Сплетни

Тёплый серебристый свет струился из любимого самодельного магического фонарика Гермионы Грейнджер, освещая страницы старинного фолианта, потому что от привычного библиотечного освещения уже слезились глаза. Или не от этого? Она в очередной раз сидела в библиотеке, заняв своё любимое место в относительном отдалении от всех, и размышляла. Скорее даже анализировала ситуацию, в которой оказалась из-за собственной влюбленности в лучшего друга, обиды на него же и своего женского тщеславия. А ведь когда-то в детстве она была уверена, что не поддастся этому чисто девичьему пороку, потому что слишком рациональная и начитанная. Она всегда понимала, чем может всё закончится. Но когда дело касалось чувств, особенно кем-то задетых, то разум улетал далеко в трубу, без шанса на возвращение. Наверное, именно это произошло с Гермионой с тех пор, как она прознала о том, что Гарри пригласил на бал Чжоу Чанг. Падение гриффиндорки в собственных глазах началось, когда она обрадовалась неудаче лучшего друга, а кульминацией грехопадения было её собственное согласие пойти на небезызвестный бал с Драко Малфоем. Как он мог? Да она за ним с первого курса носится, как курица с птенцом, помогает, защищает, спасает, учит всему, а он влюбился в эту распрекрасную китайскую куклу. Ну и поделом ему! “Пойду со слизеринским принцем и пусть хоть слово мне скажет, — гневно думала Гермиона, ломая в напряжённых пальцах уже третье перо. - Хоть словечко”. Хотя скорее всего ему будет всё равно, как и обычно. Он даже не обратит внимания на её переживания, на то, как она вся трепещет в его присутствии. Сволочь очкастая. Кто же знал, что эта очкастая сволочь ворвётся в библиотеку как король Арагорн на битву с Сауроном и, запыхавшись, стукнет сумкой прямо по столу рядом с лицом Гермионы, да такс что фолиант подпрыгнет, а она испуганно пискнет.       — Как ты могла согласиться пойти на бал с Малфоем?! — заорал Гарри, что есть сил и вдруг резко повернулся на строгий окрик мадам Пинс за спиной которой кто-то хихикнул.       — Мистер Поттер! Если ваш голос ещё хоть раз превысит двадцать децибел, к своими турнирам будете готовится в загоне у Дракона. Вам ясно?       — Ясно, — испуганно кивнул Гарри, дождался, когда хозяйка библиотеки скроется за стеллажами и повернулся обратно к Гермионе. Затем сел напротив неё и, сверкнув зелёными глазами за стеклами очков, зашипел.       — Как ты могла согласиться пойти на бал с Драко Малфоем?! Гермиона, внутренне радуясь, что Гарри всё таки не всё равно, но решая проучить друга, медленно закрыла учебник, методично убрала перо и пергамент в сумку. Только после этого откинулась на спинку стула, иронично посмотрела на тяжело дышащего друга, сложив руки на груди.       — А чем, собственно, он плох? Кроме того… — фразу она не закончила. Гарри шлёпнул по столу ладонями и приблизил своё лицо к её.       — Кроме того, что он сын пожирателя смерти?       — Бывшего пожирателя, — уточнила Гермиона с умным видом и заправила волосы за уши. И с приятным волнением заметила, как Гарри проследил взглядом за этим простым движением.       — Он слизеринец!       — Дамблдор утверждает, что нужно зарыть топор войны между факультетами.       — Он… — Гарри забегал глазами по полкам с книгами, словно в поисках поддержки. — Белобрысый.       — Его волосы платиновые и очень красиво переливаются в свете огня, — наигранно мечтательно вздохнула Гермиона, и взгляд Гарри полыхнул огнём, но кричать он не мог и снова зашипел.       — Он оскорблял тебя! Он называл тебя…       — Он извинился, принёс самые искренние извинения. И даже… — она развела руки в стороны, — подарил мне мои любимые цветы. Во-от такой букет.       — А откуда он знает, какие цветы твои любимые? — подозрительно спросил Гарри и хлопнул себя по лбу, да так, что очки пришлось поправлять. — Точно, ну точно! Он специально пригласил тебя! Он что-то задумал, наверняка хочет насолить мне! Это и стало его стратегической ошибкой. Гермиона задохнулась от возмущения и вскочила, так что стул с грохотом упал назад, а несколько студентов наконец перестали притворяться, что не слушают и просто повернулись в надежде на пикантное зрелище.       — То есть, Гарри Джеймс Поттер! Я, настолько ущербна, что меня могут пригласить на бал, только чтобы насолить тебе! Мир не крутится только вокруг тебя, Мальчик-который выжил! — гневно восклицала Гермиона при этом, что удивительно, совершенно не повышая голоса.       — Я не это имел ввиду. Я не хотел тебя обидеть! Просто… — начал отъезжать Гарри, поднимая руки в сдающемся жесте.       — А обидел и очень серьёзно. Знаешь почему я пошла с ним, в смысле пойду с ним! — направила Гермиона указательный палец на Гарри и грозно зашептала: — Потому что никто, никто из моих лучших, — она голосом выделила это слово, — друзей не удосужился пригласить меня на бал. А я хочу пойти! Я девушка! Я хочу внимания, хочу комплиментов, хочу чтобы меня любили!       — Рон тебя пригласил, — защищался Гарри, но уже не так активно. По его виду можно было сказать, что он не понимал причины столь бурной реакции.       — Это было не приглашение. Это было оскорбление, и ты меня не защитил! А Малфой был галантным, он даже поинтересовался, что я люблю читать! Я пойду с Драко Малфоем! И я отлично проведу время!       — Я запрещаю! — воскликнул Гарри, вскочив и быстро взглянув в сторону выхода, боясь появления мадам Пинс.       — Ты ничего не можешь мне запретить! — сказала, как отрезала Гермиона и собрав свои вещи, сквозь слёзы прошептала, перед тем, как уйти: — Ты ничего не знаешь обо мне, Гарри Поттер. Ничего!       

***

Гарри стоял посреди богато украшенного Большого зала на балу в окружении множества нарядно одетых волшебников, но для него всё это превратилось в одно сплошное разноцветное пятно, на котором выделялись лишь двое. Гермиона, как никогда прекрасная, и Драко Малфой, — он скривил губы, — кружащий её в очередном танце. Его же партнёрша, которую получилось ухватить в последний момент, Парвати Патил с немым восторгом тоже смотрела на эту пару, как и многие в зале. Кто завистливо, кто с презрением, как например Астория Гринграсс, по слухам будущая супруга чистокровного сноба. И это ещё больше оставляло вопросов. Зачем Малфою Гермиона?       — Как красиво они смотрятся, какой контраст, запретная любовь, как в Тристане и Изольде, и так проникновенно смотрят друг на друга, — шептала индианка своей сестре.       — Заткнись, — не выдержал Гарри и вскочил со скамейки на которой сидел, решив разбить этот романтический гордиев узел. Такой же узел появился у него в груди, когда он увидел Гермиону полчаса назад. Она была невероятно прекрасна в своём голубом шёлковом платье, с забранными наверх каштановыми волосами и лёгким макияжем на лице. Гордость за неё и восхищение были безграничными, пока рядом он не увидел бледное пятно. Драко Малфой даже костюм выбрал, не изменяя оттенку своих волос. “Придурок”, — прорычал про себя Гарри, и увидев как тот остался один, быстро направился к нему и сильно сжал тому локоть.       — Если ты хоть пальцем тронешь Гермиону, я живого места на тебе не оставлю, — рычал Гарри блондину на ухо, пока вокруг продолжал веселится волшебный народ, не замечая разворачивающейся мелодрамы. Драко только ухмыльнулся самой наглой из своих улыбок и, брезгливо отцепив пальцы от своего идеально отглаженного пиджака, сказал:       — Трону Поттер, можешь не сомневаться, а она будет просить ещё и ещё, — тоном его голоса можно было намазывать тосты, настолько он источал приторную сладость. — А потом ты будешь наблюдать, как она будучи наложницей бегает за мной на задних лапках, как три года делала для тебя.       — Налож... Кем? Что ты несёшь?!— прокричал Гарри, но его голос утонул в шуме праздничной музыки. — Гермиона никогда на это не пойдёт. Она презирает тебя!       — Наложница, — по слогам произнёс заклятый враг. — У всякого чистокровного волшебника есть грязнокровная наложница, и Грейнджер согласится стать моей. Немного насилия, немного ласки. Все рано или поздно поддаются.       — Чёрта с два! — прорычал Гарри и занёс кулак над идеально вылепленным лицом Малфоя.       — Мистер Поттер! — неожиданно прогремел где-то сбоку строгий голос профессора Макгонагалл. — Вы, наверняка, хотели стряхнуть пыль с волос мистера Малфоя. Я правильно поняла? Гарри хмуро посмотрел на декана своего факультета, медленно опустил руку, кивнул и снова повернулся к слизеринцу, но того уже не было рядом. Гарри округлил глаза от страха и начал быстро соображать, взглядом выискивая Гермиону в пёстрой толпе танцующих магов. Вон Хагрид отплясывал с мадам Максим. Даже Рон тёрся недалеко от Крама, а Чжоу, никого не стесняясь, целовалась с Седриком Диггори. Вот только это никак не задело чувств Гарри, но одна только мысль о возможных отношениях Гермионы с Драко, их поцелуях и прочем, вызывала у чемпиона турнира тошноту и рвотные позывы. “Три года она ходила перед тобой на задних лапках”, — вспомнил он слова Малфоя. “Ты ничего не знаешь обо мне, Гарри Поттер”. — прозвучали в голове слова Гермионы. Ослепительная вспышка осознания вызвала судорожную дрожь во всём теле. “Да она же любила меня! Любит меня. Гермиона меня любит! — кричал он мысленно сам себе, когда на самом деле хотелось биться головой об стену от своей тупости. Он идиот, не видел дальше собственного носа. “Главное, не опоздать!” И с этой мыслью он помчался искать парочку. Он осмотрел все близлежащие закоулки, постоянно натыкаясь на целующихся и стонущих студентов, и даже застал одних за весьма интересным занятием. Он застыл как каменное изваяние, не в силах пошевелится от возбуждения, что сковало его тело. Но картинка в мозгу того, что этим же самым могут заниматься Гермиона со змеёнышем быстро вывела его из оцепенения и погнала в Гриффиндорскую башню за картой мародеров.       

***

Гермиона Грейнджер сидела на диванчике в небольшом закутке, скрытом портьерой. Она всё ещё была обижена на Гарри — он даже не удосужился пригласить её танцевать, вместо этого прожигая ревнивым взглядом. Надо сказать, что она даже не замечала приятных слов и комплиментов галантного Драко, сосредоточив все свои ощущения на Гарри и его ревности. Несмотря на обиду чувство приятной неги разливалось по её телу, как пузырьки шампанского, которое она чуть чуть пригубила. Занятая своими мыслями о лучшем друге и о том, что наверное им нужно просто поговорить, она не заметила, как её уединение было нарушено и рядом кто-то присел.       — Гермиона, — шепнул ей на ухо Драко Малфой, и она испуганно отпрянула.       — Ой, Малфой. Драко! Я же сказала, что хочу побыть одна, — попыталась она встать, но блондин резко навалился сверху и страстно зашептал:       — Я давно на тебя смотрю. Я разговаривал с отцом, и он позволил. Теперь ничего не помешает нам исполнить все мои фантазии. Гермиона ошеломлённо смотрела на вытянутые в трубочку пухлые губы, закрытые глаза и свисающие патлы волос, словно намазанные гелем. Она не знала чего пугаться больше, его напора или слов, так созвучно выскакивающих из его рта.       — Ты о чём?! — вскричала она и треснула его по голове, пытаясь оттолкнуть, но вдруг пискнула, когда его ладонь с длинными пальцами пробралась под платье, которое она так тщательно выбирала для Гарри, и сжала стройное бедро. Тут она уже не выдержала подобного нахальства и что есть сил заверещала, подобно сирене, от чего Малфой резко прикрыл уши руками, что-то закричав. Но это дало Гермионе возможность достать палочку из кармана платья — хорошо, что она додумалась взять её с собой. — и отпрыгнуть от наглого слизеринца.       — С ума сошла, я же сказал: я выбрал тебя! Ты станешь моей наложницей!       — Кем?! — разозлилась Гермиона и направила палочку на уже направляющегося к ней парня. — Остановись или я…       — Не посмеешь. Я великолепный любовник, тебе понравится,— усмехнулся он и полез в карман за своей палочкой. — Может быть империо тебя успокоит. Такого Гермиона допустить не могла, и уже в следующую секунду в Малфоя полетел луч Ступефай, откинувший его в стену. Малфой свалился на пол, раскинув конечности в разные стороны. Гермиона медленно опустила палочку при этом тяжело дыша. Мысль о том, что сейчас Малфой мог с ней сделать и злость на собственную глупость были невыносимыми. Голоса за шторкой привели её в чувства и заставили действовать. Она трансфигурировала злополучный диванчик в массивный шкаф и с помощью левитации попыталась запихнуть туда тело Малфоя, но мешали то руки, то ноги, то голова. Она выругалась, совсем неподобающе для девушки и начала сама пытаться засунуть тело Малфоя в шкаф, напрягая все свои немногочисленные мышцы. Всё-таки рослый подросток это тебе не фолиант в библиотеке. Когда она, обливаясь потом, наконец, закрывала дверцы шкафа, тяжёлая ткань входа в закуток резко откинулась.       

***

Так быстро Гарри ещё не бегал никогда. В голове стучала кровь, а сердце разрывалось от страха. Если Гермиона попадётся на удочку Малфоя, он себе этого никогда не простит. Карта показала искомое недалеко от того места, где он высматривал их, и были они сейчас слишком близко к друг другу. Непозволительно близко. Зарычав, Гарри рванул обратно на первый этаж, почти не отрывая взгляда от нужной точки на карте. Наконец, прибежав, Гарри откинул тяжёлую портьеру.       — Отойди от нее, Хорёк! — закричал он и выхватил палочку, готовый кинуть любым заклинанием, даже непростительным. Гермиона испуганно вскрикнула, вздрогнула и отпрыгнула от большого шкафа, из которого секунду спустя выпало тело. Тело Драко Малфоя. На вид Гермиона была в порядке, и Гарри опять посмотрел на слизеринца. Не то чтобы Гарри был не рад увидеть ублюдка мёртвым, но всё равно волновался о том, что Гермиона может попасть в Азкабан.       — Ты убила его? — спросил Гарри, уже прикидывая, куда можно спрятать труп и осматривая на удивление большой закуток, больше напоминающий комнату.       — Ты с ума сошёл!? — испуганно воскликнула Гермиона и обернулась — никто ли не слышал, а потом отошла ещё на шаг от тела Малфоя и сказала: — Он просто утомился, и я готовила ему спальное место, — она несколько мгновений постояла с серьёзным лицом, а потом фыркнула в кулак, скрывая смех. Гарри залихватски улыбнулся, и восхищённо воззрился на Гермиону, впервые понимая, как на самом деле любит эту смелую и красивую девушку.       — Тебе помочь уложить его?       — Да, пожалуйста, — радостно кивнула Гермиона, и они с большим трудом, кряхтя и весело переговариваясь, запихнули бессознательное тело Малфоя в шкаф, после чего закрыли его заклинанием.       — Надо потом не забыть разбудить его, — решил Гарри, отряхивая брюки от пыли.       — Заклинание трансфигурации спадёт через час или около того, — пожала плечами Гермиона, кивнув на шкаф. — Раньше это был диванчик, на котором он хотел… Гарри быстро подошёл и сжал Гермиону в объятиях.       — Всё хорошо, всё уже хорошо. Я с тобой.       — Надолго ли? — прогнусавила Гермиона, и Гарри снова захотелось стукнуть себя чем-нибудь тяжёлым или снова сразиться по скорости с пламенем Дракона, сколько недоверия прозвучало в её голосе.       — Всегда, Гермиона, — твёрдо сообщил он. -- Я знаю, ты не поверишь, но ты мне очень дорога, я думаю, что даже… — он внимательно посмотрел в её глаза. — Я думаю, что я… Она порозовела и резко прижалась губами к его, а потом быстро зашептала: — Не говори этого. Пока не говори. Не так. Не здесь. Гарри, всё ещё ошеломлённый нежным касанием её губ к своим, как крылышек бабочки, не смог выговорить ни слова и, ещё теснее прижавшись к Гермионе, впился в её губы первым трепетно страстным поцелуем. — Ты пойдёшь со мной на бал? — спросил Гарри, нехотя оторвавшись от нежных губ. — Но бал скоро закончится, — мягко рассмеялась Гермиона, купаясь в заботе его взгляда. — Гермиона, — серьёзно сказал Гарри, вглядываясь в смущённое лицо. — Наш бал только начинается.       

***

Пока Бал постепенно подходил к концу, и счастливые уставшие студенты расходились по своим гостиным, двое гостей, могучие и красивые Братислав и Влад с далёкой Болгарии были не слишком довольны гостеприимством местных девушек. Одни из них уже были предназначены в жёны чистокровным, а другие готовились стать наложницами этих же снобов. Хмуря брови и обсуждая, как провести вечер, раз уж развлечься не получилось, парни шли по коридору первого этажа, как вдруг услышали стон, затем ещё один. Они переглянулись, и пожав плечами, пошли на звук. Откинули нужную портьеру и замерли в изумлении. На полу небольшой комнатки рядом с бежевым диванчиком лежал стройный молодой человек с прекрасными платиновыми волосами и упругой задницей, обтянутой белой шёлковой тканью брюк. Парень снова пошевелился и даже открыл глаза, как в следующую секунду получил обездвиживающий конфундус и силенцио, но глаза так и не закрыл, округлив их от панического страха. Парни что-то друг другу сказали на иностранном языке, и наложив невербальное заклинание на пыльную ткань, скрывшую их от посторонних глаз, отложили палочки и начали снимать мантии, а затем и пиджаки с рубашками. Оставшись в одних брюках, в которых что-то увесисто топорщилось, гости другой школы подмигнули насмерть перепуганному слизеринцу, который так и не мог пошевелиться и направились в его сторону, сдёргивая одним движением оставшиеся два предмета одежды.