Глава 10
8 июля 2020 г., 09:08
Войсковая часть №2126, декабрь 2032 год
— Не могу поверить, что этот день настал! — воодушевлённо заверещал Сёма и, издав победный вскрик «Йеха!», запрыгнул на спину хрупкому Хантеру, натягивающему штаны. — Слезь, кабан! Поломаешь! — захрипел парень и завалился вместе с ношей на расправленную кровать. — Пойду девчонок разбужу, — в майке и в штанах, босиком по холодному полу, рыжеватый крепыш понёсся по коридору. — Вставай, девчонки! — распахнув дверь и врубив свет, громогласно призвал он. — Что такое? — спросонья всполошились девушки. — Чего орёшь? — Сёма! — Хватит спать. Пора праздновать! — непререкаемо заявил парень. — Католическое Рождество? — сказала Ольга первое, что пришло в сонную голову. — На следующей неделе, — покачал головой Сёмен и сверкнул глазами. — Стодневка! — Сегодня? — уточнилась, потягиваясь, Кэт. — Так точно, дамы! Поэтому пудрите носики, надевайте бальные платья. Сегодня мы тусим! Воу! — прикрыв глаза и представляя грядущую вечеринку, он начал ритмично двигать бёдрами, словно слыша зажигательную музыку. В проёме появился Хантер: — Доброе утро, — поздоровался он с нами и, глядя на телодвижения сослуживца, ухмыльнулся, — ты уже что-то принял? — Явно не без этого, — согласилась я с Хантером. — Пошли-пошли, — взяв под руки, он увёл пляшущего Сёму, закрыв за собой дверь. — Пошёл обратный отсчёт, — Катарина запрыгнула на мою кровать и, ехидно улыбаясь, выдала, — теперь официально я могу называть тебя «дедушка»! — Твой тяжёлый зад, бабушка, придавил мне ноги! — передразнила я подругу. — Ах, ты! — воскликнула она и, вытащив из-под моей головы подушку, бухнула её сверху и принялась душить. Я же усиленно сопротивлялась. Заправляя постель и наблюдая за нашей вознёй, Ольга ровным голосом предложила: — Может, в этот радостный день обойдёмся без трупов? — Поддерживаю, — прохрипела я из-под мягкого тюка, пытаясь сбросить оседлавшую меня подругу. — Так и быть. Только потому, что сегодня празднество, я помилую тебя, — повелительным тоном заявила Катарина и, отпустив меня, стала приводить себя в порядок. Поднявшись с кровати изрядно помятой, я отвесила поклон расчёсывающейся девушке: — Благодарю, meine alte Frau (нем. моя старушка), — покорно произнесла я. И, пока «фрау» не опомнилась, умчалась вон в туалетную комнату. — Зараза, — рассмеялась Кэт. Яркое солнце отражалось от свежевыпавшего снега. Небольшая компания друзей направлялась к воротам гарнизона по расчищенной дежурными дороге. — Какие будут предложения? — вдыхая полной грудью холодный воздух, поинтересовалась я. — Прогулка по зимнему парку, лёгкий перекус, просмотр кинофильма, ну и, в заключение, танцульки, — загибая пальцы, сообщил нам Семён. — Насыщенная программа, — присвистнула Ольга. — Я хочу, чтобы этот день нам запомнился, — растянулся в улыбке парень. — Отличный план, — оценил Хантер, — что за кино? — Ужасы, триллер «Трепет», фильм-катастрофа «Мерапи» про вулкан, и комедия какая-то. — Только не ужасы! — предупредила я, — а то опять придётся мыться с открытыми глазами. А мыло жутко щиплет глаза! — Да, лучше на комедию, — закивала Оля, понимающе наморщив лоб. — А я бы посмотрела, — пожав плечами, добавила Кэт и вздрогнула, — брр-р-р… кровь разогнать по организму. — Кто и куда? — у КПП нас уже ждал дежурный караульный наперевес с автоматом. — Четвёртый взвод в составе шести человек, в свободное время направляемся в город, — доложил Рик. — Запишись в журнале учёта, — кивнул Рику караульный, — и не забывайте явиться в часть до десяти вечера. — Так точно. Ворота открылись, и стоило нам уверенной походкой войти в мир развлечения и веселья, как неподалёку раздался лай. Не агрессивный, а больше скулящий. Все ребята повернулись на звук. — Достал этот пёс, второй день здесь крутится, лает, на забор бросается. Дикий какой-то. Пытались прогнать — ни в какую. Так что осторожней, как бы не покусал, — закрывая за нами ворота, сообщил солдат. — Может, есть хочет? Кормили? — спросил Сёма. — Да, давали кастрюлю каши с сосиской, повертелся, понюхался и не притронулся. Воет только. Чё надо?! — развёл руками караульный. Вдоль забора по сугробам туда-сюда вилял здоровый пёс, большие лапы утоптали мягкий снег. Густая шерсть блестела на солнце. Морда с чёрным сырым носом тыкалась в сетку ограды. — Ладно, пойдёмте скорей, пока он на нас не кинулся, — поторопила Кэт. — Вы идёте? — повторила подруга мне и Хантеру, стоящим и смотрящим на знакомого пса. — Тебе тоже кажется, что это он? — задумчиво произнёс парень. — Потя? — переспросила я. —Да, по-моему, это он. — Даша! — не унималась Кэт. — Ну, вас долго ждать? — Посмотрите, — повернулась я к друзьям, уже отошедшим на приличное расстояние, — это же собака деда. Помните? — Что за дед? — не понимала Ольга. — Лесничего? — уточнился Рик. — Да, похоже, это его собака, — закивал Хантер. — Даже если так, что из этого? — высказалась Катарина и махнула рукой. — Пойдёмте, у нас грандиозные планы. — Подожди, Кэт, — остановила я подругу, та с недовольным лицом, скрестив на груди руки, уставилась на меня. — Думаешь, что-то с дедом случилось? — Хантер смотрел на неспокойного пса. — А зачем бы он тогда два дня здесь ошивался? — резонно предположила я. — Потя-Потя… — позвал тихонько Хантер. Но пёс не отреагировал, тогда я присвистнула и немного громче позвала его: — Потя. Потеряшка. Он замер, и только уши-лопухи, как локаторы, сканировали звуковые потоки. — Потя, иди сюда. — Даша! — испугано возмутилась Кэт. — Всё нормально. Просто не дёргайтесь. Я смотрела прямо в глаза зверю, а он неуверенно осматривал нашу компанию. — Потя, мы друзья. Свои, — аккуратно произносила я. Пёс наклонил морду вбок и издал интонационный звук, типа «да ну?» — Свои, — повторила я. Он высунул длинный язык и активно замотал хвостом. — Узнал, — довольно закивал Хантер. Пёс подбежал и начал тереться о ноги, наматывая круги возле нас. Хантер потрепал его между ушков. — Вот это домашний питомец, — с круглыми глазами Оля смотрела на огромного зверя, который был ей по пояс. Пёс крутился и подвывал, то отбегая от нас, то приближаясь. — Ты нас зовёшь куда-то? — спрашивал парень метавшегося Потю. — Точно что-то случилось, — покачала я головой. — Вот только не говорите, что собираетесь проверить, — выпалила Кэт. Мы с Хантером посмотрели друг на друга. Этот старичок был добр к нам, он совершенно один в безлюдном лесу, и если действительно произошло нечто скверное, то помочь ему некому. И мы с Хантером безмолвно решили, что оставить это без внимания нельзя. — Идите в кино, потом встретимся в «Вспышке». — Прекрасно! — взмахнула руками Кэт. — И куда вы пойдёте? Вы забыли, как далеко находится его дом? Тем более, на улице зима, снега по колено, — принялся вразумлять нас Рик. — А у тебя есть другие предложения? Или просто так оставим дедка помирать? — Да с чего ты взяла, что он помирает? — встряла Кэт. — Не знаю, — призналась я, — может, всё в порядке, но надо проверить. Я не могла объяснить беспокойство, появившееся в душе, как только увидела пса; в его больших чёрных глазах были страх и боль. — Ребята, всё нормально. Вы идите, а мы к вам присоединимся попозже, с остальными, — заверил Хантер негодующих сослуживцев. Мы с Хантером вернулись в гарнизон, строго наказав псу дожидаться нас. Оделись тепло, Хантер скинул нужные вещи в рюкзак, взяли на складе широкие охотничьи лыжи под предлогом заняться физподготовкой, да и просто полюбоваться зимним лесом в свободное от службы время. Вряд ли нам поверили, но лыжи выдали. Когда мы вновь вышли с территории части, был полдень. Потя оббежал нас, пока мы крепили лыжи к ботинкам, и, проваливаясь в рыхлом снегу, поспешил в сторону леса. Хантер прокладывал путь, а я по его колее старалась не отставать. Белое покрывало, застилающее широкое луговое поле, преодолели быстро, но всё же сделали привал: ноги устали нести разгорячённые тела в объёмной одежде. Двигаться по лесу было гораздо сложнее; где мог пробраться наш резвый проводник, нам приходилось обходить преграды из густо растущих деревьев. Каждые полчаса отдыхали. Прикинуть, как далеко нам ещё идти, мы не могли, поэтому полностью доверяли псу, ведущему нас вперёд. — Скотти. — Да? — Я устала. А мы ещё даже не добрались до деда. — Ничего. Надо просто отдохнуть. — Сколько мы уже идём? — Три часа двадцать минут. Давай ещё десять минут, и отдохнём. — Хорошо. Ступая вслед за другом между высоких сосен, пушистых голубых елей, раскидистых лысых берёзок и прочих колючих кустарников, вдыхая обжигающий, дурманящий голову воздух, слушая звуки живой природы, я осознавала, что это была не самая лучшая идея. Отправиться в лес вдвоём, наудачу, без специальной амуниции было довольно глупо. А что если непредвиденная ситуация? Потерялись. Замёрзли. Стали жертвами голодных хищников. Глупо. Благо, ребята знают, куда мы отправились. — Всё! Отдыхать! — я уселась на поваленное дерево, воткнув лыжи вертикально в снег. — Да, оказалась нелёгкая задачка… — протянул вспотевший краснощёкий Хантер, бухнувшийся рядом. — Как думаешь, долго нам? — Не знаю, — покачал он головой и, отпив из фляжки два больших глотка, протянул ко мне, — надеюсь, нет. Смочив горло, я огляделась: — А где пёс? Всегда, когда мы останавливались, он крутился рядом, а сейчас его не было. — Он бежал туда, — парень указал вперёд по направлению и замолк, вглядываясь в частокол коричневых стволов. — Тебе не кажется… — Да-а-а, — протянула я, увидев еле заметный контур бревенчатого дома. — Мы дошли! — вскрикнул он и вскочил, потянув меня за рук. — Поднимайся. Воодушевлённые находкой после долгого пути, мы мигом добрались до дворика, над которым возвышался заснеженный колодец с белой шапкой на круглой крыше. Едва различимые следы, припорошённые хлопьями, говорили о том, что несколько дней здесь не ступала нога человека, только множество собачьих лап. Потя стоял на крылечке, скуля и кидаясь на запертую дверь. Хантер, скинув лыжи и рюкзак, бросился к двери. Отодвинув пса, он рывком открыл массивную деревянную дверь и зашёл внутрь. Я последовала за ним. В нос ударил спёртый, пропитанный застоявшимися человеческими выделениями воздух. В доме было темно (тусклый свет из маленьких окошек оставлял комнату в полумраке) и прохладно, едва теплее, чем на улице. Хантер включил фонарик, предусмотрительно захваченный с собой. — Оставь открытой, пусть проветрится, — сказал Хантер и стал осматривать небольшую комнату. Я взяла полешко около печи и подперла дверь. Потя прошмыгнул мимо парня и бросился в дальний угол дома, где висела тканевая штора, разделяющая помещение на две части. Он пуще прежнего заскулил и завертелся у кровати. — Он здесь, — встревоженно крикнул Хантер. Пёс запрыгнул на постель, где лежал дед, и длинным языком облизал лицо старика, осторожно тыкаясь мордой в него, пытаясь тем самым растолкать своего хозяина. — Уйди, — согнала я зверя на пол. Старик лежал на спине и не шевелился, Хантер осветил фонариком его безжизненное лицо. Я стянула с руки толстую варежку и приложила ладонь к шее под густой жёсткой бородой. — Умер? — шёпотом произнёс стоящий надо мной парень. — Подожди, — пыталась я нащупать пульс на сонной артерии. Моё сердце колотилось так, что я не могла сосредоточиться на своих ощущениях. — Не пойму. Мне нужно зеркало или стекло. — Ага, сейчас, — он сунул мне в руку фонарик, а сам принялся рыскать по комнате. — Так… пульс, дыхание, зрачки. Это то, что мы можем проверить, — судорожно вспоминала я лекции по оказанию первой помощи. — Нашёл? — Да. Только это, — он держал большое овальное зеркало, снятое со стены. — Ладно, преподнеси к лицу. А я посвечу. Хантер медленно опустил зеркало к приоткрытому рту деда, я направила луч в стену, рассеивая свет. Мы замерли, наблюдая за происходящим. — Оно же должно запотевать? — уточнился Хантер. — Должно… — растеряно протянула я. Мы ждали, время тянулось, но ничего не происходило. Хантер закачал головой и огорчённо вздохнул: — Жалко деда. Хороший был… — расстроено пробормотал парень, опуская на пол большое зеркало. — Стой! — меня как молнией ударило. — Что?! — вздрогнул он от неожиданности, едва не выронив хрупкое стекло. — Смотри, — я провела пальцем по маленькому мутному пятнышку на гладкой отражающей поверхности, оставив влажный след, — дышит… — Вот чёрт! А я уже попрощался. — Холодно. Отсюда замедленное дыхание и сердцебиение, поэтому не нащупала пульс. Зрачки проверим. Хантер убрал зеркало, и мы склонились над бледным морщинистым лицом. Я приоткрыла веки и направила фонарь в глаз. Зрачок моментально сузился. Жив! Точно жив! Хантер смотрел то на старика, то на меня, улыбаясь до ушей. Голова деда дернулась, и он глухо захрипел. — Дедушка, всё хорошо. Мы вам поможем, — проговорила я над его ухом. Сухие губы зашевелились. — Скорей дай воды, — поторопила я Хантера. — Надо его доставить до части. Вряд ли он долго протянет в таком состоянии, — вливая в рот мелкими порциями воду из фляжки, проговорил парень. — Но прежде нужно согреть, он ледяной. Пока Хантер топил печь, я отыскала за домом умело сколоченные из досок сани с верёвкой и ремнём, который крепился на поясе. Удобно тащить за собой груз — руки свободны. Постелив на сани одеяло, мы с горем пополам погрузили туда деда. Он оказался очень тяжёлым, хотя был небольших объёмов. Пододвинули сани ближе к нагревающейся печке. Согретую воду разлили по трём отыскавшимся под столом бутылкам и обложили деда. Одну в ноги, другие по бокам. Сверху кинули овечий тулуп, примотав плотно бечёвкой к саням. Подготовка к обратной дороге была окончена. Потя лежал рядом с хозяином, положив морду ему на грудь. Мы сидели и собирались с силами. Путь предстоял нелёгкий. — Пять часов. Скоро начнёт темнеть, придётся по темени идти, — хмуро сказал друг. — По следам выйдем. Да и пёс, думаю, поведет. — Выйти-то выйдем. Да ночью, в лесу, зимой… Опасно. Звери. Те же волки. — Оу, об этом я не думала. А дед, как помнится, говорил, что, кроме кроликов, здесь уже никто не водится. — Хотелось бы верить. Но ружьё возьмём и тесак, мало ли что. Готова? — Нет, — призналась я; предстоящая дорога пугала меня. Сюда мы кое-как добрались, а обратно… с такой ношей, по ночи и с хищниками за спиной. Не очень вдохновляюще. — Держи, — он протянул мне длинный нож, а ружьё, снятое со стены, закинул себе на плечо, предварительно зарядив ствол найденными в шкафу патронами. Вытащив сани с дедом на улицу, я застегнула на поясе ремень, а Хантер обмотался веревкой. И пара запряжённых рядовых начала обратный путь. Сани хорошо скользили по снегу, и мы довольно быстро продвигались. Хантер, как настоящий мужчина, прокладывал новую колею, а я двигалась рядом по намеченной лыжне. Звуки моего тяжкого дыхания и клубы выпускаемого пара под монотонное движение вперёд навели на мысли о русской тройке: — Ощущаю себя лошадью в упряжке. — Ага, есть такое, — прохрипел Хантер, — радует, что извозчик попался смирный и не хлещет кнутом. — Всё! Коняшке надо отдохнуть! В горле пересохло — страшное дело. Парень достал из рюкзака ещё тёплую фляжку и протянул мне. — Прошли где-то треть пути, а уже едва видно колею. Часто останавливаемся. — Без отдыха — я копыта отброшу, — данное сравнение было сейчас как никогда в тему. — Согласен, у самого уже колени дрожат. Пёс сделал кружок вокруг нас, проверил деда и вновь поспешил вперёд, фырча и поскуливая. — Идём-идём, — заверила я пса. Хантер включил фонарик и засунул за пояс так, чтобы тот освещал намеченную тропу. — Минут двадцать, и будет совсем темно. — Надо было мне тоже взять фонарик, — упрекнула я себя, понимая, что не вижу ничего, кроме узкой полосы света, которая немного расширялась благодаря отражению от снега. Сгустившаяся ночь, как и затихшие звуки обитателей зимнего леса, тревожили меня. Редкие громкие «уханья» филинов, то ли других ночных птиц, заставляли моё сердце разгоняться, а на спине начинали бегать мурашки. — Жутко, — сглотнула я. — Кэт хотела ужасов — разогнать кровь. Ей стоило пойти с нами. — Да, не романтическая прогулка, — оглядываясь по сторонам, настороженно кивнул он. — Я, конечно, скорее хочу выбраться из этого леса, но без передышки я вряд ли смогу. Мы остановились у раскидистой ёлки, до веток засыпанной снегом, развернувшись широкими шагами с надетыми лыжами, присели на край саней. — Дышит, — проверив деда, сообщила я Хантеру, пытающемуся разглядеть время на наручных часах. — Полдевятого. До поверки не успеем. — Знаешь, у нас весомый аргумент, — кивнула я на больного старика, — простительно. Пёс, крутившийся рядом, вдруг замер в стойке, смотря куда-то вдаль, и только уши-локаторы двигались, сканируя происходившее вокруг, скрытое от человеческих глаз. — И насчет поверки я волновалась бы в последнюю очередь, — вскочила я на ноги прежде, чем договорила. Хантер скинул варежки и рванул ружьё с плеча. Прижав фонарик к стволу, он направил свет туда, куда смотрел Потя, издававший недовольно-настороженное скуление. — Потя, что там?! — тихим срывающимся голосом спросила я, как будто он мог мне ответить. — Кто здесь? — громко и жёстко крикнул парень. — Отвечай, иначе я буду стрелять! Ответа не последовало, шорох и шуршание снега не предвещали ничего хорошего. Опомнившись от первого наката страха, я нащупала на поясе тесак. В объёмных варежках обхватить рукоять как следует не получалось. Пришлось стянуть их. Холодные пальцы железной хваткой вцепились в замёрзшую деревянную рукоять, широкое изогнутое лезвие сверкнуло сталью в отражённом от снега свете фонаря. Пёс оскалился и зарычал, приняв устрашающую позу, густая шерсть встала дыбом. — Волки… — дрожащим голосом произнёс Хантер. Луч осветил серую морду. Горящие в темноте две пуговицы глаз, устремлённые на нас. Подергивающиеся в тихом рычании губы открывали слюнявые белоснежные челюсти. Пасть, растянутая в ухмылке оскала, как бы предупреждала о трагических для нас последствиях этой встречи. Ужас накатил горячей волной и схлынул, оставив обессиленной. Меня пробил озноб, всю трясло, так что нож вибрировал в руках. И звуки вокруг свидетельствовали о том, что мы в кольце смертельно опасных, готовых разорвать, голодных тварей. Я развернулась спиной к Хантеру. Наша тройка — я, Хантер и большая раскидистая ёлка — образовала кольцо обороны, в центре которой безмятежно покоился дед, не подозревающий о предстоящей расправе. После света глаза плохо привыкали к мраку, но я разглядела две двигающиеся тени. Ноги, прицепленные к лыжам, исключали манёвренность и быстроту в движениях, а наклониться и расстегнуть защёлки, тем самым приблизив свою кончину, никто не собирался. Оставалось только встать удобнее и ожидать нападения. На несколько мгновений всё стихло, и я поняла — сейчас! Лишь бы было не больно… Краем глаза я заметила, как сбоку промелькнула тень, и Потя с яростным рыком накрыл её, вцепившись мёртвой хваткой в своего сородича по папкиной линии. Рыча и скуля, два зверя кувыркались в снегу, поднимая в воздух белые брызги. Практически одновременно с этим волк, с которого Хантер не сводил глаз, непрерывно держа на мушке, устремился в атаку, но был наповал остановлен дробью. И одна из теней, которые я приметила, бросилась на меня. Едва успела взмахнуть тесаком, как огромная туша повалила меня, опрокинув на стоящие позади сани с дедом. Захлебнувшись большой порцией холодного воздуха, я приготовилась к боли, к острой, раздирающей, невыносимой боли. Но взвывающее животное спрыгнуло с меня и, переваливаясь, скрылось в темноте. Я его ранила. Вставая с деда, я увидела вторую тень, несущуюся на меня. Когтистые сильные лапы ударили меня в грудь, на этот раз тесак мне не помог. Сжавшись в комок и зажмурившись, я услышала глухой стук и протяжное скуление — Хантер хорошенько приложил зверя прикладом, до того как острые клыки вцепились бы в моё горло. — Даша? — испуганно позвал парень. — Я, — быстро ответила. Он рывком поднял меня и взял на мушку очередного крадущегося хищника. Шум разворачивающейся схватки Поти уже с двумя волками пугал, звери бились насмерть. — Их слишком много! — наблюдала я, как с моей стороны сквозь мрачный частокол стволов и веток несколько пятен по светлому снегу подбираются ближе. Хантер выстрелил в цель и бросил ружье, взяв лыжную палку, как копьё: — Вижу двоих. — Плюс три, — провели мы подсчёт угрожающих опасных врагов. Как же нелепо погибать в лесу от случайной встречи со стаей волков. А всё из-за того, что мне сбрендило сделать хорошее дело, поиграть в Мессию. Такой прекрасный день намечался! Сто дней осталось отслужить. Так нет! Попёрлись с Хантером деда вызволять, вместо одной смерти три будет. А Ольга просила сегодня обойтись без трупов, как будто знала… Круговерть борьбы пса с волками прекратилась. Потя лежал на разрыхлённом снегу, перебирая лапами, и скулил, на разодранной шерсти багровели пятна крови. Сердце сжалось от боли. Два одичалых зверя с испачканными кровью мордами пялились на нас. — Прочь! — заорал Хантер, размахивая лыжной палкой, не давая подступиться им. — Пошли прочь! Я тоже схватила палку и начала кричать. Просто кричать. От страха, от боли, от безысходности. Не знаю, что случилось потом, но мрак начал рассеиваться, и света становилось больше. Я чётко увидела окружающих нас волков. Звери заозирались и начали пятиться, Хантер перестал кричать и оглянулся на источник света. Я тоже замолкла и услышала механический шум мотора. Яркий свет фонарей испугал хищников, и они, недовольно рыча, скрылись из виду. Я плюхнулась на попу в снег и, словно контуженная, наблюдала, как три фонаря остановились вблизи, и сквозь ослепляющие огни, проваливаясь в снег, к нам спешили люди. Их чёрные облики в белом свете я восприняла как образы ангелов, разорвавших окружившее нас кольцо смерти. — Светлова, — командный, но обеспокоенный голос пробился в мою голову, словно через толщу воды, — Светлова, ты меня слышишь? Я хлопала глазами в склонившееся ко мне лицо. — Едить… Кровь. Зелинский, аптечку быстро! — выкрикнул Кирченков и принялся расстёгивать разодранную на груди куртку. — Что? — не понимала я. — Что вы делаете? — Сейчас мы обработаем раны и поставим укол антибиотика. — Укол? — переспросила я. — Не надо укол. — Это как комарик укусит, совсем не больно. — Что? — удивилась я, правильно ли расслышала про комарика. — Светлова, всё хорошо. У тебя шок. Мы поможем. А вот это, — осторожно, утихомиривающим тоном, разговаривая, будто доктор с психически агрессивным пациентом, — я заберу. Аккуратно, но с силой вырвав из моих окоченевших рук тесак, заляпанный кровью, командир отложил его и продолжил снимать с меня куртку. — Я в порядке! — Успокойся! Мне нужно обработать раны. — Товарищ командир, я, конечно, безумно рада вас видеть, но не до такой же степени, чтобы раздеваться здесь и сейчас. — Светлова! — возмутился лейтенант, но, сдержав порыв, уточнил: — Так ты не ранена? — Никак нет. — Уверена? А что трясет всю? Замерзла? — Нет, — ответила я, отведя глаза, — испугалась. — Я тоже напугался, увидев тебя наперевес с окровавленным мачете, — усмехнувшись, подбодрил Кирченков. Несмотря на глупость сказанных им слов, мне стало легче, спокойнее. Я смогла немного расслабиться, и работа сердца начала возвращаться в нормальный ритм. — Мы не успеем на вечернюю поверку, — пожав плечами, вдруг произнесла я, сама не зная почему. — Серьёзное нарушение, взысканием не отделаешься, придётся писать на вас рапорт… — он озадачено покачал головой. — Да, не переживай ты так, в стройбате ждут любого с распростёртыми объятьями. После продолжительной паузы, осмысливая своеобразный юмор командира, я показала на едва слышно скулящего пса: — Потю проверьте, ему досталось. — Скотти, друг, ты как? — Семён приобнял бледного парня, устало опёршегося на лыжную палку. Тот, молча, закивал головой, давая понять, что справляется сам. — Когда услышал выстрелы, в голове промелькнула куча картинок, боялся, что что-то случилось, и мы не успели, — здоровяк нервно выдохнул и с силой обхватил Хантера большими ручищами, — как я рад, что вы в порядке. — А я-то как рад! — всё ещё крепко сжимая металлическую палку, нервно усмехнулся парень. — Можно в кино не ходить, и в жизни ужасов хватает, — с опаской разглядывал Сёма две расстрелянные Хантером кровавые туши лесных хищников, — что с ними делать будем? — Ничего, — осматривая деда, ответил лейтенант, — кому-то повезёт с ужином… — Вставай, не заметишь, как простудишься, — бережно проговорил Рик, протянув мне руку. С лёгкостью подняв меня на ноги, он с чутким прищуром несколько секунд рассматривал меня, после чего притянул к себе и крепко обнял. В ответ и я прижалась к нему. — Мы волновались за вас, — на ухо прошептал он. — Хорошо, что вы нашли нас, — с облегчением выдохнула я. — Пару минут и… Рик отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. — Прости. Я должен был пойти с вами, но я, как последняя сволочь, решил, что это не моя проблема и менять планы нашего праздничного дня из-за какого-то пса совершенно идиотская идея. Я был не прав, и вы едва не стали закуской. — М-м, — промычала я в ответ на его признание. Он вопросительно посмотрел на меня. — Что? Ты же не ждёшь, что я буду переубеждать тебя? — Нет, — улыбнулся Рик и снова обнял меня. — Хорошо, потому что у меня на это нет сил, — пробормотала я. — Так мужики, давайте кладите пса в ноги деду и тулупом прикройте, — сруководил командир, обращаясь к Хантеру и Семёну. — Голубки, хватит ворковать, надо спешить, у нас два пациента при смерти, — с укором проговорил Кирченков нам с Риком, привязывая верёвки саней к своему снегоходу. — Есть, — беспрекословно метнулся младший сержант, таща меня за собой к одному из двух стоящих подали гусеничных «Буранов». Усевшись позади Рика, обхватив широкий торс, я опустила голову на его спину и закрыла глаза. Зажужжал двигатель, и мы с рывком тронулись. Нам в спину светил фонарь снегохода лейтенанта, вёзшего тяжелобольных деда и его верного полуволка, яро защищавшего своего хозяина. Завершали наш караван Семён и Хантер, прицепившие лыжи, палки, ружьё и тесак сбоку своего «Бурана». Усталость накатила иступляющей волной, холод всё-таки проник под плотный слой одежды, и дрожь возвращалась к моему измотанному телу. Тепла Рика не хватало на двоих. Но больше меня беспокоило не то, что я замерзаю, а то, что могу уснуть и свалиться со снегохода на ходу. Спать хотелось как никогда, а заставить себя открыть глаза не получалось, и я ждала, когда мы приедем в гарнизон, и убеждала себя потерпеть ещё немного, прежде чем расслабиться и раствориться в обволакивающей дрёме.***
— Наконец-то, вы вернулись! — Кэт соскочила с кровати, протяжно выдохнув. Я заметила, как тревога, терзающая её последние пару часов, отпустила. Я дошагала до своего спального места и бухнулась на мягкий матрас. Девчонки не спали, ждали вестей. Оказывается, весь взвод подняли «на уши», когда осознали, в какую авантюру мы с Хантером ввязались, и сейчас четырнадцать глаз смотрели на меня в ожидании информации. — Деда доставили в гарнизон, — стягивая ботинки, заговорила я, — он плох. Будем надеяться, что врачи ему помогут. — Вас лейтенант нашёл? — На обратном пути встретились, довезли на снегоходах, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности. Рассказывать о волках, пугать девчонок, и так испереживавшихся за наше отсутствие, я не хотела, да и не было сил на долгие разговоры. Благо рваную окровавленную куртку и ватники я оставила на складе вместе с лыжами, и теперь ничего не указывало на опасную встречу. Я продолжила раздеваться, избегая контакта глаз. Остаточная тревога и нотки паники до сих пор кружили внутри, не отпуская, вновь и вновь возвращая меня в окружение угрожающих хищников. — Значит, всё нормально? — недоверчиво поинтересовалась подруга, слишком хорошо узнавшая меня за этот год. — Абсолютно! — подтвердила я. — Давайте спать, этот марафон вымотал меня. Поняв, что вытянуть из меня сейчас больше ничего не получится, подруги улеглись, погрузившись в мир сновидений. Казалось, я только на мгновенье закрыла глаза, а когда открыла, уже наступило утро. Обычное армейское утро. Туалет, зарядка, завтрак, построение. — Итак, доброе утро, солдаты! — начал Кирченков будничным голосом. — Как вам уже известно, доставленный вчера в расположение части пожилой мужчина был в критическом состоянии. Наши врачи его осмотрели и перенаправили в городскую больницу, где пациенту будет оказано необходимое лечение. Благодаря своевременной помощи двух наших рядовых удалось избежать трагического исхода. Иными словами, они спасли жизнь человека. В строю раздались одобряющие возгласы и аплодисменты. — Тише, — командир продолжил, — в связи с этим командование военной части объявляет благодарность рядовым Хантеру Скотти и Светловой Дарье… — Ура! — кто-то пустил клич. — Я ещё не закончил, — утихомиривая солдат, сообщил Кирченков. — И присваивает воинские звания младших сержантов. Вот теперь можно. — Ура! Ура! Ура! — взорвался строй. — Ого… — никак не ожидала я повышения, припоминая грозное «просидишь в рядовых до демобилизации!». Рядом стоящие ребята похлопывали по плечу, поздравляя и чествуя. — Как пёс? — чуть громче ликующих сослуживцев поинтересовался Хантер, его встревоженное состояние не могла унять никакая награда. — Пса подлатали, ждут, когда отойдёт от наркоза. Должен поправиться. Мы с Хантером переглянулись и облегчённо вздохнули. Командир выдержал паузу: — Дежурные, караульные назначены, расписание занятий на доске. День в обычном режиме. Разойтись.***
После плотного обеда я уселась на расчищенной от снега лавочке возле учебного корпуса. — Даша! Почему ты мне ничего не сказала? — вцепилась в меня взбудораженная Кэт. — Я… я не хотела тебя расстраивать, — неуверенно ответила я, пойманная врасплох. — Ты должна была мне рассказать! — Да, наверно. — Мы подруги и должны доверять друг другу. Поддерживать. Делиться переживаниями и проблемами. И всё в этом духе, — сердито проговорила она. — Больше не делай так! — Хорошо, — виновато согласилась я, — извини. Кэт уселась рядом и, успокоив эмоции, спросила: — Как это было? Я задумалась и пожала плечами: — Страшно. — Расскажешь мне свою версию? А то по слухам, Хантер голыми руками свернул шеи стае волков, а ты лыжной палкой заколола медведя, но его когти оставили кошмарные шрамы на твоей груди. — Что, серьёзно?! — из меня вырвался смешок. — Ага. Уже собирается экспедиция на место кровавой бойни. Идут споры, кому достанутся трофеи. — Мне нравится такая версия, может, не будем её опровергать? — предложила я, но строгий взгляд Кэт настаивал на другом.***
— Я чувствую себя неудачницей в сплошном окружении младших сержантов, — глядя на новенькие лычки, скривившись, призналась Кэт. — Пойду найду друзей среди простых смертных… — Отставить! — командным тоном произнесла я. — Р-р-р… — сощурившись, впиваясь глазами, безысходно прорычала якобы задетая самолюбием подруга, насмешив наблюдавших за ней ребят. — Слушай, у меня тут родился план, как получить заветные лычки, — рядовой Одинцов заговорщицки притянул к себе страдающую Мерц, — и, выбравшись из ранга «холоп», утереть нос мнящим себя важным людом. — Обсудим, — с заинтересованным видом закивала Кэт, подхватив Сёму под руки, и они отошли в сторону. — Мне кажется, или у нас проблемы с классовой неприязнью? — скосилась я на парочку смутьянов. — Совсем распоясались смерды, — поддержал мою настороженность новоиспеченный младший сержант Хантер.***
— Кэт, ты не видела… — я влетела в комнату отдыха и застала подругу, общающуюся с родственниками по видеосвязи. — Что? — повернулась ко мне подруга. — Здравствуй, Дарья, — раздался любезный, отчётливый женский голос. — О, добрый день мистер и миссис Мерц! — помахала я в экран, с которого душевно, но с долей тревоги на меня смотрели родители Катарины. Чуть лысоватый солидный мужчина в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и сидящая с прямой осанкой ухоженная леди с вьющимися волосами, собранными в причудливую причёску. Без особых усилий можно было понять, что дочь пошла в маму. Те же разрез глаз, припухлость губ, вздёрнутый носик. — Как твои дела, Дарья? — поприветствовал улыбкой отец подруги. Грубый акцент с будто резаными словами выдавал принадлежность мужчины к немецкоязычной группе. У нашего поколения уже не замечалось такого явного отличия в говоре, потому что русский язык в Европейской части Российской империи считался вторым государственным и на нём «заграничные» ребята говорили с самого детства. — Замечательно! С приходом весны настроение улучшается с каждым днём. А вы как поживаете? — Не было печали… Может быть, ты нам расскажешь, что это удумала наша дочь? — с последней надеждой в голосе, качая головой, поинтересовался Альберт Мерц. — Вы о службе по контракту? — догадалась я, по какому поводу отражалось беспокойство на лицах любящих родных. — Именно! — подтвердил он. — Если рассматривать условия контракта, то они для многих вполне неплохи. Открываются возможности получить достойное образование и профессию за счёт государства, да и зарплата, по местным меркам, хорошая. Для многих, но не для всех. Что же касается Кэт, она сделала свой выбор, и я её поддерживаю, даже если и не согласна. А что побуждает её следовать таким путём — для меня загадка. Как, видимо, и для вас. — Дорогая, ты уже нам доказала, что взрослый человек, что сама принимаешь решения и несёшь ответственность за свою судьбу. И мы счастливы, что у нас такая сильная и смелая дочка. — Голос отца звучал ласково в попытке мягко достучаться до его маленькой строптивой девочки, но проскальзывали резкие нотки — особенности немецкого акцента. — Я прошу тебя ещё раз всё обдумать. Мы тебя ждём дома. Будь благоразумна. — Милая, ты приедешь по окончанию службы, и мы всё обсудим, — Майя Мерц нервно теребила атласный воротничок своего платья. — Всего доброго! — поспешила скрыться я, чувствуя себя некомфортно, бесцеремонно вторгнувшись в чужой личный разговор. Я тоже была удивлена, когда Кэт сказала, что хочет продолжить службу по контракту. В основном, ребята относились к ней как к избалованной девчонке, захотевшей поиграть в солдатика, и воспринимали её присутствие в рядах армии как своеобразное развлечение длиною в год. Но потратить пять лет жизни, выполняя приказы, ради корочки диплома о высшем образовании, имея средства жить как хочется, и заниматься тем, чем душе угодно… Многим не дано этого понять. А я понимаю? Вряд ли. Просто я стараюсь это не анализировать. Главное, она здесь по своей воле, а остальное не важно. Было приятно, что наша команда практически целым составом изъявила желание служить дальше. Военная часть стала уже родной, вторым домом. И крепкий круг друзей был большим плюсом в подведении итогов, всех за и против службы по контракту. Первый весенний месяц и последний месяц срочной службы пролетел стремительно. Чувствуя себя королями пира, одеваясь вольготно и шугая «пистонов», мы дождались финальной церемонии демобилизации и, получив военные билеты с необходимыми отметками, разлетелись по домам, чтобы через пару месяцев вернуться обратно.
