Глава 16
20 июля 2020 г., 16:44
Военная база на Урале, декабрь 2033 год
Как оказывается, моего возвращения на Земле ждали, как из печи пирога. Встреча с реальными инопланетянами, с пришельцами из безграничного космоса — с теми, кого узкий круг просвещённых землян и глорианцев называют Плиаджа, то есть Старшие — навела ажиотажа и суматохи с паническими нотками. Известных контактов людей с этими существами можно сосчитать по пальцам, каждый их визит занесён в летопись со всеми мельчайшими подробностями. И теперь моё минутное созерцание этих великанов необходимо было разложить на ежесекундное описание произошедшего на территории лабораторного комплекса. Благо нам дали время прийти в себя после заморозки, а уж потом все без исключения прошли процедуру допроса. Мне было не по себе оглашать фантастическую историю, которую никто больше не мог подтвердить. И если бы Кутяпский не обмолвился командиру, что данная встреча была, то, возможно, о ней никогда бы никто не узнал. По собственному желанию делиться пережитыми сумасшедшими моментами я бы не стала. Прослыть безумцем меня точно не манило. Но ловя на себе скептические, подозрительные, а порой опасливые взгляды, я повторно описала события той встречи и моего недельного скитания, ответила на сотню вопросов и дала десяток обещаний, после чего была отпущена, как и вся моя группа, на двухнедельный отпуск, который перетекал в новогодние каникулы. И все ребята, как и я, планировали провести праздники в кругу семьи. Наконец, освободившись от забот и вздохнув полной грудью в своём первом отпуске, я заглянула к технику Шляйхеру. Вернув ему пару модернизированных берцев и рассказав о заминке в работе механизма, поблагодарила за предоставление тестового экземпляра, который был очень к месту. Он насуплено осмотрел ботинок и, зашвырнув его на полку, добавил: — Надо доработать. Но это позже. У меня тут есть ещё кое-что, что нужно испробовать, — вскочив с расшатанного кресла, он стал копаться в заставленных стеллажах. — Боюсь, это придётся отложить, — стараясь не задеть чувств технического художника, мягко произнесла я. — Почему? — остановился он и уставился бегающим взглядом. — Ну, я в отпуске сейчас, и на задание не скоро. Да и начальство заикалось, что тестирование нового оборудования нужно сначала согласовывать. — Эх-х, бюрократия! — недовольно сплюнув, прошипел техник. — Согласовывать, докладывать, утверждать, потом ждать! Половину моих проектов зарубили. Никакой свободы действий! И, обратно плюхнувшись в жалостливо скрипнувшее кресло, он скосился и, взглянув из-под бровей, пробормотал: — Предлагаю сотрудничать тайно. — Что? — опешила я от такого предложения. — Тайно, говорю! — в полный голос нервно повторил он. — Я слышала. Но как же… — Есть у меня мысль, как можно это проворачивать, — хитро улыбаясь, довольный сам собой, закивал головой. — Честно говоря, я теперь и так под особым контролем, и ещё больше себя дискредитировать… — Ты хочешь помочь нашим войскам стать лучше?! — Хочу, если это не будет… — Этого достаточно! — не дав мне договорить, закончил он. — Доверься мне, я всё подготовлю, а ты пока иди, отдыхай и набирайся сил, — заговорщицки подмигнув мне, Шляйхер выпроводил меня из своей научно-технической конуры. Мерно шагая по лабиринту коридоров и осмысливая только что услышанное, я пришла к выводу: он однозначно двинутый. Мозговитый, но двинутый. Яркий представитель распространённого стереотипа о сумасшедшем гении. И мне точно нужно держаться от него подальше, дабы избежать гнева «богов». Вообще быть «ниже травы, тише воды», не привлекая внимания командования. Первые полгода, большую часть которых я провела в спячке, пролетели, осталось ещё девять с половиной лет. Если так пойдёт и дальше, то моя «добровольная» служба в десять лет промелькнёт в междупланетном пространстве. — Привет. О чём задумалась? — подлетев ко мне и взяв под руку, поинтересовалась Кэт. — Да, от Шляйхера иду. Какой-то он странный, — хмуро резюмировала я. — Посиди-ка круглыми сутками в четырёх стенах! Любой станет странным. Танцуй! — не в тему звонко выдала подруга. — М-м? — не поняла я. — Тебе письмо! — покрутив перед носом белый конверт, довольно улыбалась она. — От кого? — Хочешь узнать — танцуй! — злорадно приподнимая бровки, издевалась Кэт и, махая письмом, словно веером, с предвкушением ожидала моего танца. — Р-р-р, засранка, — протянула я и оглядела оба конца коридора. Ассорти из русских народных танцев удалось на славу: пяточка-носочек, локоточек-пальчик, поворот-наклон, заключительное па вприсядку стало финалом моей короткой растанцовочки. И как раз вовремя, потому что из-за угла вывернул твёрдо шагающий офицер с суровым лицом. Проходя мимо нас, вытянувшихся по стойке смирно и еле сдерживающих смех, насупился ещё больше, наверно, думая, что две юные особы смеют хихикать над ним. Оставшись наедине, мы звучно выдохнули, расслабляя напряжённые лица. — Ну, всё, давай! — Заслужила, — кивнула подруга, вручая мне конверт, и с деланным равнодушием произнесла, — там приглашение. Увидев мой грозный упрёк, она подняла руки: — Что? Оно было не запечатано, — напрочь отвергая мою претензию. Я достала из конверта сине-голубую пригласительную открытку с искрящимся шампанским на обложке. «Уважаемая Светлова Дарья Ивановна, приглашаем Вас на Новогодний корпоративный вечер, который состоится 29 декабря в 18.00 в ДК «Урал». — У-у-у, как официально, — протянула я, — где взяла? — С допроса шла, секретарь Самсонова просил передать, — хмыкнула она, направляясь по коридору. — Поздравляю. — Спасибо. С чем? — Ну как? Удостоена чести праздновать Новый год с высшими чинами. — Не поняла, — встала я, глядя в удаляющуюся спину Кэт. — Постой! Ты хочешь сказать, что вам не дали пригласительных? — Нам, простым военнослужащим — нет, а Вам ДарьВановна — вот! — Засада… — Угу, — взяв вновь меня под руку, потащила дальше. — За что?! — Знамо, за что! — Какое-то изысканное наказание. — Те ещё извращенцы, — согласилась подруга. — И что я там буду делать среди офицеров? — с ужасом представляла я себя загнанным ягнёнком среди голодных львов. — Улыбаться, держать бокал, впопад чокаться с окружающими, делать вид, что пьёшь. Учти, я сказала делать вид, а не пить! А то знаю я тебя… Будешь потом с генералом отплясывать… — Не-е-е, ну на фиг, это явно какая-то подстава. Не пойду. Приболела я. Кхе-кхе… Тебе не кажется, что у меня голова горячая? И нос заложен, — громко шмыгнула я. — Отчего-то мне кажется, что явка обязательна. Особенно тебе, раз других смертных не будет. — Блин да морда… — скорбно выругалась я, отмечая, что данное выражение с Глории вполне подходит для этого. — Ожидается самый «радостный» Новый год в моей жизни…***
В дверь нервно затарабанили. — Даша! — послышался глухой звук из коридора. — Даша, открывай! Я медленно соскреблась с постели и босиком прошлёпала по холодному полу. — Ты что, ещё спишь? — удивлённо бросила Кэт, увидев моё помятое лицо. — Выходной же! — резонно ответила я и снова бухнулась на мягкий матрас, завернувшись в тёплое одеяло. — Сегодня важный день! В чём ты пойдёшь? — подруга раскрыла шторы, запустив в комнату день. — Не знаю. Я пока не выбрала, — пробурчала я и скрылась с головой от яркого зимнего солнца. — Не выбрала?! — подруга вцепилась в цветастое бельё и отчаянно пыталась стащить с меня одеяло. — Как можно так безответственно себя вести?! — Я вообще не хочу туда идти. Зачем меня пригласили? Там одни офицеры будут, — уселась я на кровати, сморщив лицо от негодования и ослепительного потока света. — Пригласили, значит, надо, и ты должна быть там самой красивой! Посмотрим, что у тебя есть… — Кэт распахнула дверцу шкафа и презрительным взглядом осмотрела содержимое. — Мда… интересно, что я ожидала увидеть?! Как будто не знаю твой убогий гардероб. — Он не убогий, а удобный! Кэт, с пренебрежением отвесив мне свой едкий взгляд, промолчала, не тратя время на дискуссию. — Приведи себя в порядок, а я принесу что-нибудь из своих запасов. После долгой примерки платьев и наведения марафета я стояла и с содроганием осматривала свой новый образ. Тёмно-синее платье было простым, но не лишённым изящества. Оно плавно огибало мою фигуру и заканчивалось чуть выше колена, короткий рукав открывал руки, на которых висел серебряный узорчатый браслет. Громоздкие стальные часы Кэт безоговорочно стянула. Небольшой вырез не давал воображению поиграть на шальные темы, чему я была очень рада. В комплекте к браслету шла ажурная подвеска и длинные серьги, едва касающиеся плеч. Уже прилично отросшая чёлка была пышно зачёсана набок, открывая одну часть лица. Бело-серые тени слегка поблёскивали в свете, чёрные стрелочки в уголках глаз придавали выразительности взгляду. Румяна и розовая помада завершали праздничную боевую раскраску. — Платье, конечно, очень красивое, и ты постаралась на славу, Кэт, но почему я чувствую себя девушкой лёгкого поведения?! — сморщившись, пробормотала я. — Поверь, так и должна выглядеть уважающая себя девушка. — Как же не хочется… — простонала я. — Повтори план действий. — Улыбаюсь, киваю в приветствии, никаких «по стойке смирно», держу бокал и смачиваю губы шампанским по мере необходимости. — Ты готова! — держа меня за плечи, Кэт сосредоточенно кивнула. — Спасибо, учитель! Подруга вызвала такси, убедив, что в данном образе девушке не пристало пробираться по заснеженным улочкам. Я не стала спорить и, поблагодарив её за оказанную помощь, уселась в машину, которая ехала от силы пять минут. За это время я успела припасённой салфеткой стереть румяна и помаду, снять серебряные побрякушки и надеть свои обыденные сережки-гвоздики с фианитом — голубым камнем с переливающимися гранями. Гулко выдохнув и расплатившись с широко улыбающимся таксистом, я вошла во Дворец культуры. На входе встречали лучезарный мужчина во фраке и яркой бабочке и не менее приветливая женщина в сине-зелёном пышном платье. Они поприветствовали меня и пригласили пройти. В холле уже было много народу: кто раздевался, передавая вещи в гардероб, кто стоял в компаниях, общаясь со знакомыми. Вокруг царила радостно-праздничная обстановка, все были весёлыми и счастливыми, в красивых нарядах и в строгих костюмах. Стоило мне зарядиться окружающим позитивом, как моё настроение начало улучшаться, а нервозность стала уходить на задний план. Сдав одежду в гардероб, я с остальными приглашёнными прошла в банкетный зал. В проёме стоял молодой человек в форменной одежде, как и официанты, кружившие вокруг столов, и, согласно списку, направлял отдыхающих. — Светлова Дарья, — представилась я. — Добрый вечер. Ваш стол четырнадцатый, — учтиво сообщил он, указав в левую часть зала. Приглушённый свет придавал уютности широкому пространству. Помещение представляло собой зрительный зал, освобождённый от рядов кресел. С высокого потолка свисали цепочки белых ажурных снежинок и блестящая мишура. Стены закрывала драпированная ткань, украшенная гирляндами, огоньки которых плавно меняли цвет. На возвышающейся сцене стояла красавица-ель, наряженная всевозможными игрушками и хлопьями ватного снега, уложенного на ветвях. Организаторы явно постарались, наполнив зал новогодней атмосферой. Мельком прикинула, что за каждым столом рассаживается по десять человек, а столов около двадцати, значит, сегодня намечается празднество на двести персон. Большие круглые столы с белоснежными скатертями, расставленные в шахматном порядке, были почти наполовину заполнены. Привыкнув к будничной форме, сейчас я с трудом узнавала в окружающих мужчинах и женщинах былых офицеров. Некоторые лица казались знакомыми, других видела в первый раз. Люди сидели, разговаривали, улыбаясь друг другу, представляя своих дам и кавалеров. Дойдя до стола, на котором в центре красовалась табличка «14», я оглядела присутствующих и, поздоровавшись, присела на свободное место. — Добрый вечер, — растянувшись в улыбке, протянул мне руку плотный мужчина преклонного возраста, седоватые волосы которого были аккуратно зачёсаны, а маленькие серые глазки светились интересом. — Как же зовут прекрасную сеньориту? — Дарья, — ответила я, улыбаясь в ответ и мягко пожимая его руку. — Кирилл Игнатьевич, — представился он, посмотрев на сидящую рядом приятную женщину в годах с красивым макияжем и уложенной прической, — и Светлана Юрьевна. — Очень приятно, — тактично кивнула я ей. За нашим столом также сидела пара средних лет и такого же возраста мужчина. Они были заняты беседой и не обратили на меня никакого внимания. Праздничные столы ломились от расставленных яств, закусок и напитков. — «Намечается знатная обжираловка», — отметила я про себя, рассматривая замысловатые блюда. Позже подошла ещё одна пара супругов. Два стула пустовало, а время давно пробило начало праздника, и звук откупоривания бутылок, звон бокалов и тарелок, наполнил зал. — Разрешите, я за вами поухаживаю, — дедок вновь проявил свою доброжелательность. — Пожалуйста, — не стала отказываться я. Наполнив бокал шампанским, а тарелки закусками, я, как и все, желая Счастливого Нового года и чокаясь с близсидящими, стала поглощать предоставленные изыски, вкладывая всю свою деликатность и воспитанность. Аккуратно орудуя столовыми приборами, дабы не показаться невежей. Ведущие, встречающие при входе, переместились на сцену и начали праздничный концерт. Поприветствовав дорогих гостей, произнеся вступительную речь о доблестной армии и оповестив о поводе сегодняшнего пира, они озвучили первый тост, и зал с громким улюлюканьем поддержал. Танцевальный коллектив девушек в нарядах снегурочек закружил по сцене. Едва уловив сквозь музыкальную композицию стук каблуков, донёсшийся откуда-то сзади, я оторвала взгляд от плясок девчонок в голубых шубках и заметила, как жадные взоры всех мужчин, сидящих за нашим столом, включая дедка, были устремлены к подошедшей паре. И не зря, женщина выглядела шикарно. Шоколадные локоны волнами ниспадали на плечи. Узкое чёрное платье до середины бедра подчёркивало прекрасные изгибы фигуры. Клин кружевной сеточки от горловины до живота исключительно плохо справлялся со своей задачей — скрывать прелести, и приковывал заинтригованные взгляды. Стройные и сильные ноги заканчивались изящными чёрными туфлями на высоком каблуке. Чёрт, да она сошла с обложки журнала! Не зря об этой женщине вздыхает половина мужского состава военной базы. Высокий ухоженный кавалер, в котором я признала итальянца Франко Марино, был одет в классический костюм: в серый мелкий рубчик с бирюзовым галстуком. Он с горделивым видом отодвинул стул, предлагая своей даме сесть, надменно глядя в завистливые глаза потенциальных соперников. Капитан Ланье, склонив голову в приветствии, с лёгкой полуулыбкой удостоила всех за столом взглядом, который задержался на мне дольше, чем на других, заставив нервничать. Меня точно окатило холодной водой, так что ответный жар охватил лицо, и сердце пропустило удар. Оно вновь начало биться, только освободившись от парализующего взгляда ярко-зелёных глаз. Благо удалось в ответ кивнуть. Надеюсь, что данное зрелище не было таким жалким, как мне представлялось. Я сделала большой глоток шампанского. — Дарья, — дедок прервал мои панические размышления. — Да? — Позвольте, я наполню ваш бокал, — джентльмен учтиво склонился ко мне. — Благодарю, — улыбнулась я, радуясь, что могу отвлечься, гоня прочь мысли о странной реакции. Хотя чего удивляться? Общий нервоз наблюдался на протяжении всего вечера, а при проявлении повышенного внимания — нервы зашкаливают. Тамада толкал речи и тосты, сдабривая шутками-прибаутками, концертные номера радовали своей разнообразностью, поздравления от главнокомандующих принимались на «ура», Кирилл Игнатьевич развлекал непринуждёнными разговорами, видимо, решив помочь одинокой девчонке не чувствовать себя неловко. Что, в общем-то, было правдой. Ведущие, заметив, что отдыхающие уже достаточно расслабились и наелись, объявляли перерывы для танцев, приглашая ближе к сцене, на танцпол. Быстрые танцы сменялись медленными композициями, и хоровод людей разбивался на парочки, мерно двигающиеся в такт музыке. Когда народ впервые потянулся на танцпол, я, скрываясь от общественного хаоса, сбежала в туалет. Жаль, что просидеть там до конца пиршества нельзя. И, сверившись с часами в холле, я надеялась, что скоро наступит момент, когда можно будет спокойно удалиться с мероприятия, не нарушая правил приличия. Лучше бы я сейчас была со своими друзьями, в комфортной, радушной компании. А не здесь, среди чужих, взрослых людей. Ещё и после прибытия капитана Ланье тревожное состояние никак меня не покидало, и вновь встретиться с ней взглядом казалось чем-то пугающим. Я старательно избегала контакта глазами, с излишним интересом наблюдая за действиями на сцене и танцполе. — Могу я вас пригласить на танец, — дедок тактично поклонился и протянул открытую ладонь в ожидании моего ответа. Я дважды отказала предыдущим кавалерам, желающим закрутить меня в танце, но милому дядечке, весь вечер учтиво опекавшему меня, отказать не смогла. — С большим удовольствием, Кирилл Игнатьевич, — опустила руку в его тёплую широкую ладонь. Он был ниже меня ростом и для своего возраста очень даже бодр, уверенно вёл в танце. Медленно кружась в ритм задушевной песни в приятном полумраке, озаряемом цветными лучами света, я коротко отвечала на его вопросы о своей жизни, а он рассказывал о своей молодости. Разговор тёк плавно и легко, не доставляя дискомфорта, пока, будто невзначай, блеснувшие от попавшего на них света зелёные глаза напротив на мгновенье не встретились с моими, отчего я напряглась, почувствовав себя скованно. Капитан Ланье с кавалером танцевали в пяти метрах от нас с Кириллом Игнатьевичем, и между нами, иногда перекрывая вид, кружились ещё две пары. Я всеми силами старалась не смотреть на неё, но глаза словно приковали и насильно удерживали. Единственное, что облегчало положение, — ритм движения был разный, и большую часть перекрёстных встреч я наблюдала её спину, так откровенно прикрытую той же кружевной сеточкой, что и глубокий вырез спереди. Почему я так бесстыдно пялюсь на её зад?! Хотя, что скрывать? зад отличный, что надо! Мотнув головой, я переключилась на соседние пары, оценивая и сравнивая дам, их партнёров, наряды и причёски, спокойные и счастливые лица, но глаза вновь и вновь, как магнитом, возвращались к ней. Кружась, я почти физически спиной ощущала взгляд на себе. Как он с ног до головы прощупывает меня, оценивая и запоминая. Темпераментный итальянец плотно прижимал Ланье к себе, держа ладонь чуть ниже дозволенного, и что-то шептал ей на ушко, а она кокетливо смеялась, на исходе поворота украдкой бросая неуловимый полувзгляд в нашу сторону и замечая, что я рассматриваю их. Смесь стыда, интереса и некоего чувства неприятия того, что вокруг них царит интимная, даже сексуально-напряжённая аура, раздражала меня. Она знала, что я это вижу, и не чувствовала стеснения, скорее наоборот, даже получала удовольствие. Избегать! Избегать взгляда! Смотри, в какой симпатичный костюм тигра одели ведущего. И действительно, год тигра наступает. Скоро, наверно, Деда Мороза звать будем. На последних аккордах медленной композиции мы попали в резонанс; долгий пристальный взгляд скрывался в темноте, лишь мельтешащие огоньки, попадающие на лицо, подтверждали, что контакт непрерывен. Тогда я не уловила, что задержала дыхание, и только слышала, как гулко бьётся сердце. Мой кавалер отстранился от меня, не отпуская рук, и что-то проговорил, вырвав из туманного плена. — Что? — растерянно переспросила я. — Спасибо за танец, — повторил Кирилл Игнатьевич, — вас проводить на место, или ещё потанцуем? — Не стоит, путь обратно найду сама, а вы развлекайтесь, — распрощавшись с ним, нервно оглядываясь, я отправилась к столу. Слишком поздно понимая, что капитан наверняка тоже вернулась на место и теперь избежать неловкости не удастся точно. Включилась популярная быстрая музыка, и многие двинулись зажигать. Проверив стол и обнаружив за ним двух женщин и трёх мужчин, я с неким облегчением отметила, что её там нет, и устало опустилась на стул. Но, запустив в рот оливку, ощутила стоящего за спиной человека, явно смотрящего на меня. Оливка отказывалась глотаться. — Это вы Светлова Дарья? — пролепетал знакомый голос. — Я, — осторожно поворачиваясь, ответила я. Наблюдая перед собой ведущую с планшетом в руке. — Хорошо! — радостно заверила она. — Далеко не уходите, скоро вы понадобитесь. — Зачем? — испугалась я, категорически не желая участвовать в публичных конкурсах и прочих мероприятиях. — Сюрприз! — загадочно улыбнувшись и сверкнув глазами, она скрылась в полумраке вечера. — Сюрприз?! Я не хочу сюрприз! Я хочу домой! — впадая в отчаяние, я схватила полный бокал шампанского. — Прости, учитель, но это необходимо! Ведущая переоделась в Снегурочку и, дождавшись, пока все рассядутся по местам, торжественно начала: — Что-то долго Дедушка Мороз добирается. А вдруг он заблудился и не может найти дорогу. Давайте мы его вместе, дружно позовём! Три-четыре! — Дед Мо-роз! Дед Мо-роз! Де-душ-ка Мо-роз! — с каждым разом всё больше человек подхватывало кричалку. — Слышу! Слышу! Охо-хо! — раздался гулкий голос, и покачивающейся походкой с мешком на плече вышел на сцену Дедушка Мороз в красном бархатном тулупе, шапке, с густой белой бородой и с посохом в руках. Всё как положено, в лучших традициях. В зале раздались аплодисменты и смех, потому что некоторые догадались, кто скрывается под личиной доброго Деда. — Сколько лиц кругом знакомых, Сколько здесь друзей моих! Хорошо мне здесь, как дома, Среди ёлочек седых. Был у вас я год назад, Снова видеть всех я рад! Народ хохотал, хлопая в ладоши. Да и мне казался Дед знакомым. — Дед Мороз, Дед Мороз, Ты подарки нам принёс? — кто-то выкрикнул из зала, и волна смеха прокатилась по огромному помещению. — Принё-ё-ёс, — протянул он, тряхнув мешок, — но! Долго шёл через Урал, Часть подарков потерял… Поэтому подарки получат только те девочки и мальчики, которые вели себя хорошо весь год! Есть такие? — Есть! — Да! — Я! — Что-то слишком много вас, — покачал головой Дед, — внученька моя, Снегурочка, помоги мне, старому, напомни, кто из ребят был самым прилежным в этом году? — Ну что ты, Дедушка, какой ты старый?! Ты ещё хоть куда! — поспешила заверить Снегурочка. — Не зря я наблюдала за вами: теперь точно знаю, кто достоин подарка от Деда Мороза. Не может быть! Неужто меня хотят вызвать?! А зачем ещё меня пригласили на корпоратив с офицерами наравне? И что за подарок мне предназначается? Ой, как мне это не нравится. Не удастся отсидеться втихаря. Очень нервенный Новый год! — Дмитрий Рогозин. Аплодисменты заполнили весь зал. — Поднимайся к нам. Выпитый пару минут назад бокал спиртного дошёл до пункта назначения, и хмельные пузырьки начали мутить рассудок. Кэт была права, нельзя мне пить! Как бы не опозориться. — Василий Щукин, прошу, — ведущая пригласила на сцену. Держи себя в руках! — Густав Ренн. Ждём! — Дарья Светлова. Иду ровно и улыбаюсь. Смелее! У меня получится! — И Фарид Алиев. — Поднимайтесь на сцену! Громкие овации и радостные крики оглушали. Я на ватных ногах, молясь, чтобы не споткнуться, поднялась и встала в ряд хорошистов. Стоило вблизи разглядеть Деда Мороза, меня осенило! Это же Самсонов! Его по обыкновению напряжённый взгляд сейчас был расслабленным и смеющимся. — Чем же вы меня порадуете? Песенкой, танцем или стишком? — растягивая слова, проговорил Дед. — Ну, мальчик Дима, давай, развесели старика! Зал смеялся, и ряд хорошистов вкупе с самим «мальчиком Димой» не сдерживал улыбок. Не часто услышишь, как сам генерал-полковник Самсонов так ласково обращается к тебе. — Стишок! Новый Год в окно стучится, По дороге тройка мчится, Колокольчики звенят, Зимний праздник у ребят. — Хороший стишок, молодец! Заслужил подарочек, — Дед Мороз полез в мешок и, копошась в нём, достал синюю бархатную коробочку. — Поздравляю с Новым годом и новым званием, старший лейтенант Рогозин. Крепко пожав руку под громогласные аплодисменты, начальник вручил радостному Дмитрию подарок. Рогозин открыл коробку и продемонстрировал окружающим погоны старшего лейтенанта. Вот те на! Повышение звания. Это что, меня сержантом сделают? Даже сержантом мне не место среди офицеров. Почему я здесь? Странно. Не понимаю. А когда я не понимаю — я нервничаю. Я очень нервничаю! Что за игра ведётся в стенах Дворца Культуры? А может, я накручиваю? И слишком циклюсь? Надо радоваться и отдыхать, как делает Густав Ренн. Капитан Густав Ренн! Сейчас же я! Что-то нужно сделать! Стишок? Песня? «Маленькой ёлочке»… а если её уже спели? Почему я не слушала? Нужно что-то другое! Что?! — Теперь твоя очередь, Дарья, — Дед Мороз выжидающе смотрел на меня, как и другие двести пар глаз. — «Загадка!» — панически выдал мозг, я успокаивающе выдохнула, и расширенные круглые очи вернулись в обычное состояние. — С Новым годом поздравляет Всех мальчишек и девчат И подарки он нам дарит Вон они, в мешке стоят. Добрый он и бородатый, От мороза красный нос. Кто же он, скажите, дети, Громко, дружно: — Дед Мороз! — зал хором закончил стишок. — Замечательно! Вот и твой подарок, — вручил мне такую же синюю коробку Дед Самсонов и величаво продолжил: — Сержант Светлова! Солдат, которому удалось выбраться с вражеской территории и благополучно добраться до своих собратьев. По залу вновь пробежалась волна поздравлений, но внимание зрителей было несколько иным. Словно я была редкой чудной зверушкой, которую можно увидеть только в дикой природе, а тут такая удача! К чему было это дополнение к поздравлению? Такое чувство, что определённый круг знал эту историю вполне подробно и хотел самолично увидеть героя рассказа. И генерал Самсонов удовлетворил их интересы. Ничем иным я не могу объяснить повышенное внимание к своей персоне. Мне стало противно находиться среди этих людей, и я считала мгновения, когда смогу свалить отсюда. — Уже уходите? — неподалёку раздался спокойный незнакомый голос. Взяв свои вещи из рук гардеробщицы, я обернулась посмотреть, кому принадлежал такой бархатистый тембр и кому был адресован вопрос. Холл был пуст, и только в углу в полутени я увидела фигуру. Молодая женщина сидела на винтажной скамье, откинувшись на спинку, её локоть покоился на витиеватой боковине, а в изящных пальцах слегка дымилась сигарета. Она смотрела на меня и, очевидно, обращалась ко мне. Сердце подпрыгнуло и сделало сальто. — Капитан, — кивнула я, замерев на месте. А я хотела уйти с мероприятия незаметно. Не удалось. Она молча наблюдала за мной. Чувствуя, как покрываюсь румянцем, я опустила глаза, скрывая свою сконфуженность, и ответила: — Да, ухожу, — получилось резче, чем ожидала. — Не нравится здесь? — мягко, еле слышно, произнесла она, медленно выпустив белую струйку, которая, поднимаясь вверх, без остатка растворилась в воздухе. — Э-э… нет, здесь очень интересно и… весело, но… — кое-как я сложила предложение и, улыбнувшись, пожала плечами. Поражаясь своему вдруг отказавшему мозгу, я ещё больше стушевалась и быстро натянула пальто, чтобы поскорей скрыться с глаз долой. — Чувствуете себя не в своей тарелке, — закончила за меня фразу капитан Ланье и, вставая, затушила сигарету о рядом стоящую урну. — Именно, — благодарно кивнула я. Она попала в точку. — Доброго вечера, — любезно попрощалась она, направляясь к входу в зал. — Спасибо, и вам, — надеюсь, она примет за скромность, а не за тупость мою «изысканную красноречивость». Мы пересеклись. Моё сердце ёкнуло. — Аккуратнее, на улице скользко, — проходя мимо, она взглянула на мои ноги и исчезла в проёме банкетного зала, оставив после себя шлейф лёгкого запаха сигарет и приятного освежающего аромата духов. Посмотрев вниз, я остановилась уже у самой двери, ноги в капроновых колготках заканчивались туфлями на высоком каблуке. Сапоги! Я забыла переодеть сапоги.***
— Ты представляешь, они глазели на меня, как на неведому зверушку, — я, полная отвращения, зло выплёвывая слова, расхаживала по комнате, когда Кэт вернулась домой после празднования нового года с ребятами. — Ой, да, хватит ныть! Тебя единственную среди нас выделили, пригласили в круг элиты. Повысили в звании! А ты всё ищешь какие-то подвохи. Каждый из нас был бы безмерно рад этому, но ты — нет! Считаешь себя несчастной, строишь из себя обиженную и угнетённую. Не тебе одной пришлось пережить тяжёлые моменты на Глории, но никому больше не досталось столько внимания, как тебе. Все вокруг тебя носятся, волнуются, беспокоятся «а как же самочувствие нашей Дашеньки», — скидывала обувь Кэт, раздражённо заколачивая слова, как гвозди, так что вся праздничная хмель быстро улетучилась. — Будь благодарна подаркам судьбы и перестань уже пускать сопли. Она остановилась и буравящим взглядом упёрлась в меня. Я стояла с открытым ртом, не ожидавшая столь откровенного сопротивления и ошарашенная отрезвляющими болезненными пощёчинами. Язык порой ранит больнее рук. — Спасибо за платье и туфли, — тихо ответила я, повесив на стул одежду, и медленно вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. На следующее утро я не успела обсудить с подругой последний разговор, все разлетелись по домам. Первый законный отпуск. Провести две недели со своими родными после редких звонков и переписок на протяжении полугода оказалось большим счастьем; попасть в круговорот объятий, радости и любви. Отправив сообщения с поздравлениями парням, я собралась с духом и позвонила Кэт. Долгие гудки не прекращались, и я уже была готова сбросить вызов, как в трубке послышался незнакомый баритон: — Алло. — Э-эм. Катарину можно услышать? — растерялась я, не поприветствовав собеседника. — А, Даша, это ты? — голос вдруг перешёл на писк, и, прокашлявшись, снова зазвучал низко: — Это Филипп. Она сейчас подойдёт. Пролила вино на платье. — Здравствуй, Филипп. Понятно. Как ты поживаешь? Уже решил, чем займёшься после окончания школы? — О-о, дождаться не могу, когда наконец закончится учебный год. Отец обещал отпустить меня с друзьями на летние каникулы в Альпы. Ты же знаешь, я маньяк по лыжам. А в ближайшее время будут соревнования среди юниоров в Германии по слалому. Я надеюсь оказаться на пьедестале. — Это здорово! Я буду болеть за тебя. — Спасибо. Катарина такая скрытная, ничего интересного не рассказывает о службе, — с обидой протянул братец. — Что, действительно, у вас там так уныло и скучно? Ни борьбы, ни перестрелок, ни опасности? — Это тебе не кино, фантазёр, всё именно так, — солгала я, поддержав легенду подруги. — Кэ-э-эт, выходи уже, тебе Даша звонит! — в трубке раздался стук в дверь, а после мои уши уловили глухие непонятные слова. — Ну, всё, она вырывает трубку, с Новым годом! — протараторил он. — С Новым годом, Филипп! Победи их всех! Послышалась возня, и радостный голос Кэт раздался на том конце провода: — Привет! Только думала тебе набрать! Вы уже отметили? У вас же раньше на час или два? — затараторила подруга. — Привет! — с лёгким сердцем выдохнула я, слыша, что напряжение и негатив с последнего разговора испарились. — Да! Я уже загадала парочку желаний под бой курантов, и, кажется, одно уже сбылось. — Даш, я… — Была права, — закончила я за неё, — и остановимся на этом. Хорошо? — Спасибо, — проговорила Катарина, — как семья? — О-о-о, неугомонные племяши держат дом в постоянном движении, не дают расслабиться. Это будет покруче наших тренировок. Кстати, твой повзрослевший младший братик хотел выпытать у меня подробности твоей службы. Но будь спокойна, я тебя не сдала. И, хочу сказать, удивил он меня своим низким голосом. Выглядит он так же брутально, как и звучит? — Мальчик растёт. Ещё год, и раздавать пинки и подзатыльники будет опасно. Придётся договариваться. Ты не поверишь! У него уже есть девушка! — Ничего удивительного, семейство Мерц славится своим обаянием. — И, причём, не одна. Копается, мелкий засранец! — Кого-то он мне напоминает… — засмеялась я. — Так! Я не копаюсь! Достойного просто нет. А вот тебя не понимаю, долго ещё будете друг на друга коситься? — Ты о Рике? — на мгновенье я засомневалась, о ком она говорит, вспомнив о волнующих взглядах на новогоднем корпоративе, от чего мой пульс ускорился, и прищур ярко-зелёных глаз всплыл в памяти. — А у тебя есть ещё варианты? — Мне что, самой ему предложить? — прогоняя прочь мысли о том вечере, спросила я. — Видишь, какой мужик нерешительный пошёл. Надо намекнуть, что ты не против… Проболтав минут двадцать о пустяках, ничего не значащих, смеясь и подкалывая, мы распрощались, поздравив друг друга с наступлением Нового года, чтобы через две недели снова встретиться на базе на горном Урале.
