Fatum duo.

      Так как все волшебники уснули под утро, проснулись они уже ближе к вечеру. Во всем доме била ключом жизнь: кто-то ходил, ел, некоторые обсуждали дальнейшие действия, но было место, где царила чуть-ли не гробовая тишина. В комнате Мори, сидя в кресле, спали два волшебника. Мирно спали в объятиях друг друга. Дазай лежал на груди Чуи, рыжеволосый на мягкой спинке кресла, а его ноги были перекинуты через подлокотник. Слабая улыбка играла на лицах обоих, что весьма странно сочеталось с алыми засосами и синяками на шее Накахары. А тем временем Огай уже давно проснулся, но продолжал лежать, ведь шевелиться было достаточно больно, особенно руками. Когда мужчина проснулся и застал такую красивую парочку напротив, то он улыбнулся – они были слишком милы. Оба прижимались и инстинктивно цеплялись друг за друга, а ведь по ним и не скажешь, что они настолько влюблены. Так Мори и наблюдал бы за этой картиной, если Дазай не проснулся. — Огай, — вскрикнул парень и резко выпрямился, но, взглянув на Чую, сделал голос тише: — Как вы себя чувствуете? — Нормально, но если быть честным, то всё тело болит, — он посмотрел вокруг: — Как долго я был без сознания? — Полагаю, примерно день; я использовал снадобья из вашего экстренного мешочка. — Немного спустив вниз Чую, Дазай заключил того в нежные объятья, теперь волшебник никак не мог помешать разговору магов. — Это хорошо. Как раз для таких случаев я его и ношу, — одобряюще кивнул Мори: — Но, полагаю, что что-то ещё не зажило? — Да, рана на животе была очень серьезной, были повреждены внутренние органы. С помощью снадобий я их вылечил, однако рана не зажила до конца. Сильнее всего пострадали ваши руки: на них почти не было кожи и, хоть я пытался излечить их, но восстановить до конца не смог. Вам придётся некоторое время не использовать руки. — Ясно... — Тяжело вздохнул мужчина. Он был готов услышать такое, предполагал даже, что его руки могло парализовать, но обошлось, поэтому временно ими не шевелить была не так уж плохая перспектива. — Вам что-то нужно? — Беспокойно посмотрел парень на мага: — Если "да", то я могу принести. — Нет. — Улыбнулся мужчина: — Тогда ты разбудишь Чую, а ведь он так хорошо и мирно спит. Дазай немного зарделся, он и Накахара не раз показывали, как влюблены, но сейчас впервые, когда видят настолько интимный для них момент. — Ответь мне, Дазай, — серьёзным голосом начал Огай: — Почему у него на теле такие следы? На вас же не напали? — Нет, — поник парень и слегка замялся: — Это сделал я... Вы не просыпались, и выглядели, как будто умираете, вот и психанул. — О, Боже, — выдохнул мужчина: — Ты опять сорвался. Надеюсь, он не захотел тебя убить? — Нет, он сказал, что понимает, почему я поступил так. Я бы сам себе не простил, если бы сделал что-нибудь с ним. Но Чуя меня успокоил. — Он сильно любит тебя, раз смог сказать подобное, после такого, — заключил Мори, а потом лёг на кровать: — Я, пожалуй, ещё немного отдохну, ты позаботься о нём. И Огай уснул спустя пару минут, после чего Осаму посмотрел на Накахару: — Он спит, можешь открывать глаза. — Не заметил? — Рыжик давно не спал, а только притворялся, ведь не хотел мешать разговору. — Нет, — покачал головой Дазай: — И я бы тоже не заметил, если бы ты не ущипнул меня. — Дазай закончил предложение и серьезно посмотрел на рыжеволосого: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — немного раздраженно ответил парень: — Я не такой хрупкий, перестань переживать. — Ладно, — улыбнулся шатен: — Я люблю тебя, люблю, люблю… — У тебя что, заело? — немного зло рыкнул Чуя, скорее от смущения, нежели от негодования. — Почему? — Разочарованно спросил волшебник. — Раздражает. Не надо говорить это так часто, — быстро сказал Чуя, а потом смущенно добавил: — Ведь я и так знаю. Осаму был тронут таким милым ответом и сильнее обнял голубоглазого.

***

Чуя и Дазай вышли из комнаты спустя полчаса, а в гостиной их встретил Тачихара: — Отдохнули? — поинтересовался парень с улыбкой: — Гин, Рандо и Гоголь уехали ненадолго в Министерство Магии, а меня оставили приглядывать за всеми вами. — Гоголя? — Удивился Чуя: — А его то зачем? — Он расскажет, что случилось с ним и всей группой Небожителей, а ещё, скорее всего, будут заданы вопросы о Шибусаве. — А почему Достоевского тоже не взяли? — Ну... Хотели, чтобы он тоже поехал, но тот отказался. Сказал, что не очень хорошо себя чувствует и что Гоголь знает больше него. — Ясненько-о. — Протянул Дазай. — Как там Огай? — поинтересовался мужчина, который явно до этого перебывал в беспокойстве. — Он в порядке. Недавно очнулся, но ненадолго, всё же раны у него серьёзные, — Дазай всё так же стоял у входа в гостиную и думал об одной идеи. — Хорошо, что он очнулся. Значит, его жизни ничего не угрожает, — сказал Тачи, а потом посмотрел на Чую и его глаза слегка расширились, он прокашлялся и спросил: — Чуя, может тебе накинуть что-нибудь с длинным воротом? — мужчина указал на шею. В миг Накахара стал красным, как рак: следы ночного буйства Дазая были хорошо видны, и белый свитер с коротким воротом явно не помогал. — Да, пойду переоденусь, — быстро пробормотал Чуи и на всех парах ретировался из комнаты. — Дазай, — обратился мужчина уже к другому юноше: — Тебе стоит поговорить с Достоевским, пока есть время. — Думаешь, он поверит? — Печально улыбнулся Осаму. — Да, по нему видно, что он о чём-то думает, смотря на тебя, поэтому могу предположить, что он догадывается о том, кем ты ему приходишься. — Хорошо. — Шатен кивнул, а потом повернулся к выходу; слова Тачи слегка воодушевили его: — Скажи Чу, куда я пошёл. — бросил парень напоследок. — Ладно, — усмехнулся Тачихара: — Передам. И Дазай пошёл к Достоевскому, он немного нервничал, а мозг начал перебирать, как бы начать будущий разговор. Стоя перед дверью, парень глубоко вздохнул и постучал. — Входи, — послышалось из комнаты.