Солнечный зайчик. Книга первая

      

Войсковая часть №2126, июнь 2032 год

             Служба вошла в своё прежнее русло. Обсуждения учений угасли, только изредка солдаты старшего призыва, изображавшие на поле боя раненых и убитых, посмеивались над нами, особенно над Хантером. Видевшие его истерику разнесли по всему гарнизону живописную историю «хлюпика Скотти». Мы всячески его поддерживали, утверждая, что каждый был ужасно напуган, просто у всех по-разному это проявилось. Рика эти три дня я не видела, он был на постоянных дежурствах, отрабатывал наряды. И всё же то, что он взял удар на себя, мне не давало покоя. Я чувствовала себя виноватой и должной ему, и это напрягало. Обмен вряд ли равноценен. Как же теперь быть?! Как утихомирить своё внутреннее эго?       На следующий день, что удивительно, я проснулась раньше будильника. Выходной! Никаких конспектов, зарядок, пробежек. Отдыхаем. Первый день лета уже начался, и он неумолимо призывал меня к новым делам и свершениям. Отогнав удручающие думы, пошла умываться. Но приоткрыв дверь и услышав голос, остановилась. Это был Кирченков. И что ему не спится с утра пораньше?       — Дневальный!       — Я!       — А-а, Разгулов, после подъёма сообщишь взводу, чтобы к восьми ноль-ноль все как штык были на плацу, и Зелинского отыщи, для него особое приглашение.       — Есть.       Особое приглашение?! Вот засада! Три наряда схлопотал за меня, ещё и на построении при всех влетит. Сразу мне его замысел не понравился. А сейчас уже ничего не переиграешь, раз дошло до самого верха. Джентльмен, блин! Огрёб неприятностей на свою голову. Эх… бедный Рик.       Долгие речи словоохотливого полковника порядком поднадоели, и, не вникая в суть, я пропускала их мимо ушей, заняв себя разглядыванием нашего строгого командира. Что-то в его образе никак не вязалось. За показной железностью плохо скрывалось явное добродушие. Даже сейчас каменное лицо с нависшими нахмуренными бровями выдают глаза. Глаза! Только они скажут правду, когда всё остальное: манеры, голос, слова — так тщательно маскируют сущность. Каждый человек играет свою роль, и, к сожалению, она не всегда совпадает с внутренним мироощущением. Как только прозвучали слова, касающиеся учений, я активизировалась и была уже вся внимание.       — …при проведении учений, которые были максимально приближены к боевым условиям, вы показали себя с хорошей стороны. Конечно, присутствовали недочёты и промахи, но в общем показатели удовлетворительны. Хотелось бы отдельно выделить таких рядовых, как Ястребов, Кислицын, Лобынь и Зелинский. Вам всем следует равняться на этих доблестных солдат Российской империи. Последнему за храбрость и инициативу, проявленную в импровизированном бою, за самостоятельное принятие решения и способность организовать наступление в отсутствие командующего, внеочерёдно присваивается звание младшего сержанта. Прошу выйти Зелинского Радомира.       — Рик, тебя! — подопнули ошарашенного нового младшего сержанта.       Вот те на! За храбрость, значит! За инициативу! А как же «безрассудный шаг какого-то умника» и три наряда? Воспитательный процесс — кнут и пряник? Мда… слов нет… Вроде как уравненный обмен опять пришёл в дисбаланс. Не знаю, радоваться мне или локти кусать? Да, конечно, радоваться! Он хороший солдат и достоин этого, тем более, парень уже отмучился за меня на дежурствах. Ничего страшного, что немного раньше своего срока получил звание, он всё равно бы его получил. А то, что вместо меня — я сама виновата. Слабовольная, трусливая девчонка. И самое мне место в рядовых. Да и зачем мне лишние проблемы, выше звание — больше ответственности.       — Ура! — подхватила я клич поздравления, адресованный Рику.       Девчонки не спеша прогуливались в освободившееся после линейки время, воодушевлённо обсуждая повышение рядового Зелинского. Я же нарочно не вступала в разговор, дабы не сказануть чего лишнего, потому что, как я ни старалась разумно принять сложившиеся обстоятельства, где-то глубоко внутри меня точил неутомимый червячок уязвлённого самолюбия и эгоизма.       — Даш, на минутку, — растерянный Рик вырвал меня из общества сплетничающих болтушек и отвёл в сторонку.       — Решил, что отблагодарю тебя, а вышло наоборот. Дурак!       — Всё нормально.       — Ну, кто мог знать, что вот так обернётся?       — Расслабься.       — Прости, я не хотел!       — Не переживай, ты уже это отработал, — стремилась я ободрить Рика, якобы стряхивая пыль с новых сержантских погон.       — Я их сдам, откажусь, — не унимался он.       — И как ты это объяснишь?       Я прекрасно понимала его душевные терзания и абсолютно точно поступила бы также, но что-то мне сейчас подсказывало, что этого делать не следует.       — Но на моём месте должна была быть ты!       — Рик, оставь всё как есть, прошу.       — И-ди-от!       — Ты молодец! И в полной мере достоин этого звания. Не вини себя. За меня не волнуйся. Я рада, что так случилось, — улыбнулась я, глядя в его расстроенные глаза.       — Ты не злишься?       — Нет, конечно! Всё. Заканчиваем этот разговор и больше к нему не возвращаемся. Хорошо?       — Хорошо, — тяжело вздохнув, сдался Рик.       — И убери эту кислую мину со своего лица, — тихонько подтолкнув плечом его могучий торс, попросила я. — У тебя ведь обворожительная улыбка.       — Серьёзно? — оживился он.       — Ага.       Я заигрываю с ним?!       — Эх, Дашка, Дашка! — хмыкнув, он приобнял меня.       — У-у-у, не хочу вас отвлекать, — с намёком приподняв бровки, сверкнула глазками незаметно подкравшаяся Кэт, — но тут поступило предложение отметить здравие наших «сурков», ну и, само собой, обмыть лычки младшего сержанта.       — Я за! — быстро согласилась я, пытаясь увернуться от пока что дружеского объятия Рика.       — Товарищ младший сержант, — дразня, обратилась Кэт к замешкавшемуся Рику, — согласны ли вы принять участие в данном мероприятии?       — Ой, ну перестань, — умоляюще протянул Рик.       — А что? Тебе теперь привыкать надо.       — Да-да, — поддержала я.       — В общем, начало в пять в кабаке «Вспышка», будь готов. А Дашку я забираю, если ты не против? — тянула меня за руку Кэт.       — Э-э… нет. Мы уже закончили.       Лёгкими шагами подруга решительно куда-то направлялась, мимо жилых корпусов вглубь гарнизона, в сторону складов.       — Ну и куда мы идём? — спросила я, не дождавшись, когда же она мне пояснит свою затею.       — В гараж.       — Зачем?       — Ты что, вся такая красивая, пешком собираешься идти в кабак? По пыльной дороге!       Я молча ждала продолжения.       — Сегодня дежурят Никола с Вовкой, попытаемся их уговорить, чтобы подбросили до городка.       — Уговорить?       — Ну да.       — Это старшие из второй роты?! — остановила я Кэт. — У-у-у, только не эти придурки…       — Других сегодня нет, — развела руками она, — тем более, они давненько на нас заглядываются.       — Ты не могла Ольку с собой позвать, мне вовсе не хочется с ними общаться.       — Посмотрю я, как ты заговоришь, ковыляя на шпильках по грунтовке.       — Ты же знаешь, у меня нет шпилек. Даже туфель нет.       — И ты называешься женщиной?! Кошмар! — всерьёз изумлялась Кэт. И начав свою любимую тему о том, как подобает вести себя девушке и как ей нужно выглядеть, принялась основательно меня критиковать.       — Кэт! Оставь свои лекции для кружка «Обольстительниц». Не моё это! Юбочки-рюшечки, туфельки-бусики. Брр…       — Противная ты, Дашка!       — Сама такая, — показав язык, я со скрипом открыла железную калитку ангара, который представлял собой ремонтную мастерскую. Старые УАЗики времён мезозойской эры, разобранные грузовики, груда всевозможных деталей, колёса, шины и прочий хлам практически полностью заполняли огромное, плохо освещаемое, пропахшее соляркой помещение.       — Тук-тук-тук, есть кто? — крикнула Кэт в тишину.       Из-под грузовика на лежаке с колесиками выкатился Никола в измазанной маслом одежде, держа в руках фонарик и гаечный ключ.       — О-о-о, девчонки! Вован, слышишь?       — Каким ветром занесло таких пташек в наш скворечник? — вытирая руки об грязнющую тряпку, заржал выруливший из подсобки лысенький Вован.       Не отвечая ему, Кэт сладким голоском промяукала:       — Николай, тут такое дело, что без вашей помощи никак!       — Ха… Слушаю вас внимательно, — до жути довольный Никола встал и, важно скрестив руки на груди, прислонился к ремонтируемому грузовику.       — Вы вроде как Главные по гаражу, — с огромной значимостью в голосе принялась обрабатывать их подруга. — Ну, когда нет офицеров. Необходимо доставить до военного городка о-о-очень ценный груз! Довериться мы можем только вам. Сегодня в пять, — с серьёзным заговорщицким видом закончила Кэт.       — Что за груз? — и снова вопрос Вована остался без ответа.       — Хм… — задумался Никола, — не так-то просто будет это сделать.       — Для таких умных и смелых мужчин нет ничего невозможного, — грубая неприкрытая лесть резанула мне уши, но сделала своё дело.       — Конечно, можно, но мне как раз в пять с отчётом к Кузнецову, — почёсывая затылок, немного сожалея, поведал Никола, — так что, Вован, решай сам.       Этот разговор не вызывал у меня никакого интереса, и я решила расширить кругозор изучением полок с ржавыми деталями. И как из этих железяк можно собрать работающий механизм? Да-а, тут нужны мозги и прямые руки! Ого, а это что за агрегат? Я взяла в руки и стала изучать забавного вида деталюшку. Она отличалась от всех остальных, отполированная болванка с восьмигранной шестерёнкой по центру, двумя поменьше сверху и маленькими крючками по краям, напоминала мордочку мишки. К чему она?       — Ладно, с меня доставка, с тебя — свидание! — выдал Вован.       — Свидание? — иронично переспросила Кэт, обдумывая предложение.       — Не с тобой. — Кивнув в мою сторону, — с ней.       Мы с Кэт переглянулись.       — Она согласна! — выпалила Кэт.       От такого заявления я опешила, выронив из рук деталь, которая с грохотом ударилась о бетонный пол. Чего?! Свидание? Какого она за меня решает?       — Значит, в пять за КПП, — выталкивая меня из ангара, протараторила хитрюга.       — Ты чё, обалдела?! Какое нафиг свидание? Никуда я не пойду! — накинулась я на неё, оказавшись на улице.       — Ну, ты что? Ради общего дела!       — Твоя идея, ты и иди! — моему возмущению не было предела.       — Я бы пошла, но он тебя выбрал. Чё ты кипятишься?! Часик посидишь с ним да сбежишь.       — Ага, — обиженно протянула я, — ты слышала, что о нём говорят?!       — С каких пор ты стала верить слухам? Глядишь, ещё не раз пригодится, — подмигнув, урезонивала меня Кэт.       — Хы… Пригодится… Как в сказке? «Я тебе ещё пригожусь…» — жалобно процитировала народный фольклор.       — Ну, Дашка! Не обижайся! — протянув мне руку и состроив грустную моську, открытым невинным взглядом смотрела на меня подруга. — Мир?       Как она это делает?! Невозможно, глядя в эти глаза, не поддаться её чарам.       — Мир, — безысходно выдохнула я, пожав её руку. — Только пообещай, что больше не будешь применять ко мне свой эмоциональный шантаж.       — Какой шантаж?       — Кэт! — не отпуская её руку, насела я.       — Обещаю, — сдерживая лукавую улыбку, заверила она, но что-то мне плохо в это верилось.

***

      — Ой, так хорошо, что вы насчёт машины договорились, — радовалась Олька в лёгком пёстром платьице, пританцовывая и топча зелёную травку под ногами.       — Это у нас Катарина — отличный сдельщик, советую, — съехидничала я, косясь на девушку при полном параде, одетую, как и полагается «настоящей женщине». Я считаю, что и в брючках можно быть привлекательной и сексуальной особой. Но Кэт, бесспорно, была прекрасна на высоких каблуках, в свободной присборенной юбочке бежевого оттенка и цветастой блузке с коротким рукавом. Светлые кудри и качественный макияж, подчеркивающий природную красоту, приковывали взгляд. Неудивительно, что она пользовалась спросом среди мужчин. Тогда какого этот лысый слесарь выбрал меня?!       Из ворот КПП вышла толпа наших ребят в празднично-будничной гражданской одежде, и все такие разные, индивидуумы, личности, каждый неповторимый и своеобразный, в то время как ряды солдат в военной форме сливаются в серую массу без лица и пола.       — От кого в кустах прячетесь? — завидев нас, стоящих поодаль от пропускного пункта, спросил одного со мной роста коренастый Сёма. Выглаженная голубая рубашка и серые клетчатые брюки делали из поцелованного солнышком весельчака Сёмы импозантного шатена Семёна.       — Карету ждём, — снисходительно сообщила Кэт.       — Скольки-местная карета?       — Пока не знаем, скорей всего, УАЗик, максимум впятером залезем, — прикинула я.       — Нас уже трое, поэтому только двоих возьмём, — предупредила Кэт. — О, едет!       Автоматические ворота медленно разъехались, и появилась чистенькая, поблескивающая на солнышке машина. Скрывшись за кустарником от взглядов постовых, остановилась. Из окошка высунулся озадаченный Вован:       — Я чёт не понял? Это ваш ценный груз? — окинув взглядом нашу ораву. — Не-е, так дело не пойдёт.       — Да не паникуй ты! Пятерых только, — успокоила его Кэт, — давайте кто-нибудь двое из девчонок.       — Живей садитесь, а то я сказал, что за капитаном в город поехал. Увидят — прибьют!       Машина резво несла нас по грунтовой дороге, поднимая за собой столп пыли. Вдоль дороги со стороны гарнизона зеленели полосатые берёзки и кустарники, скрывающие военную часть от любопытных глаз, с другой же стороны почти до горизонта переливалась разноцветьем степь. Через пару минут тряски мы выехали на асфальтированную дорогу, уже приближаясь к военному городку.       — Вам куда? — с опаской осматривался Вован. — И пригнитесь, пока по городу едем.       — Нам в «Вспышку».       Скатившись по сидению вниз, я думала о том, что неудобно перед остальными ребятами получилось. Мы, как королевы, на личном авто поехали, а они пешкодралом. Пять минут на машине — полчаса своим ходом. Хотя чего я волнуюсь, мне ведь ещё расплачиваться предстоит… Спасибо, Кэт! Остаток пути прошёл в неведении.       — Приехали!       — Где это мы? — оказавшись в незнакомом месте, забеспокоилась Кэт.       — В переулке. Не буду же я вас в центре, у всех на виду, высаживать! Обойдёте здание и через дорогу напротив.       — А-а-а, спасибо, Вовчик! — высаживаясь, попрощалась Кэт.       — А тебе я сообщу, когда и где будет свиданка, — бесцеремонно бросил Вован, затягиваясь сигаретой, пока я захлопывала за собой дверь, и, выпустив облако густого дыма, нахально ожидал моей реакции. Усиленно подавляя душевный порыв жёстко послать его, я кивнула и натужно скривилась, изображая улыбку.       

***

      Небольшая, но уютная «Вспышка» понравилась мне ещё в первый раз, когда я заглянула туда перекусить во время обзорной прогулки по городу. Танцевальная площадка, бильярдная, комната игровых автоматов, барная стойка и зона столиков, где мы и находились. Всё очень компактно. Симпатичный интерьер в едином стиле: сверкающие сине-голубые кометы скользили по стенам, звёздное небо на потолке и во всю стену танцпола мягко мерцало в приглушённом свете, переливающееся зелёно-фиолетовое северное сияние за стойкой бара манило почаще подходить и любоваться зрелищем. Ощущение, что пребываешь в каком-то фантастическом месте, летишь сквозь вселенную навстречу великой тайне. Это будоражило, и в мыслях непременно вспыхивали захватывающие картины эпичных блокбастеров с собой в главной роли. Видимо, не зря такое название клубу выбрали. Моё настроение сразу улучшилось, тень былого раздражения бесследно растаяла.       Вскоре подошли пешеходцы, и потрясная вечеринка стартовала. Было много выпивки и мало закуски, это и понятно — крошечного солдатского денежного довольствия на все радости жизни не хватает. Но мы были рады и этому, наконец, за последние несколько месяцев удалось морально расслабиться и отдохнуть. Красноречивые тосты, громкий смех, зажигательные танцы, дружеские объятия и задушевные песни — всё, что надо после напряжённых трудовых будней.       — Давайте выпьем! — прискакав с танцпола, двигаясь в ритм музыки, предложила я.       — Давай, — наполнил рюмки разгорячённый Сёма, у которого были расстёгнуты верхние пуговицы рубашки до середины груди.       — А ты пьяненький, — похихикала я над кривеньким краснощёким Семёном.       — Такой же, как и ты, — скривив моську, он поднёс свою стопку, чтоб чокнуться.       — Нас подождите! — подлетели взбудораженные после активной круговерти Оля с Кэт.       Сёма не обделил и их. Малость не рассчитав, вылил остатки «горькой» через край.       — Ух ты, а мне с горочкой! Спасибо, Сёмочка, — кокетливо воскликнула Олька, послав ухажёру воздушный поцелуй.       — Всё для вас, дамы, — галантно-театрально ответил Семён.       Водка «лилась рекой», увидев на трезвую голову батарею выпитых бутылок, я бы, наверное, ужаснулась.       Звонко чокнувшись рюмашками, ловко залили обжигающе-расслабляющую жидкость в себя. Широко раскрыв глаза, Кэт затрясла ручками:       — Где запивон?!       Схватив стакан с соком, переданный ей только что подошедшим Риком, сделала большой глоток.       — Фу-у-у… надо было мартини брать.       — Одно твоё забугорное мартини — три наших вкусненьких водочки! — поглаживал Сёма опустошённую бутылочку.       — Вкусненьких?       — Дёшево и мило, — поддержала я Сёму.       Он с серьёзным видом протянул и пожал мне руку:       — Уважаю.       — Пора собираться, десятый час, — посмотрев на часы, сообщил Рик. Сейчас он казался самым трезвым и поэтому самым здравомыслящим среди нас. — Вить, зови наших с танцпола, надо двигать.       Кивнув, Виктор отправился созывать развеселившихся ребят.       — Уже? — разочарованно протянула я. — Я бы ещё поплясала. Вот так всегда — только разойдёшься, и пора завязывать. Обидно!       — Тебе-то точно хватит! — подхватил Рик пошатнувшуюся меня.       — Я сама, — убрав его руку, гордо зашагала к выходу, как мне казалось, довольно уверенной походкой.       

***

      Пи-пи-пип… пи-пи-пип… пи-пи-пип… Зов тарахтевшего будильника гулко отдавался ударами молоточков внутри головы. Нет, это совсем не молоточки, а кувалды, раскалывающие мою черепную коробку. Всё тело ломит, глаза не открываются, кошмарный сушняк, каждое движение даётся с огромным трудом. Бодун! Он всегда всё портит! Ну неужели в нашем двадцать первом веке с таким стремительным научно-техническим прогрессом нельзя что-то придумать, чтобы «это событие» протекало без побочных эффектов? Обязательно, если было хорошо, то потом будет плохо. Закон равновесия, баланса, сохранения энергии! Даже в таком обыденном деле, как пьянка, он присутствует.       — Ну ты, мать, вчера дала! — слова Кэт громом раздались в моей голове и ещё долгим эхом гуляли по ней.       — Не кричи, — расклев иссушенные губы, простонала я.       — Дышать нечем, такой духан стоит, — Олька залезла на подоконник и открыла окно, но свежее не стало, на улице был полный штиль.       — Вставай, солдат, служба не ждёт! — Кэт стягивала с меня одеяло.       — Вода есть? — кое-как мне удалось принять положение сидя, пришлось придерживать голову обессиленной ладошкой.       Рядом со мной бухнулась фляжка, зазывающе булькнув. Я жадно глотала целительную влагу, наполняющую все мои пересохшие клеточки жизнью.       — Э-э-э, другим оставь, не тебя одну жажда мучает.       — Капец, чё так плохо-то?! — даже сидя меня штормило.       — Ну и видок у вам-с, мадам-с… — посочувствовала натягивающая форму подруга.       — Прими душ и будешь как огурчик, — посоветовала Олька.       — В ней столько спирта, что получится замаринованный огурчик, — хохотнула Кэт.       Всё, на что меня хватило, — это засунуть голову под кран с холодной водой и почистить зубы — избавиться от ощущения, что тебе в рот нагадила пара шкодливых кошек.       Бредя, как в тумане, по дорожкам, ведущим к столовой, молила Бога, чтобы этот день прошёл как можно скорее и спокойнее, потому что чуяла, что господин Бодун меня так быстро не отпустит.       — Полегчало? — наблюдая за моим несчастным видом, поинтересовалась Кэт.       — По-моему, ещё хуже стало, — призналась я. — Что я там натворила?       — Вчера-то?! — закатив глаза, стала рассказывать она. — Поначалу упорно вела всех не в ту сторону, после долгих препираний, наконец, согласилась и пошла со всеми. Ещё орала песни, несколько раз спотыкалась и падала. Рик взял тебя под руку, аккуратно вёл, потом ты его засосала и в итоге отключилась. Он донёс тебя до комнаты, ну, а раздевали тебя мы.       — О-у-у… лучше бы я не спрашивала.       — Классно потусили. Гулянка удалась…       — Засосала?! — только сейчас её слова дошли до моего адски болеющего воспалённого серого вещества.       — Ага, — сдерживая смешок, скосилась Кэт.       — Не может быть! — уверенно заявила я.       — А ты спроси у Рика, получишь достоверные факты от первоисточника, — парировала она, поселив во мне сомнение.       А если она не врёт и я действительно его того, это самое, ну, в общем, поцеловала? Он ведь подумает, что я к нему что-то испытываю. Нет, безусловно, что-то испытываю: уважение, симпатию, с ним приятно и всегда есть о чём поговорить, смело можно положиться, я с уверенностью могу назвать его своим другом. Но он-то подумает о совсем других чувствах. Ещё этого мне не хватало! Очередной болезненный спазм сковал мой мозг в тиски. Хватит думать! Расслабиться и не напрягаться.       И что у меня одной такое ужасное самочувствие? Все едят с аппетитом, причмокивая, а мне даже кусок в рот не лезет. Вот где справедливость в жизни?! Пили одинаково, а скверно только мне.       — Чего не ешь?       — Мутит.       — Чай хоть попей.       Я медленно протянула руки к гранёному стакану, в котором дымился горячий, слабо заваренный чай. Чуток подув, охлаждая напиток, я заметила, что руки бьёт мелкая дрожь, и резко поставила стакан на стол. Никто не видел? Я огляделась, каждый занимался своим делом и не обращал на меня никакого внимания, кроме сидевшей напротив сочувственно смотревшей Кэт.       — Паркинсон?       — Ага, чёт трясёт.       — Слабенькая ты, Дашка, отлежаться бы тебе.       — Я с радостью, а кто разрешит? Поймут, что похмелье, — нарядов впаяют. Хотя я готова за сегодняшний дневной сон потом повкалывать.       Охая и ахая, плетясь в конце строя, я дошла до спортивной площадки, где проходили тренировки по физподготовке. Стыдясь вчерашнего своего поведения и сегодняшнего состояния, я старалась не поднимать головы, чтобы не встретиться взглядом с ребятами, в частности с Риком. Упёршись, я прислонилась лбом к холодным металлическим перилам, глаза сами закатились, разум стало обволакивать тянущей пеленой. Временно головные боли ослабли. Ещё чуть-чуть, и я уснула бы стоя.       — О, лейтенант идёт. Стройсь! — скомандовал Рик как старший нашего взвода.       Я кое-как оторвалась от спасительной жёрдочки и встала в строй, силясь казаться бодрячком.       — Доброе утро, бойцы! — приветствовал нас командир.       — Здравия желаем, товарищ лейтенант, — эхом отозвались мы.       — Сегодня, полные сил после выходного, вы будете сдавать норматив — марш-бросок десять километров в полном обмундировании. Путь будет пролегать по равнинной дороге без каких-либо препятствий. Расчётное время на данном этапе обучения один час двадцать две минуты, — с каждым словом командира моя челюсть отвисала всё ниже и ниже. Ошарашенная данным сообщением, я вновь закрыла глаза, страшась представить, что меня ожидает впереди. — С картой маршрута вас ознакомит младший сержант Пунько. Сразу скажу, срезать не советую. Нагрузку получите на складе. Выход в десять часов, без задержек. Не забудьте наполнить фляги.       Направив в небо обиженный взор, я мысленно пыталась найти более корректное обращение. Ну, спасибо Тебе, что услышал мою просьбу. И сделал наоборот… Специально так устроил? Наказать меня хочешь за злоупотребление? Согласна, виновата. Лишканула. Но разве не достаточно этого тошнотворного состояния не стояния? Торопишься меня забрать к себе? Рановато! Я ещё помучаюсь!       И вправду, как бы коньки не отбросить по пути. Сил еле хватает, чтобы прямо стоять, не то что бежать с рюкзаком и автоматом.       — Светлова, паршиво выглядишь, — беспардонно влез командир в мой монолог с Господом. — Чего бледная такая? И круги под глазами. Болеешь, что ли?       От меня наверняка за полкилометра разит перегаром, как бы не спалиться…       — Никак нет, — коротко ответила я, смотря ровно перед собой и не дыша в сторону близко подошедшего Кирченкова. Он, сосредоточенно прищурившись, изучал меня, после чего, очевидно, сделав для себя какие-то выводы, ухмыльнулся:       — Раз так, тогда все свободны.       Натянув полученный на складе и на тот момент неподъёмный для меня рюкзак с амуницией и перекинув через шею и руку автомат, я стояла со своим взводом на старте, дай Бог, не последнего моего марш-броска. Согнувшись под тяжестью ноши и не обращая внимания на трясущиеся коленки, собиралась с силами. Ну и чёрт с этими нормативами, плевать, что не сдам. Как смогу, так и добегу, дойду, может, доползу. Десять километров! Ерунда! Вон, мелкими были, на пруд ходили полдня туда, полдня обратно, и ничего, доходили же! Главное — рассчитать силы на всю дистанцию. Удачи, Дашка!       — На старт! Внимание! Марш!       Как и следовало ожидать, я сразу оказалась в конце колонны; кряхтя и пыхтя, семенила за ребятами, не выпуская их из виду. Злясь на себя за то, что не догадалась посмотреть маршрут передвижений по причине похмельного тугодумия. И только стартанув, поняла, что теперь отставать никак нельзя. Начало пути пролегало по бескрайнему травянистому полю. Растянувшись в длинную вереницу по узкой протоптанной тропинке, взвод змейкой изгибался, рассекая родные просторы. Я преодолела первый рубеж — один километр, — обливаясь потом, хотя низкие серые тучи полностью заволокли небо, не давая пробиться ярким, согревающим солнечным лучикам, и непривычные для летнего периода холодные порывы ветра, дувшие в спину, рьяно подгоняли меня. Так же пасмурно и мрачно было у меня на душе. Ладно хоть ветер на моей стороне.       Всё. Силы на исходе. Надо отдохнуть. Несуразный медлительный бег плавно перешёл в нерасторопную ходьбу. Тропка огибала поле и тянулась по кромке соснового леса, блокирующего попытки моего союзника прорваться сквозь густую растительность. Опять я один на один с этой бесконечной дорогой жизни. Спины моих сослуживцев мелькали вдалеке, грозя вот-вот исчезнуть. Лямки рюкзака безжалостно давили на хрупкие дамские плечи, автомат, подпрыгивающий на ходу, набил синяков на боку. Сводит затёкшую шею, и голова трещит, боли никак не проходят. А-А-А-а… Надоело! Не хочу! Не могу! Где ты, дом? Милый дом. Тёплая, мягкая постелька. Утренний мамин завтрак. Беспечные детские дни… Рррр… Соберись, тряпка! Хватит ныть! Вперёд! Не сдаёмся! Бежим, раз-два, раз-два.       Ноги уже автоматически передвигались, и я настойчиво приближалась к призрачному финишу. Но, увы, уговоров хватило ненадолго, и последние силы безвозвратно стали меня покидать. Стоило приметить между ёлок силуэт одного из марафонцев, и уныние от того, что я одинокий аутсайдер, отступило. О, ещё один отстающий. Стоит, отдыхает. Водичку пьёт. Тоже надо горло смочить. Ощупав левый бок, где должна висеть фляжка с водой, я ничего не обнаружила. Вдобавок флягу потеряла. Красота! Молодец! Сегодня ты занимаешь первое место в номинации «Самый безмозглый солдафон». Рик?! Уж он-то ещё тот спортсмен!       — Будешь пить? — он протянул мне бутыль.       — Ага. Спасибо. Потеряла где-то свою, — я присосалась, ненасытно глотая освежающую прохладную воду. — Сколько ещё?       — Около шести километров.       — Шести?! Мать моя женщина! — не ожидала я, что вымученный преодолённый мною путь так мал.       — Давай рюкзак.       — Нет, — отказала я прежде, чем успела подумать.       — Вот ты упрямая, давай, говорю! — Рик практически силой стянул с меня тяжелющую сумку и надел противовесом спереди так, что стал походить на пузато-горбатого Квазимодо. — Себя еле несёшь. Пошли, и так уже сильно отстали.       — Угу, — не перечила я.       Он шустро помчался по лесной дорожке, несмотря на удвоенный вес и корни деревьев, что торчали из земли и намеревались повалить невнимательного путника. Я еле поспевала за ним. Спаситель мой! Если б не он, то неизвестно, когда бы меня нашли в этих дремучих лесах, раздавленную рюкзаком. Точно ведь кирпичей наложили! Рик такой хороший! Опять мне помогает. Настроение моё приподнялось и стало потихоньку выбираться из глубокой ямы. А что если он считает, что мне должен, и поэтому помогает?       — Рик, ты не обязан мне помогать, — робко пробормотала я, поравнявшись с ним, — ты и так бы получил младшего сержанта.       — При чём здесь это?       Его слова привели меня в замешательство, отстав, я снова следовала за ним. А что при чём?.. Поцелуй! Совсем забыла о той тёмной истории. Значит, Кэт правду сказала, и он теперь думает, что я в него втюрилась. Наверно, планы строит, считает меня своей девушкой, серьёзные отношения хочет завести. Во влипла! Надо ему сказать, что это было ошибкой и что я вообще была невменяема и ничего не помню. А как сказать? Расстроится поди… и выкинет мой рюкзак. Тогда лучше после кросса с ним поговорить. Нет, так нельзя. Надо сейчас сказать.       — Рик, насчёт вчерашнего. Я вела себя не очень хорошо и позволила себе лишнего, возможно, подав тебе ложные надежды…       Рик в голос рассмеялся, окончательно обескуражив меня. Что? Я что-то опять не то сказала? Почему он смеётся? И так голова сегодня плохо соображает, а он ещё своей реакцией усугубляет моё состояние. Лучше буду молчать.       — Мы команда? — просмеявшись, спросил он.       — Команда, — растеряно повторила я.       — Мы все в одной лодке, и должны держаться друг за друга, а я как старший отвечаю за каждого члена нашей команды. И если кому-то нужна помощь, то я должен помочь, — словно устав отчеканил младший сержант, ласковый взгляд которого никак не вязался с его деловым тоном.       — Да, конечно, — согласилась я с благородными убеждениями Рика.       — Своих не бросаем! А теперь сосредоточься на дистанции, догонять ребят надо.       Вот дура! Самоуверенная дура! Надо же было возомнить себя такой неотразимой. Кто тянул меня за язык? Он из-за товарищеских побуждений, а я — чувства… Балда. Скрыться с глаз долой. Как же стыдно! Я, замедлившись, спряталась за спину Рика и больше не открывала рта.       Дорога привела нас к окраине деревушки. Ряды небольших бревенчатых домиков возвышались в открытом поле и тянулись вниз к реке, над которой зависли грозовые тучи, готовые низвергнуть потоки небесного дождя. Парнишка лет десяти торопился вернуться до начала ливня и нервозно подгонял розгой пятнистую корову со звонким колокольчиком на шее. Вслед за ней плелись два телёнка, жующие травку. Вдоль просёлочной дороги стояла колонка, около которой и толпилась большая часть наших ребят, но пока мы с Риком добрались до неё, уже остались одни. Он скинул рюкзаки на землю, снял кепку и стал умываться.       — Ааа, холодная!       Наполняя опустошённую мною флягу доверху, вытер мокрое лицо рукавом:       — Как самочувствие?       — Держусь.       «Пить. Пить. Пить» — стучало у меня в висках. Набрав полные ладоши, мелкими глотками поглощала ледяную воду, которая растекалась свежестью по всему организму. Следуя примеру Рика, я умыла лицо, и стало гораздо легче. Стук в висках утих.       — По моим подсчётам, километра три осталось, а времени пятнадцать минут, поэтому, если поднажмём, уложимся в норматив.       Следующие пятнадцать минут прошли как будто в трансе. Ни слов, ни мыслей, ни сменяющихся картинок вокруг, только пятки Рика и вытоптанная колея, направленная к желанному финишу.       — Держи. Даша! Держи рюкзак. Чуть-чуть осталось. Потерпи, — глухо, словно из-под воды, донёсся голос Рика.       Он надел на меня рюкзак и рванул вперёд. Видимо, времени совсем не осталось, а он хотел пройти дистанцию в назначенное время. Ещё пару минут, и мои мучения прекратятся. Ещё немного. Ещё чуточку. Ещё капельку. Ну, вот и спортплощадка. Пятьдесят метров… сорок… тридцать… двадцать… десять…       — Вот и Светлова финиширует! — завидев неуклюжие движения моего изнемогающего тела, злорадствовал командир. — Один час двадцать одна минута пятьдесят три секунды. Надо же, успела!       Едва переступив финальный порог, я скинула груз и, свалившись рядом, никак не могла надышаться. Сдавленная грудь и бешено бьющееся о рёбра сердце не давало лёгким наполниться воздухом. Но это было уже не важно. Всё! Конец! Я дошла! Ихааа! Не на того напали! Вот вам всем! Мысленно показав кулак, перебив его другой рукой по локоть, куражилась я. Но радость моя была кратковременна…       Кирченков, отметивший последнего финиширующего и ушедший прочь со спортплощадки, уже возвращался обратно.       — Стройсь! — скомандовал он с помрачневшим видом. С трудом соскребясь с земли, я встала в строй.       — Поступила информация, что при прохождении трассы не все следовали полученным указаниям, то есть не соблюдали инструкции. Задание звучало как марш-бросок под нагрузкой. Зелинский, Светлова, шаг вперёд!       За что?! За что такая немилость? В чём я так провинилась перед Тобой, Господи? Добить меня решил? Кто этот совестливый? Есть ведь «добрые» люди в этом мире! За правду! За честность! Чтоб их…       — Было такое?       — Так точно.       — Значит, так. Зелинскому, преодолевшему дистанцию с удвоенной нагрузкой, норматив засчитывается. А Светлова. Завтра. Со вторым взводом. По знакомой дистанции. Всё ясно?       Моё состояние можно было выразить одним, но очень ёмким словом «Бля-бада-баду». Что оно конкретно значит, вряд ли кому-то известно, но в данный момент что-то типа «отчаяние обречённого, угодившего в полную задницу».       — Так точно, — равнодушно выдохнула я, смирившись со своим сегодняшним «чёрным днём».       — Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — зачастил взволнованный Рик.       — Излагай.       — Рядовой Светлова лишь выполняла мой приказ как старшего по званию. И я в полном объёме готов понести за это ответственность.       — Ну, что ж, сожалею. Это будет на твоей совести, младший сержант. Как я сказал, завтра Светлова пройдет дистанцию самостоятельно. Всё! Разойтись.       Остаток дня прошёл тихо и мирно. Пара лекций пролетела мимо ушей, не нагружая мой мозг. Офицеры не обращали внимания на сидящего на задней парте вялого рядового, подпирающего голову кулаком и о-о-очень редко моргающего. И я была благодарна им за это.       К счастью или горести, с какой стороны посмотреть, распоряжению лейтенанта не дано было свершиться. Следующее утро для меня было не лучше предыдущего.       — Доброе утро! — протянула Кэт, потягиваясь на кровати.       — Доброе… — прохрипела я.       — Ого! Где голос?       — Хрр… Разве два дня может быть отходняк? — горло резало ножами, а голову распирало изнутри, как будто мозг вскипел.       Кэт, совсем как мамочка в далёком детстве, ласково дотронулась до моего лба и изумлённо присвистнула:       — Фью… Деточка, да вы кипите!       — Чувствую… — согласилась я.       — Валяй в лазарет.       Вердикт врача был короток и чёток — ангина. В своей болезни я оказалась не одинока, ещё один неаккуратный марафонец напился холодной воды и застудил горло. Всю неделю я провалялась в медсанчасти, безропотно отдавшись в руки заботливой и ответственной медсестры в белоснежном халате с такой же сияющей улыбкой. Через восемь дней меня выпустили здоровую, сытую, а главное, выспавшуюся.       Командир, сжалившись, оставил мой первый результат прохождения трассы.       

***

      — Готова?       — К чему? — не поняла я.       — Ну, как к чему? К свиданию! — расплывшись в улыбке, ехидничала Кэт.       — О-о-о… Совсем забыла, что должок висит. Благодаря тебе, плутовка! — сердито нахмурилась я.       — Вот, он тебе записку передал, — протянула свёрнутый в несколько раз листочек бумаги, — я, конечно, прочитала.       — Кто бы сомневался…       — Держу на контроле! Я же должна быть уверена, что всё будет в порядке.       Развернув смятую писульку, я вглядывалась в кривые строчки с неразборчивым почерком.       — Что за китайские письмена? Переведи, — отдала записку обратно Кэт.       — «С выздоровлением! Проценты капают, одним свиданием не отвертишься. В субботу в восемнадцать ноль-ноль заберу тебя от КПП. Сексуальный вид приветствуется. Владимир»       — И с этим типом я буду встречаться?! — негодовала я, шокированная данным стилем приглашения на свидание.       — Сочувствую… — искренне прошептала Кэт.       — Он что, угрожает? Не отвертишься! Вид ему ещё сексуальный! Ты во что меня втянула? И куда это он заберёт меня?       — В кафе, естественно. Спокойно! Выдохни! Ну, ты чё, мужиков никогда не отшивала?       — Таких наглых — нет.       — Ладно, есть одна мысль. Час-полтора просидишь? А потом я тебя спасу.       — А-а-а, вот оно что! Я-то думала, кто ты такая?! Оказывается, Спасатель Малибу или МЧС, а может, служба спасения девять-один-один?       — Даша!       — Молчу и подчиняюсь, — после глубокого вздоха выдавила я.       

***

      Настал день моего первого на военной службе официального свидания. Я надела, как и просил «ухажёр», своё самое «сексуальное» одеяние — кроссовки, протёртые джинсы и местами вытянутая футболка.       — Что это? — увидев мой внешний вид, удивилась обольстительница Кэт.       — Что-что! Наряд антисекс! — закинув в рот жвачку, зачавкала я.       — Походит, — закивала она, — это чтоб уж так, наверняка стояка не было.       — Ага, совсем! Окончательно и бесповоротно!       — Жестокая ты женщина, ДарьВановна! — рассмеялась Кэт.       — А куда деваться? — развела я руками.       Повелось так, что девушки сознательно опаздывают минут на пять, чтобы заставить поволноваться молодого человека, вызвать трепет в его душе и тому подобные чувства, но это не тот случай. Приход раньше назначенного времени говорит о том, что девушка ждёт с нетерпением встречи, тоже не мой вариант. Я же была совершенно равнодушна, и мне не было никакого дела до его «чувств», поэтому подошла к КПП ровно в восемнадцать ноль-ноль. Машина уже стояла.       — Привет, — мало-мальски следуя этикету, улыбнулась я.       — Привет, — с ног до головы смерив меня взглядом, недовольно ответил Вован, — садись.       Я залезла на заднее сиденье рядом с ним, и мы тронулись. Машину вёл незнакомый мне рядовой. В салоне стоял терпкий запах мужской туалетной воды. Рубашечка, брючки. Готовился! С виду очень даже ничего, пока не откроет рот.       — Куда мы направляемся? — решила я ознакомиться с вечерней программой.       — В этом городке выбор невелик.       — «Вспышка»?       — Она самая, — небрежно бросил мой хамоватый спутник, отбив всяческое желание строить диалог.       — Будь на связи, вызову, — кинул Вован солдатику, высадившему нас около кафе.       Единственное из развлекательных мест в военном городке было заполнено под завязку. Фоном льющаяся из динамиков музыка не заглушала голоса многочисленных компаний. Молоденькая официантка в жилете и коротенькой юбчонке серебристого цвета, в одной тематике с космическим интерьером, пригласила нас за свободный столик, убрав табличку брони. Положила на стол меню и, вильнув попкой, направилась к барной стойке, спровоцировав вполне ожидаемую реакцию от гормоно-неустоявшегося юношеского организма — Ванюша провожал девушку жадным, пожирающим взглядом. Ещё чуть-чуть, и закапает слюна. Такая открытая похоть вызвала только неприязнь, и, не желая больше этого видеть, я стала листать меню. Напитки, закуски, горячее. Ни есть, ни пить не хотелось. Настроение не то, да и компания не та.       — На твой вкус, — так ни на чём и не остановившись, передала право выбора своему «кавалеру».       — Салат «Цезарь», бокал красного вина, отбивную по-царски и сто грамм «Столичной», — повторила заказ официантка.       — Всё правильно, — развалившись на кресле и состряпав мордель брутального мачо, Вован закурил сигарету.       Не удержавшись, я посмотрела на часы — восемнадцать двадцать пять. Начались долгие минуты ожидания.       Разговор как-то не вязался, отвечая односложно на стандартный набор вопросов, я ковыряла в «Цезаре» вилкой и медленно цедила вино, которое оказалось вполне приятным. Владимир повествовал о себе любимом, о том, какой он умный, красивый, уважаемый и очень даже состоятельный. В общем, мечта и грёза всех женщин. Так и хотелось ляпнуть «Ой, у вас корона съехала, дайте поправлю» и влепить хлёстким отрезвляющим ударом по самодовольной морде, уточнив при этом широко моргающему парню «вот так гораздо лучше!» Хотелось бы, но я тактичная девушка.       Время — без десяти семь.       — Я отлучусь носик попудрить, — разумеется, наводить красоту я не собиралась, а вот потянуть время хотя бы минуты на три-четыре ещё как! Путь в дамскую комнату пролегал мимо барной стойки, вдоль которой стояли высокие мягкие табуреты с восседающими на них отдыхающими. Протискиваясь между народом, услышала знакомый голос:       — Даша, привет! — поздоровался Сёма.       — Здравствуй, Семён, — подняв глаза, увидела расплывшегося в улыбке рыжеволосого парня.       — Хантер, — кивнула я сидящему справа от Сёмы. В ответ он приподнял полный пивной бокал.       — Рик, — поприветствовала я хмурого Радомира, несмело глядя ему в глаза.       — Добрый вечер, Дарья, — сдержанный, твёрдый голос и пронзительный взгляд Рика привёл меня в смятение, казалось, он видит меня насквозь, и это вызывало дискомфорт. Я мигом отвела взор.       — Развлекаетесь, ребята? — веселясь, поинтересовалась я, стараясь замаскировать свою неловкость.       — Присоединяйся, — Сёмен уступил мне свой табурет.       — Э-э-э… Я не одна, — мне почему-то было неудобно признаваться в этом.       — Да, мы заметили, — покосился Сёма на жующего отбивную Вована.       — Хорошего отдыха, — поспешила я скрыться от ребят.       Я заскочила в комнатку с надписью «Ж». Обе кабинки уединения с выпуклыми стального цвета дверками были свободны. Из огромного круглого зеркала, похожего на иллюминатор космического корабля, на меня смотрела уставшая девушка с голубыми грустными глазами и красным, под цвет футболки, пылающим лицом.       — Ничего, Дашечка, немножко осталось, — убедила я себя, медленно выдыхая заполняющую грудь тяжесть. Умыла лицо холодной водой, остудив горячие щёки, и, наматывая круги по туалету, выжидала время, более или менее приличное для отсутствия.       Где же Кэт со своей спасительной миссией?! Уже почти семь.       Возвращаясь к столику, опять столкнулась с ребятами. Сёма и Хантер открыто лыбились и пялились в мою сторону. Вот засранцы! Чувствую, завтра начнутся подколы. Прям как в детском саду: «Тили-тили тесто, жених и невеста». Было бы не так досадно, если бы это была правда.       Я села на мягкое кресло, одним глотком допила остатки вина в бокале и, аккуратно оглядываясь, ждала, очень ждала чудесного появления Кэт.       — Так, ну что, закончила? — как-то утвердительно спросил Вован. — Нам пора.       — Куда пора? — насторожилась я.       — Я на пару часов квартирку снял. Время тикает, так что шевелись.       Я аж поперхнулась от такого дерзкого заявления.       — Если ты надеялся на продолжение вечера, то ты ошибся!       — Был уговор!       — Видимо, у нас разные понятия слова «свидание».       — Хватить ломаться, девочка. Что за капризы?       — Спасибо за «прекрасный вечер», — глуша нарастающую нервозность, любезно ответила я и поднялась с кресла, намереваясь уйти.       — До чего вы тёлки упрямые!       Мало того, что мне полвечера приходилось слушать самовлюблённые бредни этого быдла и изображать благосклонность, но терпеть в свой адрес неуважительное обращение и пошлые намерения — это уже чересчур!       — Слышь ты, бык-осеменитель, тёлок на лугу потискаешь, — мне уже надоело быть вежливой и милой девочкой.       Вован резко вскочил и, наклонившись через стол, грубо схватил мою руку:       — Ты чего-то не поняла?! Я на тебя кучу времени и средств потратил, — он гневно сверлил меня глазами, притом сильнее сжимая свою пятерню, делая мне больно, — сейчас прекратишь препираться и пойдёшь со мной.       Всё нутро кипело и распирало от такого отношения, не только ко мне, что было бы не так омерзительно, а ко всей женской половине человечества. Немало девчонок жаловались, что он женщин за людей не считает. Проучить бы этого засранца!       Наглая рожа мерзко ухмыльнулась и, будто издеваясь, произнесла:       — Пожалуйста.       — Перетопчешься! — огрызнулась я сквозь зубы, хотя не на шутку струхнула, не ожидая от него такого угрожающего давления.       — Не надо меня огорчать, — скалился он.       — Пусти! — едва сдерживаясь, тихо, чтоб не привлекать внимание, но грубо вырвалась я из лап морального урода.       — Смотри, как бы жалеть не пришлось…       Достав из кармана несколько свёрнутых купюр, оставшихся от мизерного месячного довольствия, которых должно было хватить, чтобы расплатиться за ужин, швырнула их на стол. Дрожа от возмущения, злости и страха, не оборачиваясь, быстрым шагом, боясь, что вслед прилетит чем-нибудь тяжёлым, поспешила на свежий воздух, расслышав, как за спиной Вован ненавистно прошипел «сука». Ничего не видя перед собой, я налетела в дверях на девушку, чуть не повалив её на пол, но сопровождавший парень в военной форме успел её подхватить. Это была Кэт.       — Даша?       Не сказав не слова, я выбежала из кафе.       — Даша! — окликнув, остановила меня подруга. Большими округлившимися глазами она наблюдала, как я судорожно и взвинчено маячу туда-сюда по мощёному тротуару. Она смотрела и не решалась прервать мой буйный ход, потому что понимала: малейшая искорка неправильно обронённого слова может привести к беспощадному всеразрушающему взрыву. А мне хотелось кричать, рыдать, до боли биться кулаками о стену, чтобы высвободить бурлящее месиво эмоций, кипящих во мне.       — Ещё раз… — подойдя близко к Кэт и грозя ей пальцем перед носом, — ещё раз…       — Я поняла, — прошептала она. В её испуганных зелёных глазах поблескивали слезинки, но испугалась она не за себя. А за меня! И стоило мне увидеть это, как весь гнев, вся злость, всё негативное возбуждение уступили место тихой усталости.       — Я устала, пошли домой, — произнесла я, подразумевая почти родные солдатские казармы.       Она посадила меня в одну из гарнизонных машин, которая, плавно покачиваясь на кочках, понесла нас в тихую обитель. Оказывается, её план спасения был прост, как всё гениальное в этом мире. Якобы командир взвода имел неотложное поручение для меня и, не обнаружив меня в расположении части, срочно отправил за мной посыльного на машине для немедленной явки и выполнения мною его приказа. Всё так-то ясно, но как Кэт опять умудрилась умаслить солдата, не просто рядового, а уже сержанта, разыграть этот маленький спектакль? Надеюсь, в этой сделке никто не пострадал…       

***

      — Ого, кто тебя так разукрасил? — удивлённо вопросила Кэт, завидев Рика на следующий день на утреннем построении с разбитой губой и припухшим глазом.       — Никто, — замялся Рик.       — Ага, упал на кулак? — захихикала она. — Значит, отдохнули по полной программе.       — Скоро фонарь проявится, — посочувствовала я. — А что? Удобно по ночам ходить, сам себе дорогу будешь освещать.       Якобы посмеявшись над моей шуткой, Рик сильнее натянул кепку на глаза и пошёл прочь.       — Вот вы, женщины… — обиженно начал Сёма, но никак не мог подобрать слова, чтобы закончить фразу, — странные!       — Чё это?       — Обсмеяли парня. А он, между прочим, из-за тебя получил! — Семён обвиняюще посмотрел на меня и, помотав головой, отправился вслед за Риком.       Мы, недоумевая, переглянулись с Кэт.       — Сё-ё-ём, — позвала я его обратно, задержав за рукав куртки, — что значит из-за меня?       — Навалял он твоему Вовану, а тот, соответственно, в долгу не остался.       — Он не мой! — взбрыкнула я. — А чё он полез-то?       — Я ж не баба трепаться. Спросите сами у него.       — Сёма-а-а, ты же знаешь, что он ничего не скажет! — вцепились мы в свидетеля вчерашних разборок.       — Ну, мы видели, что вы там поругались. Рику это не понравилось, и он решил поговорить с твоим бакланом по-пацански.       — Да не мой он!       — Короче, слово за слово… чуток помахались, но их быстро разняли. Потом охрана набежала, всех выгнала. Конечно, не моё дело, но я людей сразу вижу. Не советую, какой-то он гнилой.       — Спасибо, Сёма, я приму к сведению. А Рику передай, что не надо геройствовать, я сама решаю свои проблемы.       — Я не передаст, сами разбирайтесь в своих отношениях. Я пошёл.       Как только мы остались вдвоём на узкой дорожке, ведущей в харчевню, Кэт накинулась на меня:       — Даш, ну ты чё парня отбриваешь? Радоваться надо! Настоящий мужчина! Поискать ещё таких надо. Эх, за меня бы кто-нибудь так заступился, — досадно грезила она.       — Из его самодеятельности ничего хорошего не выходит, — я сухо закончила разговор, вспоминая события двухнедельной давности.       Кэт не спрашивала, что же конкретно произошло и из-за чего мы с Вованом повздорили, а я не рассказывала. Этой темы мы не касались, и неприятности быстро забылись. Но опасения по поводу его слов «как бы жалеть не пришлось» временами наведывались.