои пальцы и вдруг подносит мою руку к губам, оставляет лёгкий поцелуй у основания ладони. Я смотрю на него в изумлении, и он встречает мой взгляд застенчивой улыбкой. На щеках, отражая улыбку, появляются ямочки. Спешу отвести взгляд, пряча от него эмоции.       Вместе идём к машине. Всего несколько шагов, не больше минуты, но короткий отрезок времени затягивает. Маленькое «до» перед «после». Как в ту ночь, когда мы смеясь и спотыкаясь, шли в его спальню в родительском доме. Сейчас хочется растянуть это мгновение. Не выходит. Фэш открывает передо мной дверцу автомобиля и, не отпуская моей руки, помогает устроиться на сидении. Пока он обходит машину, до боли стискиваю пальцы и перевожу дыхание, как перед погружением в холодную воду. Несколько секунд, и он рядом со мной. Все.       — У меня есть для тебя кое-что.       Сердце екает от его слов. Фэш тянется к заднему сидению и берет букет. Небольшой, очень милый букет белых кустовых роз. Подаёт мне, и я принимаю цветы со смущением и благодарностью.       — Фэш… Дорого… цветы, кафе… — бормочу неловкости, обнимая букет. — Спасибо.       — У меня не было возможности радовать тебя эти шесть лет, так что… Я компенсирую свое отсутствие и вкладываюсь в наше возможное будущее.       Звучит смело, хоть его голос тихий, мягкий, полный надежд и сожалений. Переглядываемся, прежде чем он заведёт двигатель. Быстро, неловко. Ещё чуть-чуть, и меня начнёт колотить от волнения. На мгновение и вовсе хочется выскочить на улицу и броситься обратно, домой, в свой привычный мир. Но автомобиль трогается с места, мягко шурша колёсами об асфальт.       — Не против, если я включу музыку? — спрашивает Фэш, взглядывая на меня.       — Не против.       Мне неловко прямо смотреть на него, и я поглядываю тайком, как он настраивает магнитолу, выбирает один из альбомов. Наверняка сам собирал. В школе он нередко выступал, и у него очень красивый голос. Наверняка в какой-то степени увлекается музыкой.       — Какую музыку ты обычно слушаешь? — вдруг интересуется Фэш и лёгким движением пальцев убавляет звук.       — Сейчас чаще детскую, — выдаю я, как шутку, но тут же прикусываю язык. Дура! — Не знаю, я не сильно разбираюсь. Когда занималась гимнастикой, часто слушала классику, готовя программу. Но это, наверное, не в счёт. А ты?       — Рок, классика. Симфо-рок звучит очень вдохновляюще, — Фэш слабо улыбается, взглядывая на меня.       Между нами как будто бы столько всего было, но мы ничего друг о друге не знаем. И не понимаем друг друга. Он вдруг мне кажется очень далеким, неизведанным, как соседняя галактика.       — В школе ты нередко выступал, пел, играл на гитаре. У тебя очень здорово получалось. Почему ты не связал жизнь с музыкой? — тихо спрашиваю я, решившись сделать крохотный шаг к этой галактике.       Фэш слабо улыбается, взглядывая на меня. В глазах искрится радость. Или мне кажется.       — Музыка всегда была для меня личным. Мне нравится играть, петь, даже сочинять, но я не сильно люблю это выставлять напоказ. Семейный круг, друзья, близкий человек — одно дело, а продажа своего таланта, чувств, переживаний — другое.       — Похоже на жадность, — подшучиваю я и опять прикусываю себе язык. Вот же!.. — Извини, глупость…       — Почему же? Звучит очень… Такое никому не будет приятно признавать, но в твоих словах есть правота.       Он хмурится, бросает взгляд на зеркало бокового вида. Переносит внимание на дорогу, кажется, задумывается. Молчание затягивается, все больше давя на меня. И зачем только сказала это? Нет ничего лучше молчания! Больше ни одного лишнего слова не скажу.       Напряжение в молчании сглаживается. Лиричность сменяющих одну другой песен будто смягчает тишину, делает её уютной. Иногда переглядываемся, и смущение вновь сковывает меня на время. Взгляд часто цепляется за его руки, пальцы. Красивые, сильные. Я помню, какие они горячие и шероховатые. Наверняка из-за гитары. Смотрю и хочу ощущать его пальцы между своими или вовсе на колене, бедре. Несколько раз он как будто тянется ко мне рукой, но останавливается, поправляет волосы или одежду, прибавляет громкость на магнитоле.       Ресторанчик простой и изысканный. Лампы забраны большими ажурными абажурами, и свет мягко рассеивается среди мягких диванов и кресел. Устраиваемся у окна, открывающего вид на вечернюю улицу. Сумерки тенью ложатся на город, и вспыхивающее уличное освещение смягчает прохладные тона.        — Не тянет от окна? — спрашивает Фэш, скользнув взглядом по моим обнаженным рукам.       — Нет, все хорошо.       Немного неловко. Обстановка располагает, но все равно как будто наряднее нужного. Может, стоило выбрать более закрытое платье? Не завивать волосы? Выбрать телесные колготы, а не чёрные?       — Выглядишь… утонченно, — медленно, подбирая слова, замечает Фэш и виновато усмехается. — Мне будет сложно не смотреть на тебя. Цветы были очень кстати. Теперь выгляжу представительнее рядом с тобой.       Мой взгляд падает на букет, пока лежащий между нами, и я улыбаюсь. Поднимаю взгляд на него. Фэш и правда смотрит на меня, с каким-то восхищением, с нежностью.       — Ты очень представителен сам по себе. Тебе не нужны декорации, — шепчу смущённо.       Взгляд скользит вдоль распахнутого ворота рубашки. Я спешу отвлечься, и подошедший официант оказывается кстати. Но это не отменяет Драгоция и его привлекательности. Он всегда был достаточно аккуратен и строг в одежде, и ему очень шла лёгкая небрежность. Теперь его классический стиль стал чуть дороже. Какое бы красивое платье на мне не было, и как бы изысканно я не выглядела, все равно чувствую себя рядом с ним простушкой. Все-таки он рос в интеллигентной и состоятельной семье, а я в таковую попала лишь к тринадцати годам.       Официант уходит на время и возвращается с вазой. Атмосфера вокруг нас все больше наполняется романтикой, и я вновь как будто бы не в своей тарелке. Наши руки лежат на столе, и друг до друга всего ничего. Не будет ли?..       — Я могу?..       Его пальцы осторожно касаются моих, и наши взгляды встречаются на мгновение. Я подвигаю руку чуть ближе, и он накрывает мою кисть ладонью. Горячая, суховатая. Я прикрываю глаза, принимая долгожданное прикосновение, а сердце бешено бьётся о грудную клетку. Теперь говорить не хочется. И Фэш тоже не спешит нарушать тишину. Лишь наши ладони, пальцы и нежные прикосновения, увлекающие, завораживающие.       О стольком нужно поговорить, и так неловко начинать. Пропасть между нами испаряется, стоит коснуться друг друга, и разверзается, если начать говорить. Так странно и глупо.       — Как прошла твоя рабочая неделя? — все-таки начинает Фэш с нейтрального.       — Вроде бы хорошо. По моей специальности немного работы, и задач сейчас почти нет. В основном помогаю другим.       — А ты?..       — Кризисный менеджер.       — Значит, твоё бездействие — похвала?       Фэш слабо улыбается, склоняя голову набок. Я не сдерживаю смешка и пожимаю плечами, замечаю, как его взгляд провожает моё движение.       — А как твоя неделя? Ты сейчас руководишь…       Не знаю, как это правильно сказать и не задеть его возможным намёком на блат.       — Моё временное руководство подошло к концу, с понедельника возвращаюсь на должность ассистента. Вообще неплохо. Много задач, совещания, встречи, сделки. Чувство, будто попал в лёгкий шторм, и приятно осознавать, что я способен держаться на плаву. Конечно, две недели — ничтожно мало, но… Хватит, чтобы попробовать свои силы и показать возможности остальным.       Он говорит увлечённо, с восторгом, и мне сложно сдержать улыбку. Невольно вспоминаю себя, когда занималась гимнастикой. Схожие ощущения борьбы с самим собой, радость этому сражению, стремление к победе.       — Ты мог бы работать… в каком-нибудь отделе, но выбрал роль помощника, — замечаю осторожно.       — Думал так перенимать опыт у отца. Сейчас склоняюсь к получению второго образования, хочу обучиться на кораблестроение.       — Ого! Это… Здорово! Не думала, что тебе такое может быть интересно.       Фэш усмехается, сверкая воодушевлённым взглядом. Выглядит, как мальчишка, выигравший в споре.       — Море и мореходство всегда увлекали меня. В детстве даже мечтал быть моряком-путешественником, — Фэш смущённо ерошит волосы на затылке. — С друзьями в средней школе много мастерили, копались во всяких штуках. Наверное, стоило сразу поступать. Управлению бизнесом можно учиться дополнительно, а кораблестроение… Интереснее и сложнее. Из того разговора в клубе не помню о твоих увлечениях. Сейчас, когда нет гимнастики?..       — Не особо, — я стыдливо взглядываю на него. — Конечно, спорт оставила только в профессиональном плане. Когда есть время, читаю.       Фэш мрачнеет. Качает, было, головой, будто отмахиваясь от мысли, но разговор не продолжает. Приносят первые блюда, и мы отвлекаемся на еду. Неловкость снова возникает между нами. Давние слова Елены, издевки Норта и Дейлы вспоминаются легко, будто только и ждали момента. Момента, когда я в очередной раз покажу себя неумехой. Теперь перед Фэшем, увлеченным, талантливым во многом. В его мире столько жизни! Стремления, увлечения, жажда познавать новое. А у меня? У меня моя маленькая девочка, которая заслуживает всего самого лучшего. В этом мои цели, мечты и задачи.       Ужин располагает к молчанию. Мы лишь переглядываемся, иногда соприкасаемся пальцами. Я думаю, о чем можно поговорить. Кажется, что о нем многое можно узнать. Я же в замен мало, что расскажу. Самое важное, что у меня было и есть в жизни — Аврора и гимнастика, и они очень сильно сплетены между собой. Я не могу об этом говорить, не сейчас.       Внезапный женский смех разбивает степенность и нашего свидания, и всего ресторанчика. Фэш дёргается, тихо ругаясь, и мы вдвоём оборачиваемся к дверям. Сердце екает и ухает в пятки. Ник, его друг. Обнимает брюнетку, которая заливисто смеётся и путается в ногах, шагая рядом с ним. Черт! Черт! Я могу выбить собой стекло?       — Постой! — громко командует брюнетка, направив взгляд на наш столик, и зажигается улыбкой.       Теперь сама тянет Ника к нам. Он улыбается, кажется, Фэшу. Когда взгляд падает на меня, светлые брови на загорелом лице сходятся домиком. Я лихорадочно думаю, куда себя деть.       Фэш тем временем встаёт из-за стола и обнимает девушку. Кажется, немного сконфужен, но улыбается ей искренне. Подаёт руку Нику, не отпуская брюнетку. Она же переводит взгляд на меня. Хитрый взгляд карих глаз несколько меркнет, девушка задумчиво склоняет голову, вглядываясь в моё лицо. В памяти вдруг мелькает очень похожий взгляд, что я поймала на себе в школе шесть лет назад. Взгляд, похожие очертания маленького носа, губ…       — Фэш, представишь нас? — затрагивает она Драгоция, и голос её приобретает вградчивость, неспешность.       — Да… Василиса, это моя сестра — Захарра, и близкий друг — Ник. Ребята, это Василиса. Мы…       — Дружите? — изогнув бровь, подсказывает ему Захарра.       — Привет, — Ник неловко улыбается и подаёт мне руку.       Я смущённо киваю и запоздало касаюсь его пальцев под пристальным взглядом Захарры. Сама девушка, взглянув на брата, подступает ко мне и вдруг тоже подаёт руку. Я спешу подняться, и Ник чуть отходит, уступая мне место напротив Захарры.       — Ну, здравствуй, Василиса Огнева, — говорит она неспеша, все еще разглядывая меня. — Все-таки дошли до свидания?       Дыхание перехватывает, и к лицу приливает жар. Я натянуто улыбаюсь. Она знает? Про нас, про то утро? Про Аврору? Мог ли ей Ник сказать? А Фэшу говорил?       — Кстати, о свидании, — прокашливается Фэш, привлекая к себе внимание. — Мы здесь ужинали. Вдвоем.       — Не бойся, братик, я не съем твою давнюю подружку, — отмахивается от него Захарра.       — Мы тоже пришли провести вечер вдвоем, — мягко замечает Ник и приобнимает девушку. — Займем свободный столик? Был рад увидеться, Василиса. Фэш, до встречи.       Захарра цокает языком, но позволяет себя увести. Машет Фэшу на прощание и посылает мне предупреждающий взгляд.       — Какой ты зануда, Лазарев! — шипит она в полушаге от меня.       — Ты сама теперь Лазарева.       — Ай! Ух, я тебе!..       — Извини за это, — вдруг произносит Фэш и неловко ерошит волосы. — Захарра — настоящий баламут, а от свадьбы и медового месяца совсем на взводе. Присядем?       Киваю автоматически и сажусь так же, больше рефлекторно, чем обдуманно. Не могу поднять глаз на Фэша. Неловко, до ужаса. Горячие пальцы вдруг касаются моих пальцев, и по коже бегут мурашки. Поднимаю глаза на Фэша и встречаю его внимательный, изучающий взгляд. Приятный жар его кожи напоминает о той ночи, о наших словах, поцелуях, прикосновениях… Считает ли он меня шлюхой после того, что было? А если узнает, что Аврора — его дочь? Сочтет, что моё желание сблизиться — попытка навязать отцовство, опеку над Авророй?       — Василиса? Все в порядке? — чуть сжимая мою кисть, спрашивает Фэш.       Я вновь смотрю на него и не знаю, что сказать. Может, стоит прекратить все сейчас и уйти? Бросить эту затею, уехать?..       — Почему ты все это делаешь? — шепчу я и затрагиваю свободной рукой букет. — Почему идёшь мне навстречу? Терпишь моё…       Хмурюсь, подбирая слова. Многие жгут язык, и я не могу произнести их, признать в каждом слове свою уязвимость. Я ведь совсем, совсем его не стою? Всего лишь девочка, о которой почему-то вспомнили состоятельные родители и взяли под крыло. Теперь ещё и с ребенком…       — Ты дорога мне, — тихо, медля с каждым словом, произносит он и обхватывает ладонью вторую кисть. — Была небезразлична тогда, и сейчас ничего не изменилось. Может, это глупо — помнить тебя все эти годы. Может, я просто гонюсь за призраком давней мечты. Почему ты пошла мне навстречу? Сказала про этот злополучный букет?       — Я… Просто я… Может, тоже цепляюсь за давнюю мечту…       Осмеливаюсь поднять глаза на него и снова вижу внимательный, пронзительный взгляд. Он будто видит меня насквозь. Видит нагой, уязвимой, со всеми моими страхами и недостатками. Я не могу этого вытерпеть. Отстраняю руки от него и сжимаю губы. Хочу оттолкнуть словом, убежать. Просто убежать, чтобы он больше не видел моих изъянов, моей слабости.       — Извини, все это так глупо… Не стоило мне…       Поднимаюсь и, больше не глядя на него, подхватываю сумочку. Спешу к вешалке с одеждой, а за спиной со скрежетом отодвигается стул.       — Василиса…       Спину будто прошибает током. Я шагаю быстро, по пути натягиваю плащ. Скорее. К двери. Прочь. Куда-нибудь подальше.       Свежий воздух, полный влаги, ударяет в лицо. Судорожно вдыхая, замираю на считанные секунды. Теряюсь. Города почти не знаю, но хочу бежать. Бежать, пока ноги не устанут. Заблудиться.       — Огнева!       Дергаюсь в сторону. Пара шагов, и его пальцы обхватывают локоть. Драгоций дёргает меня в свою сторону, пока я пытаюсь отпихнуть его. Прижимает к себе, обхватывая свободной рукой талию. Толкаю его запоздало, а вторая рука уже поднимается к голове. Ладонь мягко давит на затылок, пальцы чуть сжимают пряди. Дух перехватывает. Его губы вдруг ловят мои. Я выдыхаю ему в рот.       Напористо, вжимая меня в себя. Сопротивление гаснет, и я сама цепляюсь за него, отвечаю с пылом, принимая его язык в свой рот. Хочу его, хочу раствориться в нем, и цепляюсь пальцами за его пиджак, сжимаю волосы на затылке. Фэш смягчается, скользит ладонью от затылка к лицу. Медленнее, осторожнее, чувственнее. Я жмусь к нему, принимая ласку, мягко отвечая, отдавая себя. Его губы, язык, вкус… Не хочу останавливаться. А он отпускает мои губы, прислоняется лбом к моему лбу, и приоткрытый, влажный от его поцелуев рот затрагивает горячее дыхание.       — Извини, не стоило мне так резко, — шепчет Фэш, ласково касаясь пальцами контура губ.       Качаю головой. Смотрю на его губы, скулы, линию челюсти и подбородок, сама хочу коснуться его пальцами. Касание за касанием, поцелуи, секс… Я привяжусь к нему сильнее и потом… Будет больно. Чудовищно больно. Так может быть, сейчас?..       — Может, нам не стоит? — шепчу правду, свой страх и свою защиту. — Потом будет больно…       — Думаешь, у нас ничего не выйдет?       — Не знаю… Просто мы… Может, это все и вправду иллюзия? Мечта? И нам не стоит сближаться?       — Не попробуем — не узнаем.       — Фэш.       Я отстраняюсь, убираю от себя его руки и обнимаю себя за плечи в попытке спрятаться, защититься. Он прячет руки в карманы брюк, наблюдает за мной с прежним вниманием. Не уходит, не спрашивает. Мысли мечутся в его молчании, и мне все сложнее находить в себе силы сказать что-то. Может ли он принять моё молчание? Новый молчаливый побег?       — Я не хочу рисковать. У меня ребёнок, — все-таки говорю сухо, крепче сжимая пальцами плечи.       Фэш выдыхает. Тяжело, утомленно. Поднимает лицо к небу.       — Почему? — коротко, так же сухо.       — Я не хочу жертвовать её будущим. Тебя самого устраивает, что у меня есть дочь? Ребёнок от другого мужчины, которого я, может быть, любила, с которым была близка. В юности.       Каждым словом вбиваю жесткую ложь, желая только одного — оттолкнуть его. Уголок его губ дергается будто в отвращении, скулы резко очерчиваются оттого, что стискивает зубы. Я не сдерживаю усмешки, проглатывая горечь своих лживых слов.       — Хочешь оттолкнуть меня сейчас? — с ядом осведомляется Фэш и сам усмехается, устремляя на меня похолодевший взгляд. — Уверена, что я дам тебе в следующий раз пойти на попятную?       — Шантажируешь меня?       Гадко. Заслуженно. Его слова буквально вливают лед в лёгкие, и грудь сдавливает тяжестью, холодом.       — Предупреждаю. Я могу тебе довериться сейчас, может быть, в следующий раз. Но с каждым разом будет сложнее. Нам обоим. Тогда прошлое действительно останется иллюзией, и я не выберу её в очередной раз. Что касается Авроры… Это может быть непросто, но все-таки она всего лишь ребёнок. Ты общаешься с её отцом?       Я прикусываю язык, взглядывая на него. Черт!       — Нет. Это в прошлом. Они не знакомы.       Ложь. Теперь правда. Что я творю?! Зачем, черт возьми?! Чего я хочу? Чего я сама хочу от него?!       — Ладно, — выдыхает Фэш, ероша волосы. — Хорошо… То есть… не хорошо, конечно.       Он хмурится, на миг сжимая в кулаке пряди. Я готова стукнуть себя по голове за те слова, за свою глупость. К глазам поступают слезы, и я пытаюсь задавить их обратно, запихнуть боль как можно глубже, чтобы не реветь в очередной раз перед ним, не устраивать драматический спектакль.       — Вернёмся? Я толком не объяснил нашему официанту, что к чему, только деньги оставил. Надо объясниться.       Фэш подаёт мне руку. Я смотрю на его ладонь, поднимаю взгляд на все ещё мрачное лицо, и меня пробирает стыдом. Он искренне улыбался ещё полчаса назад, взгляд не был отрешенным, и голос был полон тепла. Я все испортила. Снова все испортила. Может, букет и правда отговорка? Может, получи я его тогда, действительно бы избавилась и предпочла все забыть, сделать вид, что ничего не было?       Всё-таки вкладываю кисть в его ладонь. Он умеет отвечать за свои действия, держать ответ за решения. Мне тоже стоит сделать это для него. Постараться. Сказать правду, признаться в слабостях. Может, тогда нам станет легче?       Мой побег вносит небольшой беспорядок. Наш официант ждёт у столика, неспеша собирая приборы на поднос. При виде нас парень, чуть младше нас самих, заметно расслабляется и уточняет, уносить ли блюда. Фэш взглядывает на меня, и лицо припекает ещё больше.       — Я бы осталась, — бормочу виновато.       Не хочу впустую тратить его деньги. Все-таки наш ужин стоит не копейки.       — Уверена?       Торопливо киваю и, подтверждая намерения, тяну узел пояса, развязывая. Фэш спешит помочь снять плащ.       — Мы остаёмся. Счёт можете закрывать.       Неловкость сковывает больше прежнего. Аппетит пропадает совсем, но я послушно доедаю. Взгляд цепляется за розы. Часто отвлекаясь от своей тарелки, невзначай касаюсь лепестков. Нежный, трогательный, хрупкий. Смотрю на него из раза в раз и вспоминаю ту ночь, все наши недавние встречи, ссоры, свои истерики.       Я отвратительно себя вела, если смотреть с его стороны. Но Фэш рядом, заботится обо мне, утешает, дарит ласку, внимание. Искренне. А я снова и снова мучаю его своими страхами, своей неопределённостью. И было бы во мне что-то особенное! Я же просто…       — Извини, я был резок на улице, — тихо произносит Фэш, и его пальцы осторожно, будто примирительно касаются моих пальцев. — До этого тоже…       — Не тебе стоит извиняться, — шепчу я и зажмуриваюсь.       Черт! Если попробую извиниться, разревусь. Не хочу, чтобы он снова утешал меня, когда на мне столько вины.       — Спасибо тебе за терпение.       Снова замолкаю, ощущая чёртов ком в горле. Черт! Ну почему же так сложно?!       — Не хочу терять тебя так просто. Снова. Может быть, у нас есть хороший шанс все исправить и на этот раз стать счастливыми.       Фэш слабо усмехается, и в его улыбке, во взгляде горечь. Наверняка я своими словами поселила её в нем. Идиотка, дала понять, что у меня были отношения сразу после него, после нашей ночи.       Собираемся в молчании. Хочу ехать на такси, чтобы не доставлять лишних неудобств, но Фэш не принимает моего желания. Мы вновь остаёмся вдвоём, теперь уже один на один. В молчании и напряжении. Чем больше молчу, обдумывая нужные обоим слова, тем тяжелее начать и проще отмахнуться. А дом все ближе.       Когда автомобиль останавливается рядом с подъездом, желание уходить резко исчезает. И, будто чувствуя то же самое, Фэш невзначай касается моих пальцев, мягко сжимает, задерживая.       — Знаю, ещё рано и, может быть, совсем не время, но пока погода позволяет… Может, проведём завтра день втроём? Сходим вместе в парк?       Сердце ухает в пятки, и горло пережимает страхом. Я взволнованно сглатываю, сжимая свободной рукой букет.       — Зачем? Втроём?..       — Аврора — часть твоей жизни, и несправедливо отсекать её. Но я пойму, если ты откажешься.       — Я… Подумаю, ладно?       — Напишешь завтра утром? Или мне заехать за вами?       — Напишу.       Фэш слабо улыбается и подносит мою руку к губам, оставляет легкий поцелуй.       — До встречи.       — Да.       Неловко улыбаюсь и нажимаю на ручку, приоткрывая дверь. Задерживаюсь на мгновение в раздумьях.       — Напишешь, как будешь дома?       — Да, хорошо.       Его голос теплеет, и все внутри меня, будто отзываясь, полнится лёгкостью. Иду к дверям не оборачиваясь, но вслушиваюсь в удаляющийся шум колёс. Голова начинает идти кругом от эмоций. Надеюсь, Диана уже спит, и мне удастся спрятаться в спальне до завтрашнего утра. Впрочем, только начало одиннадцатого.