mori, salvus erit, occiditis

с того момента, как артём очнулся прошло буквально пару дней, но глеб уже пожалел, что тогда показал гонор и вызвался ему помогать. почему? ну, в двух словах не объяснить. первое: шатохин наедине с парнем стал слишком прилипчивый, правда. если раньше этот демон даже дышать одним воздухом с другими не мог, то теперь лип к младшему словно банный лист. старался дотронуться, поговорить и это напрягало. голубин только сейчас задумался, а о чем им говорить? их кроме совместного гниения в здешней клоаке ничего не связывало, однако шатен раз за рабом находил темы. причем такие же странные как и он сам. он начал как-то невзначай интересоваться самочувствием блондина, его мыслями, планами и постоянно находился рядом. кто знает, может, и совсем неосознанно, но сам факт этого удручал. однако, самым большим потрясением стало не это, а то, что старший от чего-то решил спать вместе с блондином. голубин от такого ахуел знатно, но вида не подал, чтоб не дай бог никто этого не заметил. до боле холодный, отстраненный и травмированный лежал с глебом в одной постели. голубин, что, свихнулся на своей из ниоткуда вылезшей пассивной гомосексуальности? да вроде бы нет. теперь каждую ночь младший чувствовал, как ледяные будто у трупа ладони забирались под его футболку, прижимали ближе к остывшему телу, а сам младший слышал размеренное дыхание около себя. впервые.

***

старший спал беспокойно, ну, по крайней мере за все то время, что блондин оказался здесь — он заметил именно это. ну а что теперь? этот ненормальный спал словно младенец, причмокивал во сне и в один из разов получилось даже уловить еле заметную улыбку. второе: хоть и наедине артем теперь казался не таким суровым, но на общих заданиях возвращался у свою привычную среду. даже не так, он становился в разы хуже. по словам давида, что эти изменения также заметил и не мог игнорировать — такое было впервые. спору нет, раньше за парнем подобного не замечалось, он даже во сне умудрялся быть последней мразью, чего уж говорить о заданиях, однако теперь он превзошел сам себя. он стал не мразью, он превращался в настоящего иуду. блондин не раз становился свидетелем кровавых потасовок, шатохин лупил и угрожал всем без разбора, плевав на рост, вес, возраст, межличностные отношения. казалось, словно в эти моменты глеба для него просто не существовало в принципе, потому что шатен не трогал только его. третье: взгляды. серьезно, липких и изучающих взглядов стало в разы больше. нет, они были и до этого, просто не в таком большом количестве. артем наблюдал за всем, что делал младший будь то: расчесывание, душ, переодевание. и казалось бы, что в этом такого? они соседи, всяко такое бы происходило, только вот блондин каждый раз ощущал, как чужой взгляд проникал под кожу и заставлял ощущать себя некомфортно, как-то смущенно и обескураженно. в следствии этого появились сны. насыщенные, яркие, горячие. нет, там не было ничего запрещенного, пошлого, просто все взаимодействия с артемом в этих снах ощущались именно так. младший понял бы, если бы в них был секс, петтинг, прелюдии, но там не было ничего, кроме объятий, касаний и разговоров. будто бы блондин видел того артема, который мог бы быть, если бы не оказался здесь. хотя, если бы старший не был здесь, то они никогда бы не встретились. — о чем ты думаешь? — и вот снова. артем сидел рядом, курил и наблюдал, пока младший уткнулся в книгу. интернета здесь не было, да и телефонов тоже, поэтому одни лишь книги и остались, — а о чем должен? — младший старался быть тише, не отрывался от чтения и крутил между пальцев светлую прядь, — а если серьезно? людям свойственно постоянно о чем-то думать? обсуждать кого-то или что-то, я хочу знать, что у тебя в голове, иначе вскрою череп и сам посмотрю, — о боже, — младший закатил глаза и рвано выдохнув отложил книгу, затем встретившись взглядом с шатохиным, — в какой момент времени тебе стали интересны люди, а не оружие? — а ведь правда. голубин давно хотел задать этот вопрос, узнать самому, что творится в голове уже у артема, но тот лишь усмехнулся и быстро сократил расстояние между ними, — с того момента, как очнулся. знаешь, раньше это было чуждо, но после того, как я пришел в норму и смог снова выполнять свою работу — я будто почувствовал внутри жизнь, — внезапное откровение заставило глаза младшего округлиться, а рот слегка приоткрыться в молчаливом шоке, — мне кроме как у тебя, не у кого спросить, так что отвечай, — и снова ощущение холодного металла около сонной артерии и суженные зрачки младшего, — я думаю о том, что ты окончательно сошел с ума и о том, что ты конченный. твои действия непоследовательны, сначала ты не питал ко мне никакого интереса, лишь избивал и угрожал, а сейчас лезешь ко мне при первой же возможности, видимо, тебя неплохо приложили на одной из заданий, да? подобная дерзость со стороны младшего разожгла в груди некий азарт, который сразу сопроводился действиями. старший схватил блондина за волосы на затылке и заставил запрокинуть голову. глеб даже не дернулся, лишь смотрел на парня, топил его зеленью своих глаз и судорожно выдыхал каждый раз, когда хватка становилась сильнее, — твои также были непоследовательны, мы оба искаженные и неправильные, только вот ты показал свои изъяны быстрее меня. помнишь, когда ты полез ко мне с поцелуем? зачем? что это означало, если перевести на твой язык? — их носы уже соприкасались, дыхания переплелись, а тонкая ручонка младшего уже улеглась на крепкую шею старшего, слегка сжимая в ответ на крепчавшую хватку на затылке, — потому что мне захотелось именно так, ясно? ты ведь ничего не хочешь, тебе не понять того, что творилось в моей голове в тот момент, — голубин цедил сквозь и все смотрел в глаза. только вот этот обмен интересующими вопросами прервал внезапно зашедший давид, который явно опешил от того, что увидел: навалившийся на младшего артем, что держал того за волосы, его нога была между чужих коленей, чтобы не терять равновесие в столь щепетильной ситуации хотя бы где-то и глеб, который вцепился в шатена, царапая короткими ногтями чужую шею, тем самым пачкая пальцы в крови, — ничего, забей, — в моменте блондина отпустили. артем потерял к нему всякий интерес, в принципе как и всегда. он лишь сложил руки в карманы и толкнув джангиряна плечом вышел из помещения. давид же остался стоять на пороге, пока голубин спешно собирал растрепавшиеся волосы в хвост, при этом делая вид максимального спокойствия, — вы, что, только что флиртовали? — было не совсем понятно, хочет ли давид смеяться, либо же застрелиться, но блондину от этого становилось лишь дискомфортнее, — не неси чушь, у этого опять какое-то обострение, сам не видел чтоли? — голос младшего дрожал как и ноги от непонятно откуда-то взявшегося возбуждения. это было слишком интимно, слишком лично. казалось, что в тот момент не существовало чего, кроме артема, его голоса и слегка хрипловатого тембра. глеб и правда свихнулся, но на этот раз тотально. все, что было до этого — ничто, по сравнению с тем, что парень испытал за недолгие пару минут, что они находились наедине. младший обязательно узнает, что это было, но только не сейчас. артем ушел не просто так, им всем нужно было оказаться на сборах, поэтому младший игнорируя косые взгляды начал собираться.