Инсайт

POV США — Россия, значит, ты мне доверяешь?       Спросили десять минут назад, одарив собеседника внимательным и сомневающимся взглядом. «Нет, не доверяю,» — ожидал я услышать в ответ, но раз рассказал мне всё, что беспокоило, он ответил, что да. Мы ехали в машине и, мягко говоря, её салон был в ужасном беспорядке: провода вытащены, магнитола отсутствует, крышка бардачка тоже. Наверняка так и хотелось спросить, а почему такой пиздец? Свиду я чистоплотен и всегда слежу за своим внешним видом, да и авто дорогое... Как же так получается, что здесь помойка? На его оценивающий взгляд, я хмыкнул и тихо, но уверенно произнёс: — Любопытной варваре на базаре нос оторвали. — Специально выучил эту фразу на его языке, чтобы наверняка. Россия покосился на меня и вопросительно вздернул бровь вверх, не понимая о чем я говорю — оно и верно. Замечаю, как кровь ударила в его щеки и они покраснели. — Не торопи события, нам надо доехать до места. — До какого места? — А ведь он даже понятия не имеет, о чем я говорю. У меня ладони вспотели и баранка руля стала влажной, уж ничего не попишешь — волнуюсь и переживаю, как школьница перед ответом у доски. Куснув щеку с внутренней стороны, не спешил с ответом. Сказать сразу или пускай сам увидит? — Не торопи события. — Повторив это, мимолетно осмотрел молодую Страну еще раз и окончательно отвернул голову на дорогу.       Казалось, эта поездка никогда не закончится, фонари, что освещали путь, сменялись одним за другим и разницы я между ними не видел, ведь все идентичные, одинаковые, как две капли воды. Но я точно знал, куда еду — знаю путь наизусть, сильнее сжал руль и прикусил губу, чуть ли не вжал педаль газа в пол, дабы поскорее добраться до «точки В». Стабильность пейзажа за окном утомила не только меня, но и Россию, от чего тот задремал. И вдруг, раз, стало еще темнее, чем было. Он дернулся, огляделся: чернота и только свет и дальних, и ближних фар вместе взятых, не давал потонуть в ней окончательно. Парень вернулся на исходное сидячее положение и подозрительно уставился в окно. Пора бы начать тяжелый разговор, подумалось мне, но беспокойство никуда не пропало, а наоборот, только усилилось. — Никто не хочет, чтобы мы ладили, чтобы устраивали союзы торговые или военные... — Я крутанул руль резко вправо и мы съехали на грунтовую дорогу, а Россия несильно свалился на меня. — Ты считаешь меня плохим, но я просто стараюсь играть по правилам.       Озадаченно смотря, русский напрягся, а мурашки пробежались холодной волной по моей спине. Если что, козыри у меня есть, но к сожалению, только один. И то, он настолько хилый, что навряд ли вообще можно его считать аргументом. — Что Украина сказал тебе, Россия? — Я продолжал смотреть вперед, переключив коробку передач на вторую скорость. — Сегодня. — Откуда ты... — Нервный смешок вырвался из груди, неужели ты еще не догадался? И, вздохнув, он всё-таки ответил на вопрос максимально сжато. — Сначала загонял про семью, потом обвинил меня в агрессии и... — Нет-нет, я о другом тебя спрашиваю. — Ты про записку? — Киваю. — «Нас настолько крепко ебут, что я уже начинаю подозревать, что есть за что.»       Я мысленно повторил фразу у себя в голове. — Ясно. — Машина остановилась и Россия огляделся по сторонам, я выключил фары, услышал, как он повернулся ко мне. Теперь вообще ничего не видно. — Украина в курсе происходящего, точнее... Ну, моих предположений по поводу этого места. Я знаю, что ты рассказывал ему. И по моей просьбе он скрывал моё имя для тебя до последнего. Не считай брата за предателя, он сделал всё правильно и... Недолго мы интригу ломали, да?       Усмехнулся, даже как-то горестно из-за чего почувствовал на себе напряженный взгляд. Фух, ну и атмосферка с этим парнем. — Я покажу тебе кое-что, но мы должны вести себя максимально тихо и осторожно — опасное дело сейчас будет, понял? И ничего не говори, вернемся в авто — пожалуйста. А так рот на замок и пошли. И еще. Я возьму тебя за руку ради твоей же безопасности. Возражения не принимаются. Выходи и стой на месте.       Приняв молчание за знак согласия, я покинул салон и обошел машину, иногда ощупывая её края, чтобы не потерять ориентир. Дверь специально не захлопнул и облегченно вздохнул, когда Россия вышел и тоже не закрыл свою. Сперва перепутав чужую ладонь с краем толстовки, крепко сжал её и потянул в темноту, уходя прочь.       Искры разлетелись, на секунду освещая всё вокруг. Россия шумно сглотнул, а я стоял рядом, продолжая держать его руку в своей, словно боясь отпустить. От увиденного русского начало мелко потряхивать.

***

— Что случилось? — Грубый мужской голос раздался эхом. — Очередная птица, — мгновенно ответили ему.

***

      Усадив его на пассажирское сидение, пристегнул ремень и, обойдя капот, занял своё. Мы молчали пару минут, посчитав, что России нужно время, чтобы успокоится и начать принимать информацию адекватно. — «Голодные игры» читал? Ну, или смотрел? — Тихо спросил я. — Д-да. — Ответил мне, после непродолжительной паузы.       Отлично, раз в курсе сюжета книги, можно и привести пример. Это самое простое и понятное объяснение тому, что мы увидели сейчас. Объяснение моих догадок. — Помнишь, когда Китнисс во второй раз попала на арену, она узнала про... Силовое поле? Такое, hm, которое ей еще два странных умника показывали. Пита тогда откинуло в джунглях. Помнишь? — Помню. — Так, вот. Тут тоже самое... Силовое поле! Ты видел, как оно отреагировало, — перед глазами снова предстала картина разлетающихся искр. — Такое ощущение, будто мы на арене. Той самой, что и в «Голодных играх», только в разы больше. — И что, оно реально круглое? И на сколько широкое?       Я поджал губы, после куснул нижнюю и повернулся к России, глаза уже немного привыкли к темноте, так что черты его лица можно было разглядеть. — Пойми, проверить на сколько оно широкое я не смог, но всё-таки, не просто же так поле вообще есть. — Америка... — Но да, кажется, построено вокруг города, еще и в нескольких километрах от его края, видимо, чтобы никто не заметил. — Может, оно для нашей же безопасности сделано людьми? Чтобы никто не покушался на нас и... — Но тогда почему никто из нас не знает про него, Россия? — Я возмущенно ударил ладонью по рулю и цокнул языком. — Как подопытные крысы живем под крышкой и никто не «алло»! Можно же легко врезаться в него и помереть прямо там. Ты видел, что произошло, своими глазами. Обычно никто за пределы города не уезжает. А если кто-то всё-таки уезжаел? И его ударило? А мы ничего не знаем, а?       Посчитав до десяти и продышавшись, закрыл глаза. — В курсе только я, Украина и теперь ты.       Да, именно после того, как я рассказал младшему брату русского про этот «феномен», мы перестали общаться так, как раньше. Ему потребовалось время для того, чтобы понять, что произошло тогда, когда увидел тоже, что и сегодня Россия. Он не мог смириться и принять этот факт несколько месяцев, я всё понимал и не докучал с этим. Но всё перевернулось с ног на голову, когда этот парень сейчас сидящий передо мной, рассказал про свои кошмары, потери сознания и... Галлюцинации? — Знаешь, есть кое-кто, кто оставил послание специально для тебя. Он сам просветил меня в этом... Всём. И предполагал, что когда-нибудь и ты узнаешь. — Пошарив по карманам, вынул из одного свой телефон, разблокировал его, введя код, и открыл галерею. — Damn, where is it?       Нетерпеливо прошипел я, а со стороны послышал томный вздох. Интересно, о чём сейчас думает Россия? «Силовое поле? Какой бред. Да этот пендос совсем свихнулся!» Как бы я хотел, чтобы «поле» было создано действительно для нашей же безопасности. Я часто думал перед сном, а знают ли люди, работающие на нас, о том, что мы накрыты большим прозрачным куполом?       Пролистав еще несколько фотоальбомов, я кивнул самому себе и нажал на нужное мне видео. Передав в чужие руки свой телефон, сказал: — Смотри, Russia, внимательно. — И отстранился.       Свет экрана освещал лицо русского и я не могу не сказать, что оно было милым. Приятные, нежные, мягкие черты лица... Большие голубые глаза с длинными ресницами, которым любая девушка могла бы позавидовать! Нос у него был с легкой горбинкой, а губы не тонкие, но и не пухлые, что-то среднее, аккуратные. Если бы Россия улыбался почаще — любой человек валялся в его ногах. Но он не улыбается, потому что ничего не радует. На мировой арене у меня не было умысла огорчать его, обижать, ставить его на колени. Я всего лишь играю по правилам, потому что если действовать по другому, заставят встать в позу рука всех.       Он нажал кнопку «пуск» и видео начало проигрываться. Вначале был черный экран, а потом... Появился СССР. Он передал мне кассету с этим видео и спустя огромное количество времени, смог переписать на телефон. Я бережно хранил кассету, а видео не смотрел ни разу. На ней был стикер с надписью «Для РСФСР». — Кхм, я, Союз Советских Социалистических Республик, говорю это в здравом уме и светлой памяти, — послышался всхлип, моментально обернувшись, посмотрел на русского: глаза словно стеклянные, рот закрыл ладонью, а вторая, которой держал телефон, почти незаметно дрожала. — ...Сегодня двенадцатое июня тысяча девятьсот девяносто первый год. Моему правопреемнику РСФСР, Российской Федерации и он же — Россия.