Солнечный зайчик. Книга первая

      

Войсковая часть №2126, 03.10.2032 год

             — Полгода! Нет, ты представляешь, уже полгода мы здесь вкалываем! — Кэт расхаживала по комнате и эмоционально махала руками.       — Да, ещё столько же…       — Вдали от дома… — с сожалением произнесла подруга, — жутко по своим соскучилась, но я им в этом не признаюсь.       — Гордость-гордость, — покачала я головой, растянувшись на кровати, — может, уже хватит на них дуться?       — Да я и не дуюсь, успокоилась.       — Но…       — Но надо идти до конца. Пусть поймут и примут, что я уже взрослый человек и в праве сама принимать решения. Где учиться, кем работать, как отдыхать, с кем общаться и просто быть тем, кем Я хочу, а не тем, кем они хотят меня видеть!       — Тебя послушаешь — так поверишь, что у вас дома тирания.       — Почти так и есть. Я только из-за этого и пошла в армию, что терпеть уже мочи не было. Думаешь, так уж здорово, когда твой путь выстелен красной дорожкой? С которой даже не свернёшь? Неважно, кто есть я, за меня всё сделают фамилия и средства. Они вершат мою судьбу. Если я останусь там, то никогда не узнаю, чего сама стою. А здесь мы наравне, и я не та капризная девчонка, которая мановением пальчика может стать лучшей, потому что папочка обо всем позаботится.       — У тебя хоть выбор был.       Мало у кого есть возможность отмазаться от армии. Очередной парадокс жизни: миллионы желают иметь такую возможность, а кто имеет — добровольно соглашаются.       — Выбор?! Ты это называешь выбор? Это безвыходная ситуация! Акции, биржи, торги — не моё это. Пускай Филька продолжает его дело, а меня уж увольте.       — А что твоё?       Кэт замолчала и как-то погрустнела. Упёршись о подоконник, глядела в окно, куда-то вдаль. Потом улыбнулась и развела руками:       — На этот год армия.       В комнату забежала возбуждённая Олька, казалось, даже её чёрные короткие волосы были напряжены:       — Лейтенант собирает. — Кинув осуждающий взгляд, добавила: — Дашка, опять на покрывале лежишь?!       — Тсс, — поднесла я палец к губам.       — Ой, что-то я так волнуюсь, — махнув на меня рукой, мандражировала Олька.       — А чё улыбка до ушей? — удивило меня её состояние.       — Это нервное! — поняла Кэт.       — Ещё бы! Промежуточная аттестация! Разве вы нисколько не волнуетесь?       Мы пожали плечами:       — Пока нет.       Подождав, пока все ребята усядутся за парты, лейтенант Кирченков начал оглашать задачи предстоящих учений. Миссия заключалась в том, чтобы пробраться на территорию врага, взять в плен языка-шпиона и в целости и сохранности доставить на нашу базу. Разведывательная группа состоит из шести человек. Одновременно стартуют две группы. Для первой, нашего взвода солдат, отслуживших полгода — промежуточная аттестация. Для второй группы срочников, отслуживших год — итоговая аттестация. Параметры, из которых складывается результат — время прохождения трассы с учётом полученных штрафных баллов.       Доблестный четырнадцатый отряд был готов: наблюдательная Кэт, неутомимая Олька, упорный Сёма, скрупулёзный Хантер, целеустремлённая Даша и, бесспорно, решительный командир — Рик.       

***

      Нас вывезли на специально оборудованный полигон. Как и сентябрь, октябрь радовал нас тёплой погодой, благоприятной для подобных мероприятий на улице. Золотая осень в сочетании с ярким голубым небом восхищали сосредоточенные взгляды солдат, устремлённые на лейтенанта. Кирченков разложил на траве карту местности и схемы полос препятствий с условными обозначениями.       — Итак, два аналогичных маршрута, ваш старт тут, — он указал тупым концом карандаша на соответствующий значок, — по порядку: траншея, змейка, ограничитель для переползания, бревно, стена, туннель, канава с водой, метание, лестницы, канат, штурм-заложник, ров, баррикады, мост. На выходе двух полос препятствий будет ждать только один вертолёт, так что скорость — приоритет. Будьте готовы к засадам. Шлемы с датчиками, каждое ранение — короткий гудок, три ранения — длинный гудок. То есть, смерть. Ваша смерть — большие штрафные баллы, а смерть заложника — провал миссии. С винтовками обращаемся аккуратно, каждый выстрел учитывается. Получайте обмундирование, через пятнадцать минут старт. Ну и… удачи вам!       Ребята пошли к палатке, которая находилась между двух пышных тополей. У неё уже укомплектовывался отряд соперников. Сконцентрированный на своей работе парнишка выдавал винтовки и помогал надевать шлемы. Другой заносил фамилии участников, настраивая связь оборудования с компьютером для учёта «жизни».       — Бороздить его просторы! — я встала как вкопанная.       — Ты о чём? — глядела на меня Кэт.       Я кивнула в сторону палатки. Лысый затылок, широкая спина и небрежный тон.       — У-у-у… твой «лучший друг».       — Как по заказу.       Хорошее настроение быстро улетучилось. Мы с Кэт торопливым шагом догнали свой отряд. Я держалась позади, надеясь быть незамеченной. Наши же соперники, закончив оформление, шли навстречу. Скрывшись за спиной Сёмы и глядя себе под ноги, я скользила мимо них.       — Да ладно! — раздался неприятно знакомый голос.       Заметил.       — Парни, против нас команду девочек поставили! — пытаясь уязвить, заржал Вован.       Это говорил он мне, и я не могла не ответить.       — Смотри, как бы тебе эти «девочки» нос не утёрли, — напористо кинула я.       — Не смеши меня, женщина никогда в военном деле не сравнится с мужчиной.       — Дискриминация по половому признаку? Глупо и необоснованно, — мы остались наедине, никто не хотел лезть в перепалку. Это и правильно, нужно всё разрешить один на один, раз и навсегда.       — Глупо? Да я бы сказал, где твоё место и тебе подобным.       Очередной ЧЕЛОВЕК, считающий, что женщина — не более чем деталь интерьера, и её прямое назначение — обслуживание потребностей и интересов мужчины.       — Наслышаны уже… от тебе подобных… не шибко одарённых серым веществом…       — Значит, я дурак, а женщины могут тягаться с мужчинами?! Хочешь поспорить?       — Насчёт второго? — уточнила я. — Насчёт первого-то я уверена.       Он враждебно прищурился и, ухмыляясь, протянул руку:       — Посмотрим, как будешь хныкать в сторонке, вытирая свои девчачьи слёзки.       — Если я девчонка, это ещё не значит, что я хныкаю! — шлёпнув по его ладони, с силой зажала руку.       Он приподнял одну бровь, вероятно не ожидав, что я приму вызов, замешкался, но, расплывшись в издевательской улыбке, произнёс:       — На желание?       В ответ я рубанула по рукопожатию, закрепив спор.       Напыщенный индюк! Железно нужно выиграть и поставить на место этого мужлана, чтобы засунул свою надменность себе в… куда подальше. Поквитаться не только за себя, а за всех девушек, которым не посчастливилось с ним повстречаться.       Закрепив на голове чёрный шлем с белым номером на лбу и натянув прочую выданную амуницию с многочисленными датчиками, я подлетела к своим обсудить тактику прохождения миссии:       — Двигаемся парами. Рик и я возглавляем группу, Сёма и Олька — центральная пара, отвечающая за языка…       — Даша.       — … Кэт и Хантер замыкающие… — продолжила я излагать, не заметив Рика.       — Даша! — с нажимом перебил Рик. — Я командир отряда!       И вправду, чего это я разошлась?       — Конечно. Прости, — неловко согласилась я.       Все ждали новых указаний Рика, но он вдумчиво молчал, после чего, наконец, вздохнул:       — Даша всё верно сказала, так и действуем.       Он протянул кулак в центр круга и бойко кликнул:       — Покажем этим засранцам!       Мы соединили наши кулаки, и звонкий клич разнёсся над полигоном.       

***

      — Вот теперь, Оль, я волнуюсь. Я очень волнуюсь! — бормотала я, стоя наперевес с винтовкой на старте и выжидая последние секунды до …       Бух! — шумный выстрел эхом прокатился над полем, и мы сорвались с мест. Жёлтый ковёр сухой растительности прерывался устроенными то тут, то там тренировочными препятствиями, первым из которых был окоп-траншея глубиной по грудь. Повиляв по ней десяток метров, группа без труда выбралась на травянистую поверхность. Лабиринт «Змейка» из металлических труб больше напоминал развлекательную конструкцию на детской площадке, с которой мы с лёгкостью справились.       — Ненавижу эту сетку! — ворчал Сёма, проползая под натянутой проволокой на высоте сорока сантиметров, по периметру которой были прицеплены колокольчики, неизбежно вещающие об их нарушенном покое.       — И ненавижу эти колокольчики! — гневно добавил он, услышав каверзное позвякивание.       — Семён, прижми попу! Нам ни к чему штрафные баллы! — гаркнул идеально прошедший этап Рик.       — Вот сейчас осторожно. Лучше медленно, но без падений, — предупредил всех командир отряда, глядя на восьмиметровое бревно, перекинутое через грязевое болото. Держа равновесие, широко раскинув руки, бережно ступая друг за другом, но не слишком близко, чтобы не мешать в случае чего, наша группа почти ювелирно продвигалась по бревну. Рельефный рисунок коры и множественные короткие сучки позволяли не переживать, что нога соскользнёт с дерева. Возглавляющая и центральная пары уже стояли на твёрдой земле, когда Кэт оставалось пройти несколько шагов, а Хантер, находясь на середине бревна, активно махал конечностями, пытаясь удержать баланс.       — Хантер, стой ровно, присогни колени, — мягко и медленно проговорил Рик. — Смотри вперёд, в затылок Кэт. И шагай. Половина уже пройдена.       — Всего половина? — искренне взмолился он.       — Шлёпнется же, — покачав головой, обронила я, глядя на его выкрутасы.       — Ой-ё…       Глухой шлепок жижи сообщил, что всасывает в свои недра неудавшегося эквилибриста. Меткий плевок грязи оросил пол его лица.       — Береги винтовку! — закричал Рик.       — Он что? Упал? — заверещала Кэт, делая последний шаг и спрыгивая на ровную поверхность земли.       Наш неловкий друг сидел по грудь в грязи, одной рукой подняв над головой оружие, другой протирая залепленный кися-мисей глаз.       — Простите, — виновато проблеял Хантер.       — Накаркала, — буркнул мне Сёма, в ответ я пристыжено пожала плечами.       — Давай скорей! Чего расселся? — зашумела Кэт.       Её напарник предпринял несколько попыток встать на ноги, в итоге ему это удалось, но засосанные до середины бедра ноги при невероятных усилиях еле передвигались. Преодолев около метра, он молящим взглядом воззрился на нас. Ждать полчаса, пока Хантер доберется до берега, мы не могли. Рик ловко дошёл до него по бревну, сел, обхватив дерево ногами. Взял брезентовый ремень винтовки, которую Хантер зажал подмышкой, и потащил утопающего к финишу этого этапа. Я стояла и нервничала, даже психовала. Мы теряли много времени, и этот момент может быть решающим в исходе гонки. А мне ой как нельзя проигрывать! На выходе Сёма сильным рывком вытащил несчастного из грязевого плена.       — Спасибо, други мои, — протянул обессиленный Хантер, весь измазанный в коричневой глиняной смеси.       Отряд рванул к следующему этапу. Хантер, неся с собой килограммы грязи, ахал и охал на каждом шагу. Рик взлетел на кирпичную стену высотой не меньше двух метров и, усевшись наверху, каждому помогал преодолеть преграду. Узкая железобетонная труба имела какой-то философский смысл. Проползая в ней, пускай в стиснутом состоянии, и вдыхая земляную пыль, невольно задумываешься о том, что безвыходность — это миф. Вот он! свет в конце туннеля…       Не дожидаясь ребят, я перемахнула на канате через заводнённую канаву и решила осмотреться, просканировать предстоящие испытания, но моё внимание отвлекли наши соперники на соседней полосе, промелькнувшие в открытом промежутке между густыми рядами ветвистых насаждений. Они уже метали гранаты. Отстаём!       — Бегом! — закричала я, поторапливая своих.       Хантер спрыгнул в воду, пока остальные перепрыгивали через заводь, и торопливо смыл тяжёлую налипшую жижу с камуфлированной формы. Мигом, забравшись по канату, присоединился к нам.       Скорость и сложность трассы плюс нервное напряжение и давящий на психику спор заставляли моё сердце колотиться на пределе своих возможностей, сбивая дыхание. Усталость начинала завоёвывать внутреннее пространство.       Окопы-насыпи с рассредоточенными на разных расстояниях и на разной высоте шестью целями — условными фанерными противниками, угрожающе метившими в нас нарисованными автоматами. Каждый член группы должен обезвредить врага боевой гранатой малого заряда, радиус поражения которой около двух метров. Даётся три попытки, естественно, увеличивающих штрафные баллы. Наилучший результат — шесть бросков-шесть поражений. У нас же получилось восемь бросков. Я и Сёма использовали по две попытки. Плохо.       Трёхэтажное деревянное здание, а точнее, каркас, обшитый доской, с обозначенными дырами проёмов, по фасаду которого поднимается стальная пожарная лестница. Первая перекладина её начинается на высоте не меньше чем два метра над уровнем земли. Допрыгнуть и подтянуться проблематично не только мне, но и низеньким Кэт и Ольке. Сёма сразу подбежал и упёрся о стену, выгнув крепкую спину. Сделал из себя опорный столик. Запрыгнув на него, я подтянулась на перекладинах и уже ползла вверх, когда Рик проделал то же самое и, вися на нижних арматуринах, за руку затаскивал Ольку на лесенку. Я добралась до парапета и, выглянув, осмотрела периметр крыши. Чисто. Дом-коттедж, в котором предположительно находился наш заложник, был следующим за этой постройкой, и вот там-то два противника поджидали нас. Я пригнулась и оповестила отряд:       — Псс!       Все взглянули на меня, я жестами показала, что на крыше два дозорных. Рик бесшумно поднялся ко мне. Олька тоже подползла и протянула ему зеркальце. Удачно припасённая мелочь, полезная в таких делах. Я немного отодвинулась, освободив место Рику, и повисла на стремянке, упёршись на одну ногу. С помощью зеркала он мигом изучил ситуацию. Пальцем дал понять, что я снимаю левого, он — правого. Нащупав между досок опору для свисающей ноги, я приняла удобное положение для быстрого и беззвучного манёвра. Отважный командир отряда аналогично расположился с другого края лесенки. Мы висели, как два лягушонка, поджавшие лапки. Проверив готовность лазерной винтовки, я легонько толкнула локтем Рика, он улыбнулся в ответ и кивнул.       Мы рывком выпрямились на ногах и открыли огонь. Я сделала четыре выстрела, а Рик, наверно, три, и наши цели были поражены. Мы застали их врасплох, это и помогло без потерь и шума ликвидировать дозорных.       Я перебралась через парапет, пригнувшись, шмыгнула к противоположному краю крыши.       — Пик! — издал звук мой шлем. Что? Ранение?! Лежать! Я бухнулась на живот. Откуда стреляли? Не поймёшь. Я стала оглядываться. Рик, перелезший через бордюр, сразу понял, в чём дело. Присев на одно колено, обследовал пространство вокруг, стремительно ища цель. С земли стрелять не могли — не видна я оттуда. Значит, на моём уровне и выше. Мгновение, и Рик шмалял по кроне близрастущего тополя. Только тогда я разглядела замаскированного стрелка. Глаз да глаз нужен. Наблюдательность и осторожность — залог успешной операции. Проверив все окружающие деревья и убедившись в безопасности, мы продолжили движение. Отряд забрался и рассредоточился по крыше. Полусидя, мы прятались за парапетом от шальной пули. От штурма дома и захвата шпиона нас отделяло семь метров пропасти и толстый канат, натянутый между двумя крышами.       Соседнее здание было раза в два больше того, на котором находились мы. Сложенное из белых крупноразмерных блоков, оно походило на пригодный для жилья дом. На поверхности плоской рубероидной кровли в центре возвышалась надстройка выхода на крышу с низкой стальной дверью.       Зацепившись руками и скрестив ноги, болтаясь спиной вниз, по одному мы перебрались по канату, всё то время прикрывая друг друга и контролируя ситуацию вокруг. Оба «убитых» дозорных лежали там, где их и настигла «смерть» от наших лазерных пуль. Один, закинув руки за голову и зевая во весь рот, глядел в небо. Другой, чуть упёршись о стену выхода, пускал струи дыма.       — А-а-а, живые жмурики! — вполголоса шуточно поднял панику Сёма.       Зевающий паренёк вцепился Сёмке в ногу, изображая кровожадного зомби, пытающегося укусить жертву.       — Перестаньте! — хихикая, остановила шоу Олька.       — Тихо! — гаркнул авторитетный командир, и ребята снова мобилизовались и окружили дверь, готовые на штурм.       Я аккуратно потянула за ручку, чтобы не издавать лишних звуков, но дверь не поддалась. Сильнее дёрнув, поняла, что она заперта. Узкая прорезь замка под ручкой просила ключ.       — Ключ! — кинул Рик лежащим парням. Те, безразлично пожав плечами, не шелохнулись. Ничего удивительного, они же трупы!       — Сём, — велел он «укушенному» обыскать тела.       Сёма злорадно потёр ладони и приступил к осмотру карманов. Достал пачку сигарет у одного из парней и переложил к себе в карман. Обкраденный хотел было возмутиться, но строгое сёмино «Цыц!» остановило его.       — Кончай мародёрствовать! Ключ ищи! — пробормотала Кэт.       — Нема, — обыскав второго, развёл руками тот.       — Неужели здесь нет хода? — удивилась я.       — Хантер, Кэт, осмотрите периметр крыши на обходные пути, Сёма, Оля — глаза! — последовала команда.       Как же тогда попали дозорные на крышу? Не могли же их с той стороны запереть. Раз есть замок, должен быть и ключ! Либо его спрятали, либо… Да точно спрятали! И наверняка рядом с дверью.       — О! — раздался голос Хантера.       Он вывернул из-за надстройки выхода, держа в руках два мотка верёвки, и с довольным лицом подвёл итог:       — Спускаться будем.       А Кэт, перекинувшись через парапет, определила место спуска:       — Здесь! Под нами через этаж балкончик. Надо где-то закрепить верёвку.       Принялись искать крюк, арматурину или что-то напоминающее крепление.       — А может, за ручку двери завязаться? — ляпнул Хантер. — На сварке, должна выдержать. Я, кстати, могу Фламандскую петлю завязать!       — Угу, красиво звучит, но только ты первый поползёшь, — прыснула Кэт.       — Ты мне не доверяешь? — с подозрением, подперев кулаками бока, возмутился Хантер.       — Что ты, что ты, милый, — ласково пролебезила Кэт, — ты единственный, на кого я смело могу положиться. Но полезешь первым!       Пока ребята препирались, меня не покидала мысль, что вариант спуска по фасаду здания — не тот курс, которому нужно следовать.       — Если верёвка длинная, сделать лассо и накинуть на этот выход, — предложила резонный способ Олька.       Хантер обвязал один край вокруг пояса, привязав-таки другой конец страховки к ручке двери, в то время когда Рик и Олька опоясывали надстройку вторым мотком верёвки и вязали узел.       — Дашка, отомри! — Кэт шлёпнула по плечу меня, недвижно стоявшую около стального выхода.       Я, вытянув руки вверх, зацепилась за край возвышения и, упираясь ногами о стенку, подтянулась выше.       — Ты куда? — не поняла подруга моей реакции.       Держась и вися на предплечьях, проверила поверхность покрытия. На тёплом, нагретом солнцем чёрном битуме лежал металлический плоский ключик. Я схватила его и спрыгнула. Кэт смотрела на меня как на полоумную, но, увидев в разжатой ладони заветную отмычку, воскликнула:       — Молодчина!       — Ну вот, — расстроено протянул Хантер, представлявший себе, что будет первосполженцем, преодолевшим «скалистый отвесный обрыв».       — Адиос! — колоритным акцентом простился Сёма с «погибшими» дозорными. Бросив пачку обиженному парню, но оставив для себя одну сигаретку, он исчез в низком проёме.       Штурм начался. Тёмный проход лестницы заканчивался дверью, приоткрыв которую отряд тенью прошмыгнул по коридору третьего этажа. На развилке двух комнат и лестницы, ведущей вниз, мы остановились. Рик жестами обозначил действия каждого члена команды: Кэт, Сёма, Оля штурмуют одну комнату, мы с Риком — другую, Хантер следит за лесенкой. Наша комната оказалась безлюдна, но заполнена бутафорской запылённой мебелью: большая двуспальная кровать, деревянный прикроватный столик и плательный шкаф. У ребят было тихо, значит, тоже пусто. Стоило бесшумно миновать два узких пролёта железобетонного спуска, как мы наткнулись ещё на три двери и одну широкую арку в просторную гостиную, из которой доносились тяжёлые звуки рок-музыки с грубыми, рыкающими басами. Мельком выглянув из-за угла, я увидела лежащего на обшарпанном диване бойца. Он держал винтовку на груди, закрыв глаза и качая головой в такт музыке, губами подпевал радио, которое стояло рядом на полу. Без напряга мы ликвидировали отдыхающего, его несобранность была нам на руку. Большие окна хорошо освещали помещение, бетонные стены были изрисованы яркими граффити. Образы фантазёра-художника, выплеснутые на серую мёртвую поверхность, оживляли атмосферу и поднимали настроение. Дверь, ведущая на балкон, была заколочена, поэтому, выбрав это направление и проникая в здание через балкон, мы бы наделали много шума. Задержавшись на секунду, разглядывая настенную живопись, мы продолжили нашу миссию. Замыкающая пара обороняла подходы со стороны лестницы, остальные прочёсывали второй этаж. За хлипкими фанерными дверцами находились импровизированный санузел — в центре малюсенького помещения одиноко стояло эмалированное ведро, и кладовка, в тёмном углу которой притаился хитрый противник, успевший ранить Рика прежде, чем наши лазерные «пули» изрешетили его.       — Раз, — хмуро начал командир отчёт своих повреждений, сигнализируемых датчиком.       Оставшаяся не обследованной комната ждала своего часа. В преддверии её штурма моё сердце колотилось чаще, чем на протяжении всей гонки. И, по-моему, Рик тоже был взволнован. Распахнув дверь, мы ворвались в небольшой кабинет. Два силуэта вздрогнуло; окно располагалось напротив нас, и яркое солнце светило в глаза, мешая разглядеть окружающее пространство. Книжные стеллажи вдоль стен сужали кабинет так, что кроме стола уже ничего поместиться не могло. Один, сидевший к нам спиной за письменным столом, не шевелился, другой, стоящий рядом с оружием в руках, метнулся в нашу сторону и, незамедлительно словив с десяток точных лучей лазера, шлёпнулся на пол. Прицел замер на затылке сидящего без малейшего телодвижения силуэта. Мне даже на мгновение показалось, что это манекен и мы угодили в ловушку.       — Медленно руки вверх, — жёстко и чётко проговорил Рик.       Чему и следовал заложник. Вот он, шпион! Тебя-то мы и искали.       — Семён, закуй. Даша, посмотри, документы должны быть, бумажки или ещё что-то подтверждающее, что это он.       Пока Сёмен застёгивал за спиной парня, одетого в брюки и синюю клетчатую рубашку, наручники, я шарила по столу, заваленному кипой папок и книг.       — Руся, ты, что ли? — взглянув на меня, оживился заложник.       — Артемий?       — Опять вы! Надо же! — продолжал он.       — Опять ты! — подхватила я.       Взъерошенные кучерявые волосы, прижатые защитным шлемом, и улыбка до ушей не могли не вызвать ответной улыбки.       — Ты, очевидно, у начальства на особом счету, раз постоянно в роли наживы.       — Не-е-ет, — протянул Арчи, — я доброволец. Развлекаю себя, как могу, а тут плюсом выходной дают.       — Что-то нашла? — прервал командир нашу светскую беседу и присоединился к поиску.       — Здесь гора документов, как понять, какие нам нужны?! — оправдывалась я.       — Может, там будет гриф «Секретно»? — предположила Олька, поглядывая в коридор и контролируя периметр.       Мы усердно обшарили стол, но в руки попадались сплошь доклады, рефераты, статьи о всякой ерунде, никак не подходившей под гриф «Секретно».       — Бред какой-то! — возмутилась я, закрывая очередную папку с руководством по эксплуатации швейной машинки «Чайка». — Ни фига здесь нету!       Я с апатией перевела взгляд на книжные полки, заполненные литературой и поднимающиеся с пола до самого потолка:       — Мы все книжки будем проверять?       — Хм… — загадочно ухмыльнулся пленник.       — Арчи? — я подозрительно воззрилась на парня.       — Что? — невинно хлопал ресницами он.       — Говори! — потребовала я необходимую для нас информацию.       Он сделал круглые глаза и заверещал:       — Кто вы такие?! Что вам нужно?! Я ничего не знаю!       — Мы поняли-поняли. Это по сценарию. Великолепная игра! У вас талант.       — Вы так считаете? — продолжал паясничать Артемий.       — Чё вы там застряли?! — из коридора донёсся громкий шёпот Кэт. Рик грозно посмотрел на нас, но промолчал. Мне стало неуютно, словно я виновата, что мой приятель и я задерживаем всех.       — Арчибальд! Не тяни! — гаркнула я, припомнив, что мы не только проходим аттестацию, но и у меня личные счёты с соперником по трассе. И каждое мгновение отдаляет меня от победы. — Ты наш заложник, и мы можем неприятные вещи с тобой сотворить…       — М-м-м… мучить будете? Если пытки будут эротические, то я согласен, — сделав блаженное лицо и высунув язычок, предался фантазиям Арчи.       — Фу-у-у… Даже не надейся!       — Хех… Ладно, но только по старой дружбе! — погрустнев, согласился тот и пальцем указал на нижний ящик стола, который мы отчего-то упустили при осмотре. В нём ютился чёрный дипломат, в котором лежали бумаги со штампами военной части и гербом Российской империи и портативный компьютер.       — А теперь простите. Служба… — извинился Сёма и загнул высокого заложника вверх руками, трамвайчиком.       — Кх… своеобразная у вас благодарность, — насупился пленник.       — У нас гости! — спохватилась Олька.       Тихие хлопки выстрелов заполнили пространство. Кэт и Хантер, отстреливаясь, держали лестницу.       — Сколько?       — Три соседа с нижнего этажа, — проинформировала она.       — Не высовывайся! — кинула Кэт вылезшему из прикрытия напарнику, которому не терпелось погеройствовать.       — Есть! — с экстазом в голосе воскликнул Хантер. — Двое осталось.       Перестрелка затянулась, никто не лез на рожон, но и уступать позиции не собирались.       — Сюрприз! — снизу раздался саркастический привет. Вылетев снизу и стукнувшись о стену, на открытую площадку возле нас упала газовая шашка. Пышкнув, она начала густо дымить.       — Очистить коридор! — закричал Рик, но Хантер, выпрыгнув из-за угла, пинком отправил подарок обратно. Успевшая надымить шашка, проскакав по ступеням, теперь заполняла первый этаж белой пеленой. Развалившись на полу, герой дня закрыл нос рукавом и махал свободной рукой, развевая дым, но датчик его шлема уловил загазованность воздуха и подал сигнал. Один… Другой… Все вокруг замерли и уставились на Хантера, а он с испуганным лицом воззрился на нас. Мы с тревогой ожидали смерти друга, которого пришлось бы тащить с собой. Но дымка растаяла в тишине.       — Жив! Кажется, жив… — ошалело обрадовался он.       — Противоречивые чувства… То ли похвалить тебя, то ли натрескать хорошенько?! — покачала головой Кэт. — Учти! Тащить твою задницу я не собираюсь!       Доблестные защитники «крепости», в панике разбегаясь от губительного газа, оставили двери нараспашку, благодаря чему помещение быстро проветрилось, и группа направилась к выходу. Когда выбрались на улицу из тёмного дома, разгар солнечного дня заставил нас зажмуриться. Недалеко от входной двери валялись два вооружённых «трупа» и пялились на нас. Беднягам не удалось сбежать от костлявой.       — Хантер, головой отвечаешь за портфель. Собрались! Последний рывок! Всё как оговаривалось, — взбодрил команду главарь, и мы гуськом, парами, в центре трио, понеслись к следующему этапу вдоль рядов золотых осин. Глубокий широкий ров преградил дорогу. Спуститься и подняться по нему не большая проблема, но если учитывать, что с нами заложник с одетыми за спиной наручниками, процесс усложняется. Спрыгнув в котлован, мы с Риком приняли Арчи, удерживая его, чтобы тот не уткнулся лицом и не наелся сырой земли. Оказавшись на дне рва, Хантер и Сёма выстроили из своих спин стенку, по которой первые забрались наверх и вытащили кряхтящего пленника на засохший ковёр травы.       — Впереди баррикады, наверняка засада. Берегите языка, и, Хантер, не лезь под пули.       — Угу, — тот согласился, что очередное ранение будет уже смертельным.       Рик оказался прав — на рубеже нас ожидали. Большие деревянные ящики со складов свезли сюда и нагородили в кучи, кирпичные полу-стеночки и насаженные раскидистые кустарники, полные увядающей листвы, выполняли роль укрытий. Мы рассредоточились. Я забралась на ящики и, изучив ситуацию сверху, насчитала не меньше четырёх противников. Несмотря на то, что успела оповестить своих о примерном расположении стрелков, мы всё-таки понесли значительные повреждения. Почти каждый схватил по пуле в перестрелке, а Сёма, прикрыв собой заложника, чуть не откинул копыта, но напарница Олька вовремя пришла ему на помощь, обезвредив засевшего за кустом врага. Рик уложил двух, Олька и Кэт по одному.       Интенсивные физические и психологические нагрузки на коротком отрезке времени основательно измотали, сил фактически не осталось. Хотелось поскорей покончить со всем. Соперники! В мозгах застучало. Они уже закончили? Я снова забралась на ящик и, вглядываясь в закрывающую вид листву, уставилась на вертолёт. Пустой! Перевела взгляд на соседний мост. Тоже пуст! Мы лидируем! Нельзя сдавать позиций!       — Двигаем! — закричала я своим и, воодушевлённая, рванула вперёд. Неизвестно откуда взявшиеся силы понесли меня к финишу. Группа не отставала. Узкий дощатый мост с редкими скрипучими перекладинами так и норовил зажать ногу. Финишная прямая — пятьдесят метров до вертушки, и мы в воздухе. И ему только и останется, как озлобленно наблюдать за нашим полётом и кусать локти, что какая-то девчонка смогла его обойти. Это сокрушительная победа над унижением, предвзятостью, несправедливым притеснением женщин! Накуси-выкуси, Вовочка! Я ликовала, практически летела к своему триумфу. Оживляющее блаженство растекалось по уставшему организму. Коварный мост закончился, и мягкая земля запружинила под ногами.       — Даша! — услышала я вскрик и собиралась обернуться, как ботинок слегка зацепился за не видимую в траве нить. Вибрации натянутой проволоки молнией ударили в мозг. Страх сдавил моё сердце. Глаза сжались. Мимолётная надежда исчезла вместе со щелчком растяжки.       ПУХ! Дымок разорвавшейся рядом мины и гудевший сигнал в шлеме означали смерть! Смерть всех в радиусе поражения пяти метров! Смерть! Миссия провалена! Конец…       Заполняющее нутро хрупкое естество упало и разбилось тысячами осколков, провалилось в глубины земные, сорвалось и унеслось в вихре, оставив лишь раздирающую, ноющую, терзающую пустоту. Голова была совершенно пуста, ни единой мысли, даже попытка осознать случившееся осталась без ответа. Пустота везде…       Ребята стояли и смотрели на меня, они были растеряны. Говорить что-то в своё оправдание? Зачем? Продолжать гонку? Зачем? Мы так и стояли, глядя друг на друга. Топот сапог соперников по деревяшкам, шуршание травы, смешки в нашу сторону и рокот взвывающих лопастей вертолёта за спиной закончили противостояние двух команд.       Сёма отпустил руки пленника и побрёл к финишу, понимающе хлопнув меня по плечу.       — И это всё? — провожая прощальным взглядом вертолёт, вопросил Хантер.       — Ты дурак, что ли?! — нервозно бросила Кэт и потопала за Сёменом.       — А чё сразу дурак-то? — обиженно проворчал он.       Группа отметилась на финальной точке и поплелась сдавать обмундирование.       

***

      — Можно? — подошёл Рик и присел рядом, упёршись о толстый ствол раскидистого тополя.       Я безмолвно кивнула.       — Не вини себя, — он положил свою руку мне на плечи, тихонько приобняв, и начал подбадривать. — Это могло случиться с каждым. Не ты — так другой зацепил бы. На это и было рассчитано, что первая команда подрывается, вторая выходит в лидеры.       — Рик, не надо. Я всё понимаю, — отстранилась я от него. Мне не хотелось никого пускать в душу, хотя быть сейчас наедине с собой тягостно. Я старалась не думать, что подвела всю группу и завалила промежуточную аттестацию, но тяжёлый груз обиды на себя, на подложенную ловушку, на то, что противники прошли трассу, давил и угнетал.       — Ребята тоже понимают, и никто не собирается тебя из-за этого винить.       На горизонте появился победитель в «сияющих доспехах», чья сверкающая улыбка слепила хлеще солнечного света. Свистнув и кивнув, он подозвал меня к себе. Зубы сами стиснулись железной хваткой. Рик возмущённо посмотрел на Вована, вальяжно сложившего на груди руки, и было видно, как подавил в себе желание встрять.       — Спасибо за тёплые слова, — дотронулась я до колена друга, нехотя встала и пошла к ненавистному конкуренту. Он стоял и хорохорился. Красовался, распустив хвост, как породистый петух перед стаей обомлевших цыпочек:       — Ну что, женщина? Поняла, что нет смысла…       — Ближе к делу, — перебила я начинавшуюся тираду из уст «Мужчины». Если учесть, что моя группа лидировала и только неприятная случайность дала им возможность выйти вперёд, то на его месте, осознавая это, я повела бы себя как здравомыслящий человек, в конце концов, как Мужчина, раз позиционирует себя с этой стороны! Так и поступай как мужчина, а не как прыщавый подросток, полный комплексов и самоутверждающийся за счёт унижения соперника. Тьфу! Противно!       Вован недовольно хмыкнул, что я не дала ему вдоволь насладиться победой. Я устала. Безразличие овладело мной. Мне было всё равно, что пожелает он.       — Желание? Ладно, будет тебе желание, — злорадно потирая ладони, задумавшись, смотрел в сторону и тянул время, — хочу… хочу…       — Я хочу, чтобы ты стала, как я, — выдал он.       — Высокомерным, зазнавшимся мужланом? — не поняла я загаданной шарады.       — Хы! А получится? Хочу, чтобы ты стала, как я, — повторил он и, мерзко посмеиваясь, провёл ладонью по безволосой голове.       — Лысой?!       — Я не лысый, а бритый!       — Как будто есть разница! Что за идиотское желание?       — Это самое безобидное из того, что я могу тебе предложить.       Побриться? Действительно, не самое страшное, что могла придумать его извращённая фантазия. Размышлять, что же мог он ещё вообразить, мне вовсе не хотелось.       — Это последний разговор между нами. Не смей больше когда-нибудь со мной либо обо мне заговорить, — я развернулась и твёрдым шагом направилась к ожидающему солдат грузовику.       

***

      — Ты мне скажи! Зачем ты вообще вступила с ним в полемику? — негодовала Кэт, расхаживая в резиновых тапочках по облицованному голубой плиткой полу туалета. — «Меряться пиписьками» — это сугубо мужские забавы!       — Отстаивала свою честь, — я бормотала себе под нос, как провинившийся ребенок.       — Честь?! И чего ты добилась? Нашла с кем спорить! Знающие девки от этого мудозвона как от чумного шарахаются. Да, я сама тебя под него подвела, но это-то когда было!       — Хватит меня воспитывать. Уже всё случилось. Помоги лучше.       Уже прозвучал «отбой», и небольшое окно под потолком смотрело в ночь. Тусклые лампы слабо освещали уборную. Я сидела на табурете перед рядом умывальников, вдоль которых тянулись зеркала.       — Нет! Я не могу! — Кэт с неподдельным ужасом глядела на меня.       — Кэт…       — У меня рука не поднимется это сделать!       — Мне будет неудобно, — я, жалостливо сдвинув брови, уговаривала её, глядя через зеркало, — я без тебя не справлюсь.       Я протянула подруге машинку для стрижки, и, наконец, после долгих душевных терзаний, она выхватила её, с обидой добавив:       — Я тебе этого никогда не прощу! Уничтожить такую красоту! — она держала в руке охапку русых волос и, почти прослезившись, замерла надо мной.       — Режь, не жалей, — настаивала я.       — Может, хоть чёлочку оставим? Или хохляцкий хвостик на макушке, как у гарного казачка, — заулыбалась Кэт.       — Ага, и завлекалочки над ушками, как у еврейчика. Режь давай, — рассмеялась я.       Машинка загудела над ухом, и глубинный вздох горечи Кэт предвещал скорое изменение причёски. Светлые пряди волос посыпались на кафель. Расставание после девятнадцати неразлучных лет мирного сосуществования, периодического подравнивания и бережного ухода прошло безболезненно, но тонкие нотки сожаления прокатились по натянутым струнам души. Отделилась какая-то часть меня, что-то изменилось, как будто вместе с волосами я рассталась с детской наивностью, ребячеством, простодушием, безропотным доверием ко всему. И в то же время приобрела новое, гораздо более важное и нужное в нашем мире, то, чему я ещё не дала название.       Я тихонько провела ладошкой по гладкой коже головы, исследуя новые ощущения. Едва осязаемый «ёжик» шершавил подушечки пальцев. Приятно.       — И чему ты улыбаешься? — скривилась Кэт, стряхивая застрявшие волоски с машинки.       — С чем это можно сравнить? — задумалась я.       — С коленкой? — прикинула подруга.       — Попка младенца мне больше нравится.       — Ох, не завидую я этому младенцу через пару дней…       

***

      Новое утро в новом облике. Чтобы избежать вопросов шокированных сослуживцев «зачем да почему», я всем пояснила, что изменила стиль. И теперь у меня такая причёска, вернее, никакой причёски. «Да, это отображение моего душевного состояния. И да, у меня всё хорошо».       Чихвостя взвод на утренней линейке за, мягко говоря, неважные результаты аттестации, Кирченков взвинчено расхаживал перед строем. Беспрестанно бубня на протяжении шести минут и в который раз проходя мимо меня, резко остановился и развернулся. Его глаза округлились:       — Не понял! — командир сорвал с моей головы кепку. — Это что за хрень набекрень?!       — Никак нет, товарищ лейтенант. Это стрижка! — ожидая подобных расспросов, чётко ответила я.       — Не положено! Стрижка это у меня! — он подергал за короткие волосы на макушке. — А твой бритый череп не по уставу, хоть и не гласному.       — Товарищ лейтенант, только ради благих намерений.       — Каких благих?       — Во-первых, гигиенично. Во-вторых, экономия времени. В-третьих… хм… — у меня закончились резонные обоснования, но следовало дополнить ответ, — стильно.       — Стильно?!       В строю послышались смешки.       — Отставить смех! — строго гаркнул командир.       — У-у-у, Светлова, — он неодобряюще закачал головой. — Хотел тебе дать ефрейтора, но после твоего подрыва всей команды и вот этого… просидишь в рядовых до демобилизации!       — Спасибо, — вырвался облегчённый вздох.       — Дерзишь?! — возмутился он.       — Никак нет. Я искренне, — оправдывалась я.       — О-о-о! Женщины! — видимо, не понимая логики, возгласил он. — Значит так, чтобы не мелькать перед офицерами в своей новой шевелюре и чтоб другим неповадно было, неделю наряд будешь отбывать на кухне.       — Другим?! Вы имеете в виду женскую половину человечества? — в который раз меня задело неравноправие.       — Именно.       — Это же дискриминация налицо!       — Две недели в столовой! — сдвинув брови, сердито зыркнул лейтенант.       — Это не справедливо! В данном случае большая часть парней из нарядов бы не вылазило! — взбунтовалась я из-за применения двойных стандартов. Рядом стоящая Кэт больно двинула локтем мне в бок, мол, «заткнись уже».       Он подошёл ко мне вплотную, так что наши носы почти соприкасались, и, не сдерживая свой гнев, прокричал во всё горло:       — ТРИ НЕ-ДЕ-ЛИ!       — ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ! — в ответ проорала я, не прерывая противостояние взглядов.       Несколько секунд он стоял и взбешенно пыхтел, обдавая мощным дыханием.       Ты чё такой психованный? У тебя что, критические дни, товарищ Кирченков? Да пошёл ты со своими нервами! Такой же, как и все остальные. А казался лояльным офицером, нормальным мужиком. Разочаровал… Видимо, это взаимное разочарование.       — Разойтись! — развернувшись, он махнул на нас рукой, тем самым закончив утренний разнос.       — Ты чё, совсем сдурела?! — накинулась на меня Кэт, как только из виду скрылся командир.       Промолчав, я устранилась, гася разбушевавшееся нутро глубоким дыханием. Оно всегда помогает пусть и медленно, но спустить пар безболезненно и без возможных неприятных последствий, произошедших под влиянием аффекта.       Во всем есть плюсы, даже здесь. Удалось избежать нежелаемого повышения. Для чего вообще придумали звание прилежного солдата? Это как пятёрышник в школе, вроде и молодец, но ребята недолюбливают. Уже не рядовой, но ещё не сержант. Ни рыба, ни мясо. И командование больше напрягает, и солдаты не особо жалуют. Не хочу быть ефрейтором. Но наказание в ТРИ НЕДЕЛИ работ на кухне за безобидную бритую голову меня совсем не устраивает. Хотя… Почему нет? Как бы ему ни хотелось наказать, эти несправедливо назначенные наряды меня не заденут, и я с удовольствием отдамся трём неделям в общепите.       Весь завтрак я чувствовала на себе косые взгляды и шепотки сослуживцев, от которых мне было некомфортно. Хотелось скорей выйти и натянуть на голову кепку. Сжавшись в комок и не поднимая глаз, я смотрела в стакан с чаем и дожёвывала булку, когда сзади раздалось:       — Это самый сексуальный череп, который я видел в своей жизни, — сладострастно проговорил Сёма и смачно чмокнул меня в макушку, рассмешив сидящих за столом ребят.       — Спасибо, Сём, — задрав голову, ответила я.       — Нет, вы согласитесь, что девушка с бритой головой… ммм… очень эротично выглядит, — продолжил он.       — Так! Заканчивай! — начала смущаться я.       Шутливые разговоры развеяли неловкое состояние и придали немного уверенности. Уверенности?! Неужели я так зависима от чужого мнения?! Позволить другим влиять на себя посредством самовнушённой ущербности? Самоличное угнетение?! Это же бредятина! Мне стало стыдно за саму себя. Не ожидала от себя такой слабости духа. Надо исправляться.       Стиснув зубы и гордо подняв голову, твёрдым взором удостоила каждого поглядывающего на меня: «Да, я обрилась, и да, я пререкалась с вышестоящем по званию, за что в ссылке на три недели».