Солнечный зайчик. Книга первая

      

Планета Глория, апрель 119 год (октябрь 2033 год)

             Пробираясь сквозь густую растительность, в почти нулевой видимости, я наконец вышла к берегу реки. На открытой поверхности, освещаемой двумя спутниками Глории, местность приняла очертания, и можно было двигаться гораздо быстрее. Звёзды и лики двух лун отражались в воде, плавно текущей в направлении моего движения. Спустившись к самой воде, я помыла дорогой сердцу подарок от грязных и жирных следов, оставленных смердом. Надев весомый браслет, щёлкнула по циферблату. Он засветился мягким зеленоватым светом, показывая время 03:12. Надо спешить. В полпятого начнёт светать, тогда меня будет легче выследить. Сделав глоток воды, я лёгким бегом, преодолевая препятствия, понеслась вперёд, к своей свободе.       Солнце давно поднялось над горизонтом, и усталость давала о себе знать. Я уселась в низине поодаль от берега, под раскидистым кустом. И завтракала лепёшками. Небольшой перекус, собранный Раей, помог унять урчащий желудок. На всём протяжении пути мысли возвращались к ребятам моей группы. Их судьба была мне неизвестна. Меня очень беспокоило, что за три дня они так и не объявились. Хотя, я и сама не предпринимала попыток найти их. Вероятно, у них не было возможности меня отыскать. Вдруг их тоже раскидало, и каждый старается выйти на след других и связаться? А как же спасательная операция? Она должна была выдвинуться на поиски при первом сигнале SOS. Если пилот подал такой сигнал. И даже если не подал. Пропал транспортник с двенадцатью членами группы и «особо важным» грузом! Или скрытность? Исполнение приказа: не вступать в контакт с местным населением. Земляне здесь на Глории — это тени, которых никто не видит и не слышит. Одна я навела тут шороху… Гнать прочь тревогу и с холодным рассудком пробираться к своим.       Треск веток и тяжёлые шаги прервали мои раздумья. Я вжалась в землю, ещё больше скрывшись под зелёными ветвями кустарника.       — Не верю я Трепачу, скользкий он, — донёсся до меня тихий грубоватый мужской голос.       — И тогда зачем мы здесь ходим? Смысл ему врать? — также вполголоса говорил второй.       — Не знаю. Что за девка такая, что она так нужна ему?       — Неплохой барыш предлагает, видать, больно важна. Слышь, если словим, поторгуемся ещё.       Вдруг раздалось шипение и булькающие звуки с едва различимыми словами.       Два человека, более цивильного вида, чем жители-колонисты, остановились в шести метрах от меня. Стоящий спиной, невысокого роста, преподнёс рацию к лицу и пробормотал:       — Чисто всё.       Я подняла согнутый локоть, закрывая лицо камуфлированным рукавом, оставляя только щёлочку для наблюдения за парочкой. Замерла, боясь пошевелиться, даже дышать перестала.       Второй, который поздоровее, озираясь по сторонам, смачно плюнул:       — А если она не в город двинула? По той стороне реки вышла на трассу и давно уже укатила?       — Транспорт тоже шмонают. Путейские пацаны.       Потоптавшись, они отправились дальше вверх по течению. Я едва слышно выдохнула, осознавая масштабы поисков. Вот это засада! Час от часу не легче. Наверняка разослали мою ориентировку. Пока защитная форма в густых тропиках играет мне на пользу, но в городе первым делом нужно будет от неё избавиться.       Стена джунглей внезапно оборвалась, и перед взором раскинулась окраина города. Ясное солнечное утро плавно перетекало в день. Зелень, окружающая пригород, ослепляла своей яркостью. Ряды небольших аккуратных домиков, между которыми пролегала грунтовая дорога с глубоко проезженной колеёй, уходили вдаль. Приятный ветерок, дувший в спину, как будто подгонял меня, но я не двигалась. Моя верная спутница — тревога — раздирала меня изнутри. Оглядевшись, я поняла, что смогла немного оторваться и в запасе есть минута-другая. «Затеряться в толпе. Скрыться от ищущих злобных глаз. Сбить преследователей со следа» — эти мысли долбили в лоб, как об наковальню. Как я ни старалась осторожно пробираться сквозь густые тропики, всё-таки наткнулась на молодого парнишку лицом к лицу. Кто больше растерялся в тот момент, он или я, — сложно сказать. Но теперь, когда долгая гонка подходила к финишной прямой, я стояла, опустив голову, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и собираться с силами.       Пора. Погоня приближалась. Из кустов метрах в двадцати от моей застывшей фигуры выпрыгнули два зловещего вида крепыша наперевес с холодным оружием. Сорвавшись с места, я не успела разглядеть, что конкретно они держат в руках и что мне может угрожать в случае моей поимки. Обернувшись, я насчитала, что на хвосте сидят не меньше четырех человек. Услышав в спину выкрики угроз и ругательств, я прибавила ходу и свернула за угол ближайшего дома, пытаясь скрыться в лабиринте построек. Чем дальше пробиралась вглубь городка, тем чаще мелкие дома сменяли более крупные здания. Редкий транспорт в виде микроавтобусов с панорамным остеклением размеренным ходом катил по гладкому голубоватому покрытию. Серый поток людей подхватил меня и понёс в неизвестном направлении, но главное — подальше от этих опасных типов. Конечно, меня нетрудно вычислить в костюме цвета хаки среди спешивших по своим делам жителей, как ни странно, не обращавших на меня никакого внимания.       Оказавшись на футбольном поле с жёлтой — высушенной под палящим солнцем — травой, по которой шумно носилась ребятня, я мыкнулась в одну сторону, потом в другую и с ужасом признала, что окружена. С трёх сторон неспешно, прогулочным шагом приближались наёмники, уверенные в своей победе. Хоть они и были на приличном расстоянии от меня, но прорваться наперерез казалось невозможным. За спиной возвышалась неотёсанная каменная стена, напоминающая отвесную скалу, которая преграждала мне путь к свободе. Там, наверху, на высшем уровне виднелись деревья и гуляющие люди. Это было что-то вроде парковой зоны для отдыха. Сиганув к стене и бросив взгляд наверх, настроила себя на позитив, стараясь унять бешено клокочущее сердце. Всё тело охватила паническая слабость, но другого пути отхода я не видела. У подножья вершина представлялась непреодолимой, хотя с поля казалась не такой уж и большой. Взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я принялась забираться. Завидев дерзкую попытку побега, преследователи рванули ко мне. Аккуратно опираясь на выступы и цепляясь руками за выпуклости торчащих булыжников, я карабкалась к своему спасению. До конца не зажившее левое плечо с каждым движением и усилием подтянуться отзывалось нарастающей пульсирующей болью. Едва мне удалось преодолеть половину пути, как рядом оказался первый из охотников и начал карабкаться за мной, но у него ничего не получалось: не сделав и пары перехватов, он каждый раз срывался. Чувствуя, что дрожащие пальцы уже не в силах крепко держаться за неровные края стены, я бросила взгляд вверх в надежде, что бордюр близок. Сверху на меня смотрела девушка, цвет лица которой был смуглым, короткие кучерявые волосы топорщились в разные стороны, а большие карие глаза выражали удивление. Я протянула ей руку, понимая, что самостоятельно я вряд ли заберусь, виной чему были болевые спазмы в плече, которые обессиливали с пугающей быстротой, так что холодная испарина уже покрыла побледневшее лицо. Не в силах произнести ни слова, я умоляюще глядела в незнакомые глаза. Внизу толпилось несколько уродов, извергая грозные рыки от своей беспомощности. Один из них подмял под собой сотоварища и, забравшись ему на плечи, потянул свои ручищи ко мне. Ещё доля секунды, и он стащит меня вниз, схватив за пятку ботинка. К моему счастью, незнакомка крепко сжала мою ладонь и с невероятной силой втащила на бордюр. Снизу раздались грязные ругательства моих преследователей и какой-то грохот и оханье, видимо, кому-то досталось, что меня упустили.       Я сидела на газоне, упёршись спиной о высокий бордюр, и дрожь облегчения бродила по всему телу. Ускользнуть в последний момент, когда уже тебя практически пленили, — нелёгкое испытание для психики. Но расслабляться нельзя, наверняка скоро они найдут обходной путь на этот уровень и нагонят меня. А в чужом городе сложно найти укромное место, поэтому мне нужна была помощь.       Передо мной стояла симпатичная девушка в бежевых летних брюках и в светло-коричневой футболке под цвет своей загорелой кожи. Она так и не отпускала мою руку, внимательно и с интересом разглядывая меня.       — Hela Urbo, — тяжело дыша, едва слышно произнесла я, глядя в приветливое лицо.       На мгновенье задумавшись, она улыбнулась и мотнула головой в сторону, потянув за руку и поднимая меня на ноги. Не расцепляя ладоней, мы быстрым шагом двинулись в известном только моему проводнику направлении. Узкие дорожки, тонущие в зелени и цветах, пересекали весь парк. Скамейки, детские площадки, отдыхающие люди — спокойная, умиротворяющая обстановка разительно отличалась от той, что я оставила позади за обрывистой стеной. Покинув территорию красоты и гармонии, мы вновь оказались среди зданий и дорог. Я только сейчас заметила, что все постройки сделаны из пористого желтоватого ракушечника, сохраняющего прохладу в домах в самую жаркую погоду. А солнце жарило на всю катушку. Майку под курткой впору было выжимать. Почти бегом мы скрылись в переулке и остановились отдышаться. Во рту пересохло, я достала из бокового кармана штанов бутылку с остатками воды и протянула моей провожатой. Та отказалась, покачав головой. Два глотка тёплой жидкости растеклись, смягчая колючее горло. Девушка смотрела на меня и ждала, я ей кивнула, и мы отправились дальше.       Спустя минут двадцать, петляя по улицам и переулкам, мы добрались до старенькой станции. Поезд уже стоял на путях, ожидая время своего отправления. На перроне туда-сюда сновали люди с котомками, забираясь в поезд, провожая близких. Под навесом находилась касса, куда и дёрнулась девушка, но я вовремя успела её остановить. Она взглянула на меня, и я настороженным кивком указала на парочку подозрительно выглядящих мужчин, бдящих за окружающими. Я нашарила в кармане купюры, которые дала мне Рая, и протянула их девушке. Та молча взяла деньги и направилась мимо мужчин к кассе. Я наблюдала из-за угла и думала, что неспроста попалась мне эта спутница. Без её помощи меня бы давно сцапали. Всё складывается довольно-таки неплохо, будем надеяться и на дальнейшее содействие Высших сил. Я подняла глаза к безоблачному небу и с искренней улыбкой губами произнесла «спасибо». Стоило порадоваться, как девушка пропала из зоны моей видимости. Куда она делась? Только что стояла в очереди у кассы, а теперь её нет. Растущий ком паники начал подниматься от живота к горлу. Она же не могла сбежать с деньгами?! Не похожа она на воровку. Стоило ли мне помогать и в последний момент кинуть? Нет, не похоже на правду. Или я совсем не разбираюсь в людях? Я вновь выглянула из-за угла. Нет ни девушки, ни двух типов, следящих за отбывающими. Неужто она сдала меня?! Липкий страх пробежался по спине и парализовал. Успокойся! Думай! Думай… Она спросила их — ищут ли они кого-то, те подтвердили, и она сказала, что за вознаграждение выведет их на меня. Если так, то они подойдут с другой стороны, со спины… На моё плечо легла рука, и моё сердце остановилось… Поздно. Я медленно развернулась, ожидая увидеть нацеленные на меня острия ножей и злорадные рожи преследователей… Но передо мной стояла смуглянка с улыбающимся лицом, держа в одной руке билет на поезд, в другой — какие-то тряпки. Я, до сих пор находящаяся под действием панических ноток, заглянула ей за спину и, не обнаружив хвоста, медленно выдохнула. Она тоже оглянулась, не совсем понимая моего беспокойства. Нужно больше доверять людям! Или всё-таки доверять, но проверять? Никогда не узнаешь до конца, что творится в голове другого человека. Остаётся только молиться и верить, что тебя окружают хорошие люди. Я резко подалась вперёд и крепко обняла её. Девушка явно не ожидала такого порыва и только спустя некоторое время скрепила объятья. Оказывается, после покупки билета она свернула на небольшой базарчик возле вокзала, где купила для меня длинную узорчатую юбку в пол и большой белый платок, который я повязала на голову. Спускающиеся углы платка удачно закрывали спину и плечи. Перевоплотившись в бабульку и стоя в новом образе перед помогающей мне девушкой, я осмыслила, что за всё время бегства мы не перекинулись и парой слов. Удивительно. Хотя… к чему слова, если и так всё понятно. Взгляд доносит информацию мгновенно и без прикрас, потому что отпечатывается сразу на сердце, а слова ещё проходят сквозь фильтр головы, не всегда верно интерпретируя услышанное. Безмолвное общение очень упрощает жизнь и заметно ускоряет. Я с бесконечной благодарностью в глазах пожала её плечо. Девушка улыбнулась, и, ещё раз оглядев моё изменившееся обличье, довольно кивнула, также молча пожелав мне удачи. Я, слегка ссутулившись, скрывая лицо, не спеша направилась к вагону. Эта бабка не привлекла к себе никакого внимания. Пройдя по заполненному людьми салону и найдя свободное место в дальнем углу, я уселась на жёсткую скамью, устало уставившись в пыльное окно. Впереди ожидала долгая дорога до города Hela Urbo.       

***

      По тёмному подъезду, освещаемому тусклыми лампами на площадках у квартир, раздались неспешные шаги, гулом разносящиеся по замкнутому пространству. Тряхнув головой, прогоняя накатившую дрёму, я поднялась на ноги с прохладных ступеней. Шаги звучали отчётливей, и на площадке уровнем ниже появился мужчина. Брякая связкой, вставил ключ в замок и открыл дверь. Я шагнула на одну ступень вниз и мужчина, вздрогнув, обернулся. Встревоженный взгляд осматривал меня с ног до головы. Он никак не ожидал в столь поздний час столкнуться с кем-то на лестнице.       Стараясь не пугать, я как можно мягче произнесла:       — Пётр Савельев?       — А вы кто? — нахмурив брови, с подозрительными нотками в голосе спросил он слишком мужественно выглядящую девушку, что несвойственно для этих мест.       — Я от Раи. Мне нужна ваша помощь, — напрямую ответила я.       Удивившись и несколько поколебавшись, он всё же предложил:       — Ну, хорошо, входите.       Пропустив меня первой внутрь, он, озираясь, осторожно закрыл дверь.       Последовав его примеру, я скинула ботинки и прошла за ним дальше в комнату.       — Слушаю, — негромко, не сводя с меня глаз, проговорил мужчина крепкого телосложения с густыми чёрными волосами, опоясывающими всю голову, словно одетый шлем. Широкое скуластое лицо с бледными губами и тёмными глазами, прячущимися под кустистыми бровями, выражало крайнюю озабоченность в связи с появлением на пороге незнакомки.       В большой неуютной серой комнате я присела на стоявший у стены деревянный стул напротив заполнившего собой объёмное кресло мужчины. Что-то таилось в этом грозном человеке, скрытая сила бурого медведя, которая пробивалась сквозь спокойную маску. Теребя деревянный амулет на шее, собравшись с духом, я начала говорить:       — Меня зовут Дарья. Случилось так, что я ошибочно оказалась в колонии. Где и познакомилась с Раей. Мы с ней очень сдружились. В вашем регионе я впервые, и мне нужна помощь, чтобы добраться до пункта назначения. Я была бы безмерно благодарна, если бы вы помогли.       — С чего ты решила, что я буду помогать незнакомке, — задал он вполне резонный вопрос.       — Рая так решила, раз направила меня к вам.       Мужчина усмехнулся.       — Ра-а-я… — протянул он.       — Если она ошиблась и это проблема, то могу я переночевать? Утром меня уже здесь не будет.       — Даже из зоны она умудряется мне указывать… — словно не слыша меня, ухмыляясь, качал головой черноволосый Пётр, — с-с-сестрёнка…       И вправду проглядывались схожие черты между сидящим передо мной мужчиной и той большой женщиной, которая стала мне другом.       — Тебе повезло, что я в городе, — встав с кресла, ленно проговорил он.       Неспешно стянув с себя рубаху песочного цвета, в тон с брюками, похожую на униформу с цветным логотипом на спине, кинул ту на спинку кресла и, оставшись в поношенной белой футболке, бросил: — Ладно. Куда тебе надо?       — Карта есть?       Жестом руки пригласил подойти к столу. Пётр что-то сделал, и поверхность стола засветилась мягким светом. На прозрачном стекле появились значки и картинки. Быстрыми движениями, не дотрагиваясь до экрана, он перемещался в структуре системы, отдалённо напоминающей нашу, используемую на Земле. И перед глазами распростёрлась карта города.       — Мельче.       Он двинул пальцами, и карта съёжилась до местности с близлежащими поселениями.       — Мельче.       Манипуляция руки повторилась. Город стал жирной точкой на гладком столе, угол которого покрывал волнующийся океан.       — Ещё, — неловко произнесла я, понимая, что расстояние увеличивается в геометрической прогрессии и его преодоление становится большей проблемой.       Мужчина недовольно хмыкнул, осознавая масштабы помощи, и уже явно жалел, что дал согласие, но карту уменьшил.       Теперь на столе уместилась четверть континента Тестудо, задняя верхняя лапа, острова Дерьма и хвост черепахи, куда мне и надо было.       — Вот сюда, — ткнув пальцем в основание хвоста, сообщила я опешившему мужчине, склонившемуся над картой. — Это ближайшая точка. До Ледяных островов ещё дальше.       Он скосился на меня, изучая с нескрываемой неприязнью.       — Неблизкий путь. На кой тебе туда?       Я молча воззрилась на него, выдерживая тяжёлый взгляд и не намереваясь уступать, медленно пробурчала:       — Домой хочу.       — Там же закрытая зона, — проговорил он и, прищурившись, кивнул куда-то в сторону, — ты из этих что ли?       Кого «этих» Пётр имеет в виду, пояснять не надо было, мы оба поняли, о чём он толкует. Расценив моё молчание как знак согласия, мужчина отвёл взгляд и направился к выходу, кивая самому себе в правильно сделанных выводах:       — Понятно, почему вы подружились с Райкой.       Ещё один Глорианец прознал про гуляющего по их земле Землянина, но меня это мало заботило. Во-первых, вероятно, он знает о нахождении землян на Глории, раз быстро сложил закрытую зону и дом. Во-вторых, плевать на эту секретность, я устала и хочу к своим.       — Она всегда грезила о Земле, — возвращаясь в комнату с двумя круглыми бутылочками с широким горлышком, громко зевнул Пётр, — словно её что-то роднит с тем чужим миром. Либирь будешь?       Протянул мне открытый пузырь с красно-коричневой жидкостью, оприходовав половину второй бутылки одним залпом:       — Или у вас не употребляют?       Взяв пузырь, удобно уместившийся в ладони, я взболтнула его, наблюдая, как густой либирь нехотя скатывается со стенок. Мужчина вновь усмехнулся, глядя на моё знакомство с напитком. Я сделала большой глоток, и вязкая жидкость, оставив освежающий кисловатый вкус лимона и обжигающий эффект с нотками имбиря, проложила дорогу по горлу прямо к желудку. Горячий след разливал тепло, согревая внутренности.       — Кстати, много там вас? — вдруг спросил он.       — Кого и где? — не совсем поняла я заданный вопрос.       — Нормальных людей на Земле, — пояснил он, — или ты тоже мутировала и сразу так не заметишь?       Я даже растерялась, не зная, что ответить.       — Достаточно, — расплывчато произнесла я и вновь глотнула жгучего либиря.       — И что вы всё летаете сюда, вынюхиваете? Свою планету загадили, теперь на нашу настроились? Не бывать этому! Ты там передай своим, что здесь вас никто не ждёт. И если надумаете, то встретите достойное сопротивление. Я не угрожаю. Просто предупреждаю. Война никому не нужна, но и чужаков-губителей мы не потерпим.       В его словах не было агрессии или злобы, он констатировал факт, предельно ясно передав отношение местных жителей к землянам. Интересно, какая часть придерживается таких же взглядов?       — Поэтому давай не будем смущать жителей Глории моим присутствием и отправим меня скорей домой.       Согласившись, он прошёл к столу и, забив параметры маршрута, сообщил.       — До города Nodo (эсп. узел) две тысячи двести километров. Туда можно добраться на поезде, если у тебя есть деньги, — он выжидающе взглянул на меня и, поняв по выражению лица, что этот вариант для меня не подходит, продолжил: — Или на попутке. Тебе везёт, землянка, как я уже говорил. Я грузоперевозчик — это раз. И планировал через пару недель отправиться в Nodo, но в связи со сложившейся ситуацией и просьбой моей дорогой сестры помочь тебе, — братец выделил «дорогой сестры» с неким раздражением, — я перенесу поездку на ближайшие дни — это два. А, судя по карте, от узлового центра до твоей закрытой зоны километров сто, не больше. Вот такой расклад получается.       — Это замечательно! Как мне отблагодарить тебя за твою доброту? — воодушевилась я, ощущая приближение конца своего затянувшегося приключения.       — Хм… — задумался он, — как у тебя с математикой?       — Ну, если ты о высшей математике, — не стесняясь, я перешла на «ты», — с логарифмами и прочими интегралами, то туговато.       — Не-е, таблицы умножения хватит, — удовлетворённо закивал он.       Предоставив вполне сносную лежанку на ночь, грузоперевозчик Петя удалился в другую комнату, где мгновенно провалился в объятья Морфея, подтверждая это свистящим храпом. Мне же сон не шёл, мысли вновь и вновь возвращались к событиям ночи, когда наш транспортник потерпел крушение. Тревога за ребят бередила душу. В голове рисовались страшные картины с плачевным исходом. Настойчиво прогоняя ужастики, убедила себя, что это лишь фантазии и на деле всё гораздо радужней. С этим настроем ко мне и пришло спокойное забытье.       Следующие сутки прошли в сборах и подготовке к отправке грузового электрокара, на котором работал Савельев. Бо́льшую часть времени он пропадал в междугородных рейсах, доставляя товары по всему региону. Город Nodo — транспортный и торговый узел, в котором можно найти всё что угодно, даже самые редкие товары, о которых в отдалённых поселках даже и не слышали. Обычно там он делал закупки и развозил по родным краям. А чтобы не идти пустыми до товарного узла, мы заполнили грузовой отсек до отказа дешёвыми фруктами — палмопомо (эсп. пальмовое яблоко), внешне похожими на яблоки, но на вкус явно ощущающимися как банан. Выбор пал на них, так как хранятся они довольно долгое время в жарком и влажном климате тропиков. Гораздо прибыльней было бы запастись бланко тинушо (эсп. белый тунец), рыбой, которая ценится своим питательным мясом, но грузовой электрокар Петра не был снабжён холодильниками. Довезти без специального оборудования быстро портящийся продукт было нереально, а с душком рыбу никто не возьмёт. В мои обязанности помощника входило несколько направлений: я и бухгалтер, и грузчик, и торговец. Единственное, что мне не доверяли, — это управление электрокаром, но я и не стремилась приобрести данный опыт. С меня хватало того, чем меня нагрузил грузоперевозчик, который был крайне доволен таким полезным попутчиком в этом рейсе. Останавливаясь по пути на базарчиках в небольших поселениях, Петя, развалившись в теньке и лениво жуя палку сахарного тростника, искоса наблюдал за моей бурной деятельностью по реализации товара. Что надо отметить, у меня получалось неплохо. Запишем ещё один пунктик в список «потенциальных профессий, если вдруг меня попрут со службы». На следующий день пути он уже полностью отдал в мои руки ведение договорных отношений с торговцами, а сам отдыхал в кабине, восстанавливая силы к очередному ночному переезд. К концу третьего дня и опустошению грузового отсека мы прибыли в Nodo, который встретил нас прохладой и тысячами огней готовящегося ко сну города после долгого душного дня. Широкие безлюдные улицы с возвышающимися по обеим сторонам домами и островками зелени обильно поливались системой орошения в ночное время. Оставив на стоянке на подзарядку электрокар и взяв подмышку последнюю коробку палмопомо, Пётр довольно улыбнулся:       — Удачная поездка вышла. Мне даже понравилось. Если надумаешь остаться, предложу тебе работу на постоянной основе, — и, толкнув меня локтем в бок, протянул: — На-пар-ник.       — Приму к сведению, — кивнула я, приятно удивившись предложению, учитывая, что наши редкие разговоры сводились к необходимому минимуму, а остальное время приходилось пребывать в одиночестве, пока второй спит. Видимо, молчаливый деятельный спутник был лучшим напарником для Петра. Меня же мало привлекала перспектива провести большую часть жизни на колёсах, в скрюченном положении, с затёкшей пятой точкой.       С удовольствием прогуливаясь по ночному городу, мы прошли несколько кварталов. Больше всего моё внимание привлекли круглые жилые дома, сложенные из того же жёлтого песчаника. Без единого угла, они возвышались на два-три этажа. Конусные крыши направлены остриём вниз в виде большой воронки для сбора дождевой воды, используемой для хозяйственных нужд. Невысокие, но широкие окна располагались на южную сторону почти под потолком помещений и тянулись на всю длину комнат. Такое решение было разумным: прямой солнечный свет попадал внутрь в течение всего светового дня. Перед одним таким домом мы и остановились. Пётр по-свойски постучал в овальную дверь, которая легко для своего веса распахнулась.       — Савельев?! — послышался радостный женский голос с нотками удивления. Мужчина шагнул в проём и, видимо, зажал в объятьях обладательницу мурлыкающего голоса. — Я тебя ждала на следующей неделе.       — Сюрприз! — звонко чмокнув её, объявил он, и, чуть помедлив, продолжил: — Я не один.       Из-за угла выглянуло миловидное лицо с пышной рыжей шевелюрой, круглыми щёчками и большими карими глазами, которые по мере разглядывания меня с ног до головы сужались в опасные щёлочки.       — Это мой напарник, — нарочно в таком ключе, опуская половую принадлежность, невинным голосом добавил он, — временно.       Девушка вновь прошлась по мне пытливым взглядом, нехотя согласившись, что данный экземпляр в громоздких ботинках, защитных штанах и на пару размеров великоватой рубашке песочного цвета с логотипом транспортной компании, которую предусмотрительно нарыл в своих запасах Петя, пожалуй, действительно является напарником, а не конкуренткой. Хмыкнув, она прошла в дом, негласно разрешая войти.       — Опять палмопомо принёс? — сухо проговорила девушка, виляющей походкой направляясь в сторону кухни, и, легонько задев ногой стоящую в углу коробку, вздохнула: — Ещё эти не доели.       — Дорогая, ну хочешь, я тебе в следующий раз равилы привезу? — опустив коробку на пол, он обнял её сзади и, склонив голову к шее, начал целовать и щекотать, шепча ласковые и непристойные слова на ушко, отчего надувшаяся ранее девушка захихикала и, извиваясь, пыталась выбраться из его больших рук.       Я прикрыла входную дверь и, дабы избежать неловкости, отвернувшись от воркующих голубков, опустилась на банкетку, стоявшую около выхода, внезапно заинтересовавшись своими ботинками. Через некоторое время вспомнив, что они не одни, парочка предложила перекусить и, постелив мне на кушетке, удалились на второй этаж предаваться плотским утехам. Звукоизоляция в этом доме отсутствовала напрочь. И все мои попытки создать из подушки бесшумную зону вокруг головы кончились крахом. Спустя полтора часа прелюбодеяний все трое, наконец, уснули.       Первые лучи разгорающегося светила озарили потолок комнаты; медленно спускаясь по стенам, они сообщали, что солнечный день входит в свои права и отступать он не намерен. Гулкие шаги раздались надо мной, потом проследовали по лестничным ступеням, и в проёме появился крупный растрёпанный Пётр в свободных трусах-шортах. Раскинув руки, он потянулся, глубоко зевнув, так, что широкая, покрытая густой растительностью грудь в два раза увеличилась в размерах. Снова отметив, что было бы интересно взглянуть на их с Раей предков, я проделала то же самое, растянувшись на кушетке. Набрав из-под крана стакан кристальной бликующей в утреннем свете воды, напарник двумя громкими глотками осушил его.       — Готова отправиться домой?       — Ещё бы! — резво натягивая ботинки, подтвердила я.       Почти час мы ехали в полном молчании. Савельев крутил «баранку», а я задумчиво смотрела в окно, за которым мелькали вечнозелёные деревья. Осталось сделать последний рывок, и я у своих. Своих, но, по сути, чужих людей. Тоска сжала грудь. Мне так хотелось домой. Домой не туда, где ровным строем ходят солдаты, домой не туда, где служебная квартира ждёт тебя в тишине одинаковых будней, домой не туда, где близкие друзья сидят в кругу и травят шутки. Домой туда, где ласковые глаза мамы, туда, где крепкие объятья папы, туда, где задорный смех племяшек. Домой туда, где твоя семья, которая будет тебя любить и ждать, что бы ни случилось. А я так далеко от них, что вообразить сложно. На другой, чужой планете за миллионы тысяч километров. А что если мне не удастся выбраться отсюда? Я больше никогда не смогу их увидеть?! Цепкие коготки страха впивались всё глубже, тревожа неспокойное сердце.       — Ты чего сникла? — низкий голос хмуро глядящего водителя отвлёк меня.       Озвучивать свои мысли я не собиралась и поэтому только пожала плечом, натужно улыбнувшись уголком рта. Пётр допытываться не стал, чему я была благодарна.       — Ну, всё. Дальше мне нельзя, — указал Савельев на большую красно-белую табличку, стоящую вдоль дороги и вещающую о том, что начинается закрытая зона и въезд строго по пропускам.       — Спасибо, Пётр. Вы с сестрой хорошие люди. Я рада, что вы встретились мне на пути, — глядела я в улыбающиеся тёмные глаза. — Ещё раз спасибо!       — Да ладно, чего уж там, — протянул он широкую ладонь, заключив мою руку в крепком рукопожатии, — бывай!       Я вылезла из высокой кабины и наблюдала, как, съезжая на обочину, большегруз развернулся и стал удаляться. Два гулких гудка разнеслись в прощании над дорогой. Тихая улыбка коснулась моих губ, и я, бросив взгляд на предупреждающий знак, мерным шагом направилась вперёд по теряющейся в густой растительности дороге. Как оказалось, идти пришлось долго. Второй час вдавливая дорожную пыль и дожёвывая банановое яблоко, я наконец вышла на открытую местность. Прямая дорога вдалеке упиралась в глухой забор, тянувшийся по обе её стороны. Вот и база Содружества Землян и Глорианцев. Отправив огрызок в свободный полёт, я подняла руки и пошла к базе.       — Haltu! (эсп. Стой!) — громкий голос, искажённый усиливающей техникой, угрожающе приказал остановиться.       До ворот было далековато, но на башне разглядеть постового не составило труда. Ещё двое дозорных наперевес с оружием стояли за решётчатыми воротами.       Я подчинилась.       — Ferma zono! Foriru! (эсп. Закрытая зона! Уходи!)       Я стояла. Докричаться до них и объясниться было проблемно, поэтому я сделала два шага вперёд. Дозор выжидал, не предпринимая никаких действий. Я медленно стала подходить, видя, как они переговариваются между собой. Когда приблизилась достаточно, чтобы можно было слышать друг друга, вновь последовала команда:       — Haltu!       — Светлова Дарья. Младший сержант. Второй взвод отряда специального назначения воздушно-космических войск. Личный номер 558363427, — на пределе голосовых связок отчеканила я.       Пришлось ждать. Постовой явно связывался с базой для проверки информации и получения распоряжений о дальнейших действиях. Руки ныли, пальцы покалывало от долгого положения над головой.       Ворота бесшумно отъехали, и дозорный мотнул дулом, приказывая проходить.       — Руки не опускать! — по-русски, но с явным акцентом проговорил один с направленным на меня дулом автомата, с прищуром выглядывая из-под опущенного козырька кепки. Другой быстрыми движениями прошёлся по телу, глянул на жетон с личным номером, ощупал мои карманы, опустошая их. Осмотрев в своих руках два палмопомо с блестящей отполированной кожурой, вручил их мне обратно. День близился к полудню, на чистом небосклоне не было ни единого облачка, которое могло бы хоть на мгновение скрыть жаркое солнце. Волновой шум мотора известил о быстро приближающейся машине, в которую я погрузилась, и она понесла меня обратно на базу. В кабине напротив меня сидел солдат в той же защитной форме, что была надета и на мне, без знаков различия, и не сводил с меня глаз. Мне не терпелось расспросить о судьбе моей группы, но я понимала, что со мной не будут говорить, пока не подтвердят идентификацию моей личности и не будут владеть полной информацией о том, где я пропадала целую неделю.       Блокпост пропустил машину, и она остановилась у главного входа желтоватого двухэтажного здания, уходящего вглубь под землю на несколько уровней, где ждала очередного запуска «пуля». База ЗиГ расположена на плато, закрытая от океана полукругом скалистых гор, по направлению к материку переходящих в тропический лес. Укромное место, скрытое от любопытных глаз.       Меня доставили в комнату допросов — так для себя я обозначила небольшое помещение без окон с минимумом мебели, — предварительно сняв отпечатки пальцев для быстрой проверки моей личности. На столе передо мной стоял поднос с полноценным обедом, чему я была несказанно рада. Вдоволь насытившись, я откинулась на спинку металлического стула. В этот момент дверь открылась, словно они дали мне возможность спокойно поесть. Вошёл офицер с бумагами, движением руки дав понять, что я могу не вставать в приветствии. Коротко стриженный, среднего роста, он присел напротив меня и спокойным мирным тоном начал разговор, делая пометки и заполняя графы согласно регламенту «Причины и следствия взаимодействия с местным населением Глории».       — Прежде чем мы продолжим, скажите, что с группой? — испытующе, во все глаза я посмотрела на него, не желая больше ждать окончания допроса. Его высокий лоб нахмурился.       — Задать свои вопросы вы сможете после нашей беседы, — сухо проговорил он, хотя лицо указывало на то, что этот отказ дался ему нелегко.       — Пожалуйста! Только скажите, все целы? — не отступала я.       Мужчина, строгие черты которого с мягким выражением глаз никак не вязались, натужно выдохнул.       — Один погиб.       Внутри всё рухнуло, и сердце, казалось, забыло, как биться.       — Кто? — дрожащим голосом выдавила я.       Серые глаза, полные соболезнований, поднялись на меня.       — Младший лейтенант Кутяпский получил тяжёлую травму, не совместимую с жизнью.       Кутяпский… Медленный вздох, и мой лоб опустился на раскрытую ладонь, упёртую о деревянную поверхность столешницы. Вздох облегчения. Почему я испытала облегчение, узнав имя? Я ужасный человек? Он же мой сослуживец! Мой товарищ! Хоть и не такой близкий, как Кэт, Хантер и Рик. Он не один из моих ребят, из моих друзей, с кем меня связывал гораздо более долгий путь военной службы, чем несколько недель подготовки к заданию. Если выбирать из кого-то, то… Так бы чувствовал себя любой, оказавшийся на моём месте. Тогда почему меня сжигает стыд за мои чувства? И перед глазами всплывает ухмыляющееся лицо Тяпы, с презрением кивающего своим правильно сделанным выводам насчёт меня. Прости. Ты не можешь меня винить…       — Мы должны продолжить, — офицер дал мне время осмыслить информацию, но нужно закончить дело.       — Конечно, — я открыла глаза, приложив холодные руки к пылающим щекам.       После длительной беседы я исписала семистраничный доклад «где, как и с кем» я провела неделю, какую информацию получила от местных. И главное, что имела неосторожность сказать им. К сожалению, подаренный Раей амулет пришлось отдать, что меня очень огорчило.       — Теперь могу увидеть друзей? — разминая затёкшую кисть, устало произнесла я.       — Они в поисковой группе. Вскоре вернутся. Но мы ещё не закончили, — многозначительно глядя мне в глаза, замолчал офицер, ожидая от меня ответной реакции.       — Я вас слушаю, — не понимая, что он ещё хочет от меня. Я ведь ему всё рассказала и описала в докладе. Ну, по правде, опуская некоторые моменты, которые могли бы повлечь за собой неприятные последствия, но, по сути, они не влияли на общую картину.       — До несчастного случая на транспортнике младший лейтенант Кутяпский доложил командиру группы Гонгадзе о крайне интересной встрече. К сожалению, подробностей передать он не успел.       Офицер спокойно и пристально смотрел на меня, а моё сердце начало ускорять ход. Что? Кутяпский? Встреча? Он не отводил своих серых глаз от моих и, несомненно, видел, как нахмуренные брови поползли вверх, а напряжённые глаза широко раскрылись. Как я могла забыть?!       «Транспортник мягко приземлился, неудивительно, когда за штурвалом опытный пилот высокого класса. Двери и грузовые створки автоматически открылись, и тяжёлые сапоги затопали по пыльной земле, давно не видевшей капель дождя, выгружая массивные контейнеры из облегчённого, но прочного материала. Лаборатория находилась в труднодоступном месте: скалистая местность, окружённая густорастущими джунглями с одной стороны и морем с другой, не позволяла доставлять груз на технике что по земле, что по воздуху. Вариант доставки по воде из ближайшей деревни прямо на базу лаборатории более простой, но в связи с погодными условиями был довольно рискованным. Поэтому рабочая сила в количестве двенадцати человек выполняла эту задачу. Взлётная площадка располагалась не близко. Пилот и караульный остались у машины, а остальным предстоял получасовой переход под нагрузкой. Командир, четыре пары грузчиков и замыкающий — в таком составе мы добрались до пункта назначения, пройдя зелёную стену буйнорастущих деревьев, скрывающих небольшую открытую площадку перед неохраняемым входом на базу. Гонгадзе подошёл к едва различимым серым дверям, врезанным в тело скалы. Приборная панель просканировала его ладонь, в динамике раздался голос с запросом назвать себя, что и сделал командир. Створки двери бесшумно разъехались, приглашая гостей внутрь.       — Кутяпский, Светлова, остаётесь здесь. Контроль, — командир перехватил у меня груз, оказавшись в паре с Хантером, и направился к ждущему тёмному проёму. — Остальные за мной.       За ними створки сомкнулись, и мы, встав по обе стороны от входа, следили за окружающей обстановкой.       — Ну что, младший сержант, как тебе параллельная реальность? — ухмыляясь, проговорил Тяпа.       — Жара и мошкара, — отгоняя надоедливую букашку, жужжащую над ухом, буркнула я, — полагаю, так же, как у нас в тропиках.       — Климат тот же, а ощущения другие, — не согласился он. — Чувствуешь себя легче, быстрее, сильнее. На Земле ящики весили около пятидесяти килограмм. Будь мы там, так резво бы их не дотащили. А всё потому, что наши мышцы привыкли к большей гравитации, чем здесь. И мы, Земляне, здесь своего рода Гераклы, — расправив и выпятив грудь, Тяпа тешил себя мнимым могуществом.       День входил в свою силу, и голубое небо немного спасало от палящего солнца, изредка накрывая белыми облаками. Гуляющий ветер в раскидистых ветвях деревьев вырывался на площадку, обдавая прохладой, и вновь терялся в листве, волнуя её в бесконечном движении. Беспокойный шелест перешёптывающихся растений, словно замышляющих что-то нехорошее, окутывал плотной паутиной. Тревога, едва заметная, слегка накатывала и отпускала. Липкий воздух пробирался внутрь, иссушая. Нащупав флягу, я смочила пересохшее горло, утолив жажду.       — Жаль, что они быстро атрофируются и поддерживать себя в исходном состоянии крайне трудно. Так что мой тебе совет, почти сержант, не задерживайся здесь надолго, а то возвращение будет плачевным. Быть немощным стариком в молодом теле даже пару недель — это малоприятно.       Почти сержант?! Хотел задеть, обидеть? Павлин! Дерзить старшему по званию не стоит.       — Приму к сведению, младший лейтенант. Но вряд ли это будет зависеть от меня.       — Слушай, я так и не могу понять, почему вас четверых добавили в нашу группу?       — Мне интересно не меньше твоего, — заверила я, затруднительно дыша и медленно подбирая слова. — Рассматривать это как поощрение? Нежели наказание?       Вновь вырвавшийся из джунглей порыв ветра накинулся, прижимая плотнее к горячей каменной стене. В голове молотком стучала кровь, волнами вибраций затмевая мысли. Одна сплошная дрожащая пелена.       — Считай, только единицам повезло быть здесь из миллионов землян, которые даже никогда и не узнают о той возможности, что представилась нам. Так чем достойна ты, раз отправили сюда? Эй, сержант, на посту вздремнуть вздумала?!       Глухой голос, словно звучащий в воде, затяжным бурлением пробивался сквозь толщу сознания. Этот шум, как назойливая мошка, витал рядом, доставляя дискомфорт в окружающей гармонии. Тёплый мягкий свет беспрепятственно проходил через закрытые веки, утихомиривая грохот в груди и в голове, закладывающий уши. Изнуряющая жара ослабила свою хватку, давая шанс пробиться свежему воздуху и утереть бисер пота на лице. Тревога, кружившая ранее, растворилась. Голова моя просветлела, стало легко и спокойно. Улыбка скользнула по губам, радуясь наступившим переменам. Я открыла глаза…       Они смотрели на меня. Почему я так решила? Ведь на них были надеты шлемы. Плавные линии матового графитного материала огибали головы, спускались вниз по длинной шее и покрывали тело единым куском без швов, замков и стыков. На месте лица красовалось забрало из вулканического стекла чёрного цвета, мелкая рубчатая поверхность которого отражала каждый отблеск солнца. Казалось, графит поглощает свет, чтобы собрать и выбросить наружу сияющим потоком чистого первозданного света из многогранного обсидиана. Так почему я решила, что они смотрят прямо на меня? Я просто это знала. Они стояли в центре открытой площадки, а несмолкающий Кутяпский так ничего и не замечал, продолжая возмущаться моей отстранённости. Внутри разрасталась злость. Мы на пороге новых открытий, нового уровня отношений, а этот идиот жужжит и мешает свершиться чему-то очень важному. Рывком подняв руку в останавливающем жесте с приклада автомата, висящего на шее, я прекратила льющийся поток пустословия. Проследив за моим пальцем, указывающим в сторону сумрачной четвёрки… рыцарей апокалипсиса… пришельцев… чужих… Старших — Старших? Отчего-то это наименование мне показалось более верным — младший лейтенант остолбенел на несколько секунд и с криком «Какого чёрта?!» отскочил, наткнувшись спиной на твёрдую стену скалы. Он судорожно снимал оружие с предохранителя, но зацепившийся за плечо ремень не давал передёрнуть затвор. Что ты задумал?! Они же не хотят ничего плохого! Разве ты не видишь? Они хотят просто познакомиться! Им так же интересно, как и нам, узнать друг о друге. Ты же сейчас всё испортишь! Остановись! — в ужасе молча кричала я, не в силах пошевелиться, едва держа себя на подгибающихся коленях, ощущая крадущийся липкий холод по спине, и только мысли прыгали с пугающей быстротой. Я так оробела, следя за разворачивающейся картиной, что забыла дышать, понимая, что неадекватная агрессия Кутяпского приведёт к трагическим последствиям не только для нас, на что было плевать, учитывая, что мы всего-навсего крупинки в море. Этот импульсивный шаг отразится на всём человечестве и отразится плачевно. Что получается?! Судьба землян и глорианцев решается сейчас? В эти мгновения? А я зависла в своём беспомощном состоянии? Тяпа справился с ремнём, и гулкий щелчок затвора оповестил о скором неминуемом выстреле. Остановись! Ты же нас уничтожишь! Внимание Старших переключилось с меня на поднимающего на них ствол обезумевшего солдата. Я этого не видела, но чувствовала. И в тот миг, когда дрожащий палец нащупал курок, готовый кратким сокращением мышц перечеркнуть многотысячелетний путь совершенствования человека, Тяпа чуть содрогнулся. Выронив из ослабевших рук оружие, он медленно сполз по стене на пыльную землю. Подогнутые ноги и опёртая о нагретый камень голова были неподвижны. Только глаза бешено вращались, не понимая, что происходит вокруг и в частности с ним. Напуганный взгляд метался то на меня, то на группу появившихся существ.       Невидимый взор вновь установил со мной контакт. Казалось, произошедшее нисколько их не встревожило. И буря моих эмоций затихла под действием их силы, чудовищной силы. Но не стоит её бояться. Обращена она на поддержание гармонии, спокойствия и мира. Я должна и могу доверять им. Потому что мы одно. Мы едины. Друг без друга нас не будет.       Это я так чувствую? Или это вы пытаетесь донести свои мысли?       Я всё правильно понимаю.       Телепатия?! Как я смогу разобрать, где мои мысли, а где вами сказанное?       Как дитя учится ходить.       И закрыться тоже?       Это лишнее. Ты — это я. Я — это ты.       Я, наверно, должна что-то спросить? Передать послание?       Сознание было пусто, ни единой мысли, даже намёка. Но я почувствовала едва уловимое изменение в потоке, обращённом на меня, что-то напоминающее улыбку, если бы существо было человеком и умилялось ещё неразумному чаду. Яркая вспышка озарила их, заставив зажмуриться. Когда я открыла глаза, взору предстала пустая площадка, где только что стояли четыре высоких фигуры. Исчезли так же неожиданно, как и появились. Опять накатили полуденная жара и тяжёлый влажный воздух. Головная боль дала о себе знать. Рядом застонал младший лейтенант, разминая непослушные члены и поднимаясь на ноги.       — Какого хрена тут творилось?! Кто это такие? Чего они хотели? — с недоверием косясь по сторонам, растерянно выпалил Тяпа.       Я, лишь пожав плечами, покачала головой. Не знаю «слышал» ли он наш разговор, но отвечать неуравновешенному идиоту я не собиралась. Вот придёт командир, ему и доложусь…»       — Это всё? — спустя некоторое время, как я закончила повествовать о своих воспоминаниях, офицер провёл ладонью по гладковыбритой щеке, обхватив подбородок в задумчивости.       — Всё, — подтвердила я.       Делая пометки в бумагах, он поднял серьёзный взгляд:       — Надеюсь, напоминание о неразглашении данной информации и последствиях не нужна? Если появятся новые воспоминания, детали, необходимо сразу доложить мне. Либо майору Бехтереву на Земле. Вопросы?       Закончив многочасовой допрос, меня отпустили на встречу с вернувшейся с поисков группой.       Остановившись в проёме комнаты отдыха, я на мгновенье застыла, разглядывая ожидающих меня ребят. Рик дремал, откинувшись на спинку затёртого дивана, Кэт щепетильно рассматривала свои ногти, хмуро отмечая, что маникюр не повредит, Хантер задумчиво мешал в стакане с чаем сахар, мерно стуча о стекло ложечкой. Я наблюдала за ними, и такая душевная благодать растекалась внутри, что усталость, накопившаяся за эту безумную неделю, уступала место тихой радости.       — Ну что, следопыты, соскучились по мне?       — Дашка, — с глубоким вздохом облегчения подруга соскочила со стула и сгребла меня в охапку, — слава Богу!       — Полегче, — протянула я, ослабляя объятья, от которых мои ребра захрустели.       — Мы уже прокручивали самое худшее, но я знала, что ты выберешься, — улыбаясь во всю свою голливудскую улыбку, Кэт смотрела на меня так, что закрались нотки вины, что я заставила их так долго переживать о себе.       — Спасибо, думаю, ваша вера придала мне сил.       Кэт уступила место Хантеру, который не заставил себя ждать. Мы были примерно одного роста и комплекции, но он с лёгкостью оторвал меня от пола, болтая, как тряпичную куклу.       — Ну и шороху ты навела, — покачал он головой, опуская меня на место, оставив на моём плече свою ладонь, — вся база гудела о том, где ты и как контактировала с местными. Я рад, что ты жива-здорова.       — А я-то как рада оказаться здесь с вами, — положив в ответ свою руку на его плечо. Серо-голубые глаза Скотта светились теплом, как всегда, действуя на меня умиротворяюще.       Рик молча стоял в стороне и ждал своей очереди. Я взглянула на него, едва улыбнувшись. Его полные губы мягко изогнулись, но в обычно спокойных глазах читалось беспокойство. Он подошёл, оказавшись ближе расстояния вытянутой руки. Из-за разницы роста я подняла голову. Нежно обхватив своими большими ладонями моё лицо, он долго вглядывался в мои глаза, пытаясь прочесть то, о чём я молчу и вряд ли когда-нибудь скажу вслух.       — Как ты? — шёпотом проговорил Рик, не отводя пристального взора.       Я коротко кивнула, заверяя, что в порядке.       Он коснулся лба тёплыми губами и обнял меня совсем по-отечески, так, что за долгое время я наконец почувствовала себя в безопасности, так, что уже можно было перестать бояться и тревожиться, отпустить былые страхи.       — Хорошо.       Следующая пара часов пролетела в рассказах о том, что произошло. В свою очередь, я сказала не много, учитывая то, что подписала бумаги о неразглашении, поэтому большую часть слушала, и услышанное сложилось в такую картину…       Когда группа погрузила контейнеры с образцами минералов и вылетела в точку назначения, погода стала стремительно ухудшаться. Тёмные грозовые тучи, резкие порывы ветра, косой ливень. Из-за плохих метеоусловий мы отклонились от маршрута следования. Над густой растительностью джунглей было не найти островка для посадки, поэтому оставалось либо возвращаться, либо продолжать путь. Транспортник трясло, и поступившая команда надеть парашюты была исполнена незамедлительно. Разряд молнии аккурат угодил по машине, от чего её нещадно замотало, электрику закоротило и задний грузовой люк открылся. Важный груз был закреплён тросами и остался на месте, но крайних солдат, сидящих у люка, вынесло порывом воздуха. Пилоту удалось перезапустить генератор, но вынужденная жёсткая посадка повредила машину. Так, первым делом направив связь, вызвали помощь. Приоритетной задачей была сохранность и доставка груза. И только после начали поиск разлетевшихся солдат. Тем не менее, с Хантером удалось связаться, и он сам вышел на место крушения. Но со мной и Кутяпским связи не было, хотя маячок показывал месторасположение. Пробираясь сквозь джунгли, первым нашли младшего лейтенанта. Он разбился. Запутавшись в стропах, неудачно упал в ветви деревьев и, получив несколько переломов, скончался на месте. Его транспортировкой занялась первая спасательная группа. Меня же не смогли найти, только шлем, который сорвало в круговерти падения. Не расстегни я тогда натирающий подбородок ремешок, и моё опасное приключение завершилось бы, не успев начаться. Но даже такая мелочь может предопределить течение не одной жизни. Спустя сутки вторая группа нашла купол парашюта, свисающего с кроны дерева, и опять же, меня не было. Изучив возможные варианты, решили проверить близлежащие деревеньки, которые на поверку оказались колониями-поселениями, что осложняло ситуацию. Был сделан запрос командующим о возможном контакте с местными-осуждёнными для получения информации о пропавшем солдате. После долгих дебатов разрешение было получено, но опять поздно. Меня уже там не было. И мои следы были потеряны. Поисковая операция не приносила результатов, её собирались сворачивать и уже ждать моего объявления. Что и произошло, к великой радости моих друзей.       После продолжительного молчания из-за обсуждения потери собрата, чья жизнь внезапно и так нелепо оборвалась, я устало протянула:       — Когда отправляемся домой? Хочу на Землю. Всё-таки это чужой мир, хоть и так похожий на наш.       Почти недельная отсрочка обратного вылета не могла благотворно сказаться на результате работы подразделения в целом, поэтому косые и не совсем приветливые взгляды остальных членов команды я ловила на себе с завидной регулярностью. Они же не могут винить меня в задержке операции?! Это могло случиться с каждым! И я с каким-то остервенелым удовольствием закрылась в капсуле и провалилась в глубокий продолжительный сон, даже не пытаясь участвовать в лотерее счастливчика, кто проведёт этот перелёт в компании пилота, механика и доктора, не подвергаясь заморозке и избегая отвратительного периода реабилитации. На самом деле, это место было Тяпы, но судьба распорядилась иначе, и доставить до Земли посиневшее и окоченевшее тело без криокапсулы не представляется возможным, поэтому его уложили где-то рядом, но я этого уже не видела.