mori, salvus erit, occiditis

глеб не мог понять, почему ему казалось, что практические занятия будут намного легче, чем теория? он чертовски ошибся, ведь артём при виде его с оружием в руках словно с цепи сорвался. сначала все начиналось вполне безобидно, шатен минимизировал полностью контакт, не трогал, много не говорил и лишь наблюдал, направляя при ошибках словами. но в один день все перенеслось, переменился сам артём, потому что все началось с точного удара прямиком в солнечное сплетение младшего, что заставило глеба согнуться с болезненным мычанием, — ты слишком сильно расслабился, не думаешь? я повторю тебе еще раз, если ты забыл — здесь нет никого, кому бы ты мог доверять, — через мгновение блондин уже лежал на холодном полу перед шатеном, пытаясь сконцентрировать все внимание на чужих конечностях, чтоб быстрее понять, куда его могут ударить, — скажи, ты уже считаешь давида своим другом? ты совсем идиот? зачем тебе дружба? и правда. артём не стал бы задавать этот вопрос просто так. зачастую, когда они проводили время в одном помещении — он не реагировал на младшего или давида, однако так лишь казалось на первый взгляд. младший на пару с джангиряном потеряли бдительность, пока артём внимательно наблюдал за всем что происходит между ними и копил недовольство с вопросами. зачем он это делал? да все очень просто. он хотел узнать для чего это. зачем они смеются, зачем ведут разговоры, ведь намного проще без них. в молчании сила, тогда почему эти двое игнорируют данный принцип? вот он и решил разобраться, а также вернуть младшего с небес на землю, ибо так не пойдёт совсем. первую часть плана парень выполнил безупречно, он сбил несчастного с ног, затем возвышаясь над ним, — зачем ты тянешься к нему? для чего это? тебе хочется этого? — вопросы были максимально абсурдными, но это было единственным, что смог сформулировать артём, пока наблюдал за тем, как глеб пытался подняться, — лежать, — в один момент нога шатохина снова пригвоздила кое-как поднявшегося на локтях младшего к полу и склониться еще ниже, — я хочу знать, зачем ты это делаешь. ты не понимаешь что это слабость? он убьет тебя, а ты даже отреагировать не успеешь, идиот.

***

— с чего тебе так интересно то, кто мне друг, а кто нет? — уже будучи на ногах, после того, как у артема не получилось выпытать все силой, голубин стоял отвернутым от него и пытался собрать все мысли в кучу. да что происходит с этим парнем? почему он применяет к нему искаженную тактику «кнут и пряник»? слишком много вопросов, чересчур много, но не единого ответа и это раздражало, — вот если бы ты спросит нормально, то я бы и ответил нормально. тебе не кажется, что просто так налетать на людей не очень то вежливо? чужие возмущения лишь рассмешили шатена, но не настолько сильно, чтоб заливаться и кататься по полу. хватило ухмылки, — а тебе не кажется, что ты начинаешь качать права, на что права не имеешь совершенно? здесь я главный и ты обязан отвечать на все вопросы, которые я задаю. внутри внезапно заиграла щекотливость всей ситуации. почему? да потому что глеб почувствовал, как нечто холодное было вжато в его живот, когда артём оказался непозволительно близко, — у тебя минута, чтоб объяснить ту хуйню, что была между тобой и давидом, иначе я развешу твои кишки по всему зданию, усек? мальчик, ты сам же себе могилу роешь, только для чего такую глубокую? глеб занервничал, нет, правда занервничал. не было похоже на то, что шатохин шутит. в целом, чувство юмора у шатена отсутствовало и он вполне мог исполнить то, что сейчас цедил сквозь зубы в своем безумии. в голубых глазах читался интерес, губа была искусана настолько, что из небольшой, но самой глубокой ранке на одной из них уже собиралась сукровица. что-то явно не так. такое ощущение, будто он страдает даже сейчас, когда занимается единственным любимым делом. — стой, убери дуло и я скажу, — стоило хоть как-то выбираться из этой западни. сколько можно нюни распускать? глеб снова пошел на отчаянный шаг, он явно ходил по краю, однако без этого сейчас было никак. узловатые пальцы аккуратно обхватили дуло обреза, что уперлось прямо ему в желудок, пока глаза были направлены прямиком в чужие. зрительный контакт важен. действие и вправду опасное, безрассудное, только сейчас безумно нужное. через мгновение дуло чужого оружия уже было направлено в потолок, где моментально образовалась дыра от пули. сердце стучит бешено. как близко он был к смерти? да какая уже разница! — ты… — артём ожидал чего угодно, но только не этого. только что блондин сделал то, до чего адекватный человек никогда бы не додумался. каков был шанс на успех? примерно тридцать на семьдесят, — ты больной, — последнее, что выдал шатен прежде чем услышал скрип входной двери. вот же блядство! кто посмел испортить настолько сочный момент? артём, сколько можно уже задавать вопросы. логично, что кто-то сразу услышал выстрел и поспешил на помощь, прекрасно зная о том, что мог вытворить ты в бреду, что сопровождал тебя практически двадцать четыре на семь. почему ты удивляешься? — тём, это уже слишком, — послышалось откуда-то сзади и заставило шатена обернуться с бешеным биением сердца в грудной клетке. — слишком?