Двое в комнате

      Глеб перекочевал за стол напротив, уступив Макси свое рабочее место. Конечно, в кожаном кресле начальника, казалось, еще хранившем тепло его тела, было удобно, но прозрачная стена раздражала. Потому что в отдел стабильно раз в двадцать минут заглядывал кто-то из сотрудников, смотрел на Макси и, хихикая, показывал большой палец. — На кого ты смотришь все время? — спросил Глеб. — Да так, ходят всякие, — сказал Макси. — Не обращайте внимания. — Мне казалось, мы с тобой перешли на ты, — заметил Глеб, намеренно негромко, создавая опасно интимную обстановку. — Я был пьян, — произнес Макси. — Наделал много глупостей и теперь жалею. — Ты о том страстном поцелуе? — И о нем тоже. Считайте, что я случайно упал на вас.       Макси не знал, куда деться от постоянно направленного на него взгляда, под которым он чувствовал себя обнаженным. Но взгляд — это еще полбеды. В привычку начальника вошло по несколько раз в день подходить сзади и нависать над его креслом, рассматривая мелкие детали на мониторе. Еще хуже было, когда Глеб садился на край стола, но не так, как прежде, отстраненно, а почти касаясь бедром его локтя. Макси чувствовал себя загнанным в угол. — Повернись, у тебя что-то на щеке, — сказал Глеб, наклоняясь и смахивая с его лица несуществующую соринку. — Спасибо, — произнес Макси, расслабившись, только когда тот снова сел за свой стол.       Дальше — хуже. Придя через пару дней после переезда первым на работу, он увидел рядом с подставкой для ручек от графического планшета фото в милой рамочке с подсолнухами. С корпоратива, то фото, где он обнимал Глеба, по-хозяйски обхватив его задницу правой рукой, в то время как левая нажимала на кнопку фотоаппарата. — Правда миленько вышло? — спросил Глеб, опять заглядывая через его плечо. — Выкинешь — восприму как объявление войны.       Макси, вежливо улыбаясь, поставил фото так, чтобы видеть только себя. Ему хватало и одного Глеба в и без того невеликом пространстве.       К вечеру сломался кондиционер, и, пока мастер был в пути, Глеб открыл окно и расстегнул пуговицы на рубашке. Макси был уверен, что в кресле тот откинулся специально, позволяя ему разглядеть пресс и уходящую под ремень дорожку темных завитков. Отвлекся он, лишь когда на телефон пришло сообщение от Славы: «Что там у тебя происходит? Он там голый? У тебя такое мечтательное выражение на лице, что мы тоже хотим посмотреть».       Макси незаметно, делая вид будто фоткает календарик с отмеченными датами сдачи доработок, запечатлел занятого телефонным разговором начальника.       «Я задержу мастера, если он придет раньше, чем наш шеф снимет брюки» — ответил Слава, подмигивая обоими глазами.       Утром следующего дня Макси обнаружил в кабинете третьего Глеба: он смотрел на него с экрана монитора, как никогда брутальный, в кожаной куртке на голое тело и обтягивающих черных джинсах. Глеб номер один был тут же. Сидел на краешке стола и облизывал чупа чупс. — Это еще зачем? — спросил Макси скептично, открывая папку с документами, которая теперь прикрывала пах начальника. — Мне нравится это фото, и так как компьютер мой, я решил сменить обои на рабочем столе, — ответил Глеб, влажно чмокая вынимаемой изо рта карамелькой. — Если хочешь вернуться на свое рабочее место, я не возражаю. — Нет уж, вы меня отсюда не выкурите, — проговорил Макси, буксируя папку в более привычный угол.       Макси ждал более крупного подвоха, чем фоточки и расстегнутая рубашка. В пятницу вечером, они оба как обычно, задержались в офисе, и вышли вместе. Макси зевал, стоя у лифта. — В кровать хочется, да? — спросил Глеб, и подождав, пока он обернется с недоумением, добавил: — Спать, я имею в виду. — Да, что-то засиделись мы сегодня, — проговорил Макси. — Вы успели посмотреть результаты основного теста на баги?       Глеб объяснял, что именно ему не понравилось в результатах и как это нужно исправить, когда лифт вдруг дернулся и остановился. В темноте кнопка вызова диспетчера загорелась красным. — Отличное окончание вечера, — проворчал Макси, нажимая на нее. — Эй, есть кто живой? Мы тут застряли вообще-то! — Время — первый час ночи, — проговорил Глеб. — Наша компания настолько крута, что может позволить себе собственного лифтера, и он ушел еще два часа назад. Сейчас позвоню в аварийную службу… Черт! Телефон разряжен! — Сейчас дам свой, — Макси похлопал по карманам, залез в папку с бумагами, еще раз проверил карманы. — Где мой телефон? Я же точно помню, как брал его! — Остался в кабинете, наверное. — Что теперь делать? — Ждать, пока нас не найдет охранник, но он редко обходит верхние этажи. Или пока вернется лифтер, — Глеб вскинул руку с часами, горящими неоном. — Он приходит к шести. Примерно через пять часов.       Макси взвыл и в сердцах бросил папку с зарисовками на пол.       Глебу ничего не стоило подговорить лифтера задержаться на пару часов и устроить небольшую внеплановую аварию. Точнее сказать, это стоило чисто символической по его меркам суммы.       В темноте он опустился на пол, снял пиджак и вытянул ноги. От волнения вперемешку с раздражением кожа Макси пахла ярче, заполняя пространство вокруг волнующим мускусом. — Садись, мы надолго, — проговорил Глеб. — Я не кусаюсь.       Покрутившись на месте, Макси все равно сел, задевая его плечо. — Это вы подстроили? — спросил он гневно. — Чтобы провести ночь в лифте? Я бы предпочел более удачное место для флирта. Ты нравишься мне, но не настолько, чтобы жертвовать собственным комфортом.       Какое безбожное вранье, подумал Глеб. Он слышал, как на слове «нравишься» сердце Макси забилось чуточку быстрее, и улыбнулся сам себе. — Это правда? — произнес Макси неуверенно. — Несмотря на то, что я кошка? — Возможно, именно этим ты меня и зацепил. Конечно, мы с тобой оба странные и неправильные с точки зрения представлений о нас: я трахаю все, что движется и не понимаю, как это — проводить все время с одним партнером, а ты, который должен не заморачиваться насчет количества альф, никогда не выберешь секс на одну ночь. Поэтому ты никогда не позволишь мне оказаться ближе, чем нужно. — Наверное потому, что с детства привык стоять за себя. Я вырос в приюте, — хмыкнул Макси, и Глеб даже испытал подобие угрызений совести.       Если у Макси не было родителей, значит никто не мог пояснить ему особенности течки их вида. Не исключено, что он считал себя бесплодным, если ее никогда и не наступало в его жизни. — А другие альфы? У тебя были раньше серьезные отношения? — поинтересовался Глеб. — Вы думаете, я вот сейчас вам все выложу? — Я просто попытался. — Не было у меня никого. Только свидания и поцелуи, а стоило сказать, что я немного необычный омега, как меня сразу бросали. Поэтому, если вы хотите, чтобы я посмотрел на вас, как на альфу, сначала станьте мне другом. Без вот этих намеков и… расстегнутых рубашек. — Но мне правда было жарко! — Да, конечно. Я вам верю.       Макси рассмеялся, звонко, заливисто, и Глебу стало легче. Он вдруг понял, шанс у него есть и без всяких там течек, стоит только поубавить пыл и зайти с другого бока. Судя по всему, этот омега из таких, кто хранит старые записки и не выбрасывает кружки с отломанной ручкой, а значит, путь к его сердцу, как и в постель, лежит через дерганье душевных струн, а не голую физиологию. Что ж, так было даже интереснее. — Все-таки хорошо, что я не выпил ту банку колы, — проговорил Макси, устраивая свою голову у него на коленях. — Иначе остаток ночи превратился бы для меня в ад.       Они еще поговорили о всякой ерунде, вроде дурацких привычек сотрудников, проекте, погоде на выходные и планах на отпуск, а потом Макси уснул, и Глеб, сначала несмело, а затем более ощутимо, зарылся пальцами в его шелковистые волосы. Они были на удивление мягкими, не такими, как волосы знакомых ему омег. Сам Макси не был на них похож, он был простой и одновременно с этим закрытый в себе, будто была сторона, которую он прятал и от себя самого тоже.       Поглаживая его голову, Глеб чувствовал, как покалывает в пальцах, и ему нравилось это новое ощущение единения с кем-то. В такие моменты и секс был не нужен, настолько тонко он сейчас ощущал прижавшееся к нему тело.       Утро наступило внезапно: их ослепила загоревшаяся на потолке лампа и лифт поехал вниз, заставив Макси подскочить. — Господи, мы пережили это! — воскликнул он.       Охранник на выходе проводил их удивленным взглядом. У машины, прежде чем попрощаться, Глеб не мог не предложить банальное: — Тебя подвезти? — Нет, спасибо, мне пешком три квартала, — улыбнулся, разворачиваясь, Макси.       Глеб ехал домой в дурном расположении духа. Лучше бы ему не приходила в голову эта дурацкая идея с лифтом, он никогда бы не остался с Макси так близко и не почувствовал это нарисовавшееся единение. На сердце скреблось желание развернуться на ближайшем повороте и поехать к чертовой кошке, чтобы приласкаться и, возможно, получить желаемое. Вместо этого он еще сильнее надавил на педаль. — Опять таскался по борделям? — встретили его в гостиной отец с папой. — Мы тебя со вчерашнего дня ждем. — Какие бордели? — Глеб обнял его, а папу чмокнул в нос. — Я же приличный мальчик, я пользуюсь только вип-услугами. Что-то срочное? — Немного, — произнес отец. — Посмотри сюда и скажи, как тебе?       Глеб взглянул на фото в ноутбуке. Стройный омега модельной внешности в костюме от кутюр за рулем бентли, наверняка папиного, потому что слишком молод для такой тачки. Красивый до безумия, как отполированная жемчужина среди булыжников. — Ничего такой, — сказал Глеб. — Кто это? — Твой будущий муж, — расплылся в улыбке папа. — Через три дня он прилетает в гости, знакомиться с нашей семьей. Отец пять лет добивался объединения со стаей севера, и вот этот день наступил! Ты хоть рад, сынок? — Безумно рад, — улыбнулся Глеб с усилием.       Будь проклята эта ночь, которую он провел с Макси в закрытом лифте.