В одной лодке

В доме у Валялкина, неожиданно для Глеба, не оказалось невыносимого запаха животных и развешанных повсюду лечебных трав. Вместо этого его глазам предстал довольно пустой и безликий коридор. Только лишь при входе Глеб умудрился споткнуться о небрежно приставленный к стене велосипед. В единственной комнате оказалось более уютно. Тут было два дивана, стоявших прямо друг напротив друга, небольшой столик в углу, на котором стоял какой-то старый, покрывшийся пылью компьютер, в другом углу – экран телевизора. У четвертой пустой стены одиноко стояли два стула. -Что ж, присаживайся, - Ваня неопределенно махнул рукой в сторону диванов. -Спасибо. -Я на кухню. Тебе принести пива? Глеб вскинул бровь, однако, поколебавшись, кивнул. Минуту спустя Ваня протянул Глебу банку дешевого, но неплохого пива, и опустился на диван напротив. Некоторое время они не разговаривали, лишь потягивали пиво и смотрели в разные стороны. Глеб со скучающим выражением лица изучал обстановку вокруг, а Ванька невидящим взглядом уставился в окно и думал о чем-то своем. Тишину нарушил звук пришедшего сообщения на телефон Вани. -А, это Пипа. Все также предпочитает лопухоидскую технику. Спрашивает, как прошли похороны. Сама она никак не смогла приехать, о чем очень жалеет. Она, на самом деле, очень плакала, когда узнала. -В школе по ней и не сказать было, что она любит Таню, - задумчиво протянул Глеб, который, казалось, только из вежливости поддерживает разговор. -Может она и не любила, а полюбила уже потом. Только тщательно это скрывала, разумеется. А может вообще с самого начала скрывала, - Ваня пожал плечами и снова уставился в окно. -Да уж, делала она это очень тщательно, - Глеб отпил глоток пива, немного поморщился, и снова отпил, - Ну а что на счет тебя, Ваня? Ванька вздрогнул то ли оттого, что его отвлекли от раздумий, то ли оттого, что Глеб вообще очень редко называл его по имени. -А что насчет меня? -Ты сам любил Таню? Или это так, старая привычка и привязанность? -А что, незаметно было, что любил? – Ваня даже как-то немного рассердился, - Зачем спрашиваешь? -Да так, поддерживаю разговор, о тебе узнаю… -А попроще ничего спросить нельзя было? -Да ты не кипятись, придумаю что попроще – спрошу, - Ваня бросил на него полный раздражения взгляд, но в следующее мгновение успокоился и задумался. -Ну а что насчет тебя? Любил? – вдруг понял он. -Да я, честно говоря, и сам не знаю, - Глеб пожал плечами и посмотрел в пол, - Знаю только, что жить без нее не мог. А теперь… А теперь, вот, живу как-то… Его голос оборвался, и повисла звенящая тишина. Когда Глеб, спустя некоторое время, поднял голову, он увидел, что Ванька просто сверлит его взглядом. Но в этот раз, столкнувшись с темными глазами напротив, тот не отвел взгляд, а только стал вглядываться еще пристальнее, как будто хотел душу высмотреть. И Глебу, наверное, в первый раз в жизни стало неловко. Никогда его так не пугал чужой взгляд. Наоборот, ему порой даже приносила удовольствие игра, кто же первый отведет глаза в сторону – со знакомыми, со случайными прохожими, а в особенности с врагами. Так он на каком-то животном уровне заставлял чувствовать людей свое превосходство. Но Ванька не был ему больше врагом, это Глеб осознавал ясно. Что им теперь делить? Только одну боль на двоих. Только она и осталась. И, не выдержав этот взгляд и затянувшееся молчание, Глеб поднял наполовину опустевшую банку и произнес: -В таком случае давай выпьем за наш общий призрак, который преследует нас, и, может быть, будет преследовать до конца наших дней. Ванька ничего не ответил, только с мрачным взглядом поднял банку и выпил вместе с Глебом. Какое-то время они еще пили, иногда перекидываясь парой слов. Потом пришла ночь, и они заснули на расправленных диванах. А с утра Глеб, проснувшись раньше, надел аккуратно разложенные на стуле черную рубашку и такие же черные брюки и, не будя хозяина, осторожно выскользнул из квартиры. Чувствовал он себя неплохо – в эту ночь ни одному из парней, несмотря на прошедшие похороны, не снились кошмары.