Глава 9
7 июля 2020 г., 07:54
Войсковая часть №2126, ноябрь 2032 год
Три недели физического простоя для уже привыкшего к развитию мышечной массы путём почти ежедневных тренировок организма не прошли даром. Перемытые, почищенные, порезанные центнеры овощей, лепка сдобных плюшек-ватрушек, горы грязной посуды и прочая трудовая повинность так нагружали мои пальцы, что к вечеру их сводило от усталости. Но усердно работающие кисти рук и зудящая от затекания попа не сжигали должное количество потребляемых калорий для сохранения баланса. Сердобольная баба Валя, заправляющая всей столовской круговертью, являясь сама по себе пухленькой краснощёкой тётушкой, спокойно не могла смотреть на тощих, худосочных солдатиков и регулярно подкармливала своих подопечных. К тому же, я сразу оказалась на первом месте в списке её сострадания — лысая бледная худышка. Поэтому два-три килограмма равномерно расползлись по моему телу, что, в общем-то, не портило его стройности. Белобрысый «ёжик» лихо подрастал, чесался и кололся, наиболее ощутимо при носке кепки или поварского колпака. Спустя пару кило и полсантиметра я снова перешла из разряда обслуживающего персонала в разряд защитников отечества. Первое же утро началось активно. Зарепин только и успевал менять физические упражнения. Силовая нагрузка одной группы мышц переходила на другие. Каждая его тренировка больше походила на насилие над организмом, но я даже соскучилась по этим ощущениям. Мне этого не хватало. Попахивает мазохизмом… В заключение часового истязания инструктор подарил нам два круга лёгкого расслабляющего бега вокруг стадиона. Не нарушая строй, мы парами проплывали по запорошенному первым пушистым снегом овалу беговой дорожки. Поблёскивающие в лучах солнца, пробивающегося сквозь плотный слой облаков, ажурные снежинки плавно спускались с серого неба на студёную землю, покрывая осеннюю подмороженную грязь, сухую траву, спортивное оборудование единым покрывалом чистоты, неся с собой начало обновления цикла. Ноги пружинили на мягких белых хлопьях. Вокруг витало ощущение предновогоднего волшебства, хотя до праздников было почти два месяца. На душе было радостно и спокойно. Комфортно, словно я дома, «в своей тарелке». Там, где мне и нужно быть. С теми, с кем мне хорошо. Счастлива ли я?.. Думаю, да. Я счастлива. Отчего иногда случаются такие чудесные приступы эйфории? Не знаю, но мне они нравятся. В такие моменты чувствуешь себя живой. — Хомяк, — бросила вдруг бегущая рядом Кэт. — М-м? — посмотрела я на разгорячённую подругу, расстегнувшую до середины груди куртку и сдвинувшую на темечко чёрную вязаную шапку. — Щёки, говорю, наела, — ущипнув мою округлившуюся щёчку и покачав головой, продолжила, — особенно на фоне… этой… шевелюры. — В шапке не видно моей… шевелюры. — Пара месяцев нарядов и такими темпами ты баб Валю догонишь. — Размечталась — пара месяцев. Забудь о сладкой жизни! Всё! Некому теперь тебе вкусняшки таскать. — Печально, — погрустнев, она картинно смахнула скупую слезу. — Ощутимая потеря. — А я думала, ты соскучилась уже по мне, — сдвинув брови, подыгрывая ей, я скрестила руки на груди и надулась, хотя бежать так стало гораздо сложнее. Скосившись на меня, Кэт прищурилась, уголки её губ медленно поползли вверх, и она расплылась в улыбке. — Конечно! Это были самые наискучнейшие и унылые недели за всё время службы! — с прискорбием простонала она. — Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой и дослужишь до конца без необдуманных деяний и шаловливых проделок. — Даю честное слово, — подняв открытую ладонь, обещала я, — что буду девочкой-колокольчиком. Ну, по крайней мере, буду стараться. Динь-динь. — Угу, — скривившись, недоверчиво глянула Кэт, утерев перчаткой покрасневший от холода нос. — Что? Ты же знаешь, я — адекватный и благоразумный человек. — Пока таинственная шиза не посетит тебя, — добавила скептически настроенная подруга. — Светлова! Я смотрю, ты наотдыхалась. Если есть силы на разговоры, значит, и осилишь ещё кружок, — около финиша обрадовал инструктор. — Бутерброд тебе в рот! — буркнула я, послав испепеляющий взгляд ехидно ухмыляющемуся Зарепину, и покачала головой, шепнув подруге: — Тоже, видимо, скучал… — Мерц за компанию, — добавил он и, глядя в возмущённое лицо Кэт, убеждающе закивал. — Р-р… Началось… Стоило тебе появиться. Мне только и осталось, что согласиться с ней: — Мистика… — пожала я плечами.***
Накопившиеся в атмосфере за продолжительный период сухой погоды осадки решили всё-таки низвергнуться до остатка в холодном ноябре. Быстро растущие сугробы неумолимо погребали под собой копошащийся гарнизон. Справляться со стихией вручную, по крайней мере, сотней солдат с лопатами было бесполезно — резкие порывы ветра вмиг заносили расчищенные участки поверхности. Несколько дней понаблюдав за тщетной борьбой своих подчинённых, начальство сжалилось над солдатиками и выгнало на улицу технику. Бульдозеры три раза в день очищали главные дороги на территории. Нас нагрузили теоретическими занятиями, офицеров совсем не манило выходить из тёплых классов в колючую метель. Чему мы были чрезмерно рады. Пасмурное безжизненное ненастье за окном навевало хандру и вялость. И какой-то заскучавший инициатор предложил организовать концерт творчества и искусства на тему «Талант не скрыть под камуфляжем». От каждого взвода нашего призыва четыре пятиминутных номера. Как и ожидалось, в добровольно-принудительном порядке назначались участники сего шоу. Кэт, как самая хитрая, чтобы не париться и не позориться, выступая на сцене, вызвалась добровольцем в помощники массовику-затейнику — отслеживать готовность мероприятия и контролировать процесс репетиций. Освободившись заодно и от большей части теоретических занятий. Мне же, как особо везучей, довелось быть ответственной за один из номеров. Что за представление и кто будет участвовать в нём — никого не волновало. Я должна его подготовить и всё тут! Как говорится, «умри, но сделай»! А как сделать, если все отказываются?! Негодяи! Даже не на кого переложить… Ну хотя бы положиться. Назначили, вот и выкручивайся! — Даша! Осталось три дня, а у тебя ни у шубы рукав! — сверяясь со списком номеров, деловито причитала Кэт. А я сидела за кулисами древнего «Дома культуры» верхом на стареньком стуле, уложив руки на спинку и уткнувшись в них подбородком, мрачно наблюдала за столпотворением готовых репетировать активистов. — Я бы сказала, у меня только гульфик… То есть, ни х… — Ясно и без пояснений! — закатила глаза подруга. Рассохшиеся поскрипывающие доски, покрывающие небольшую сцену, запылённые бордовые шторы занавеса, световая и звуковая аппаратура и всё здание в целом требовали вмешательства заботливой хозяйственной руки. Редкие косметические уборки перед мероприятиями плохо маскировали его плачевное состояние. Из-за отсутствия необходимого финансирования для масштабного обновления жалкое существование обители лицедейства поддерживалось лишь силами солдат-срочников. — Ребята, не толпитесь здесь! Сейчас репетирует группа Николенко, потом Сызин. А вы когда записаны? Ой, и не ставьте это тут, не пройти ведь, — заправляющая закулисной жизнью Кэт остановила парней со стремянкой. — Нам нужно прожекторы проверить, — нервно зыркнул один. — А попозже нельзя? — Нет, — бескомпромиссно ответил тот. — Дурдом! — поворачиваясь ко мне, она устало подняла глаза. Казавшаяся необременительной работа забирала у Кэт массу сил. Не удивлюсь, если после финальных аплодисментов подруга будет «выжата, как лимон». — Возвращаясь к твоей проблеме, — отгораживаясь от посторонних, она посмотрела ласковым взглядом больших зелёных глаз. Собранные в пучок светлые волосы, облегающая чёрная футболка, отглаженные камуфлированные штаны, подпоясанные широким кожаным ремнём и заправленные в начищенные ботинки, нисколько не приуменьшали привлекательность и чувственность девушки. Образ никак не вязался с обыденными представлениями об армии. Её место на обложках журналов, в театрах и музеях, в салонах красоты, в дорогих машинах и шикарных ресторанах. Как же должно было всё осточертеть, чтобы она предпочла броситься в омут с головой: сама подписалась на беспрекословное подчинение, труд и учёбу, отказавшись от беззаботной обеспеченной жизни. Подростковый максимализм? Бунт против правил? Умопомрачение? Или «таинственная шиза» посещает не только меня? Неужто она посвятит свою жизнь служению на благо Родины? Что это? Приступ альтруизма? Воспаление самоотверженности? — Даша… вернись в реальность! — Я здесь, — уныло отозвалась я. — Ну и? — Все, кто одарён хоть маломальскими творческими способностями, уже разобраны. Остались только бездарности типа меня. — Хм… Если ты и остальные «типа тебя» собьётесь в группу, забрезжит тусклый огонёк надежды и… возможно, выйдет что-то дельное. — Это была шутка? — засомневалась я и уставилась на Кэт. — Мне кажется, или ты отморозила голову? Соображаешь туго. В таких случаях меня больше всего беспокоят необратимые процессы… — Чего? — Забудь, — безнадежно покачав головой, махнула она на меня рукой. Подруга положила ладони мне на плечи и категорично заявила: — Послушай. Я ни за что не поверю, что ты бездарность! Пошевели мозгами, подними свою ленивую задницу и уже сделай что-нибудь! — Может быть, я буду помощником помощника организатора? И ты меня освободишь от участия? — слабо веря, но пытаясь не упустить возможность, предложила я. — Сомневаюсь, что Кирченков выбрал тебя случайно. Ты у него на особом счету. Боюсь, отбрыкаться не удастся. Всё, давай, иди, ты меня отвлекаешь, — согнала меня со стула режиссёр проекта. Заснеженная пассивная тоска глубоко пробралась и крепко засела внутри меня. Не скрывая уныния, я неторопливо спустилась по ступеням с края сцены и, продвигаясь вдоль зашарпанных рядов кресел, замерла, наблюдая за боевым представлением одной из репетирующих групп. — Руся! Чего встала-то? Свали, не загораживай! — раздался позади знакомый игривый голос. — А ты чего здесь расселся? — небрежно бросила я в ответ черноволосому кучерявому парню, развалившись, сидящему в третьем ряду и закинувшему ноги на спинку впереди возвышающегося кресла. — Блатата. Тебе б ещё кулёк семечек… — Рядовой Светлова! — грозным тоном и с забавно взлетевшими бровями возмутился он, — ты как обращаешься к старшему по званию?! — Ой, да отстань, — недовольно проворчала я и уселась рядом с младшим сержантом, скривившимся от моей нагловатости, — кругом одни командиры, начальники да руководители… Достали! — Это армия, сынок! — он похлопал меня по плечу и спросил: — Не в духе сегодня? Но не успела я ответить, как Арчи внезапно повернулся ко мне с квадратными глазами и вцепился крепкими пальцами в плечо: — Ноготь поломала? Секущиеся концы? Или, Боже мой, … ЦЕЛЛЮЛИТ?! — закусив пальцы свободной руки со смертельным ужасом на лице, уставился на меня. Секундное противостояние взглядов завершилось несдерживаемым хохотом с моей стороны, что неминуемо приковало к нам внимание всех присутствующих в зале людей. — Простите, — подняв одну руку в извинении, а другой пытаясь сдержать пробивающиеся смешки, произнесла я нахмуренным ребятам. С трудом успокоившись, я ответила: — Хуже. — Что может быть хуже?! — охая и ахая, полушепотом, чтобы не мешать другим, парень продолжал изображать обеспокоенную «подружку». Очевидно, так в его представлениях выглядит глуповатая краля. — Перестань! — шлёпнув его по колену, подавляла я утихомиренное веселье. — Если ты думаешь, что это единственные проблемы, которые могут быть у женщины, то окажешься безоговорочным лидером в моём чёрном списке. Отобразившийся на его лице испуг вновь едва не рассмешил меня, но, собравшись, я красноречиво скосила взгляд: — К тому же, ногти под ноль, волос нет, а что касается целлюлита… ты об этом никогда не узнаешь! — Хм… — осмысливая сказанное мной, он посерьёзнел и на мгновение замолк. — Могу я задать вопрос? Ну, чтобы расставить все точки над «И» и избежать неприятных недоразумений в будущем. — Попробуй, — настороженно отозвалась я, с подозрением отнесясь к кардинально поменявшемуся состоянию собеседника. — Возможно, он покажется тебе нескромным. Но для меня это важно. И от твоего ответа многое будет зависеть. Меня напряг его сосредоточенно-озабоченный настрой и очень не понравились тон и слова, которые он сказал. Хотела бы я никогда не слышать вопросов с таким предисловием и, тем более, отвечать на них, но я коротко кивнула в наихудшем предвкушении. Арчи повернулся ко мне полубоком, взяв мою руку в свои большие ладони и медленно подняв глаза, мягко и неуверенно спросил: — Ты точно женщина? У меня отвисла челюсть. Уж точно не это я рассчитывала услышать. Шок от наглости, злость от оскорбления и смех от вполне остроумного прикола смешались воедино. Не зная, как реагировать, я хлопала глазами, глядя в невинно-наивные жёлто-карие очи. — Идиот! — замешкавшись, я вырвала кисть из его рук и двинула кулаком ему в грудь. Неслабый удар, загнувший шутника пополам, не принёс удовлетворения, так как возмездия не осуществилось. Подергивающиеся плечи и доносившееся похрюкивание были тому подтверждением. Откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, я решала, что же мне делать. То ли обидеться, то ли посмеяться вместе с другом. Повеселившись вдоволь, Арчи глубоко вздохнул, прогоняя остатки смешинок. — Знаешь, что в тебе актёр погибает? — поняв, что не могу обижаться на этого клоуна, больше утверждая, чем спрашивая, сказала я. — Почему погибает? Живёт, растёт и процветает! — гордо произнёс он, потом вкрадчиво посмотрел на меня. — Думаешь, мне стоит попробовать на актёрское поступить? — Определённо! — кивнула я. Арчи вдумчиво закивал, видимо, принимая для себя решение о послеармейском будущем. — Так что у тебя случилось? — наконец спросил он, возвращаясь к тому моменту, с которого мы начали. — Да, тот ещё геморрой, — монотонно протянула я. — Я должна подготовить небольшое шоу. — Ага? Ну, может, хоть ты что-нибудь интересное забабахаешь, а то эта, — Арчи кивнул в сторону сцены, на которой двое парней закончили отрабатывать элементы рукопашной борьбы, — скукота утомила. — Чтобы забабахать, надо вначале придумать, а у меня голяк. Слушай, в тебе такой талант пропадает! — с надеждой обратилась я. — Будь моим представителем. — Руся, да ты чё?! Я без пяти минут дембель! Где ты видела, чтобы «дед» развлекал «пистонов»? — Дед… дед… дед Мороз, я весь год вела себя прилежно и была хорошей девочкой. Исполни моё желание, — опустив голову ему на плечо, трепетно пролепетала я. — Пожа-а-алуйста… — Хорошей? Я помню… Руся, — ухмыльнувшись, многозначительно закивал он. — Неурядицы случаются с каждым, — оправдалась я, слегка двинув Арчи локтём в бок. — Исполнить — не исполню, но советом помогу, — призадумавшись, замолк «дед», потом растянулся в широкой озорной улыбке и с проказливым прищуром взглянул на меня. — Шоу, говоришь? Есть у меня одна отличная идея! — Да? — с опаской ожидала я ответа. — Это точно порвёт весь зал, — очевидно, представляя в своих мыслях нечто поразительное, довольно закачал головой. — Сразу нет! — выпалила я, потому что вряд ли Арчи мог придумать что-то адекватное. — Почему? Я же даже ничего не сказал. Итак! Представь, — он приподнял руки, рисуя перед глазами картину происходящего, — свет погашен. Занавес открывается. Начинается мелодичная, чуть агрессивная музыка. Яркий луч прожектора направлен на фигуру, стоящую в центре сцены… — Пока вполне безобидно, — согласилась я. — Дальше интересней. Фигура, то есть ты, исполняет грациозный танец с медленным скидыванием лишней одежды. — Лишней, значит?.. угу… — не удивляясь его замыслу, повторила я. — Хотя бы до нижнего белья. — Я полагаю, армейская майка и трусы не подойдут, — прикинула я после некоторой паузы. — Нужно что-то более изящное. Кружевное, скажем. — Атас! — в его жёлто-карих глазах разгоралось пламя. — Будешь танцевать? — Почему бы и нет? — я равнодушно пожала плечами. — Всё равно других вариантов нет. — Превосходный подарок на завершение службы! — воодушевлённо заегозил удивлённый младший сержант, не предполагая, что я так быстро соглашусь. — Если нужна помощь в подготовке, подкорректировать, посоветовать, обязательно обращайся. Я к твоим услугам. — Думаю, я справлюсь сама. Зачем тебе портить сюрприз? Да и другим не говори. Пусть будет приятная неожиданность, — поднимаясь, предложила я. — И… спасибо за идею. — Всегда пожалуйста, — сияющей улыбкой проводил меня Арчи.***
Три суетных вечера я провела в процессе репетиций. Главным критиком, как и следовало ожидать, была Кэт. Она с пристрастием оценивала мои пируэты и манипуляции руками, делала замечания и исправления. А я, как прилежный ученик, исполняла её прихоти, доводя номер до совершенства. — Для завершения образа осталось проработать наряд, и зрители будут в изумлении… Правда, твоя залысина весь вид портит, — подруга смотрела на меня, сморщив нос. — Парик бы шикарный… жгучей шатенки. — А это не слишком? — Хватит скромницу строить! Ты должна произвести фурор! Я что, впустую три дня на тебя потратила? — Ладно-ладно, — очередной раз согласилась я, — и где парик брать будем? — Не знаю, — досадливо произнесла она. — Боюсь, пышная шевелюра будет мешаться, может, лучше шляпку? — Цилиндр? — усмехнулась Кэт. — Самое то! Его и использовать можно, скрывать самое сокровенное, ну и для придания… таинственности. — А что, мысль! Цилиндр, конечно, вряд ли, а шляпу попробую достать, — забегала глазами подруга, прикидывая, где можно отыскать аксессуар. — Накидку сама найдёшь? — Угу. — Вот и отлично.***
Несмотря на то, что до начала мероприятия было полчаса, зал быстро заполнялся нетерпеливыми зрителями, грозясь не вместить всех желающих. В гримёрке и за кулисами сновали туда-сюда взволнованные артисты. Я стояла у выхода на сцену и изучала висящий на стене список очерёдности номеров. Мой номер, как самый загадочный и яркий, был завершающим, поэтому я не торопилась облачаться в наряд и наблюдала за кружившей предконцертной суетой, в то время как костюм и реквизит, сложенные в углу тесной комнаты, дожидались своего звёздного часа. Десяти минут на подготовку должно хватить, и, когда большая часть выступающих разойдётся, я свободно преображусь в ту, которая преподнесёт критичному зрителю незабываемый подарок. — Гляди-ка, звезда вечера, сегодня аншлаг, — чуть отодвинув шторку закрытого занавеса и оглядывая ряды кресел, сообщила мне Кэт. — Сколько возбуждённых глаз в предвкушении… Я даже немного завидую им. — А мне? — спросила я, пытаясь отодвинуть её. — Не-а, — ухмыльнувшись, она уступила мне место. Я выглянула в узкую щёлку, открытую подругой, и лёгкая дрожь тревоги пробежалась по телу: — Их так много! — все места были заняты, даже в проходы умудрились поставить стулья, чтобы рассадить всех пришедших на концерт. — Здесь же полгарнизона набежало! — Вероятно, солнечный мальчик не смог сохранить твою просьбу в секрете, — хихикнула Кэт. — Засранец! — мандраж усилился и распространился, захватив в свой плен все частички моего существа. — Что-то я нервничаю! — Это естественно. Выступать перед зрителями всегда волнительно, тем более, с таким… кхм… эксклюзивным номером, — продолжала она, не замечая моего ухудшающегося состояния. — Чёрт! — неприятный терзающий трепет в груди не предвещал ничего хорошего. — Это была плохая идея. Ты посмотри, там всё начальство собралось! А если я облажаюсь? Нет. Я не хочу. Я не буду выступать. Пусть хоть на «губу» сажают. — Эй-е-ей! Успокойся! Ты чего завелась? — Кэт прижала мои нервно дергающиеся руки к бокам и, глядя ласково, но с напором, со всей своей учтивостью и убедительностью произнесла: — Каждый из участников переживает, и я переживаю. Ты не одинока. Никто не говорил, что будет легко. Но ты прекрасно справишься. У тебя все отрепетировано. Номер отличный. Я буду рядом. И буду морально поддерживать тебя. Поняла? Унимая свою трусость, я кивнула. — Вот и славно. На сцене появился главный организатор, который, по сути, переложил всю ответственность за подготовку и проведение концерта на мою подругу: — Все готовы? Пора начинать. — Да, — коротко ответила Катарина и дала отмашку освободить сцену. Взяв в руки планшет с речью, она встревожено взглянула на меня: — Как я выгляжу? Она могла и не спрашивать — словно сошла с обложки журнала высокой моды. Собранные сзади волосы в причудливом плетении, с оставленным игриво спускающимся по шее завитком, белая, сияющая в свете прожекторов атласная блузка с рюшами вдоль серебристых пуговиц, узкая темно-синяя юбка чуть выше колена и в тон ей туфли на высоком каблуке. Но главное не это! А тот заряд, та уверенность и тот взгляд, с которым она себя несла, притягивая и уводя за собой внимание окружающих. Мысль, посетившая меня, задержала родившийся ответ. Большая часть шкафа в нашей комнате занята её одеждой, учитывая, что места там совсем немного, но каждый раз, видя её в новом наряде, я удивляюсь, как вся она влезает туда? Для меня это остаётся загадкой. Может, она арендует чей-то шкаф вне зоны нашей комнаты? Это бы всё объясняло. — Шикарно! — ответила я пристально, с ожиданием смотрящей на меня Кэт, и это было правдой. Она удовлетворённо кивнула: — Пожелай мне удачи. Открытый занавес и гул оваций требовали начала представления. — Удачи! — повторила я взволнованной девушке, выходящей на сцену. — Я рада приветствовать Вас в этом светлом и уютном зале, — из колонок, висящих по углам высокого помещения, раздался бархатный голос ведущей. — Мне очень приятно видеть, что полон зал и нет свободных мест. Надеюсь, в этот холодный зимний вечер вы хорошо проведёте время и получите огромное удовольствие от увиденного. Итак, дамы и господа, наш творческий концерт молодых дарований «Талант не скрыть за камуфляжем» объявляю открытым! — аплодисменты вновь прокатились по залу. — И я приглашаю первых участников на сцену… Танец мальчиков-роботов, метатель ножей, пародист-двойник, виртуоз аккордеона, гимнастка с обручем, лирическая песня, рукопашный бой, художник-шаржист, танец горячих парней с Кавказа… Половина концерта позади. Время было неумолимо, и минута за минутой, номер за номером приближали час моего выступления. Я пребывала в какой-то прострации, забвении, мимо проплывали раскрасневшиеся ребята с облегчением на лицах — кто уже выступил, и напряжённые, суетливые — кому только предстояло. Тихий голос за плечом развеял умиротворяющие чары. — Что? — не расслышала я с первого раза. — Сейчас мы, — нервно улыбнувшись, повторил Хантер, теребя в руках губную гармошку, — ты видела наш номер? — По-моему, нет. — У нас песня, Семён и Рик аккомпанируют на гитарах, а я вот, — показал компактный музыкальный инструмент в стальном корпусе, — дудю. — Здорово, — рассеянно произнесла я, — пора и мне переодеваться. — Даш, — остановил он меня, — ходят слухи, что… — Да? — Ты действительно это сделаешь? — не скрывая изумления, спросил Хантер. — Как бы мне этого не хотелось… но придётся, — пожав плечами, ответила я, — других подходящих талантов у меня, увы, не обнаружилось. — А не боишься последствий? Мои раздумья над ответом прервал Сёма, подтолкнув Хантера к выходу на сцену: — Пошли, нас объявляют. К сожалению, я не посмотрела выступление ребят: нервозность новой волной обдала меня с ног до головы и лучшего решения, чем занять себя подготовкой к моему феерическому представлению, я не нашла. По бурной реакции зала поняла, что зрителям трио понравилось. Темно и тихо… Слышу только стук собственного сердца и глубокое дыхание. Склонив голову и обняв себя руками, стою спиной к устремленным в черноту сотням глаз. Плавные аккорды фортепиано, раздавшиеся со всех сторон, набирали темп, и с громогласной нотой яркий прожектор осветил меня сверху. Рывком подняв голову с надетой и блестящей в свете софитов шляпой и раскрыв руки, держащие подол чёрного плаща, отделанного звёздами из серебристой фольги, я предстала перед зрителем. Бурное приветствие не заставило себя ждать. Аудитория жаждала шоу, и я дала его им. Но они получили не то, чего ожидали, по крайней мере, большая их часть. Я развернулась. Чёрные брюки, белую рубашку и ярко-красную бабочку прикрывала магическая накидка. Я творила волшебство. Завораживающие и интригующие фокусы захватили внимание всего зала. За четыре минуты я успела показать семь простых, но эффектных фокусов, которым в детстве меня обучил мой дедушка. Он был фокусником-самоучкой и частенько радовал дворовую ребятню. И, конечно, я не могла не выпытать у него секреты некоторых трюков, которые сегодня мне очень пригодились. Яркие огни, приглушённый свет, тревожно-быстрая музыка с внезапными тональными перепадами дополняли атмосферу загадочности, а также мои движения, пассы руками, пристальный взгляд заставляли поверить в чудеса, происходящие на сцене. Длинный жёлтый шарф, замотанный вокруг шеи, с лёгкостью проходит сквозь неё, так что приглашённые из зала случайные солдатики, тянувшие за концы шарфа, недоумевая, хлопают глазами. Струя воды, отклоняющаяся под действием магической силы. Веер плюс цветы и бабочки порхают над букетом, наполняя ощущением тепла и трепета в зимнюю стужу. Лист скомканной бумаги, превращающийся в яйцо. Сгорающая и возрождающаяся из пепла игральная карта. Бесконечная связка разноцветных платочков, появляющихся из кармана. И на финал — выстреливающая конфетти и серпантином бутылка шампанского. Зал ликует, я счастлива. — Что это было?! — застал меня врасплох обиженный голос. — Что? — повторила я, раскладывая по полкам использованный во время выступления реквизит. — Я внесла некоторые коррективы. — Коррективы? Да это же совсем не то, что я тебе предлагал, — возмутился Арчи. — Как это? Начало один в один с твоих слов, — не сдержалась и засмеялась я, глядя на надувшегося и разочарованного парня. — А ты, поди, всему гарнизону растрепал, что обнажёнка будет? — Растрепал… — уныло произнёс он и плюхнулся на стул. — Развела меня, как лоха! — Ты что, серьёзно думал, что я на официальном мероприятии перед офицерами буду сверкать оголёнными телесами? Чтобы мне потом взыскание впаяли или с позором прогнали? — Да, — неуверенно признался он. — Так проблема только в офицерах? — Что? — Ну, если бы не было офицеров, ты бы э-э… — он замялся, подбирая слова, — станцевала для узкого круга друзей? — Нет! Я не буду танцевать стриптиз! И вы же явно не на танец хотите посмотреть… — Мы отблагодарим, — заверил кучерявый. — Ну тебе что, жалко? А парням приятно… — Да что ты привязался! Отстань. Пусть приятно вам делает кто-то другой, — я перешагнула через вытянутые ноги Арчи, перекрывающие дверной проём, и вышла из гримёрки. — Если честно, то твои эти фокусы очень даже ничего, — шагая за мной по безлюдному залу, так, между делом, сказал он. — Да? — уточнила я. — Ага. Конечно, я надеялся увидеть нечто более откровенное, но и это было вполне интересно, — признался парень, забирая верхнюю одежду из гардероба. — Спасибо. И много денег проспорил? — сочувственно спросила я, натягивая тёплую куртку. — Прилично, — тоскливо протянул он. — Дашка, давай скорей, — развалившись на кресле, у выхода сидела раскрасневшаяся Кэт в расстёгнутой куртке и обмахивала себя шапкой. Голые ноги в тонких колготках заканчивались армейскими ботинками, что смотрелось нелепо и забавно. Рядом на полу лежал пакет с туфлями, — я уже запарилась ждать. — Всё-таки женщины коварные существа, вам верить нельзя, — жизнеутверждающе сообщил Арчи, проходя мимо Кэт, и вышел в зимний вечер, запустив холодный воздух в помещение. Мы с подругой переглянулись и звонко рассмеялись.
Примечания:
Иллюстрация "Досье Арчи" http://radikal.ru/fp/5pdmz1btz1skt
