Fatum duo.

      Два волшебника сидели напротив друг друга в креслах, а в помещении царила тяжелая атмосфера. Дазай пришёл минут пять назад сообщив, что хочет поговорить, но до сих пор не проронил и слова. Ему было сложно начать разговор. Но всё-таки стоит это сделать, поэтому Осаму, вздохнув, заговорил: — Привет, — сказал первое, что пришло в голову. — Привет? — удивленно протянул мужчина, который никак не ожидал подобной фразы. — Я хотел поговорить с тобой, — решил больше не ходить вокруг да около Осаму: — В общем, я твой брат. И раздался звук разбивающейся чашки, которая выскользнула из руки Достоевского: — Что? — Да, — кивнул парень: — Огай рассказал мне. Он нашёл эту информацию. — Невозможно, — устало покачал головой мужчина: — Мой брат уже давно мертв. Его убили. — Возможно, это была ложная информация, — предположил Дазай: — Как Вы об этом узнали? Тяжело вздохнув, волшебник глянул в окно: — Ты же знаешь кем я был? — и Осаму утвердительно кивнул. — Членов организации Небожителей всегда преследовали, а их семьи были в круглосуточной опасности. Хоть большинство из нас были сироты, но все же некоторые имели семьи. Все мои родственники умерли давно, последней была мама, которая скончалась при родах. Мой брат был ещё слишком маленьким, чтобы вообще что-то понимать, всего годик, поэтому я нашёл старых друзей моих родителей. Они были японцами, которые переехали в Россию из-за преследований. У них не было детей, поэтому я попросил их позаботиться о брате, и, конечно, они согласились. Я навещал их несколько раз в год, тайно. — Что же случилось? — выждав пару секунд, спросил Дазай, его поражала услышанная история. — Все было хорошо, — печально улыбнулся мужчина: — Но это длилось несколько лет, мои враги пронюхали, что у меня был брат и напали. Когда я прибыл, то никого живого там не было. — Прости за вопрос, но ты видел труп своего брата? — немного помявшись, выдал Осаму. — Нет, — Достоевский покачал головой: — Но я нашёл следы магии разложения, там просто не было ничего, только чувствовалась ужасная трупная вонь. — Ясно, но это не доказывает неправоту моих слов. Твой брат смог бы сбежать. Ты об этом не думал? — Думал, но ему было всего семь лет, он бы не смог выживать один. — А он был не один, — сказал Дазай: — У меня смутные воспоминания о моем детстве, я помню лишь, то что было после 8 лет. Я знаю лишь, то что мне рассказывали, — начал вспоминать Осаму: — Когда мне было лет семь или восемь, я бродил по улицам, пока меня не приютила довольно старая женщина — Элоиза. Она начала заботиться обо мне, старалась помочь бедному сироте, который жил на улице, она была хорошей женщиной, — улыбнулся парень: — Я помнил лишь обрывки своих воспоминаний, не знал даже имени. Методом проб и ошибок я пытался вспомнить хоть что-то. И это сработало, я вспомнил — Осаму Дазай. Не был уверен так ли меня звали, но выбора особо не было, ведь имя нужно было. — Получается Осаму Дазай — это не твоё настоящее имя, — задумываясь о чём-то, сказал Федор. — Можно и так сказать, — подтвердил шатен, а потом продолжил: — С Элоизой я прожил где-то три года, а потом на неё напали бандиты, и она умерла. Я опять начал шататься по улицам, но не долго. Дальше я попал к одному темному магу, и был у него в подчинении до тех пор, пока на него не напал Огай со своими людьми. После этого он меня приютил, а вскоре и усыновил. — Если сопоставлять факты, то ты вполне можешь быть моим братом, но я все равно не верю. Пока я не услышал стопроцентных доказательств, — Достоевский правда хотел поверить Осаму, но не мог. Он слишком долго считал своего брата мертвым. Они молчали долго, пока Достоевский не дернулся: — Покажи мне своё плечо. — Зачем? — явно был удивлён парень. — У моего брата на плече были родинки в форме буквы М. Если у тебя они есть, то это хоть какое-то доказательство. — Ладно, — Дазай встал с кресла, снял с себя чёрную рубашку и повернулся спиной у волшебнику: — Сможете посмотреть под бинтами, или мне их снять? — Если не затруднит, — тактично ответил Федор, хотя не был готов увидеть такое количество бинтов. Они были везде, Достоевский думал, что они только на шее и руках, но сейчас понял, что нет. Мужчину поражало это, но когда шатен полностью размотал руки, то он ужаснулся от числа шрамов. — Откуда они? — мужчина был спокоен на лицо, но внутри был крайне удивлён. Дазай помялся, не то чтобы ему было страшно говорить об этом, нет, ему было стыдно: — Я сам. От такого ответа не одна мускула на лице Достоевского не дрогнула, хотя внутри он состроил гримасу непонимания. Одно дело, когда перед тобой стоит неуравновешенный и нездоровый человек, но Осаму выглядит нормальным. Мужчина уже хотел задать вопрос: — «Почему?», — но он быстро себя одернул, понимая, что Дазай пережил что-то поистине ужасное, и спрашивать о таком было бы неправильным. — Я закончил, — Фёдора выдернул из размышлений голос парня: — Посмотри, — и шатен повернулся спиной. Мужчина устремил взгляд на плечо волшебника и резко вдохнул. На коже парня, выше лопаток было небольшое скопление родинок и, присмотревшись, Достоевский замер. Родинки были на довольно большом расстоянии друг от друга, но это наоборот давало отчетливее увидеть образовавшуюся букву М. — Не может быть, — не верил своим глазам маг, он дрожащей рукой дотронулся до кожи парня, и тот дрогнул. По реакции волшебника Осаму сразу понял, что буква там есть. Он слегка улыбнулся: — Ну привет, братишка, — повернулся Дазай и увидел, как уголки губ Фёдора слегка приподнялись: это была лёгкая, почти незаметная, улыбка. Всё подтвердилось: Дазай и вправду брат Достоевского, а это значит, что больше не нужно сдерживаться. Мужчина резко притянул к себе шатена и обнял, тихо говоря: — Спасибо, что выжил.