Двое в комнате

      «Я, Митин Максимилиан Михайлович, находясь в трезвом уме и твердой памяти, подтверждаю данной запиской, что выполню данное Снежину Глебу Сергеевичу обещание и пробуду с ним ровно тридцать календарных дней на одной территории».       Дата. Подпись.       Это первое, что увидел Макси, проснувшись утром после корпоратива. Валя, в доме которого он и проснулся, сидел рядом у кровати, морщился сочувствующе и пододвигал ножкой тазик на случай неконтролируемого позыва организма избавиться от продуктов распада алкоголя. — Это я написал? — спросил Макси, держа записку. — Почерк мой. Но что это значит? — Глеб предупредил меня, что так и будет, и оставил это, — произнес Валя, листая присланные на телефон фото. — Вот вы приходите на корпоратив в честь подписания контракта с компанией почти что мирового уровня. Вот вы пришли, надели на себя какие-то рандомные вещи и кушаете канапе. Вот конкурсы с шариками. Вот вы пьете. Опять конкурсы. Вот… — Стой, листни назад, — проговорил Макси и ему поплохело. — Это я на заднем плане?       Валя посмотрел на него с удивлением. — Да, сосешься с Глебом. Поехали дальше. Вот вы поете в караоке Никиту Бубкина и ансамбль «Золотое яйцо». Вот…       Макси лег на спину и закрыл глаза, по крупицам восстанавливая вчерашний день.       Начиналось все весьма прозаично — утром шеф, явившийся со встречи с клиентом, сообщил, что новый проект получил отличную финансовую поддержку и в честь того, что все хорошо поработали ради этого, вечером все хорошо отдохнут, потому как он уже снял на вечер караоке-зал с открытым баром. — Идут все, — добавил Глеб веско. — Кто не пойдет, премию не получит.       Когда шеф вышел, чтобы сообщить эту новость остальным, Слава поиграл бровями: — Вот так дела! Чего не ожидал, того не ожидал! — Блин, придется идти, — вздохнул Макси. — Премия сейчас нужна, у меня микроволновка сломалась.       В караоке поехали прямо с работы, загрузившись в такси. Стоявший на входе массовик-затейник заставлял каждого входящего лезть в мешок и вытаскивать вещь, в которой им предстояло проходить до конца вечера. Слава вытянул майку с надписью «Горячо, как в Коста-Рике», а Макси достались красные трусики-сеточка, которые он натянул поверх джинсов. — Так, вижу еду, — проговорил Слава, буксируя Макси к выставленным в ряд столикам. — Садитесь, тут уже отдел пиара и бухгалтерия все бутеры с икрой сожрали, надо успеть прикоснуться к прекрасному, — поведал Сергей, который сидел с краю, то и дело поправляя съезжающую с лысой головы каску пожарного. — Двигай с лососем ближе, они вроде еще есть, — произнес Макси. — Не дадим в обиду родной отдел!       Массовик-затейник, козликом проскакав через зал, положил на крайний столик фотоаппарат и гаркнул в микрофон: — Друзья, этот замечательный волшебный фотоаппарат сегодня должны подержать все! Объявляется конкурс на лучшее селфи вечера! Приз победитель получит в конце, после того, как все фото мы увидим на вот этом экране! — Надо было домой заехать, голову хоть помыть, — пробубнил Слава, запихиваясь корзиночками с сыром. — О, а вот шеф наш, похоже, домой точно заезжал.       Макси повернулся ко входу. Глеб направлялся к сотрудникам, здороваясь по пути с теми, кого сегодня не видел, и на нем были драные джинсы и футболка с абстракцией, настолько удачно обрисовавшие рельеф во всех нужных местах, что Макси стало грустно. Немного обидно было, что такой альфа по факту — личность во всех смыслах недостойная. — Хватит пялиться, ешь, нас бухгалтерия на три блюда уже обгоняет, — сказал он Славе.       Глеб, перехватив микрофон у затейника, свистнул, привлекая внимание, и все разом смолкли, продолжая в тишине тянуть с блюда канапе. — Я не большой любитель речей, поэтому скажу кратко: вы оказались командой гораздо лучше, чем я предполагал, и уверен, что покажете себя еще не раз с лучшей стороны. Впереди много работы, но сейчас давайте немного отдохнем. Налейте мне уже, кто-нибудь!       После этого понеслось: тосты, конкурсы с бутылочками и шариками, танцы на барной стойке. Даже изначально не слишком-то настроенный на веселье Макси расслабился и позволил себе отдохнуть после рабочего дня. В разгар посиделок к нему подсел Глеб. — Ты совсем не пьешь, — проговорил он подозрительно спокойным тоном. — Скучно с нами? — Нет, просто не люблю, — ответил Макси, незаметно отодвигаясь. — Да и сами знаете, нам, чтобы напиться, нужно много. — Знаешь, я тут подумал… Ты был прав. Я поступил тогда, как свинья, и оскорбил тебя ни за что. Мир?       Макси посмотрел на протянутую руку и усмехнулся: — У нас же нет ничего общего. — Есть, мы оба гордые. А если я выиграю тебя в литрбол, ты простишь меня? — Не выиграете. — Проверим?       Быстрее всего опьянение наступало от текилы. Правда, из собственного опыта Макси знал, что иногда от нее случались провалы в памяти наутро, но это была ерунда по сравнению с жутким похмельем. Слава, выбранный судьей, выпучив глаза и заговорщицки помаргивая Сереге, разлил бутылку по десяти стопкам на каждого. — Слав, — сказал Макси с нажимом. — Этого мало. Давай столько же. — Ты с какого дуба упал? — поразился тот. — Давай еще, — кивнул Глеб.       Вокруг них уже сгрудилась добрая половина коллектива, и Макси слышал, как на заднем фоне Серега принимает ставки.       Первая пошла легко. Вторая тоже как по маслу. Третья и четвертая дались труднее, обжигая пищевод, а после пятой в голову ударило и перед глазами слегка поплыло. После десятой Макси посмотрел в блестящие глаза Глеба и хихикнул. — Кажется, я немного не в себе, — проговорил он, подтягивая Славу за ворот. — Если начну нести ахинею — заткни мне рот чем-нибудь. — Чем я его заткну? — фыркнул тот.       Ближе к семнадцатой Макси все хуже ориентировался в происходящем, все вокруг сливалось в одно большое мутное пятно. Сидящий напротив альфа хоть и моргал преувеличенно часто, но пьяным не выглядел. Двадцатую он не осилил, пролив ее на себя и махнув рукой. - Твоя взяла, — проговорил он. — Ты…выиг…рал. А мне нужно в туалет. — Я помогу, — произнес Глеб, протягивая руку.       Макси не стал отпираться, и, шагая довольно прямо, благодаря поддержке альфы сумел добраться до искусственной пальмы в углу зала, где схватился за ее пыльный ствол и серьезно произнес: — Я забыл, зачем мне нужно в туалет. — Не страшно, — Глеб опустился на диван. — Садись.       Упав рядом, Макси некоторое время смотрел ему в глаза. Потом картинка раскололась на более мелкие кусочки, голоса слились в единый гул и он очутился в сильных руках. Почувствовав, что задыхается от жаркого поцелуя, Макси отстранился. — Какого хрена? — удивился он. — Ты сам начал, — казалось, Глеб был обескуражен не меньше. — Я не мог, — замотал головой Макси. — Я тебя на дух не переношу, Глеб Сергеич дорогой. Ты меня бесишь, и часа с тобой не выдержу наедине. — А если на спор? — На что спорим? — Тридцать дней в одном кабинете. Если не сдашься первый, я подарю тебе новый проект со всеми разработками.       Макси эта идея показалась очень удачной, и он, вытащив из кармана мятый лист, накропал злополучную записку.       Кажется, потом они закрепили сделку еще одним поцелуем и сфоткались на тот самый корпоративный фотоаппарат.       Сидя с тазиком в комнате Вали, Макси краснел, рассматривая серию совсем уж непотребных фото, где он натягивал красные трусы-сеточку на голову массовика. — Нельзя тебе пить, — проговорил Валя грустно. — Тут ты прав, — вздохнул Макси. — Только как я у тебя оказался? — Ты мне сам вчера позвонил и попросил забрать. Пока ты блевал за клубом, мы с Глебом познакомились.       Снова упав на подушку, Макси застонал.       Глеб проснулся с дичайшей головной болью, выпил шипучку от похмелья и сел на пол под кондиционером, закрывая глаза от растекающегося по стенкам желудка облегчения. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались отрывочно, несуразными кусками. Единственное, что он помнил четко — запах Макси, который при более детальном изучении оказался все же запахом гепарда, а не пантеры, и поверг его сознание в начале корпоратива в пучину безнадежности. В голове засела единственная мысль — надо придумать, как сделать так, чтобы омега оказывался с ним рядом почти двадцать четыре часа в сутки, и организм начал подавать тому сигнал: рядом сильный альфа, продолжатель рода, нужно скорее течь и оплодотворяться, дабы родить здоровое потомство. С любой стороны выходило так, что это возможным не представлялось, пока вдруг сам Макси в пьяном угаре не подал ему отличный повод для начала спецоперации.       Глеб открыл вчерашние фото, дошел до их совместного с Макси селфи и покачал головой. Пить тому точно было противопоказано.