Глава 11
9 июля 2020 г., 17:46
Военный городок в Новгородской области, 17.06.2033 год
Ясный летний день, именно такой, какие я обожаю! Погода и душа пели в унисон. Энергия пёрла из всех щелей, а тактичнее сказать — повышенная активность с самого утра намекала о длительном и насыщенном дне, иначе и быть не могло в связи с празднованием моего двадцатилетия. Хотя одиннадцатый час уже больше походит на день. Тем не менее, скромное мероприятие в честь меня было назначено на полдень. Решение отмечать на природе было единогласным, так как это были первые деньки, наконец-то, похожие на лето. Пасмурная и дождливая погода надоела всем до чёртиков. И отличная лужайка, окружённая перелеском, недалеко от общаг подходила самым лучшим образом для пикника. Я натянула шорты и ярко-жёлтую футболку с весёленьким рисунком: раскумаренные человечки с блаженным видом танцуют, кайфуют, иными словами, наслаждаются моментом, чем и я намерена сегодня заняться. — Положи пакеты в тенёк, а то нагреются вмиг, — следила за процессом хозяйственная Кэт. — Я туда и несу, — ворчливо ответил Хантер. — А дрова приготовили для костра? — Конечно, — указал Сёма ногой в сторону наваленных полешек, неся в руках стопку кирпичей. — А скатерть? Оля, ты хотела взять. — Хватит суетиться, — Хантер протянул девушке прохладную бутылочку пива, — на, освежись. — Да, ты прав, что-то я того. — Фу-у, — выдохнула я, бухнув тяжёлый пакет с продуктами возле импровизированного стола — расстеленной на мелкой травке цветастой полиэтиленовой скатерти. — Зачем сама тащишь? Сказала бы — я принёс. — Спасибо, мой рыцарь, — послала я воздушный поцелуй парню, попивающему хмельной напиток. — Эй! Это мой рыцарь! — закрыв собой Хантера, заявила Кэт и кивнула на Рика. — У тебя свой есть. — Не жадничай, — показала я язык самодовольной Кэт, чем вогнала парня в краску. Рик и Сёма сложили из кирпичей мангал и сейчас пытались развести огонь. Рыжеволосый поддерживал кучу веток, а стоящий на корячках и почти прижавшийся лицом к мангалу Рик усиленно дул в щепки, раскрасневшись от натуги. — Я бумагу взяла. Надо? — предложила я костровым. — Уйди, женщина! — не взглянув, ответил рядовой Одинцов. — Костёр и мясо — дело наше! Что меня порадовало, так это то, что процесс выбора мяса, замачивания и жарки Сёма взял на себя безоговорочно. — Как скажете, — удалилась я, дабы не мешать мужчинам делать их великие деяния. Олька уже распотрошила пакеты и резала помидоры и огурцы дольками. Кэт раскладывала по тарелкам всякие вредные перекусы в виде чипсов, орешков, рыбки, помогающих дождаться основного блюда. Хантер, понаблюдав за нами, хмыкнул, взял три пива и отправился к парням, «пляшущим ритуальные танцы» вокруг мангала. — Да что за херня?! Почему не горит? — возмущался Семё. — Нормальную берёзовую кору надо, а не эти ветки! Услышав его причитания, я вновь предложила: — Бумага! — Нет! — гордо крикнул он. — Надо выпить! — Будут мучиться, а помощи не примут, — покачала я головой. — Сёма такой, — закивала Оля с широкой улыбкой на лице, — всё сам. — А чего это ты такая довольная? — заинтересовалась Кэт, украшая веточками укропа и петрушки тарелки с овощами. — Да, — поддержала я, — и молчаливая. — Я? Нет вроде, такая же, как всегда, — потупила глазки Олька, чем выдала себя ещё больше. — Ты глянь, — кивнула мне Кэт, — сияет вся, аж слепит хлеще яркого солнца… — Говори. Мы все во внимании, — мы присели поближе к подруге и с распахнутыми глазами приготовились слушать. — Девчонки, перестаньте, — отмахнулась она, но, глядя на нас, поняла, что не отделается. — Ну, в общем, Сёма мне сделал предложение… — О-о-о, — в голос вместе протянули мы. — Тише! — взмолилась она, и ямочки на щёчках придали ей какой-то детской прелести. Оля приблизилась и заговорщицки полушёпотом продолжила: — Я согласилась. — Это ожидаемо, — резонно подтвердила Кэт. — Хотим осенью свадьбу сыграть, — счастливая и смущённая, сказала она. — Только вы не знаете! Он хотел сам это объявить. — Конечно, — без вопросов согласились мы, косо поглядывая на жениха. Троице всё же удалось призвать небеса, и игривые языки пламени, разгораясь и потрескивая, поднимали вверх облачка дыма. Солнышко припекало, травка щекотала босые ноги, и пахло природой: мягким лесным воздухом, ароматными веточками, объятыми жгучим огнём, свежими огурчиками, укропом… и пивом, которое сунула мне под нос Кэт. — Первый тост. Мальчишки, — позвала она ребят. Те невзрачно подняли глаза. — Ой, простите, — театрально преподнеся руку к груди и склонив голову, поправилась: — Юноши? Нет? Молодые люди? Мужчины? Альфа-самцы? — Вот последнее меня устраивает, — закивал Сёма. — Пожалуй, поддержу, — чокнувшись о Сёмину бутылку, согласился Рик. — Я с вами полностью солидарен, — закрепил Хантер сказанное звоном стекла. — Идите сюда! — А может, вы к нам? — предложил Рик, указав на гладенькое бревно у костра, служившее скамейкой. — А ещё удивляются, почему женщины бегают за мужиками, а не наоборот?! Отдать всё в их руки — так ни дети рождаться не будут, ни семьи создаваться… Вы исключение, — заверила Кэт, адресовав комментарий Оле. — Та-а-ак… — протянул Сёма, и жёлто-зелёные глаза из-под бровей уставились на будущую жену. — Э-э, за вас второй тост! — попыталась исправить ситуацию болтушка. — Я не удержалась, — с виноватым видом произнесла Оля. — Да ладно, мы тоже знаем, — сказал Хантер, извиняющейся девушке. И словил за это от Сёмы удар под дых. — Дорогой… — опасно начала приближаться темноволосая девушка, уперев руки в бока и с укором глядя на будущего мужа. — Да, милая, — хлопая глазками, невинно пролепетал он, после чего поднял в воздух невысокую Олю и чмокнул её. — Семейные разборки… — смеясь, произнесла я. — Потом-потом, всё потом, — замахала руками Кэт и собрала нас всех в кружок. — Итак… — Стоп! — остановила я. — А где Арчи? — Обещал быть, — пожал плечами Рик. — Вот засранец! — Итак, — повторила Кэт, — дорогая наша Даша. Мы все очень рады, что судьба свела нас. Мы знакомы всего полтора года, но за это время очень сдружились и стали близкими людьми. И я верю, что наша дружба продлится много-много лет и будет только крепчать. Вся наша команда, каждый, даже этот негодник Арчи! Поздравляем тебя с твоим первым настоящим юбилеем! И от всего сердца хотим пожелать тебе счастья, чтобы ты продолжала дарить окружающим свою неиссякаемую доброту, тепло и радость. Мы тебя любим, и пусть этот подарок будет знаком нашей верной дружбы. Всегда неловко принимать такие душевные поздравления, и сейчас я чувствовала, как румянец заиграл на щеках. И, едва не прослезившись от тёплых слов, я приняла небольшую, завернутую в разноцветную бумагу коробочку из катарининых рук. — Спасибо, — поблагодарила я, крепко обняв каждого. — С днём рожденья! Звон бутылок разнёсся над лужайкой. Чувства восторга и предвкушения, наверное, самые приятные из тех, что испытывает человек. — Тяжёлый, — опробовала я на вес подарок и принялась распаковывать. В руках оказалась белая бархатная коробочка с серебряной штампованной надписью Swiss. Ребята, как и я, заворожено смотрели на подарок. — Ну, открывай же! — не вытерпела Оля. Я подняла крышку, круглый циферблат сверкнул на солнце. — Часы! — обрадовалась я. — Я знала, что тебе понравятся, — удовлетворённо закивала Кэт. — Швейцарские! Кому ж не понравятся?! — ухмыльнулся Семён. Я аккуратно достала часы с поблёскивающим браслетом из нержавеющей стали. На чёрном циферблате три серебристые стрелки указывали на чёткие цифры. В нижней стороне окошечко показывало сегодняшнюю дату — семнадцатое июня. — Переверни, — подсказал Хантер. На тыльной стороне часов мелко, но разборчиво каллиграфический почерк нанёс гравировку «Светловой Дарье от друзей на 20-летие». — Надеюсь, эти часы ты не профукаешь… — припомнила подруга. — Эти — никогда! — прижав к себе, заверила я. — Время, дата, автоматический завод, ударопрочные, водонепроницаемые, надёжная застёжка и … — Кэт ловко защёлкнула браслет у меня на запястье и закрыла часы ладошками, оставив маленькое окошко для глаза, — видно? Я прижалась к отверстию, но пробивающийся сквозь щёлки пальцев свет не помогал точно разглядеть время. — Не очень. Подруга щёлкнула по стеклу и опять закрыла часы: — А сейчас? Прильнув к её рукам, я увидела, как циферблат засветился мягким зеленоватым светом и спустя несколько секунд вновь погас. — Чёрт! Сколько же они стоят? — Ну-у, мы долго копили… — ушла от ответа она. — Это отличный подарок, спасибо, ребята! — улыбаясь во весь рот, ещё раз обняла Кэт. — И спасибо папочке. Он наверняка руку приложил? — Без него, конечно, не обошлось. — Сейчас музыку включу! — Хантер полез в свой рюкзак за портативной колонкой. — Не опошляй природный отдых техногенными добавками! Я ж гитару взял, — рыжеволосый крепыш достал шестиструнку из футляра и присел на бревно. Струны завибрировали под ловкими пальцами, и мелодичный перебор, ласкающий слух, довёл почти идеальный отдых до совершенства. Около часа мы слушали, как Сёмен воодушевлённо играет и поёт песни о войне, дружбе и любви, подпевая ему в тех местах, где помнились слова. Оля сидела рядом с женихом, прильнув к нему, как ласковая кошечка. Рик следил за костром, не забывая подкладывать дровишки. Хантер нашёл где-то мягкие подушки от дивана, устроив из них комфортные сидушки, и теперь заботился о том, чтобы у всех была «полная чаша». А мы с Кэт просто наслаждались моментом. — Угли поспевают, можно мясо на шампура насаживать. — Шампура! — встрепенулась я. — а я думаю, что мне покоя не даёт?! — Забыла? — Ага. Сейчас сбегаю. Заодно и бесстыжую рожу потороплю. — Я могу сходить, — предложил отзывчивый парень. — Нет, Хантер. Мне всё равно в дамскую комнату заглянуть надо, — по секрету призналась я. Лёгкой пробежкой я домчалась до общаги, взмыла на второй этаж и, посетив общий туалет, добралась до своей комнаты, где дожидался меня одиноко лежавший на столе чехол с шампурами. Собрав всё своё недовольство и возмущение, я направилась к Артемию. Распахнув незапертую дверь, я ворвалась в тёмную комнату с плотно зашторенными окнами: — Арчи! Уже второй час! И почему я тебя не ощущаю на своём скромном мероприятии?! — с лёту предъявила я парню, сидящему за компьютером и не реагирующему на меня. Светящийся экран освещал его сосредоточенное лицо, а пальцы скользили по клавиатуре. — Ау! Очнись, виртуальный наркоман! — Закрой дверь, иди сюда, — быстро пробормотал он, не отрывая взгляда от экрана, щёлкнул пару раз по кнопкам и, закинув руки за голову, откинулся на спинку стула с победным выражением лица. — Вот так-то, детка! — Ты к нам присоединишься? — Руся, это чума! — горящие и безумные глаза глядели на меня. — Ты меня вообще слышишь?! — Тише, — он вдруг насторожился, — двери закрой! Я ногой захлопнула деревянное полотно и включила свет в его темнице. Он сморщился: — Зачем? — Затем! — бескомпромиссно ответила я, подошла к нему и сунула руку ему под нос. Он уставился на мою кисть, на которой красовались новенькие стальные часы. — Подарок от вас, спасибо. — С днём рожденья, Руся! — расплывшись в улыбке, проворковал Арчи, воспаленные от длительной нагрузки глаза смотрели на меня снизу. — Брр, изыди! Ты как вампирёныш, бледный и с красными глазами. Выйди на солнце, упырь. — Я тоже рад тебя видеть, — скривился он. — Меня ждут с шампурами, а на тебя я обиделась, — ткнула ему в грудь связкой острых прутков. — Если бы ты знала, что я сделал, ты бы поменяла своё мнение, — он таинственно закивал и повернул экран ко мне, — гляди! — Ну и? — я смотрела на сайт какой-то организации. — Ты что, не видишь?! Это же внутренний портал ведомства межпланетных связей, — объяснил Арчи, ожидая моей реакции и, видимо, восторженных всхлипов, которых пока не последовало, потому что я в первый раз слышала о таком ведомстве. — Ты нашёл астрономический сайт? — Во-первых, портал с совершенно секретными материалами, во-вторых, не нашёл, а взломал! — хвастаясь, сообщил он. — И я намерен узнать всё то, что от нас скрывают. — Ты взломал базу данных секретной организации? — шокировалась я. — Да-а, — довольно протянул кучерявый. — Пиз… анская башня! — теперь протянула я. — Круто, да? Я с широко раскрытыми глазами и ртом смотрела на Арчи. — Пятнадцать часов работы, быстрые руки и гениальная голова сделали своё дело! — красуясь, проговорил парень. Он что, возомнил, что я восхищаюсь его «гениальностью»? Да я испугалась как никогда! Ему жить надоело? Камикадзе. С кем связывается?! — А ты не задумывался своей головой, — тыча пальцем в его копну волос, — кибергений, что тебя вычислят и загребут за такие вот дела?! — Ну-у, ты меня недооцениваешь, — обиженно пробормотал он. — В даркнете можно найти столько интересной и полезной информации… мама не горюй! И если вдруг каким-то магическим образом они обнаружат взлом и пройдут по всем моим проложенным дорожкам, то потеряются где-нибудь в далёкой Голландии. Мне не нравилась его идея, совсем. И желание сбежать отсюда только усиливалось. — Не игрался бы ты с этим, — с безнадёжностью посоветовала я и направилась к двери. — Ты что, даже не посмотришь? — расстроено спросил он. — Меня ждут, — помахала я шампурами в воздухе, — да и опасно владеть такой информацией, неспроста ведь она засекречена. — Я больше полугода угрохал в подготовке, чтобы это провернуть. Нет, я не отступлюсь, — твёрдо заверил Арчи. — Удачи! — отмахнулась я и взялась за круглую ручку, чтобы покинуть опасную зону правонарушения и законопреступления. Проводить такой прекрасный день в душной комнате, как запечный таракан, да и еще нагружать себя какой-то секретной информацией — нет уж, увольте! Я сегодня отдыхаю! Душой и телом! Прежде чем я успела потянуть на себя дверь, та резко распахнулась, нещадно ударив меня по лбу, приложив так, что пока я летела на пол — в глазах потемнело и яркие сполохи, словно фейерверки, взрывались в моей голове. Казалось, череп треснул пополам и нестерпимая острая боль, прорываясь меж разломов, обжигала кожу. Распластавшись по полу, я зажала лицо руками и застонала, не в силах даже выругаться, несмотря на всю ту мощь проклятий, которые хотели вырваться наружу. Оглушающий шум, заложивший уши, начисто лишил ориентации. Мысли никак не могли связаться в единое целое, они как будто ускользали от меня. Ничего не видя и не слыша, я лишь ощущала, что вокруг царила какая-то суматоха. Кто-то кричал, что-то падало. Что творится? Туман в голове рассеивался, слух и зрение стали возвращаться, и я смогла разобрать слова: — Лежать! По звуку я поняла, что они… кто они?.. повалили Арчи на пол, приложив его неслабо прикладом: тот аж крякнул. Звёздочки ещё плыли перед глазами, но я разглядела скривившегося от боли и уткнутого носом в пол Артемия. — Лицом вниз! — хриплый бас прогромыхал надо мной, и в тот же миг сильные крепкие клешни схватили меня и перевернули на живот, сковав за спиной руки. — Двое. Под контролем, — доложил по рации один из четырёх мужчин, одетых во всё чёрное без каких-либо знаков различия и в шлемах, скрывающих лица, и грубо придавил моё лицо тяжёлым ботинком. — Ар-р-р, — взревела я. Голова и так дико раскалывалась, а этот бугай усилил мои страдания, — можно полегче? Мы же не сопротивляемся! Здоровяк склонился и гневно прошептал в ухо, обдав табачным выхлопом: — Девочка, на твоём месте я держал бы рот на замке. Ты, видать, не понимаешь, во что ввязалась? — двинув для закрепления слов твёрдым носком мне в бок. — Ублюдок, — прошипела я. — Всё забрали? — незваные гости обыскали и перевернули вверх дном всю комнату. — Грузим их. С двух сторон меня подхватили и в загнутом состоянии бегом потащили, так что я едва успевала переставлять ноги. Перед глазами пронёсся клетчатый линолеум нашего коридора, затёртые бетонные ступени лестницы, асфальтовая дорожка, зелёная трава, и тёмный кузов машины был последним сменным кадром. Меня подташнивало от такой круговерти, и набат Царь-колокола в моей голове только усугублял тошнотворное состояние. Машина раскачивалась и подпрыгивала, будто издеваясь надо мной. Мы сидели друг напротив друга на узких скамеечках и молчали. Я потеряла счёт времени, лишь знала, что едем мы уже немало. Припухлость со лба спустилась, закрывая правый глаз. Как только первая волна отупляющего испуга схлынула и я смогла осознать, в какой замес попала, причём совершенно случайно, просто оказавшись не в том месте и не в то время, как злость начала раздирать меня изнутри: — Чёрт! — со всей дури пнула по скамейке, на которой сидел поникший парень, тот от неожиданности подскочил. — Какого хера ты полез?! Хакер, мать твою! — Я не понимаю, как они… — Лучше заткнись, виртуальный обдолбыш! — сквозь зубы пригрозила я, еле сдерживаясь, чтобы не настучать по его безмозглой морде. — Надо же было так попасться! На фига я попёрлась тебя звать? И так бы отлично посидели! Долгожданный праздник! Ар-р-р! Зашибись! Это лучший подарок на моё двадцатилетие! Я снова пнула по его скамейке. — Даша, прости… — прозвучал в полутьме дрожащий голос. — Даша?! Хы… — злобно хмыкнула я. Неужто в первый раз назвал меня по имени? Машина остановилась, и я заметно напряглась. Страх неизвестности подкрался и вытеснил гнев, посеяв зерно тревоги, которое разрасталось с невероятной скоростью. Яркий свет дня ворвался в кузов, заставив щуриться. Меня рывком достали из машины, и короткая встреча с солнцем прекратилась вновь. Плотный мешок на голове погрузил меня в неведение. Вот это совсем уже не смешно… Сердце колотилось, а ноги не слушались. Пробил холодный пот, и я вся покрылась испариной. Небольшая перебежка, пружинистая поверхность под ногами — какой-то настил, глухой топот эхом отзывается — замкнутое пространство. Перецепили руки вперёд и пихнули, я оказалась в кресле, щелчок в районе пояса. Ощупала — ремень. — Готово, — кто-то крикнул. Вокруг раздались механические звуки, треск, жужжание. Нарастающий гул и тряска. Самолёт. Нас везут куда-то очень далеко… Почему? Понятно. Зачем? Тоже объяснимо. Будут пытать? Только не это! Да и незачем. Я ничего не знаю, но они, увы, этого не знают. Отпустят? Возможно. Скоро? Маловероятно. Спокойно. Расскажу всё, что знаю. Они поймут, что я случайный свидетель и отпустят с миром. Эх, наивно и глупо. Господи, не дай меня в обиду. Это не моя ноша, но я её несу. Прошу, будь милостив. Дальнейший путь прошёл как в бреду, я безуспешно пыталась бороться с мигренью — каждая мысль сопровождалась тянущей болью, поэтому старания убедить себя очистить голову от любых форм обдумываний, анализа, воображения привели меня к некому трансу. — Как ты? — М? — знакомый голос заставил прийти в себя. Маленькая комнатка без окон с массивной железной дверью и с гладкими выкрашенными в серый цвет стенами. Лампочка под потолком слабо освещала пространство. Красная точка в верхнем углу привлекла внимание. Камера видеонаблюдения. Вот мы и в клетке… Я сидела на холодном полу в своих джинсовых шортах, упёршись о такую же холодную стену; тонкая футболка не могла сохранить тепло, и озноб уже пробирался во внутрь, но мне абсолютно не хотелось двигаться и даже открывать рот. — Тебе неслабо досталось, — глядя на мой опухший глаз, виновато вздохнул Арчи, — надо что-то холодное приложить. «Холодное»… Кривая усмешка скользнула по моему лицу. К стене, к полу, к наручникам, а может быть, к железной двери… Попробовать ещё раз подойти, и вдруг поможет?! Клин клином, как говорится… Или это не тот случай? Арчи зашуршал и протянул мне свой ремень с внушительной металлической бляхой: — Может, полегче будет. — Отвали, — вяло произнесла я, но скованные руки, держащие ремень перед носом, так и не шелохнулись. Не отстанет. Я приложила прохладную бляху к горячей коже, понимая, что это совершенно бесполезно: прошло уже больше трёх часов, и гематома набрала полную силу. Ключ провернулся в замке, и дверь открылась. Человек в чёрной униформе с натянутой на хмурое лицо кепкой указал на сидящего рядом со мной парня: — Ты. На выход. Арчи встал и, прежде чем выйти, тихим оробевшим голосом, словно прощаясь, произнёс: — Прости, что втянул тебя. Дверь захлопнулась, и я осталась наедине с тишиной. Главное — ни о чём не думать, ни о чём не думать — твердила я себе. Потому что каждая мысль, развиваясь и трансформируясь, в итоге приходила к неутешительной развязке. И чем дольше я была одна, тем ужаснее рисовались картины. Ключ заскрипел в замочной скважине. Сердце подпрыгнуло и сделало сальто… Пришли и за мной… — Фамилия, имя, — сухо резанул сурового вида мужик средних лет, тоже одетый в чёрное. Его зачёсанные назад волосы блестели, словно смазанные гелем. Он сидел за простым столом на четырёх ножках и, положив обе руки на стопку бумаг перед собой, ждал моего ответа. — Светлова Дарья, — щурясь одним глазом от направленного в лицо света. — Год рождения. — Семнадцатое июня тринадцатого года, — я нервно сглотнула, сжав потные ладони, скреплённые холодной сталью. — Семнадцатое? — подивившись, хмыкнул он и не упустил момента поглумиться. — Поздравляю, этот день рождения вы запомните надолго… Я пропустила мимо ушей его сарказм. Единственное, за что я вцепилась и не отпускала, — это «запомните надолго». Он сказал «надолго»! Обнадёживающие слова бальзамом разлились по телу. Значит, я буду жить! Долго! И хотелось бы счастливо… — Чем занимаетесь? Работа? Учёба? — резко прозвучал следующий вопрос. — Младший сержант вооружённых сил Внешней разведки Российской империи. Служу по контракту в войсковой части номер двадцать один двадцать шесть. Допрашивающий сделал записи и продолжил: — Как давно вы знакомы с… Артемием Ковалем? — Десять месяцев, — прикинула я, сколько прошло времени с нашей первой встречи в лесу. — Откуда вы узнали о ведомстве межпланетных связей? — сразу, без задержки спросил он. — Коваль сказал, — осторожно ответила я. — Как долго готовили хакерскую атаку? — вновь быстрый вопрос. — Мы не готовили, — оправдывалась я, — вернее, я ничего не готовила. — Вы были пассивным наблюдателем? — Нет. То есть, да, — я замерла, поняв, что запуталась. — Послушайте, я сегодня в первый раз услышала об этом ведомстве и чисто случайно оказалась рядом с Ковалем, когда вы пришли его брать. — Что вам известно о ведомстве? — сыпал вопросами прилизанный. — Ничего, — сказала я правду и, решив быть до конца откровенной, «выложила все карты на стол», — Арчи… то есть Артемий Коваль хотел мне рассказать о вашей организации, но, поняв, что это секретная информация, — я отказалась слушать. — Что именно он вам рассказал? — Что взломал… э-э-э… портал ведомства межпланетных связей. — Вы помогали ему? — Нет. Я же сказала, что случайно оказалась в его комнате и в первый раз видела этот портал. — Так значит, вы о нём не только слышали, но и видели, — найдя зацепку, обвинитель начал давить. — Я ничего не пытаюсь от вас скрыть, — заикаясь от накатившего ужаса, заверила я, — Коваль, когда говорил о портале ведомства, повернул экран ко мне. Я только мельком взглянула. Там было что-то написано. Много и мелко. Но я даже не вспомню что, потому что не всматривалась. Я действительно ничего не знаю о вашей организации. И даже если вы будете меня пытать дни напролёт, это ничего не изменит. — О, вы ошибаетесь. Под пытками человек вспоминает такое, о чём даже не подозревал. Зачем я это сказала?! Сама себя сдаю под плеть! Дура, молчи и отвечай строго на поставленный вопрос! Меня словно окатило ледяной водой. Мне ещё никогда не было так страшно. А он ведь прав. Больше всего на свете я боюсь боли. Невыносимой боли, мучительной, той, что предпочтёшь умереть, чем пытаться ей противостоять. Поэтому я всегда знала, что шпиона из меня бы не получилось, потому что настань предел моей стойкости — и я выдам все секреты. Прилизанный некоторое время молча смотрел на меня: — Что у вас с лицом? — Ударилась, — дрожащий голос выдавал моё паническое состояние. — Угу, — он неоднозначно кивнул и сказал стоящему всё это время сзади меня провожатому, — отведи её к Федору. Федору?! Кто такой этот Федор? Палач? Пытать будет? Не надо! Ужас снежным комом накрыл меня, так что я приросла к табурету, на котором сидела, и только язык мог ещё шевелиться: — Зачем к Федору? Я же всё сказала. Сидящий за столом мужик пристально посмотрел на меня и с нажимом добавил: — Лечиться! Это так у них называется?! «Лечиться»? Точно пытать будут! И таблетками напичкают. Психотропными. Иголками исколют. Сывороткой правды. Сердце бешено скакало в груди, за сегодняшний день оно израсходовало не меньше годового ресурса. Он наблюдал за моим предынфарктным состоянием, потом покрутил ладонью перед лицом и дополнил: — К доктору. Осмотреть ваш глаз. Мне показалось, что я ослышалась. — А пытать не будут? — не знаю почему, тупо спросила я. — А хотите? — усмехнулся он. — Ступайте. Я шла, не веря своему счастью, а ведь почти распрощалась с миром, ожидая самое худшее. На ослабших пружинистых ногах меня провели по длинному узкому переходу, как я поняла, из одного здания в другое, которое наверняка располагалось под землей, потому что мы преодолели немало пролётов вниз по бетонной лестнице и остановились у белой тяжёлой раздвижной двери с надписью «Уровень 4ПК». За ней, сквозь два квадрата толстого стекла в верхней части, виднелся широкий хорошо освещаемый коридор. Конвоир поднёс раскрытую ладонь к находящемуся справа от двери дисплею с горящим красным огоньком. Через мгновение раздался тихий сигнал, и красный огонёк загорелся зелёным. Створки двери бесшумно разъехались, впустив нас вовнутрь. Ого! Прям как в кино! Всё серьёзно. Защита какая стоит! Захочешь — не пройдёшь. Нехило мы с Арчи попали… Пройдя несколько поворотов мимо бесконечных дверей, конвоир наконец остановился у нужной, с табличкой «412ПК. Дежурный врач». Постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату-кабинет, подпихнув меня вперёд: — Пациента привёл. — Да, заходите. Меня уже предупредили, — ответил сидящий за столом молодой мужчина в белом халате поверх серо-голубой формы. Он со смаком отхлебнул из высокой чашки, отставив её подальше, и встал: — Давайте посмотрим, что у нас тут, — пытливые глаза прошлись по каждому сантиметру моего лица. — Хорошая такая припухлость, скоро гематома начнёт проявляться. Может, кофейку? — Нет, — коротко ответил стоящий за моей спиной чёрный человек. — Я? — удивилась я устремлённому на меня взгляду. — Да. Не хотите свежего кофеёчка? — буднично, между делом, предложил доктор. — Спасибо, я кофе не очень люблю, — отказалась я, хотя обманутый предстоящим богатым пиршеством живот требовал пищи и немедленно. Жалкие крохи дневного перекуса и перехлёба давно растворились и исчезли без остатка. Но принимать еду из рук врага я не рискнула. — А я без кофе ночную смену просто не переживу, — и он, зевнув в полный рот, сделал большой глоток из чашки, — глаза закрываются. — Уже ночь? — пробормотала я, не ожидав, что пролетело десять часов с тех пор, как я ушла за шампурами. Ребята, наверно, меня обыскались. Праздник испорчен. Ладно, хоть успели подарок вручить. Часы! У меня же теперь есть часы! Совсем отвыкнув от контроля за временем, я и не вспомнила, что на руку надет весомый браслет. Оковы скрывали обновку. — Я думаю, это лишнее, — неодобрительно кивнул на наручники доктор. — Хм, — недовольно нахмурился конвоир, — под вашу ответственность. — Вы же не будете буянить? — улыбнувшись, адресовал вопрос мне слишком любезный мужчина. — Никак нет, — замотала я головой и пожалела — тупая боль накатила новой волной. Щёлкнули замки, и мои руки оказались на свободе. — Пройдёмте, — он указал на одну из дверей, ведущих из кабинета, и, обернувшись, добавил, обращаясь к хмурому, — а ты пока присядь. Я оказалась в небольшой смотровой: кушетка, стеллажи с бутыльками, флакончиками, столик с инструментами, напольные весы и прочие приборы непонятного назначения. Из комнаты ещё одна дверь вела в «Лабораторию». — Это вас бойцы так неаккуратно? — шаря по стеллажу, спросил доктор. — Однозначно сказать нельзя. Стечение обстоятельств… — неопределённо ответила я, не желая вдаваться в подробности. — Головокружение, тошнота, головные боли, шум в ушах, потливость? — Да. — Всё присутствует? — уточнился он. — Да. — Сотрясение мозга, — сделал заключение и показал мне пузырек, — мазь. Хорошая. Два раза в день до полного исчезновения следов. Сейчас помажу, остального должно хватить на три дня. И таблетки от головной боли. Три раза в день. Немного сонные, но эффективные. Федор, едва касаясь чувствительной кожи, осторожными круговыми движениями нанёс лекарство. — Будет покалывать. Это нормально. Мазь работает. Сейчас ещё измерю давление и отпущу. Затянул на запястье широкий браслет с круглыми датчиками с внутренней стороны и с экранчиком с внешней. На дисплее забегали разные данные. — Сердечный ритм в шестьдесят девять ударов в минуту. Хорошо. Давление сто на семьдесят. В пределах нормы. А вот температура тела мне не нравится. Тридцать семь и четыре. Как самочувствие? — Как будто со всей мощи двинули дверью по голове, — язвительно призналась я, что и так было очевидно, что хреново я себя чувствую. — А, ну да, — протянул доктор, поняв свой глупый вопрос, — не простывала? — Нет. — Если температура, значит, какой-то вирус. Надо делать анализы, это долго и… — Никому не нужно, — закончила я за него, — не забивайте голову. В ночное время для меня это нормальная температура. — Почему? — Сколько меня мама ни таскала по врачам, никто не смог определить причину. Особенность организма, — пояснила я, разведя руками. — Что, с рождения? — настороженно глядел на меня врач. — Нет. Лет с пятнадцати где-то, — напряжённо ответила я, — а что вы так на меня смотрите? — Есть у меня мысль, что это может быть, но мне нужно будет сделать анализы, — его глаза сверкнули, словно одержимые какой-то невероятной идеей. — Какие анализы? — опасливо задала вопрос. — Пункция крови, ничего страшного! — гарантировал врач. Мне было интересно, а вдруг он и вправду найдёт причину моей повышенной температуры. Столько лет неизвестности, хотя, может, эта неизвестность во благо? А то откроет глаза, скажет «вам осталось жить три дня!» Белые тапочки, и в последний путь… Ладно, хоть синяк успеет сойти. Буду лежать молодая и красивая… Бр-р-р… Что за мысли?! Виртуоз лабораторных манипуляций ловким движением извлёк из меня несколько миллилитров тёмно-красной жидкости и, тряся пробиркой, в которой она оказалась, заулыбался: — На этом всё! О результатах сообщу позже. — Почему вы помогаете заключённому под стражу? Я же могу оказаться врагом, — полушёпотом спросила я. — Преступник вы или невинное дитя — меня это не касается. Я дал клятву и не намерен её нарушать. Распрощавшись на этом, я вновь оказалась запертой в серой комнатушке. Арчи как увели, так я его больше не видела. В два часа ночи мне принесли еды: стакан чая, гречневая каша и кусок хлеба. Насытившись, я запила чаем сразу две таблетки и провалилась в тревожный сон, потом периодически просыпалась от затёкшего на твёрдом полу тела и холода, проникающего сквозь летнюю одежду. Около восьми утра меня отвели в туалет. — Какого чёрта творится?! — спросила я, упёршись о белую раковину и глядя в отражающую поверхность на мокрую физиономию с заплывшим, потемневшим глазом. Вытерев туалетной бумагой лицо, я нанесла желтоватую мазь на припухлость, как прописал доктор. Слегка посвежевшую внешне, но не душевно, меня вновь повели по лабиринту коридоров, лестниц. И на этот раз руки мои были свободны, и сопровождающий меня мужчина был в серо-голубой форме, как и доктор. Странно… Меня вывели на новый уровень? Из категории опасный преступник в смирный заключённый? Надеюсь, они во всём разобрались, дадут зелёный свет и я вернусь домой. Больше всего на свете сейчас я хотела оказаться дома, но большой светлый кабинет без окон с массивным столом в центре и сидящим за ним немолодым лысоватым мужчиной были жестокой реалией. Дорогой, но строгий интерьер и спокойный, уверенный взгляд хозяина говорили, что передо мной «умывальников начальник и мочалок командир». — Присаживайтесь, — ровным поставленным голосом полупредложил-полуприказал он. Я не заставила себя ждать и опустилась на стул в центре кабинета в трёх метрах от его стола, тревожно ожидая предстоящего разговора. Он натянул на нос узкие очки и открыл лежащую на столе толстую синюю папку. — Светлова Дарья. Младший сержант вооружённых сил Внешней разведки. — Так точно, — хрипло подтвердила я. — Генерал-полковник Самсонов Иван Родионович, — представился он. Генерал-полковник?! Я и не разглядела одним глазом три звезды на его плечах. — Это твое досье, вся твоя жизнь, вплоть до мельчайших подробностей, — он положил сверху на сшитую кипу бумаг тяжёлую руку, и твёрдый магнетический взгляд приковал меня к стулу, так что сердце начало колотиться с удвоенной скоростью. — Было бы печально пускать её под откос. Раз уж так случилось, что вы имели неосторожность получить информацию, которая находится в строжайшей секретности. Вы же понимаете, что мы не можем оставить это дело без внимания и просто вас отпустить, — эти слова прозвучали, как приговор, и горячая волна крови хлынула в голову, затуманив рассудок. — Из этой ситуации только два выхода… Чистка мозгов, но такое я видела только в кино, поэтому остаётся казнь… — Первое. Уголовное наказание в виде лишения свободы в срок до 12 лет, либо… Я изучил ваше дело и, думаю, могу дать вам шанс искупить опрометчивый поступок вашего товарища, который предопределил вашу судьбу, — степенный, крепкий человек выдержал паузу: — Служба по контракту с соблюдением всех условий, а их немало, на этот же срок. — Вы предлагаете работать на вас? — ошарашенная предложением, пробормотала я. — Будет жаль, если такая молодая девушка сгинёт на зоне. А служить своей стране — честь для каждого гражданина. — Выбор очевиден, — не веря своим ушам, ответила я, — но у меня уже заключён контракт с внешней разведкой. — Это не проблема, решаемо переводом. — И когда начнётся моя служба? — Она уже началась, — коротко заявил генерал-полковник, — контракт для ознакомления вам сегодня предоставят. — Мне надо забрать свои вещи… — бешеные скачки мыслей мешали воспринимать и анализировать поступающую информацию должным образом. Всё, что сейчас происходило, казалось чем-то нереальным. Комиксом с яркими картинками. И если бы я была его героиней, то непременно вокруг головы закружились бы звёзды, а большие вопросы покачивались бы над макушкой. — Их доставят к вечеру, — он говорил так, словно заранее знал, что я выберу. Хотя это и не удивительно, разве кто-то бы согласился на заключение? — Могу я узнать, что с Артемием Ковалем? — опомнившись, не забыла я о беспутном друге. — Ему был предложен аналогичный выбор. — И он согласился, — закивала я. Через интерком он пригласил в кабинет лейтенанта. — Лейтенант Гловацких вас обо всём проинформирует, — Самсонов указал на вошедшего высокого стройного мужчину с короткой стрижкой и гладковыбритым лицом. — И я рад приветствовать вас в рядах войск воздушно-космической обороны. Я встала, выдавив из себя подобие улыбки, и вышла вслед за лейтенантом. Я должна радоваться, что меня не расстреляли, не посадили, а дали возможность реабилитироваться, но внутри были опустошённость, разбитость и безразличие. Я устала бояться и ждать. Что теперь будет впереди? Всё равно. Я просто хочу поесть, помыться и лечь спать. Увидеть своих друзей и родных, быть с теми, кого я люблю. Но я здесь. На крючке, словно бесхребетный маленький червячок, бросивший надежду бороться и соскользнуть с металлической привязи. Я должна повиноваться и выполнять приказы. Это мерзко и низко. И это не то же самое, как я служила по контракту во внешней разведке. Там я сделала этот шаг осознанно, самолично приняв решение, а не от безысходности. — Первым делом выдадим тебе униформу, чтобы ты не щеголяла по базе в пляжном виде. А далее по ходу, — снисходительно сообщил сопровождающий. Я безучастно пожала плечами. Он вёл меня по бесконечным коридорам, так что, окажись я здесь одна, без карты бы не выбралась. Что за азартный проектировщик придумал планировку? На пути нам попались несколько солдат и офицеров в серо-голубой форме, которым лейтенант, как положено, отдавал честь. А те, в свою очередь, нагло пялились на меня, даже не пытаясь скрыть удивления. Я понимаю, что не каждый день встретишь на военной базе «девушку в пляжном виде», да ещё с фонарём на пол-лица. Я усердно сдерживала свой порыв послать их к «эпическим богам». Очередной стук каблуков по полу, более звонкий, чем прежде, и мой провожатый вновь прижался спиной к стене, пропуская встречного офицера. Взметнув руку к голове и вытянувшись по струнке, Гловацкий уставился на приближающуюся молодую женщину с папкой в руке, тоже в серо-голубой форме, но не в брюках, а в юбке. Костюм обтягивал фигуристое тело, а белая рубашка под пиджаком была расстёгнута на несколько пуговиц, так что взгляд сам падал в нескромный разрез. Шоколадного цвета волосы аккуратно забраны в пучок, но один непослушный локон завитком спускался по шее, словно просил поправить его. Проплывая мимо с высоко поднятой головой, она не обратила никакого внимания на салютующего ей лейтенанта и, не поворачивая головы, лишь на миг, одними глазами взглянула на меня. Мне показалось, или её тонкая бровь приподнялась? Четыре звезды — капитан… Ого! Капитан прошла, и я смотрела ей вслед. Шпильки цокали, распространяя звук по всему узкому коридору и сообщая окружающим своё местоположение. Про неё можно сказать — шикарная женщина, и я, увы, такой никогда не смогу стать. Вот сейчас, посмотри на меня! И что увидишь? Огрёбший Мальчиш-Кибальчиш, ну никак не привлекательная девушка. Повернувшись к Гловацких, вдохновенно провожающему взглядом удаляющуюся красотку, я наблюдала за его зомбировано-похотливым лицом, пока капитан не скрылась за углом и чары не спали. И когда наши глаза встретились, он неловко поёжился и заявил: — Ну, чего встала? Пошли. Я встала?! Конечно, на кого свалить, если у него две головы и одновременно они работать не могут? Мне выдали чёрную униформу, точно такую же, в какой были скрутившие нас с Арчи военные. После лейтенант проводил меня в раздевалку при спортзале, где занималось несколько человек. Я приняла душ и переоделась в чистый и ещё жестковатый костюм. На ногах остались мои кроссовки. Плотный завтрак в столовой, где шведский стол предлагал яства на любой вкус. Далее пришло время ознакомиться с контрактом, который пытливый мозг изложил на двенадцати листах с двух сторон. — Изучай. Через час вернусь, — Гловацких сверился с часами и вышел из кабинета, в котором едва помещались два стула, стол и крохотная тумбочка. Оставшись одна, я несколько минут смотрела на бумаги и только потом заставила себя прочитать. «Контракт о прохождении военной службы №02371ГУ от 18 июня 2033 года…» — Молодцы… уже заполнили всё за меня, только ставь подпись, и ты в рядах доблестных войск воздушно-космической обороны! Ну-ну, прикрытие. Как там по факту?! Межпланетные связи… Ещё бы знать, что это за связи… Конфиденциальность, секретность, неразглашение, закрытая информация… бла-бла… Да-да-да, я буду нем как рыба. Десять лет? Это же целая вечность! Арчи… — я покачала головой, но, так и не подобрав подходящего словесного изречения в его адрес, безнадёжно вздохнула и поставила свою подпись. В общем-то, контракт выглядел вполне заманчиво, это и настораживало. За простую непыльную работу таких хороших предложений не делают. Оклад выше, чем во внешней разведке. Предоставляют жильё в городке в пятидесяти километрах от базы. Подъёмные. Бесплатное питание. Командировки, которые оплачиваются по двойному тарифу. Отпуск месяц в год плюс ученические отпуска. Неплохо. Так началась моя контрактная служба в войсках неизвестного мне назначения. Мне дали пару дней на восстановление после сотрясения мозга. Головные боли прошли, да и благодаря чудо-мази доктора трансформация спектра гематомы из фиолетового в жёлтый прошла быстро, и сейчас следов почти не осталось. Личные вещи, как и обещалось, были доставлены в моё временное прибежище — одну из больничных палат. Объяснили это тем, что разрешается проблема с выделением жилья для нового незапланированного контрактника, да и удобство нахождения рядом с лабораторией даёт возможность медсотрудникам быстрее провести все необходимые анализы и тесты для составления общей картины психологического, психического и физического здоровья бойца. И каждый раз глаза Федора, горящие с некой долей помешательства при осмотре и изучении моего организма, бесконечных допытываниях подробностей реакций и ощущений на всевозможные природные воздействия, приводили меня в состояние настороженности. Я чувствовала себя подопытной мышкой, ожидая, что и до вскрытия недалеко. Передвижение по периметру базы (база — так я называла сооружение под землёй, в котором находилась уже неделю без возможности выбраться на поверхность) было для меня ограничено. Еду мне приносили в палату, санузел располагался рядом на этаже, единственным развлечением был спортзал, в котором я и проводила основное время. Большое светлое помещение, поделённое на две зоны: одна заставлена всевозможными тренажёрами для различных групп мышц, другая снабжена матами, боксёрскими грушами и рингом для проведения спарринга. Благо зал почти всегда пустовал, и мне удавалось избежать изучающих взглядов местных. Как ни пыталась я узнать информацию о своих друзьях, что им было известно и как всем объяснили наше с Арчи исчезновение, не добилась ни от кого ни слова. О кибер-гении я также ничего не знала. Вскоре моё завуалированное заключение закончилось. Меня занесли в базу данных, отсканировав сетчатку глаза и отпечатки ладоней, а также прочую информацию, полученную в лаборатории, и в итоге предоставили допуск уровня «П». Что означала буква «П» и сколько всего уровней, естественно, осталось тайной. Определённо, «П» был самым низким уровнем допуска, что и подтвердилось, когда мне выдали планы этажей с зонами, в которые я могу беспрепятственно попасть, приложив руку к прибору идентификации. С получением допуска площадь моих возможных перемещений по базе увеличилась незначительно. Зоны повышенного допуска были затушёваны, и назначение скрытых участков было мне неведомо. Вместе с планами выдали жетон с личным номером и группой крови, комплект повседневной формы серо-голубого цвета и докомплект к выданной полевой форме чёрного цвета без всяких знаков различия. Временно предоставили комнату в общежитии, маленькую, но уютную. Не раз, проходя мимо информационного щита, который висел у входа в столовую, я останавливалась и с задумчивым видом вновь и вновь разглядывала приковывавшую мой взгляд эмблему войск воздушно-космической обороны или как их там?.. войск межпланетных связей? Сине-голубой шар Земли с границами континентов на заднем плане, а сверху силуэт быстрой и опасной птицы, которая несётся ввысь, рассекая своим изогнутым клювом плотную атмосферу планеты, стремясь вырваться за её пределы. Я нащупала в кармане сувенир, что привезли вместе с моими вещами, и поднесла к эмблеме на стене. Примерив и сравнив их, я грустно ухмыльнулась. Эта хищная птица строением тела и размахом крыльев под определенным углом точь-в-точь копировала фигурку сокола, которую некогда подарил мне дедок. И осознание этого момента рождало в душе моей какой-то трепет и страх. Будто его подарок был знаком того, что случится со мной. Что не просто так я оказалась здесь. Что это судьба и так суждено было быть. И незачем противиться и пытаться сбежать от этого, а стоит принять такое стечение обстоятельств. Очень может быть… Или просто моё травмированное сознание хочет меня успокоить? Было ли это случайное совпадение или рок? Неважно. Теперь эта фигурка стала для меня стократ ценнее и, зажав в ладони, я бережно убрала её в карман.***
Связаться с родственниками пока не удалось. Как рассказать им, как и почему я решила сменить род войск, я ещё не придумала. Хотелось собрать побольше информации, кроме той, что военная часть располагается на Урале, а сама база скрыта под толщей горных пород, сложить более полную картину моей трудовой деятельности, а уж потом всё, что возможно согласно подписанному контракту, поведать семье. А вот с Кэт я уже пообщалась, уклончиво пытаясь донести причину «крайне срочной, безотлагательной смены службы». Бред, конечно, но Кэт догадливая и допытывать меня не стала, озаботившись лишь моим физическим и душевным состоянием. Первое — в норме, второе — тревожно-подорванное. Набравшись сил и смелости, я пошла на приём к начальству. Отметив для себя, что пунктов, запрещающих прямолинейно высказывать своё мнение и даже дерзить, в контракте не было. И раз уж мне придётся провести десять лет в этом месте, то почему бы его не сделать более комфортным? Сжав дрожащие ладони в кулаки, прогоняя прочь волнение, я выдала: — Во внешней разведке у нас была уже слаженная команда, и для более эффективного выполнения задач было бы разумно её воссоединить. Поэтому рискну сделать выбор за моих сослуживцев и предложить перевод всей группы. — Хм, первая неделя, а вы уже выдвигаете предложение по повышению эффективности нашего подразделения, не находите это несколько самонадеянным? — изучая документы, Самсонов поднял на мгновенье глаза, чтобы вновь уставиться на лист в руке через узкие очки, сидящие на кончике носа. — Отчасти, — неопределённо ответила я. — Будет время — я рассмотрю ваше ходатайство. Список группы оставьте у секретаря, — снисходительно проговорив, не отрывая взгляда от бумаг, лежащих перед ним на столе, генерал дал понять, что занят неотложными делами, которые будут поважней желаний младшего сержанта. — Должно быть, это лишнее, — сощурив глаза, рискнув, осторожно сказала я, — как вы сами сказали — в досье изложено всё, «до мельчайших подробностей». Самсонов скривился и взглянул из-под бровей: — Вы свободны. Радуясь своей маленькой победе, я кивнула секретарю в прощании. Не отказал, и это уже хорошо! Будем ждать.***
Генерал-полковник, ухмыляясь, покачал головой: — Юность и спесь. Ох, надеюсь, Федор не ошибся.
Примечания:
Иллюстрация "Капитан Ланье" http://radikal.ru/fp/fritgm1skjnzv
Иллюстрация "Эмблема войск" http://radikal.ru/fp/u9melkuq8fvap
