Сплетни

Этот мрачный замок больше ничем не напоминал тот сверкающий волшебством Хогвартс, который увидела впервые Гермиона, подплывая к нему вместе с другими первокурсниками на хлипких лодках. Безжалостное сражение и нацистский режим, под управлением которого он был целый год, делал его тёмным и пугающим. Стоны боли и обездвиженные тела разбросанные то тут, то там вселяли страх и ужас. Гермиона поёжилась, ей так хотелось очутиться в тепле и уюте их с Гарри походной палатки. Сейчас это было невозможно. Женский вой сотрясал Большой зал, отдаваясь эхом от стен замка, и проникая в душу каждого небезразличного волшебника и волшебного существа, что сейчас здесь находились. Гермиона с болью в сердце смотрела, как Гарри держит в руках навзрыд рыдающую Джинни. Её плечи тряслись, губы дрожали, лицо было залито слезами. Пустой взгляд был направлен на семь прикрытых тонкой белой тканью тел. Тел членов её семьи. Она выла и тряслась, а он обнимал её, пока тихие слёзы катились и по его запылённому лицу. Да, он победил, но потерял почти всех. Он посмотрел по сторонам, нашёл взглядом Гермиону, но внезапно его рот накрыли влажные, солёные губы Джинни, и женские руки крепко сжали шею. Он удивлённо раскрыл глаза, пытаясь руками очень осторожно отодвинуть от себя девушку, но она лишь сильнее прижималась к нему. Гермиона стояла не шелохнувшись. Происходящее поразило её, но она могла понять чувства Джинни. Она сама давно потеряла семью. И как и Джинни могла надеяться теперь только на Гарри, вид которого говорил о том, что он не собирался заменять рыжей девушке родных. Гарри, наконец, удалось оторвать её от себя и заглянуть в светло-карие глаза.       — Джинни, ты понимаешь, что делаешь? — спросил он участливо. Джинни непонимающе на него взглянула, сквозь пелену слёз и залепетала:       — Ты же любишь меня? Скажи, что любишь. Ты целовал меня тогда летом и обещал вернуться.        — Джинни — попытался перебить Гарри.       — Нет, нет, всё правильно, мы будем вместе. Ты и я. Я не одна. Ты же со мной? Ты же будешь со мной? — проговорила она скороговокой и снова завыла, цепляясь пальцами за воротник его мантии. — Иначе мне просто незачем жить. Мне больше незачем жить, если тебя не будет рядом со мной. Гарри беспомощно взглянул на Гермиону, и она, движимая чувством жалости, подошла к ним, присела, положив руку на плечо Джинни. Та повернула к ней красивое, уже покрасневшее от слёз лицо.       — Конечно, Джинни. Ты не одна. Гарри любит тебя. Очень любит. Ты сейчас иди с мадам Помфри. А Гарри здесь закончит и к тебе придёт.       — Ты точно придёшь? — Джинни снова обратила свой страдальческий взор на Гарри. Тот, ещё раз переглянувшись с Гермионой, и получив от неё одобрительный кивок, медленно произнёс. — Да. Джинни. Ты не одна. Я скоро приду к тебе, побуду с тобой.       — И ты любишь меня? — слёзно вопрошала рыжая красавица. Гарри жалобно взглянул на Гермиону, но та твёрдо кивнула, взглядом обещая все кары небесные, если он её не послушает.       — Да, Джинни, — медленно и натруженно ответил он. — Я люблю тебя. Сестра погибшего друга облегчённо выдохнула и, зарыдав пуще прежнего кинулась на Гарри, целуя везде, куда смогла дотянуться. Мадам Помфри с помощью Гермионы всё-таки смогли оттащить девушку от героя и кинуть на неё усыпляющее заклинание. Невилл Лонгботтом, стоящий в стороне, отложил меч Гриффиндора, которым давеча убил змею Тёмного лорда, и предложил свою помощь, чтобы унести страдающую в больничное крыло. Гарри медленно поднялся с грязного пола, осматривая зал, в котором совсем недавно свершилось пророчество. Он с содроганием вспомнил, как после свержения Тома Реддла его приспешники словно озверели и начали расскидываться убивающими проклятиями. Это было похоже на звездопад смерти. Семья Уизли, храбро сражаясь, оказалась под перекрёстным огнём, тогда как многим другим просто повезло. Гарри готов был отдать свою жизнь, только чтобы вернуть семью сестре лучшего друга. Но он выжил и не собирался топиться в собственной вине, он собирался зажить полной жизнью, чего раньше не мог себе позволить. Он поискал взглядом подругу. Она помогала залечивать элементарные раны на теле пострадавших, а сложные случаи оставляла колдомедикам. Они как раз подоспели. Когда дел ей больше не осталось она, мимолётно взглянув на Гарри, вышла из большого зала. Он, ни минуты не медля, пошёл за ней. Они не разговаривали с тех пор, как он оставил её с Роном, чтобы самому встретиться с Волдемортом в запретном лесу. Гарри поднимался вверх — пролёт за пролётом, с удивлением отмечая, что несмотря на многочисленные взрывы, замок остался вполне себе целым и почти невредимым. Значит, защитная магия Хогвартса всё ещё действовала. Чувствуя слабость и покалывание в уставших ногах, Гарри, наконец, преодолел последние несколько ступеней и оказался на Астрономической башне. Совсем недавно он бросился отсюда в пропасть, держась за умеющего летать без метлы Тома Реддла. Гермиона стояла на самом краю башни и смотрела вниз, одной рукой держась за обломок парапета. Гарри боялся её испугать и медленно двинулся по кругу небольшого помещения.       — Гарри, — она обернулась, и он поразился насколько она красива даже со спутанными волосами, с лицом в кровавых разводах и грязной одежде.       — Я не уверен, что солгать Джинни было правильным решением, — сразу перешёл он к делу и направился в сторону своей подруги.       — Ты видел в каком она нестабильном состоянии. Сейчас нужно делать всё, чтобы не навредить её психике ещё больше.       — Может, ты мне и жениться на ней прикажешь? — резко поинтересовался Гарри. Все в этой войне кого-то потеряли, и он не считал нормальным вешаться на шею кому бы то ни было и грозиться, что совершит самоубийство. Гермиона закатила глаза и полностью повернулась к нему. На фоне её тонкого тела зачинался новый день. Солнце осветило её силует, делая девушку ещё прекраснее. Дыхание у Гарри перехватило, а желание жить стало безграничным.       — До этого не дойдёт, — убеждала она. — Тебе нужно просто проявить немного нежности к ней, дать понять, что жизнь не закончилась. Они смотрели друг на друга не отрываясь, почти целую минуту, пока Гермиона вдруг не всхлипнула.       — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она, делая к нему шаг.       — Если к кому и стоило возвращаться, только к тебе, — так же тихо ответил Гарри и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Он до хруста костей сжал девушку в объятиях и стал пить жизнь и свободу с её сладостных губ. Всё было позади, они были рядом. Друзья поняли, что значат друг для друга еще после ухода Рона, но не признавались вслух, предполагая, что Гарри предстояло умереть. И теперь, когда смерть дала им шанс быть вместе, они не собирались терять ни секунды. Его губы прикусывали кожу на шее Гермионы, а руки срывали одежду предмет за предметом. С себя, с неё. Он кинул свою мантию на каменный пол, веками обдуваемый шотландскими ветрами и уложил на неё обнаженную возлюбленную. На нежности не было ни желания, ни сил. Глубокий поцелуй, крепкие объятия и резкое проникновение до самого конца. Проникновение болезненное, но такое долгожданное. Гермиона дернулась, чувствуя растяжение мышц и дискомфорт, но умоляла Гарри не останавливаться, радуясь что доставляет ему удовольствие. Вскоре, спустя несколько длинных движений и ласку груди, она и сама почувствовала его отголоски. Гарри толкался внутрь рывками, которые ускорялись по мере усиления стонов Гермионы. Она задыхалась от ощущения восторга, которое сжималось внизу живота всё сильнее. Всхлипы вскоре превратились в один протяжный стон наслаждения, отдаваемый эхом по всей территории замка. Этот звук символизировал жизнь, которую они с Гарри для себя отвоевали. Гарри двигался всё быстрее, пронзая уже расслабленное тело Гермионы и поцеловал её, заглушая собственный глубокий крик незабываемой эйфории, что как наркотик растекалксь по всему телу.       — Чёрт, — простонал он. — Если бы я знал, как это невероятно… — Гарри посмотрел на Гермиону, взгляд которой был направлен куда-то в сторону. Он повернул голову и увидел Джинни... Ошеломлённая, униженная она закрыла лицо руками и завыла, пронзительнее любого оборотня. Гарри недовольно взглянул на Гермиону, из-за которой он, собственно, и выглядел изменником. После чего резко вскочил, натягивая джинсы.       — Джинни, послушай, — начал говорить он и вскрикнул. Девушка с громким визгом уже бежала вперёд, прямо в сторону сломанного парапета. Гермиона резко вскочила и бросилась на самоубийцу, силой тела припечатывая её к полу. Джинни билась как фурия, царапая лицо Гермионы ногтями и крича угрозы себе и ей. Гарри с силой оторвал Джинни от Гермионы и сжал её в руках.       — Мне больше незачем жить! Я хочу умереть! — кричала она. — Дай мне умереть! Предатель! Я никому не нужна! Гермиона тяжело дыша от борьбы с Джинни, подползла к своей мантии и достала палочку, пока Гарри продолжал удерживать девушку. Она направила палочку на Джинни, крикнув Гарри пригнуться и произнесла, думая о последних пятнадцати минутах:       — Обливейт. Петрификус. Гарри поднял на руки обмякшее тело и раздражённо взглянул на Гермиону. которая сложила руки на обнажённой груди, а потом опомнившись начала одеваться.       — Ты не сможешь постоянно стирать ей память. Я не собираюсь держаться от тебя подальше, и она снова увидит нас.       — Мы будем осторожнее, и это только на пару месяцев, пока она не придёт в себя.       — А если не придёт? — задал закономерный вопрос Гарри, положив Джинни на пол, чтобы одеться. Он жадно смотрел на тело Гермионы, которое она уже скрыла одеждой.       — Тогда мы попросим помощи в госпитале Мунго, но мы должны попытаться сами, — пожала плечами Гермиона. — Мы многим обязаны Рону и всем Уизли. Гарри снова поднял Джинни на руки и на выходе из астрономической башни поцеловал Гермиону.       — Не настолько, чтобы лишать себя удовольствия любить тебя.       — Этого тебе никто никогда не запретит, — успокоила его Гермиона, чувствуя как в душе зарождается спокойствие, которого она не ощущала много лет. С Гарри они смогут преодолеть любые трудности, что подкинет им судьба. И пока он спускался с Джинни в больничное крыло, Гермиона восстановила повреждения Астрономической башни, где они с ним проведут ещё не один жаркий час.