Возвращение

POV Фэш

      Её слова крутятся в голове, отгоняя сон. Ребёнок от другого… была близка… в юности… От другого. После меня. Сразу. Тем же летом? Осенью? Неужели я так сильно убедил себя в том, что Аврора может быть моей дочерью? И было ли дело в этом? Только в этом?       Конечно, у неё могли быть и были отношения после. Как и у меня. Корявые, пустые, но были. А у неё? Действительно ли любила? А потом вычеркнула из своей жизни, оставив на память дочь. Может, пыталась забыть меня? Может, все-таки… Если сразу, то она сама может не знать, от кого… Большая ли разница?       Всё в ней кажется противоречивым, непонятным. Нам нужен откровенный разговор, наверняка не один. Восстановить? Скорее выстроить доверие. Она бежит от меня, закрывается, кажется, от любого моего действия. Сможем ли мы вдвоём это преодолеть? И зачем мне все это?       Вопреки находящей сонливости открываю глаза и смотрю в потолок, перевожу взгляд на зашторенное окно. Тихо и пусто, как у меня внутри последние годы. От этого я бегу, пытаюсь укрыться в мечтах о нашем счастье? Наверняка. Своим внезапным появлением Василиса встряхнула меня, выкинула из состояния сна. И теперь я хватаюсь за возможность не провалиться в это состояние снова, выбраться из этой ямы. Из всех, кто когда либо был в моем окружении, Василиса единственная манила светом, жизнью. Не со мной, но в отдалении она была улыбчивой и яркой, полной энергии, жизни. И ещё тогда мне хотелось прикоснуться к этому, сделать так, чтобы она смеялась и радовалась рядом со мной. Теперь эта мечта кажется ещё недостижимее… Впрочем…       Что бы там ни было, хочу, чтобы она согласилась. Написала утром «Да». Тогда у меня будет ещё одна возможность прикоснуться к мечте. Глупой, школьной мечте, которую я не смог отпустить. И смогу ли? Осознанно согласиться на тишину, мрак и одиночество?.. На жизнь без неё?       Утро полно надежд и лёгкого напряжения. Я пытаюсь сбить волнение пробежкой. Ожидание здорово расшатывает психику, и обычные нагрузки мало помогают. Возвращаясь в квартиру, цепляюсь за ещё одну мысль. Смотрю на пустующую кухню, спальню, ванную и прикидываю, каково бы нам было жить вместе. Василиса со спортом не расставалась, так что мы могли бы вместе бегать по утрам… Если, конечно, ей это будет удобно. Наверняка Аврора создаёт некоторые ограничения в жизни. Но если мы будем вдвоём, то часть обязанностей я могу взять на себя… На миг становится стыдно: она сама растит девочку, пока я или кто там её отец живём в свое удовольствие, ничем не жертвуя. Василиса уже пожертвовала гимнастикой, теперь же…       Час, два… Я занимаю себя завтраком, просматриваю, нет ли срочных дел, берусь за книгу. Жду сообщения, звонка. Думаю написать самостоятельно, но даю ей ещё полчаса. Не хочу давить и навязываться. Нужно дать ей самой принять решение, сделать шаг навстречу или, наоборот, от меня. Наконец телефон издаёт сигнал. Я тут же отвлекаюсь.

«Извини, мне сложно принять решение»

      Это не «нет». Не молчание. Во мне все оживает от волнения, ожидания.

«Созвонимся? Или мне лучше приехать?»

      Жду с нетерпением, не глядя захлопнув книгу.

«Чтобы ты прижал меня к стенке?»

      Невольно усмехаюсь. Вспоминается та ночь, когда я возился с ней после клуба. Да, я не прочь прижать её к стене, но вряд ли после этого наши отношения станут проще и спокойнее.

«Мы просто поговорим. Ты не обязана соглашаться, но это шанс немного понять друг друга. Хотя бы попытаться»

      Может, слишком настойчиво? Впрочем…

«Я приеду»

      Хочу, чтобы она понимала, что мне важно наладить отношения. А грань между здоровой настойчивостью и преследованием мы можем определить вместе, в разговоре. Честно, мне действительно хочется припереть её к стене и получить ответы на все свои вопросы, разгадать её. Но ведь смысл разгадывания в наблюдениях, уточнениях, в моих собственных поисках. И так ли важно понимать её полностью? У каждого есть право сохранять при себе очень личное, что-то неприглядное или болезненное.       По пути от машины до её квартиры решимость слабеет. Только понимание того, что она не отталкивает меня, ведёт вперёд. Василиса не ответила «нет» на последнее сообщение, приняла звонок домофона, открыла дверь. У меня хватает поводов, чтобы увериться в её желании быть рядом. Даже если она отступает, отталкивает меня. Не хочу, чтобы это все было просто её изощренной игрой.       Прежде, чем позвоню в её дверь, перевожу дыхание. Взволнованно поправляю куртку, футболку, волосы. Кажусь себе сумасшедшим, отчаявшимся идиотом — надо же позвать погулять её с ребёнком. Я понятия не имею, что делать с детьми!       Ладно, хватит. Нажимаю на звонок и прислушиваюсь. Шаги приближаются слишком быстро. Ждала? Буквально под дверью. Щёлкает замок, и я, придавая самому себе расслабленности, прислоняюсь к стене. Дверь открывается. Короткий взгляд синих глаз — Василиса неловко и торопливо протискивается между дверью и косяком, пытаясь не зацепить меня. Закрывает дверь, прислоняясь к полотну спиной.       — Привет, — шепчет торопливо и взволнованно.       Кожу заливает румянец. Щеки, кончики ушей, шея — на её лице маленький пожар, выдающий её с головой. Взгляд цепляется за коротенькую футболку, полоску кожи между краем футболки и резинкой шорт, её стройные ноги, открытые короткими шортами. Все такая же стройная, даже хрупкая. Как будто бы обычная девушка, а не мама пятилетней девочки, которую упрямо прячет, перегородив собой дверь.       — Доброе утро, — бормочу запоздало и поднимаю взгляд от её ног к лицу.       Черт, не стоит так откровенно её разглядывать! Совсем никаких приличий!       Как бы не хотелось быть ближе, как бы не хотелось создавать лёгкое давление, нависая над ней, отступаю. Прячу руки в карманы и выпрямляюсь. Василиса, поведя плечами выравнивается следом, обхватывает ладошками плечи. Лицо ещё пылает смущением, и она не поднимает глаз на меня. Весь её вид при этом — вопрос, мягкое требование. А я теряюсь и не знаю, что сказать. Вместо всех слов хочу обнять её за талию, притянуть вплотную к себе и поцеловать. Может, это и будет самый главный ответ? Нет, так не пойдёт.       — И так? Что тебя тревожит?       Поднимает взгляд на меня. Всего пару секунд, но я замечаю её смятение. Василиса выдыхает и слабо улыбается.       — Думала, ты начнёшь с убеждений.       — Тебе было бы легче от этого?       Новый короткий взгляд, заминка, неуверенное движение головы.       — Нет, не думаю, — шепчет, подтверждая свою реакцию. — Ничего не изменилось. В плане моих переживаний… Аврора… Я не хочу… То есть… Я боюсь, что она привяжется к тебе, и когда мы… Не хочу, чтобы ей было больно, чтобы она чувствовала, что её бросили…       Мне нечего сказать. Не хочу отмахиваться, упрощать, обесценивать. Её переживания серьёзные, весомые, и правды в них достаточно. Пока ищу слова, касаюсь её локтя. Василиса вздрагивает, но не отстраняется, не отталкивает.       Сложно. Обещания стоят больше, гораздо больше, когда рядом с ней ребёнок. Будь мы простыми возлюбленными, у обоих ответственность была бы только друг перед другом. Теперь же… Я вспоминаю синие глаза Авроры, её робкие взгляды, то, как она цеплялась за руку матери, как переживала, что я могу навредить Василисе. Они вдвоем, как маленькая команда упрямых борцов, готовых защищать друг друга. И в то же время обе уязвимы. Я не хочу вредить Василисе, и её дочери создавать проблемы вовсе не намерен.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — начинаю осторожно, продумывая слова. — Не могу обещать, что у нас все будет хорошо, и что мы сможем построить крепкую… крепкие отношения, ведь это зависит от нас двоих. Но я хочу, чтобы у нас все получилось, и буду делать для этого все возможное. Поэтому я не хочу отделять «нас» и Аврору. Я понимаю, что она важна для тебя, и не могу принимать тебя отдельно, без неё, ведь твоя дочь — важная часть твоей жизни, твой близкий человек, твоя семья. И мне нужно время, чтобы привыкнуть к ней, полюбить её не как часть тебя, а как отдельную личность. Полюбить, а не смириться с её присутствием в твоей жизни.       Василиса хмурится. Думает над моими словами? Или они ей не по душе? Тревожат ещё больше? Её молчание сейчас, как молот над головой.       — Для этого ты хочешь, чтобы мы провели время втроём?       — Да. Знаю, слишком рано, но…       Может, просто в другой раз? Весной? Сам не знаю, зачем тороплюсь. Чтобы показать ей свои намерения?       — Зайдёшь? Аврора осталась одна в квартире.       Она, не отстранясь, не отворачиваясь от меня, свободной рукой ищет дверную ручку и нажимает на неё. Невольно усмехаясь, обнимаю её за талию и все-таки привлекаю к себе. Приподнимаю, и Василиса выдыхает, хватается за мои плечи обеими руками, цепляясь за меня удивленным взглядом. Подталкиваю дверь ногой, открывая шире, и переношу хозяйку через порог, опускаю на ноги в коридоре. Изумленная и смущенная, Василиса не сразу отнимает от меня руки, не спешит отстраниться, и я держу её за талию, рядом с собой. Не хочу отпускать, но сейчас не время позволять себе лишнее.       — Я скажу Авроре, и нам нужно будет время, чтобы собраться. Пройдёшь на кухню, в гостиную? Могу приготовить тебе чай, кофе.       — Нет, спасибо. Подожду здесь.       Мягко сжимаю пальцы на её талии и отпускаю, сажусь на мягкое сидение обувницы. Василиса задерживается, переступая с ноги на ногу. Как будто оценивает моё присутствие в интерьере своей прихожей. Уходит не спеша, и я, прислоняясь к мягкой стенке вешалки, позволяю себе посмотреть ей вслед. Не отвожу взгляда от её обнажённых ног, подтянутой фигуры, походки. Как мальчишка разглядываю её, пока она не скрывается от моего взгляда.       Ожидание даёт время на раздумья и оценку короткого разговора. Нам двоим будет непросто. Может, даже троим. Как ко мне отнесется Аврора? С первого взгляда тихая, воспитанная девочка. Но дети бывают ревнивыми, и очень часто. Наверное, действительно стоило повременить со своим предложением, укрепить отношения с Василисой и побольше узнать о дочери от неё самой. Уже поздно.       Голоса становятся громче, из дальнего коридора звучат шаги. В квартире как будто включают звук. Я с готовностью встаю. Василиса проходит в прихожую, Аврора следом, цепляясь за её руку, как будто даже прячась за матерью от меня. Стесняется? Боится? Я и сам застываю, не зная, что делать. Что мне можно делать, чтобы не напугать малышку и не вызвать ненужных волнений у Василисы? Она чутко реагирует на мои попытки общения с Авророй.       — Здравствуй, Аврора, — говорю как можно спокойнее и слабо улыбаюсь.       — Здравствуйте, — подает она голос, выглядывая из-за Василисы. — Мы правда пойдём на аттракционы?       Тихо, осторожно. Её стеснение или страх выглядит одновременно мило и по-взрослому серьезно, как будто пятилетняя девочка оценивает риски нашего общения. Я подступаю ближе, присаживаюсь перед ней на корточки. Аврора делает маленький шаг в сторону, полностью показываясь из-за Василисы. Вопросительно взглядывает на неё, и получает одобрительную улыбку. Я сам в ожидании смотрю на нее снизу-вверх.       — Правда, — отвечаю, все еще глядя на Василису, и перевожу взгляд на Аврору. — У тебя есть любимые аттракционы?       — Качели. Такие, что кружатся и летят.       — Хм… Да, знаю такие.       — Солнышко, оденемся?       Василиса, оставив нас один на один буквально на минуту, отвлекает. Аврора реагирует мгновенно. Я поднимаюсь следом.       — Помочь?       «Сами» — в один голос, переглядываясь. Василиса улыбается, взглядывает на меня. В её взгляде мелькает гордость за дочь. Она быстро отвлекается на неё, с улыбкой подает ботиночки, кладёт на обувницу плащ и шапку. Аврора усаживается и вытягивает ножку, цепляя на носок ботинок. Василиса садится рядом.       — Может, все-таки нужна помощь? — предлагаю чуть тише, останавливаясь перед ней, и наклоняюсь за ботинком.       Василиса, встречая мой взгляд, отпускает обувь, вверяя её моим пальцам. Так быстро и неожиданно, что я едва не роняю ботинок. Не подает мне ногу, и я сам с удовольствием берусь за тонкую щиколотку, помогая её ступне оказаться в ботинке. Мягко сжимаю пальцами её ногу. Не так давно я здесь же снимал с неё босоножки, и её колени были ко мне так же близко, как и сейчас. Обнажённые, уязвимые колени… Особенно уязвимые, когда их хозяйка пьяна.       Отвлекая самого себя, берусь за вторую ногу. На этот раз позволяю пальцам скользнуть выше. Её ноги выглядят слишком привлекательно, даже когда кожу скрывают темные полупрозрачные колготы. Может быть, даже привлекательнее обнаженных. Не сдерживаюсь. Быстро наклоняюсь к её колену и оставляю короткий поцелуй.       — Спасибо за возможность поухаживать за тобой, — шепчу с усмешкой, хоть ни мой шёпот, ни тем более её тихий вздох не скроют нас от Авроры.       Алея лицом, Василиса едва ли знает, куда себя деть. Смущенная и сердитая одновременно — она выглядит трогательно и чертовски соблазнительно. Наверняка готова стукнуть меня по голове, как девчонка, задирающего её мальчишку. Я с тихим смехом подаюсь назад и неуклюже встаю на ноги. Аврора наблюдает за нами настороженно, явно не понимая, как принимать происходящее. Черт, надеюсь, я не испугал ребёнка своим ребячеством!       — Аврора, может быть, тебе тоже помочь? Вот, смотри, как маме, — предлагаю снова и берусь за плащ Василисы.       Сама Василиса не спешит, коротко оценивая мои действия. Все же поднимается на ноги и позволяет помочь. Я, пользуясь шансом, на мгновение задерживаю ладони на её плечах. Хочу притянуть к себе, обнять, поцеловать в щеку, защекотать её, чтобы мы вдвоём со смехом упали на обувницу. Но сдерживаю ребячество. Не сейчас, нам всем нужно время.       Аврора, понаблюдав за нами, хмурит темные брови.       — Ладно. Только меня не надо целовать, — бормочет угрюмо, даже сурово, надувая губы.       — Конечно, не буду, если ты не хочешь, — отвечаю ей серьёзно.       Отступая к ней, присаживаюсь на корточки. Девочка легко соскальзывает с сидения, и я беру плащ. Удивительно, какой он маленький. Аврора с особой осторожностью просовывает ручки в рукава и сама поправляет плащ, не разрешая мне больших действий.       — Спасибо.       — Пожалуйста.       Придерживаю всякие ласковые словечки. Радость они явно сейчас не принесут ни девочке, ни Василисе.       Маленькая проблема возникает, как только выходим во двор. На машине не поедешь — детского кресла нет. Но решаемо. Предлагаю общественный транспорт. Для них повседневность, я же за короткое время успеваю отвыкнуть от метро и автобусов.       Поездка растягивается на час. Авроре, кажется, это ничуть не мешает. Она с любопытством рассматривает город за окном, пока едем на автобусе, и находит себе занятие в метро, вынимая из рюкзака фломастеры и раскраску.       — Куда мы едем? — ближе к конечной точке, шёпотом спрашивает Василиса и слабо улыбается, качнув головой.       Сетует, что не спросила раньше? Доверилась мне. Неожиданно легко, просто. Меня поражает это осознание, такое очевидное, яркое, совершенно простое.       — Дивно Остров, на Крестовском, где Приморский парк Победы, — скосив на неё взгляд, невольно улыбаюсь. — Бывала там после выпускного?       С намёком опускаю взгляд на её губы. Щеки Василисы блекло вспыхивают. Она взглядывает на меня, коротко и как будто даже сердито.       — Нет.       — Там стадион наконец достроили. Совсем недавно открыли. Посмотришь.       Когда выходим со станции, Аврора оживляется. До парка рукой подать. Торопится. Шустро топает ножками, часто забегая вперёд нас, слегка тянет Василису за руку. Она охотно ей поддаётся, слегка ускорает шаг.       Парк кажется огромным. Как будто подрос по количеству аттракционов с того дня, как родители впервые привели нас сюда с Захаррой. Впрочем, тогдашнему десятилетнему мальчишке все вокруг казалось чудом, и аттракционов было немерено.       — Поищем твои любимые качели? — спрашиваю первым делом у Авроры.       Девочка радостно кивает. Видно, что глаза разбегаются от лязга, криков, смеха, движения вокруг. Аврора удивительным образом держится спокойно, только в глазах горит восторг и щёчки сминают ямочки от улыбки. Василиса зажигается следом, и их энтузиазм быстро передаётся мне.       Ненадолго занимаем себя поисками, по пути примечая другие аттракционы, куда можем пойти вместе. Аврора с энтузиазмом подходит мериться перед каждым аттракционом, но радость не всегда оправдывается. Маловата то тут, то там. Огорчается, губы надувает, но не капризничает. Может, утешающие жесты Василисы так работают?       Время несётся вперёд незаметно. Карусели, брызги, визги, вихрь смазанных деревьев перед глазами — все смешивается в один общий восторг. Аврора счастлива. Быстро бежит от аттракциона к аттракциону, и мы со смехом следом за ней. Пробует сладости, то мороженое, то сахарную вату, и мы за компанию, обмениваясь улыбками.       — Вкус ещё не забылся, да? — спрашиваю, без стеснения воруя кусочек сладкой ваты у Василисы.       — Эй! — возмущается она и шустро тянется ко мне, губами из моих пальцев забирая вату. — Кому как.       Аврора, раздухаренная весельем, тянется к моей вате. Вижу, как вытягивает шею, но поддаюсь, резко поднимаю выше, лишь когда она слишком близко. Девочка победно демонстрирует мне изрядный кусок сладости в зубах.       — Ой-ей! Замечтался я, — комментирую её победу с усмешкой. — У меня есть сестра — она первоклассный мастер по дурачествам. Думаю, для неё растет хорошая конкурентка. Как-нибудь посоревнуетесь с ней.       Близится вечер, и находит позабывшееся нежелание уходить. Приятная усталость ничуть не мешает восторгу. Авроре так точно не мешает, а мы, глядя на неё, сами радуемся, как дети. Ей хватает нескольких часов, чтобы привыкнуть ко мне, и теперь Аврора берется за мою руку. Не сдерживаюсь, пробую поднять её выше, и Василиса поддерживает мою затею. Аврора со смехом повисает между нами и беспечно машет ножками. Так между аттракционами, пока она не вырвется вперёд, подпрыгивая от восторга перед каруселью.       Василиса начинает её придерживать. Мы идём по третьему кругу, обходя те аттракционы, что понравились Авроре больше всего. Начинается тихий торг и условия. Василиса отпускает дочь, но сталкивается со мной.       — Думаешь, пора уходить? — спрашиваю я нейтрально, присматривая за малышкой.       Аврора машет ручкой, и я машу в ответ. Василиса следом, искренне улыбаясь. Впрочем, улыбка гаснет, стоит ей повернуться ко мне. Радость в глазах травит волнение.       — Фэш, я понимаю, как это все… весомо стоит…       — Да, но я пригласил вас. На целый день. И я рассчитывал, какими могут быть затраты. Я не дурак, Василиса, могу прикинуть свои доходы и возможности расходов. Так что не нужно об этом тревожиться.       — Мне неловко. Мы с Авророй тебе буквально никто, а ты так щедро…       — Ей весело? И я вижу, как ты этому рада. И я тоже рад, впервые за многие годы. Это стоит гораздо дороже чисел на карте.       — И все-таки ужин… Мы дома…       Она замолкает внезапно. Медленно поднимает взгляд на меня, всего на несколько секунд. Опускает голову, зажав пальцами собственное запястье.       — Не хочешь с нами? — шепчет едва слышно, и её слова едва не тонут во всеобщем шуме.       — Поужинать?       Её тихое, робкое предложение, осторожный кивок в знак согласия, что-то проворачивают в груди. Вновь совершенно неожиданно делает шаг вперёд, и мне вдруг кажется, что мы несемся друг к другу на запредельной скорости. Безумно, опасно, даже страшно. Я вижу этот же страх в её напряженном лице, стиснутых плечах. Осторожно опускаю ладони ей на плечи и делаю полшага вперёд. Последние полшага, что создают дистанцию между нами.       — Конечно, я с удовольствием.       Становится чуть тише. Мы вдвоём оборачиваемся на аттракцион. Не замечаем, когда он останавливается, но теперь видим Аврору. Девочка мешкает, не бежит к нам с прежним восторгом. Вероятно, наша близость её смутила. Подходит осторожно и смотрит на нас, улыбается так же скованно.       — Ещё два аттракциона, да? — спрашивает тихо, со смущением.       — Да, если мама так считает верным, — подтверждаю я и подаю ей руку. — Как в этот раз прокатилась?       — Хорошо.       Всё ещё скована смущением, от этого её восторг не заметен. Но все же берется за мою руку, хоть и робко. Можно считать это моей маленькой победой?       Задерживаемся не более чем на полчаса. Обратный путь кажется долгим и в приятном понимании утомительным. Тянет домой, завалиться на мягкую постель, выдохнуть и пуститься в приятные воспоминания. Но пока смотрю на Василису и Аврору, и улыбаюсь их тихой радости.       Я будто становлюсь чуточку выше от этих искренних улыбок. И то окрыление, восторг, что были со мной все эти часы, заново ударяют в голову. Немного опьяняет, и я улыбаюсь до ушей. Аврора, замечая мою улыбку, зажигается своей. Вот уж действительно заря, яркая, теплая, дарящая радость и надежду.       — А у меня тоже есть ямочки, — шепчет она с лёгким смущением и поворачивается ко мне щечкой. — Но больше ни у кого нет. А у тебя?       — Мне от папы достались в наследство, — откликаюсь я.       — А ты точь-в-точь, как твой папа? — вдруг загорается Аврора.       — Почти. Есть кое-что и от мамы.       — Я похожа и на маму, и на папу, — по её светлому, окрашенному любопытством личику пробегает тень. — А мама — копия бабушки. На дедушку совсем не похожа. Только характером очень — он так говорит. А дядя Норт и Дейла похожи на дедушку.       Василиса лишь коротко взглядывает на дочь, но не прерывает её рассказа. Даёт нам сблизиться? Рассказать мне то, что она сама и не подумает сказать? Обычно, такие мелочи интересуют детей, а мы не придаём им значения. Сколько всего упускаем в своей такой важной взрослой жизни? Глядя на Аврору, понимаю, что очень много. Много маленьких, незначительных вещей, которые могут иметь огромное значение. Эдакая бриллиантовая крошка.       От станции до дома несколько минут ходьбы. Ерунда, идти нечего. Но Аврора мешкает. Явно устала, все-таки день был насыщенным.       — Хочешь, на плечах тебя покатаю? — предлагаю ей, останавливаясь.       — А можно? — зажигается девочка и быстро взглядывает на мать.       Василиса поднимает глаза на меня. Я пожимаю плечами. Аврора в явном восторге, смотрит на меня своими большущими синими глазами и в нетерпении переступает с ножки на ножку. Усмехаюсь, подмигиваю ей и осторожно обнимаю за талию. Поднимаю, и девочка хватается за мои руки, тихо вскрикивает. Устраиваю на плечах, и Аврора аккуратно обвивает ручками мою шею, прислоняется щечкой к макушке. Лёгкий, детский вес по-особенному давит на плечи, придаёт какой-то особой силы. Осознания, что за меня цепляется, мне доверяется маленький, в силу возраста почти беспомощный, уязвимый человек. Какого же тогда держать на руках новорожденного?       — У тебя такие мягкие волосы, — бормочет Аврора, аккуратно касаясь пальчиками моих волос. — И волнистые. У меня тоже волнистые. А Маар совсем кудрявый-кудрявый! И как солнышко!       Взглядываю на Василису. Она прикусывает губу, глядя куда-то в пространство, и лицо её выражает смесь неловкости и веселья. Аврора тихонько выдыхает и продолжает осторожно гладить меня по голове, перебирая пальчиками пряди. Так доходим до парадной и до квартиры. Я спускаю Аврору с плеч только в коридоре, и девочка задерживает меня, обхватив ручками шею. Краснея, быстро чмокает меня в щеку.       — Спасибо, — шепчет со смущением и торопливо отступает.       — Пожалуйста, всегда к вашим услугам, маленькая госпожа, — улыбаясь, шутливо склоняю перед ней голову и прижимаю ладонь к груди.       Девочка хихикает, и синие глаза ярко горят восторгом. Я поднимаю взгляд на Василису, и она торопливо отворачивается.       — Солнышко, разденемся? — предлагает немного нервно.       Сама уже успевает снять плащ. Теперь и Аврора берется за одежду. Мы вдвоём, с разных сторон окружаем девочку. Я предлагаю помощь с обувью, Василиса готова принять плащ. Коротко переглядываемся, и я не сдерживаю усмешки. Щеки Василисы окрашивает лёгкий румянец.       Втроём идём мыть руки, затем на кухню. Василиса намерена усадить меня за стол, как гостя, отправляя в столовую. У них с Авророй свой ритуал. Девочка, подставив стульчик, тянется за тарелками, а Василиса разогревает ужин. Все так организованно, слаженно, что я теряюсь. Устроенный быт будто намекает, что я лишний здесь. Лишний в их жизни, куда мне не было хода ещё до рождения Авроры. Моя это дочь или нет — не так важно рядом с тем, что Василиса давно выставила меня прочь из своей жизни. И все мои мечты сейчас кажутся иллюзией, самонадеянной глупостью.       — Давай я отнесу свою тарелку? — предлагаю Авроре, когда она возвращается, готовая продолжать накрывать на стол.       — Ладно, — немного потухнув, соглашается она и надувает щёчки. — Но я пойду с тобой.       — Конечно.       Принимая из рук Василисы тарелку, беру со столешницы приборы и иду к столу. Аврора хвостиком за мной. Обгоняет. Ловко забирается на стул с ногами и пальчиком показывает куда мне лучше сесть.       — Когда мы собираемся семьей, дедушка сидит во главе стола, или бабушка, которая его мама. Они самые главные в семье. Потом бабушка и мама, дядя Норт, Дейла. И Марк — он муж Дейлы. А ещё есть Николь — она тоже мне тётя. Мирошка тоже дядя, но он маленький и не может мною командовать.       Записать бы это на диктофон: напыщенный павлин Ляхтич всего лишь муж тихони Огневой! Ник и Захарра от души посмеются.       — Остался чай. Фэш, ты не против листового?       Василиса в неловкости замирает у стола. Она как будто бы чувствует себя лишней, переводя взгляд с дочери на меня и обратно.       — Нет, с удовольствием попробую. Помочь?       — Не нужно, спасибо. Чайник закипел, осталось заварить.       — Я принесу нам чашечки, — деловито откликается Аврора и соскальзывает со стула. — Мамочка, а мы будем сладенькое?       — Орешки и курагу. Вредных сладостей на сегодня достаточно.       Аврора и не думает капризничать. Берется за свой стул, готовая доставать посуду.       — Давай я понесу стул, а ты возьмёшь посуду, — снова вызываюсь в помощники и с готовностью обхожу стол.       Аврора отставляет свою ношу, и я поднимаю стул. Девочка вытягивает губки трубочкой.       — Ух ты! Так просто! — хлопает она в ладошки. — Маар и Лёша тоже просто стульчики носят, и дедушка может. А ты так сможешь?       Аврора толкает моё предплечье вверх. Прикидывая её намерения, сгибаю руку в локте. Девочка осторожно хватается пальчиками за моё предплечье и чуть-чуть поджимает ножки. Я осторожно поднимаю её выше, и она с восторженным криком поджимает ноги сильнее, повисая на моей руке.       — Лёша и Маар тоже так могут, но ты сильнее! Жаль, что я уже большая для таких игр.       — Не сильно. После ужина или в другой день могу тебя по-всякому покатать и покружить.       — Правда?       Детскому энтузиазму, кажется, нет пределов. Мы втроём идём на кухню за чайным набором, втроём садимся ужинать, и все это время Аврора улыбается и с восторгом поглядывает на меня. Моё же внимание часто обращается к Василисе. Вот кто избегает прямых взглядов. Она кажется нервной и напряженной, вопреки искренней радости своей дочери. И я стараюсь вести себя сдержанее. Сложно, когда цепляюсь взглядом за ямочки на щеках и синие глаза. Аврора слишком живо напоминает мне ту, что может быть нашим общим ребёнком, и это не даёт мне покоя.       После ужина и короткого разговора наедине, Аврора машет мне на прощание ручкой и убегает вглубь квартиры. Наверняка Василиса доносит до дочери, что я скоро уйду. А нас двоих ждёт разговор.       Василиса не спешит начинать. Занимает себя уборкой со стола. Я, уже не предлагая, молчаливо помогаю. Она молчит, носит в себе что-то, вдовесок к тарелкам и вилкам.       — Что тебя тревожит? — начинаю сам, останавливаясь рядом.       — Да так… — Василиса, не глядя на меня, хмуро открывает кран. — Аврора в явном восторге от тебя…       Шёпотом. Уязвленным шёпотом. Этого она боится — что я понравлюсь девочке? Она говорила об этом, но… Может ли за теми словами крыться что-то ещё? Зная женщин, может, да ещё что и сколько. Но сейчас бесполезно в это лезть.       — Хочешь, чтобы проявлял к ней меньше внимания? — спрашиваю прямо. — Протереть полотенцем?       — А? Нет, не нужно. В сушку. Не знаю, Фэш, она… Если мы втроём, то игнорировать…       — Я не стану, это же глупо и как-то… несправедливо, по-моему.       — Да… Поэтому я и… Понимаешь теперь?       — В какой-то мере, да.       Василиса не продолжает. Споласкивая посуду, подаёт мне, и я ставлю в сушилку. Усмехаюсь. Теперь, кажется, и я принят в механику их маленькой семьи. Передавая последнюю тарелку, Василиса поднимает взгляд на меня. Щеки загораются бледным румянцем. Не отвожу взгляда, и она сдаётся первой, отворачивается в поисках полотенца.       — Спасибо за эту возможность, — говорю негромко, подступая к ней. — Было здорово с вами. Я давно не чувствовал себя таким живым.       Вновь взглядывает на меня, коротко, робко. Улыбается, отворачиваясь. Неспеша, как бы зовя меня за собой, идёт в столовую. Я следом.       — И тебе спасибо. Аврора счастлива, и это…       — А ты?       Василиса оборачивается, сжимает пальцы на спинке стула. Я снова подхожу вплотную, и она отступает на полшага. Больше не отводит взгляда, но часто моргает. Румянец заливает лицо. Шаг к ней — полшага от меня. Бесполезная гонка, но она не останавливается, и я не хватаю её в объятия.       — Специально меня к стенке припираешь? — спрашивает шёпотом, снова отступая.       Ещё несколько шагов, и стена.       — Ты сама отступаешь. Скорее меня заманиваешь.       — Неправда. Фантазируешь.       — А о чем ты фантазируешь?       Стена. Один мой шаг, и она прижимается к ней спиной. Такая маленькая, смотрит на меня со смущением и робостью. Опираясь локтем на стену, закрываю ее от внешнего мира. Остаёмся только мы: наши дыхания, взгляды.       Она такая уязвимая, маленькая. Смотрю на неё с усмешкой, а сам плавлюсь изнутри от пронзительных глаз, мягких губ. Касаюсь её щеки. Нежная, чуткая. Уголок приоткрывшихся губ, контур, маленький подбородок. Она слишком хорошенькая, и у меня иллюзия, чертовски приятная иллюзия, что она в моих руках, полностью. Накрываю ладонью шею, веду по коже пальцем. Она тихо выдыхает в ответ, вздрагивает. Касаюсь её губ, осторожно, давая ей прочувствовать собственный трепет от неё.       Её губы, её вкус опьяняют. Я не спешу, не давлю, как бы не хотелось схватить её в охапку, прижать к себе. Наслаждаюсь ею, её робостью, трепетом. Поднимаю руку к затылку, мягко обхватываю пряди пальцами, опускаю вторую ладонь на талию. Её пальцы неловко хватаются за плечи, руки. Под пальцы попадает маленький кусочек обнажённой от свитера кожи. Манящий островок тепла и уязвимости. Я поднимаю руку выше, прижимаю ладонь к её спине. Василиса вздрагивает, выдыхает мне в рот. Пальцы сжимаются на плече.       — Пожалуйста…       Тихо, моляще. Во взгляде желание и мольба.       — Что?       Веду пальцами выше, вдоль позвоночника, наслаждаясь нежностью, мягким теплом её кожи. Она жмется ко мне. Наверняка ощущает моё возбуждение. Её губы, влажные от поцелуев, приоткрываются, веки дрожат, прикрывая глаза.       Опускаю руки на бедра и подхватываю её на руки. Василиса тихо вскрикивает, обвивает ногами пояс. Её руки скользят выше, обнимая шею. Так близко, уже в моих руках. Не прижимаюсь к ней, сохраняя меленькую дистанцию. Рукам охрененно приятно на её полуобнаженных, тёплых бёдрах. Тронув поцелуем губы, подбородок, веду носом по шее. Её запах пьянит. Касаюсь её губами, и она отвечает тихим всхлипом, запрокидывает голову. Осторожно, мягко. Вбираю губами кожу, желая оставить маленький след, напоминание о себе. Сдерживаюсь, как бы не будоражила мысль о засосах на её нежной шее.       — Фэш, Аврора… — шепчет жалобно, мягко давя на плечо ладошкой.       — Знаю, извини, — бормочу, коротко задевая её губы. — Сильно заигрался?       Она отвечает губами, мягко целуя меня. Пальцы зарываются в волосы, ноготки давят на кожу. Прижимается ко мне, и я выдыхаю. Смеюсь над самим собой. Хотел не спешить, проявить осторожность, но прижимаю ее к себе, готовый дать волю рукам и губам.       — Давай останавливаться.       Опускаю её на ноги и поднимаю руки на талию, целую в лоб. Василиса смирно замирает, смущённо поглядывая на меня. Как все та же шестнадцатилетняя девчонка, которую я впервые поцеловал.       — Сходим на этой неделе в театр? Если спектакль будет интересный?       — Да, с удовольствием. Только предупреди заранее.       — Обязательно.       Хочу предложить завтра пообедать вдвоём, но сдерживаюсь. Оставлю идею прозапас. Может, это тоже скоротечное предложение.       Василиса провожает меня до порога. В дверях задерживаемся вдвоём. Скользнув пальцами по щеке, тяну её за подбородок и быстро целую.       — Спасибо за сегодня.       — Тебе тоже. Напишешь, как будешь дома?       — Да, хорошо.       Слишком хорошо. Я ухожу переполненный счастьем, и это все кажется чем-то нереальным. Оглядываюсь на парадную дверь, взглядом ищу окна их квартиры. Разве может быть так хорошо сразу?