mori, salvus erit, occiditis

— прежде всего хочется сказать, что я и правда хотел этого, — хотел чего? — убивать. — однако? — добровольно, но точно не когда на кону жизнь того, кто тебе дорог. за всеми событиями, что произошли не так давно голубин и думать забыл о рабочих обязательствах, которые свалились на него в один момент, как снег на голову. можно было еще бесконечно долго душить шатохина, доводить того, упиваясь реакцией, однако мирон оборвал эту череду, вновь созвав всех на собрание. причину такой резкости не уточнил, лишь дал понять, что на кону стоит, чуть ли не жизнь всего человечества. если давид и артем отнеслись к данному, как к какому-то обыденному действию, будь то чистка зубов или ужин, то блондина вновь затрясло. снова липкая паника по всей поверхности кожи, звон в ушах и противный комок в горле. наверняка снова задумывается теракт, снова будет кровь, вопли, визги, а вдруг на этот раз шатена отстранят и младшему придется быть одному? мысли в голову все лезли, ногтя на большом пальце не осталось, в связи с постоянным покусыванием, но тяжелая рука на макушки дала хотя бы минимальную здравость ума, — не нервничай по пустякам, — артем наклонился к тому и оставил поцелуй, на виске, затем прислонившись лбом в чужому, — это работа, а работу нужно выполнять, понял? какая невиданная нежность! ну конечно, это же не самого артема колбасит перед тем, как он будет стрелять в людей, подрывать их и умываться кровью, — отвали, я не нервничаю, — из ниоткуда взявшаяся злость заставила младшего убрать руку шатохина от себя. он ничего не собирался объяснять, не хотел. только натянул на обнаженные плечи водолазку, затем исчезая из помещения. старшему лишь оставалось потереть оставшийся от узловатых пальцев синяк на шее, после направившись в след за блондином. тот и правда нервничал, если по началу артему просто казалось, то теперь это было видно, как никогда хорошо. голубин места себе не находил, отошел от толпы сослуживцев, обнял себя руками и слушал в пол уха монотонный голос мирона, — давно не было никаких заказов, верно? папочка подсуетился и нашел кое-что, — в руках мужчины показалась папка с явно большим наполнением, — небольшая командировка в москву, небольшой теракт, зато больше деньги. все объяснения, места, липовые документы, прикрытие и съемное жилье будет в конвертах, которые вам раздадут чуть позже. операция не одного дня, как вы все привыкли. на кону жизни нескольких чиновников, министра мин.обороны и председателя гос.думы, с каждым новым словом, глаза в блондина становились все больше и больше. он и раньше ощущал масштаб данной организации, но никогда не мог подумать, что все настолько обширно. федоров словно почувствовал чужой страх у себя на языке, ибо почему он начал сверлить глеба взглядом — другого объяснения не нашлось. однако, он ничего не сказал, сделал вид, будто ничего не заметил. конечно, куда ему. это же не он поедет невесть куда, будет мочить больших шишек государства, при этом на ходу останавливая панические атаки, лишь бы самого не пристрелили. напряжение в воздухе росло, каждому безусловно хотелось выделиться, показать, на что способны, только вот сам мирон уже давно выбрал того, кто сделает самую грязную часть работы, — глеб, подойти ко мне, момент, когда сердце останавливается. младший едва не рухнул на пол, но все же дошел до старшего на полностью прямых ногах, не сводя с него глаз. почему именно он? это такой способ поиздеваться? зачем? почему не артем, который был удивлен не меньше самого глеба. когда холодная рука упала на плечо младшего — тот словно вышел из транса и посмотрел на конверт, который был явно толще остальных, а затем снова на яновича, не скрывая тряску в теле, — не дрожи ты так, дитя. я уверен, что ты справишься с этим, — ладонь на плече сжалась с какой-то неимоверной силой, ощущалось то самое давление, какое было в первую их встречу, однако тогда мужчина к блондину даже не притрагивался. не успел голубин открыть рот, как шепот на ухо выбил из него последнюю долю сомнений, — если облажаешься, то я убью артема, понял? — шепот был слышен только голубину, того перевернуло и завернуло в узел от осознания, что мирон слов на ветер никогда не бросает. вслед за страхом пришла противная нервная тошнота, которую подавить давалось с большим трудом, — завтра выдвигаетесь, не опаздывайте, до встречи! — янович исчез ровно так же быстро, как и появился. все начали расходиться, один только младший стоял неподвижно, смотря на буквально жизнь артема в его руках. не так он себе представлял развитие событий, точно не так. сначала ты сосешься, чуть ли не ебешься с психопатом, влюбляешься в него, сам сходишь потихоньку с ума, а теперь еще этого психопата, к которому ты вроде как привязался грозятся убить за невыполнение задания. из состояния анабиоза младшего вывел шатохин, который встал рядом с ним, неспешно закурив, — со мной было точно так же, точь-в-точь, — шатена, кажется не волновало ничего в этот момент, он только взял блондина за руку и повел в сторону комнаты, пока сам глеб еле еле двигал ногами, прижав к себе конверт, — и ты успешно выполнил все? — голос дрожал, как и руки, но не спросить голубин не мог, он резко остановился, давая понять, что не двинется с места, пока не получит ответ на вопрос, — ну, не то что бы, знаешь, я когда тут появился, то был младше и зеленее тебя, меня отправили хер знает куда, приказали сделать хер знает что, конечно я налажал, но федоров да еще сука, которая манипулирует направо и налево, — бычок от сигареты полетел в форточку, пока шатен пытался уместиться на подоконник, — он угрожал убить кого-то, кто был мне тогда дорог, но я все никак не могу вспомнить кого. может и убил, разницы уже нет, — бога нет, а разница есть, — нервозность снова появилась в голосе, младший судорожно пытался зацепиться хоть за что-то в лице старшего, потому что в голову лезли самые страшные и гадкие мысли. он хотел запомнить каждую веснушку, родинку, морщинку, однако спокойствие артема как-то подозрительно быстро передалось ему. в одну секунду в голове все стихло, а их легких вырвался судорожный выдох, — он сказал, что убьет меня, если ты не справишься, так? — смешок произвольно вырвался из уст старшего, тот обхватил глеба ногами и прижал к себе, заглядывая в глаза, — самому не смешно? я главный претендент для убийства самого мирона, он это понимает и боится, а ты, — пальца обхватили подбородок, заставив посмотреть в глаза, — просто хорошая уловка, хорошая жертва для манипуляций и превосходный убийца, потому что я тебя научил всему, что знал, он боится не одного меня теперь, он боится именно нас, так что самая лучшая тактика против него — просто не реагировать, артем аккуратно убрал выбившуюся светлую прядь за ухо и расплывчато прижался губами в чужим напротив. минутный порыв, однако он помог расслабиться, — пускай мне хоть руку, хоть ногу, да даже голову оторвут — ты не должен реагировать на это, первое правило чтоб обойти мирона в его же манере.