mori, salvus erit, occiditis

время тянулось медленно, час за часом, минута за минутой. в комнате полумрак и тишина, лишь изредка тихие вздохи младшего, которого все произошедшее, видимо, вымотало. только артему не спалось, он продолжал будто проклятый начищать очередную винтовку, глядя себе на носки ботинок. он не мог зацепиться за хотя бы одну мысль, чтоб развить ее. в голове будто был пчелиный рой: «что делать?», «как это сделать?», «что его ждет?», «в горле пересохло.», «слишком жарко, надо открыть окно». зрачки расширились, а руки онемели от бесперебойных манипуляций. в потоке старший не сразу заметил, как младший принял сидячее положение и наблюдал за ним, только после легкого касания к ладони — старший очнулся и направил дуло незаряженной винтовки в лоб глеба, — что опять стряслось? где давид? — глеб, как в воду глядел, видимо почувствовал, что произошло нечто страшное, но как всегда был обходительным, — не знаю, — артем откинул оружие и встал на ноги. он снова нервничал, ходил из стороны в сторону, обкусывая губы и бегая глазами по полу, голубин, видимо, решил воспользоваться моментом, ибо оказался позади старшего, обхватывая его в кольцо из своих рук, — ты защитил меня от ненужного внимания, да? — шатен снова дернулся, попытался выбраться, но конечности обвили его будто змеи, не давая сдвинуться с места, — спасибо, — теплый поцелуй остался на затылке, рядом с военной выправкой шатохина, после чего одна из рук забралась под футболку, — руки убери, — артем соображал. плохо, но все же соображал, попытался сам, только вот снова ничего не вышло. было не до конца понятно, откуда в голубине проснулась такая сила, — я сказал, убери руки, — или что? убьешь меня? я тебя не боюсь, — младший зарылся носом в чужие волосы, прикрыв глаза, было в этом что-то интимное, младшему явно нравилось изводить артема, чем он и продолжил заниматься. через секунду звякнула пряжка ремня на брюках старшего и рука глеба проникла под брюки, — лучше не сопротивляйся, иначе будет больнее, артем чувствовал опасность ситуации, вздрагивал от каждого чужого движения и действия, постепенно осознавая, что он совершенно в невыгодном положении, — я уберу любого, кто тебя тронет, — вот оно — подтверждение теорий старшего, касательно глеба. у того и правда поехала крыша, он слишком быстро помешался и из-за этого тело стало еще более безвольным. артем расслабился, чем вызвал у блондина легкую улыбку, — разумное решение, ну и кого он притащил сюда? шатохин уже несколько раз дал себе поддых мысленно, ибо должен был понимать, что расшатанная событиями психика может дать подобные сбои, к этому также прибавился незрелый возраст и переходный период. теперь голубин чувствовал власть и его вело от этого. артема стремительно швырнули на скрипучую и пропитавшуюся запахом пороха кровать. младший не мог отвезти глаз от картины, что предстала перед ним, — не бойся, — руки младшего с большим рвением оказались под футболкой артема, сжав крепкие бока и буквально прижимая к кровати, — ты слишком напряжен, все еще думаешь, что я смогу убить тебя? — я ни о чем не думаю, — шатен сжался, как только губы блондина оказались около его виска. язык провел линию виска до шеи, после чего ладонь схватила его за волосы на затылке, оттягивая голову и открывая обзор на шею. сердце неровно билось, дыхание стало прерывистым, а сознание начало воспроизводить фрагменты недавних событий, когда они были в противоположных компрометирующих ситуациях, — дверь не заперта, подсознательно шатена пытался найти выход из сложившейся ситуации, так что хватался за любой аспект, который смог бы отвлечь внимание младшего от него, — хорошая попытка, но нет, — сексуальное напряжение росло, воздух будто раскалился, а улыбка на губах младшего стала только шире. тот не хотел медлить, но и хотел прочувствовать все, — тём, не выебывайся, ты же знаешь, что это дохлый номер, голубин не был намерен больше что-либо говорить. он мигом вгрызся в чужой рот, прижимая старшего к кровати сильнее и слышал только мычание под собой. не было страха, что старший внезапно откусит ему язык или оттолкнет. младший был посвященв изучение чужого рта, сжимал горло, заставляя открыть рот шире и терся об шатена, совершая поступательные движения, — я бы заставил давида смотреть на это, если бы выдалась такая возможность, — комментарии блондина были бесстыдными, прямо как он сейчас, — смотреть не отводя глаз, как я имею твой рот или как ты изнываешь от желания, — ладонь предательски легла на пах старшего, пока он сам пытался свести ноги. внезапно в брюках стало слишком свободно, а по телу расплылся жар, заставившись шатена зажмурить глаза. его не волновало, что сейчас буквально происходило изнасилование, под ложечкой сосало другое: из ниоткуда появившаяся сила младшего. возбудимая психопатия — первое, что пришло в голову шатохина. младшим сейчас правил психоз, который помогал исполнять все то, что он хотел сделать уже давно. парень не был физически крепким и здоровым, посему психопатия решила помочь ему, направляя и наделяя силой, что в разы превышала силы артема. так вот что было на уме у младшего. сидело глубоко, но не настолько, что кануть в лету и забыться. парень продолжал измываться на старшим, кусал того за линию челюсти и двигал другой рукой, чувствуя, как содрогается тело под ним, — сколько раз ты представлял себе нечто подобное? — понадобилось несколько минут, чтоб тело артема окончательно обмякло, а голубин наконец отпрянул от него, облизывая испачканные пальцы. собственное возбуждение доставляло ощутимым дискомфорт, что и побудило блондина лечь на старшего, начав тереться об того и тихо поскуливать тому на ухо, заставляя артема прикрыть глаза и схватиться за мальчишечьи плечи, — поцелуй меня, — жалобно прошептал блондин, тычась носом в изгиб шеи артема, пока тот пытался сделать вид, что его нет. повиноваться младшему все же пришлось, парень притянул того к себе на затылок, затем утягивая в очередной слюнообмен, пока младший был уже на грани и скулил будто раненая собака. вскоре на обнаженном из-за спущенных брюк бедре почувствовалось липкое тепло, что сопроводилось еще большей тяжестью чужого тела на себе. артем не мог двигаться, глядел в потолок и подрагивал от щекотного дыхания где-то в области уха, — ты конченный, — только и смог испустить на выходе шатен, прежде чем скинул с себя глеба и поднялся на ноги, в темпе застегивая брюки. было противно от самого себя, почему он не мог дать отпор? когда его волновала физическая сила противника? он всегда был умалишенным, мог дать отпор всем, а что теперь? он мог дать отпор всем, кроме, мать его, глеба голубина, который разложился на постели, будто хищник наблюдая за артемом, что начал стремительно куда-то собираться, — я с тобой, — младший моментально подскочил, начав повторять действия шатена, но был остановлен одним точным ударом в солнечное сплетение и осел на пол рядом с кроватью, — нет, ты остаешься здесь, если я замечу тебя, то пристрелю, усек? — на этот раз шатохин не говорил, он шипел будто кобра, сжимая светлые волосы на чужой макушке, — ты слишком поверил в себя, отпустив младшего, шатохин скрылся за дверью и запер ту на давно валявшийся в кармане ключ. ему нужно было отойти от произошедшего. он до сих пор словно чувствовал на себе касания, дыхание и язык, что слизывал к кожи выступившую испарину. хотелось прямо сейчас выстрелить себе в голову, спрыгнуть с крыши, да что угодно сделать, лишь бы избавиться от этого. но духу не хватило, внутренний трус остановил, направив в сторону душевых. хотелось отмыться от всего произошедшего, забыть хотя бы на мгновение, посему парень полез прямо в одежде. та противно липла к телу, но это было райским садом по сравнению с тем, что творил глеб. шатохин не знал, что делать. он и боялся, и сторонился и одновременно с этим его адски тянуло, словно привязывало. спустившись на пол, он поджал колени к груди, затем зажмурившись. он обязательно что-нибудь придумает, но не сейчас.