Глава 17
21 июля 2020 г., 09:43
Военный городок на Урале, февраль 2034 год
За первые полгода службы в войсках воздушно-космической обороны было не так много возможностей собраться вместе с ребятами и отдохнуть душою и телом. И вернувшись из второй месячной командировки в Каир, мы выбрали свободный вечер. Небольшой клуб в спальном районе города, недалеко от служебных квартир, где проживала большая часть нашего секретного гарнизона, когда не пребывала на длительных заданиях, был излюбленным местом. Расположенный под землёй, в бывшем бомбоубежище, он не доставлял неудобства жителям. Уютная обстановка, приятная музыка, разнообразное меню, приличный контингент, самой шумной частью которого являлись мы. — Нет, ты представляешь?! Я держу, значит, его на мушке, всячески пытаюсь ему объяснить, мол, вали с дороги, пока тебя не раздавили грузовики, а он лопочет на своём и собирает рассыпанные мандарины. Тормозит всю колонну! — активно жестикулируя, повествовал Рик. — Храбрый, бедный мум… (мум — житель Египта, замотанный в белое одеяние) — сочувственно прокомментировала Кэт. — Я думаю, всё! Ратников меня порвёт! — хватаясь за голову, продолжал Рик. — Он может! — хмыкнув, кивнул Хантер и отхлебнул холодного пива. — Так я разрывался между тем, чтобы двинуть ему прикладом, что, в общем-то, я и должен был сделать… — Но Радомир Милостивый поступил, как подобает христианину… — я попыталась предугадать развязку сюжета. — Дашка, ну не порть предвкушение другим! — ткнув меня локтем, буркнула подруга. — Да вот! — насупив брови, подтвердил рассказчик. — Молчу-молчу, — подняв руки, сдалась я. — И я бросился помогать собирать египтянину его мандарины… — Та-дам! — громким грозным апофеозом я отметила кульминацию всего рассказа. Не ожидая внезапного музыкального сопровождения, Кэт дёрнулась, выплеснув из полного бокала на стол пенное, и адресовала мне сквозь зубы: — Коз-з-за. — Так после этого тебя прозвали Мать Тереза?! — заржал Арчи в полный голос, и остальные подхватили его. Рик, улыбаясь во весь рот, развел руками: — Ага, вот так же надо мной ржала вся колонна. — За это надо выпить! — я подняла стакан, и мы, звонко чокаясь, враз подхватили: — За Мать Терезу! — и хохоча, опустошили бокалы. — Я за пивом… — предупредил Хантер и затерялся среди толпы. — У меня сегодня тоже есть повод! — гордо задрав голову, сообщил Арчи. — А я думаю, чего это ты сегодня нарядился? — с интересом уставилась Кэт на парня, одетого в выглаженную полосатую рубашечку и брюки со стрелками. — Я поступил в Институт науки и инновационных технологий, кластер космических технологий и телекоммуникаций. — У-у, как сложно. Это тот, что в Сколково? — уточнила я. — Ага, — довольный собой, кивнул кучерявый, — триста восемнадцать человек на место! — Да ты крут, мужик! — Рик одобряюще двинул кулаком ему по плечу. — Поздравляю, — похлопала я Арчи по колену. — А ты, компьютерный гений, ничего там не намухлил? — приподняв бровь, скосилась Катарина. — Об этом ты никогда не узнаешь, — поддразнил он её в ответ. — Разбирайте, — Хантер бухнул на стол пять полных бокалов с пивом и, развалившись на диване рядом с Арчи, сосредоточенно стал вглядывался в толпу. — А вы видели? Капитан Ланье тоже тут, — наконец, сказал он, найдя её глазами. — Тигра выпустили из клетки? — присвистнул Рик. — И похоже, что она одна… — сияя, добавил Хантер. — О-о, этот вечер начинает быть жарким, — заегозил студент, со страстным взглядом пригладив ладонью чёрные густые волосы. — Что за нездоровый ажиотаж вызывает у всех мужиков эта снежная королева?! — закатив глаза, фыркнула Кэт в сторону конкурентки. Мне долго не удавалось разглядеть капитана, но на мгновение люди разошлись, и я увидела её сквозь приглушённый свет ночного клуба. Женщина сидела, откинувшись на спинку мягкого стула, руки её лежали на столе, окутывая бокал с вином. Собранные волосы локонами спускались до плеч. И голубая подсветка, змейкой пробегающая по всему потолку, озаряла её неподвижную фигуру, словно та была ледяной статуей. В ней было что-то такое, чего прежде я никогда не встречала в людях. Наверное, это можно назвать «опасной красотой». Она завораживала и пугала одновременно. Поэтому я могу понять, что же так привлекало парней. — Я слышал, как Солодов в разговоре называл её Мореной. Он же увлекается славянской мифологией. Так вот, у славян Морена — это богиня смерти и вечного холода, — провёл минутку ликбеза Хантер, поёжившись от своих слов. — От неё стынет кровь, но набухает плоть… — любуясь, разоткровенничался сегодняшний ловелас. — Фу-у-у, — брезгливо протянули мы с Кэт. — А что? Я бы растопил сердце этой снежной королевы, — заворковал Артемий, шаловливо приподнимая косматые брови, — и не только сердце… — Ага, мечтай, — опустила я парня на землю, — она на тебя и не взглянет. А если взглянет, то превратишься в камень… Как-то так гласят предания. Или это из другой сказки? — Не веришь? Ты просто не видела меня в деле! Никто не устоит под напором моей харизмы, — величественно закончил Казанова и прижал меня к себе, грозя обмуслякать мясистыми губами. — Верю-верю, — капитулировала я, выбираясь из цепких объятий, и, чтобы наверняка избежать продолжения, переползла через Кэт. — Дашка права, вы все птицы не её полета, — небрежно бросила подруга. — Ты намекаешь на особые отношения с СИРом? — переспросил Арчи. — С кем? — не поняла я. — С Самсоновым, — объяснил он. — Я думаю, что это не больше чем слухи. Он же старый! Впечатлительный парень скривился. — Не старый, а опытный! — поправила Кэт. — К тому же, что ты скажешь о том, что она уже капитан? А ей даже тридцати нет! Об этом я не задумывалась, как, видимо, и остальные ребята, потому что над столом повисла тишина. Неужто она и Самсонов?! Фу! Мне стало неприятно развивать эту мысль. И если я не галлюцинировала, то на новогоднем вечере Ланье была с Франко Марино. Морена с Марино… Забавненько. — Адское пекло! — взбунтовался Коваль и расстроено предъявил: — Ты испортила мои лучшие фантазии! Как теперь воображать, когда перед глазами стоит генерал-полковник и неодобрительно качает головой?! — О, перестань! Нам не обязательно знать об этом, — отмахнулась Кэт, сморщив носик, а парни солидарно поддержали друга. — Найди уже девушку, сексуально озабоченный, и осчастливь её, а нас уволь от подробностей своей интимной жизни, — проворчала я, допивая второй бокал. — Этим я и намерен заняться! Посмотрим, смогут ли цыпочки отказать чёртовски обаятельному жеребцу, — не унимался он. — Заканчивай! Меня сейчас вырвет! — простонала я и, приняв сигнал, подаваемый организмом, встала. — Я в туалет. Путь в обитель опустошения пролегал как раз мимо стола, где сидела капитан. А мне отчего-то совсем не хотелось, чтобы она знала, что я знала, что она тут, и одна. Мне было неловко. Хотя, с чего бы вдруг?! И я решила пройти, не смотря в её сторону. Якобы я не заметила её. Скорее всего, она не видела, как мы её разглядывали. Всё шло, как я и наметила, но в самый ответственный момент не удержалась. И в те доли секунды, что я находилась рядом, взглянула на неё. Волнение, клокотавшее в груди, сменилось озадаченностью. Её здесь не было. То есть физически она, конечно, сидела тут, возле меня, но сознание явно было далеко. Она была внутри себя. Помутневший взор, устремлённый на бокал, где отблески света играли в бордовом вине, говорил об этом чётко. Ни музыка, ни шум голосов, ни люди, сновавшие туда-сюда, не мешали ей. Ну и славненько, я осталась незамеченной. А на обратном пути я уже не столкнусь с ней лицом к лицу. Долгие пять минут стояния в очереди в заветную кабинку, которые показались мне вечностью, потому что выпитое разрывало меня изнутри, не давали мне покоя. Перед глазами так и витал образ капитана, но непонятное беспокойство, охватившее меня, было смыто вместе с отработанным сырьём. И я налегке отправилась к своим друзьям. Но стоило мне приблизиться к Ланье, я снова не удержалась и, укорив себя за это, мельком посмотрела на неё, сидевшую в той же позе спустя немалое время, что я провела в туалете. Печаль отражалась на её красивом лице. Жизнь непростая штука, и зачастую случаются неприятные вещи, видимо, такой период и переживает капитан. И это не мои проблемы. И совершенно меня не касаются. Но отчего же я тогда остановилась, не дойдя несколько метров до своего столика? Ноги сами меня развернули и привели к одинокой женщине. — Здравствуйте, капитан Ланье, — чуть склонившись, негромко произнесла я. Женщина не сразу очнулась от своих мыслей и, растерянно подняв глаза, мгновение смотрела на меня: — А, спасшийся узник с Гл… — едва не сболтнула она, прервавшись на полуслове, но с улыбкой продолжила, хотя грустные глаза выдавали её внутреннее состояние: — …здравствуй. — Я могу вам помочь? — учтиво спросила я, ощущая, как волнение вновь подкрадывается. — Помочь? Мне? — искренне удивилась капитан. — Ага, — кивнула я, чувствуя, как краснеют мои щёки. О чём я думаю? Помочь? Какую помощь я могу предложить? Это алкоголь баламутит мой разум! Капитан с поднятыми бровями смотрела на меня, сконфуженную, стоящую со сцепленными за спиной руками, и вдруг коротко рассмеялась, приводя меня в ещё больший ужас. Идиотка! Что я творю? Надо извиниться и быстро ретироваться. Но прежде, чем я успела выкинуть новый финт: — Можешь, — ответила она, ухмыляясь, скосив пухлые губы на одну сторону. Её прищуренные глаза изучали меня, казалось, она хотела прочитать, прочувствовать мои мысли. Ощущение, что она прорвала мою слабую оборону и видит насквозь, как открытую книгу, выбили из колеи настолько, что у меня задрожали коленки. — Можешь, — повторила она, указывая на стул, стоящий напротив неё, — составить мне компанию. Теперь удивилась я. Я предполагала другой вид помощи. Хотя какой? Я вообще ничего не предполагала, а просто поддалась инстинкту, как интеллектуально-неразвитое существо, не обдумав возможные варианты. В который раз моя спонтанность и легкомыслие могут привести к неприятным последствиям?! — Хорошо, — напряжённо улыбнулась я и присела. Ланье повернулась в сторону бара и легонько кивнула. Не успела я понять, кому она кивнула, как около стола появился официант, держа в руке чистый бокал и открытую бутылку вина. — Красное сухое, — пояснила она, ожидая моего согласия. — Хорошо, — снова ответила я. Официант быстро и аккуратно наполнил бокал вином и поставил на салфетку около меня. Вот это сервис! А почему нас так не обслуживают? Почему-почему? Потому, что Снежная королева одна, а нас миллионы. — Оставьте, — немного начальственным тоном обратилась она к официанту. Тот поставил бутылку вина на стол и, едва заметно поклонившись, удалился. Кто бы мог подумать полчаса назад, что я буду вот так сидеть, пить вино и вести светские беседы с капитаном Ланье? Никто! Неуместная пауза затянулась, и я взяла бокал и приподняла для тоста, которого ещё не придумала. Нужные мысли никак не выстраивались в цепочку. И я зависла, как полоумная, с приоткрытым ртом. А молодая женщина, сидящая напротив, с интересом наблюдала за мной и ждала, что же я наконец скажу. Успокойся и расслабься! Говори, что думаешь. Я улыбнулась и начала: — Если честно, из меня не очень хороший оратор и говорить тосты я не умею, — извиняясь, пожала я плечами. — Тем более, когда нет повода. — Отчего же нет повода? — загадочно взглянула она. — Есть. У меня сегодня день рождения. Абсолютно буднично сказала Ланье, чем поразила меня. День рождения — это же праздник! Это событие! Его надо отмечать в кругу семьи, друзей, близких людей. Смеяться, веселиться, получать подарки. Но едва я услышала, как об этом сказала она, моё сердце сжалось. Словно то, во что я всегда верила, разбилось о скалу будничной реальности, оказалось мифом, воображаемым бредом, детской фантазией. Отчего мне стало нестерпимо горько. И теперь эта сильная, невозмутимая, гордая женщина не казалась такой уж сильной. Мне захотелось подбодрить её, вернуть ей стойкость и величие, которые поражали и вдохновляли меня. — Это же здорово! — воскликнула я. — Разрешите вам пожелать… Что я могу пожелать? Стандартный набор фраз? Я чужой человек и ничего о ней не знаю. Будет не этично задевать аспекты, которые могут быть ей неприятны. Пожелать здоровья? Она же не старая карга! Любви? А вдруг переживает разрыв? Счастья? Очень абстрактное понятие, для каждого оно своё. Верных друзей, которых сейчас нет рядом? Удачи, успехов на службе?! Финансового благополучия? Всё не то! — …чтобы жизнь дарила новые впечатления — яркие, добрые, светлые. Каждый новый день начинался с улыбкой на лице, а на душе было тепло и радостно. С днём рождения! Она осмотрела свой бокал, опустив голову и закусив губы. Я вновь испугалась, что что-то не то наговорила, но женщина подняла глаза и нежно улыбнулась: — Спасибо, — едва слышно произнесла она. И, дотронувшись до тонкого стекла моего бокала, издавшего «дзинь», сделала небольшой глоток. Уф… меня отпустило. Я расслабилась и тоже глотнула ароматного вина гранатового цвета. Терпкое, бархатистое, оно наполнило своим богатым букетом, оставляя приятное послевкусие. — Могу я вас спросить? — несмело заговорила я. — Конечно. — Почему вы сегодня не в кругу друзей? — задала я неэтичный, но очень мучивший меня вопрос. — А я им отказала. — Э-э-э… Значит, вы хотели побыть одна, и я вам помешала? — почувствовав себя неуместно, подвела итог я. — Диана, — сказала она невпопад. — Мы не на службе, поэтому можешь ко мне обращаться на ты. Диана меня зовут, и ты мне не помешала. Голос её был плавен и мелодичен, а лёгкий акцент придавал очарования своей картавостью. — Ладно, Диана. Меня зовут Дарья, — представилась я и, протянув руку через стол, добавила: — Приятно познакомиться. — Взаимно, — ответила она, скосив губы в некой усмешке. Тёплая ладонь мягко сжала мою руку, и колющий поток биотоков побежал по кисти вверх к плечу, распространившись по всему телу и разогнав неспокойное сердце на полную катушку. Я не в силах была оторвать ладонь, словно её притянуло магнитом. Закреплённое глубоким оценивающим взглядом рукопожатие затянулось дольше, чем следовало бы. Искорки в её глазах, словно чёртики, танцующие замысловатый танец, завораживали и пленяли. Будто почувствовав мою растерянность и смущение от непонятной реакции организма на её прикосновение, Диана отпустила руку, разорвав связывавшую нас нить. Странно, но меня это огорчило. — Дарья, хм… — призадумалась она, — а я вроде бы слышала, тебя по-другому звали. — О-о, — наморщилась я. — Что такое? — Не заставляйте меня рассказывать об этом. — Ого, пикантная история? — сверкнула она глазами. — Ты разжигаешь моё любопытство… — Не стоит, — умоляла я, понимая, что вряд ли смогу отказать. — Ну, давай же, я уже в предвкушении, — Диана игриво заерзала на стуле. — Только потому, что у вас… тебя сегодня праздник! — поправилась я. — Ура! — обрадовалась она, словно ребёнок, получивший подарок от Деда Мороза. — Кое-кто из моих друзей зовёт меня Руся. — Точно, это я и слышала, — закивала Диана. — А почему Руся? — Руся — это сокращенно от Русалочки, — пояснила я. Диана смотрела на меня, ожидая продолжения. — Когда мы служили во внешней разведке, у нас были учения — поймать дезертиров. Целые сутки мы рыскали по лесу в их поисках… короче, это длинная история, перейду сразу к развязке. Так вот, была уже ночь, а я зверски устала за день. Погода стояла жаркая, это был кошмар. И, случайно выйдя на озеро, я решила освежиться. А так как вокруг было не души… Как я думала… Хантер не в счёт. — Хантер? — переспросила Диана. Я развернулась и указала в сторону стола, где сидели мои друзья: — Вон тот худенький, рядом с кучерявым. — А-а, — протянула она, — а почему не в счёт? — Хм… Не знаю, он мне, наверно, как брат больше. И я решила освежиться. Разделась. Совсем. — Да ты — горячая штучка! — засмеялась капитан. — А что? Было темно и ничего не видно! — смущённо оправдалась я. — Распустила волосы, раньше они были длинные, до пояса. — Кардинальная перемена имиджа, — изумилась она, — вспоминая первую встречу с коротко стриженной девушкой с подбитым глазом… — О-о, да. Я тогда была особенно хороша, — смеясь, согласилась я, — но это другая история… Значит, плаваю я. Никого не трогаю, и тут на тебе! Свет в глаза. Стоять, руки вверх! В общем, дезертиры сцапали меня, приняв за русалочку, — развела я руками и проглотила большую порцию вина, пытаясь запить вновь пережитый стыд. — Титры. — Хотела бы я на это посмотреть! — веселясь, сказанула Диана и подлила мне вина. Радуясь, что подняла настроение капитану, я повернулась к друзьям, которые поглядывали на меня. — Значит, вы с друзьями служили во внешней разведке? — Пытались начать. — И как оказались здесь? — А вот это история как раз про подбитый глаз… — я снова указала в сторону нашего столика. — Из-за того кучерявого, который зовёт меня Русей, мы попали сюда. Диана, повернувшись, долго и сосредоточенно разглядывала моих друзей и потом вдруг спросила: — Он твой друг? Я не сразу поняла, про какой статус друга спрашивает она, и немного оторопела, подбирая слова: — Э-э… Нет. Не он, — ответила я. Обсуждать с ней тему моих близких отношений с мужчинами мне нисколько не хотелось, и чтобы побыстрей закрыть её, я задала вопрос: — А вы… ты как попала сюда? Диана Ланье… Франция далековато. — Да, не близко, — согласилась она, — может быть, как-нибудь в следующий раз я тебе расскажу. — Договорились, — не стала настаивать я. — Похоже, тебя заждались, — проговорила она с ноткой грусти в голосе. Кэт сверлила меня глазами, показывая всей своей богатой мимикой «вернись домой, блудная дочь!» — Да-а, — подтвердила я. — Спасибо за компанию, — нежно улыбнулась Ланье. — И вам спасибо, — вставая, кивнула я. — Хорошего вечера, капитан. Я практически летела, внутри было легко и жизнерадостно, но сердитый взгляд одиноко сидящей подруги привёл меня в чувства. — Что ты делаешь?! — не успела я сесть, а она запричитала. — Что? — её же тоном вернула вопрос. — Что?! Она ещё спрашивает «что»?! — возмутилась Кэт. — Она выглядела такой несчастной, что я не могла не подойти. — И о чём вы там с ней хихикали? — Мы просто общались! Что за допрос? Будто я побывала в тылу врага. У неё сегодня день рождения, и я не смогла отказать ей в бокале вина. Что за ревности, Катарина Мерц? Такое ощущение, что ты мой парень, — обратилась я к надувшейся подруге. — Мне было скучно, мальчики меня не развлекали. — А где они? — Курить ушли. Просто предупреждай в следующий раз, когда отлучаешься. — Как скажешь, — обняв подругу за плечо, я поцеловала её в макушку, — весь оставшийся вечер я буду с тобой. Хорошо?***
Ланье проследила, как девушка лёгкой походкой добралась до своего столика, где сидела её подруга, которая была явно недовольна долгим отсутствием Дарьи. Выяснение отношений — вот чего терпеть не могла Диана, в её жизни так часто случались такие ситуации, что она теперь старалась их избегать. Поэтому она не стала наблюдать за тем, как Дарья экспрессивно что-то объясняет своей подруге, и, перестав думать о прошлых проблемах, что привели её этим вечером в клуб одну, отправилась в туалет, строя планы на завтрашний день: предстоящая поездка на «Песчаную базу» в Каире требовала тщательной подготовки. Капитан возвращалась за столик и размышляла о том, чтобы допить бокал вина и вернуться домой до полуночи — выспаться было главной задачей на данный момент. Но небольшая розочка с пышным жёлтым бутоном и шипастым тонким стеблем, погружённая в длинный стеклянный пивной стакан, сбила её с мыслей. Она с ошарашенным видом села на стул и вдохнула свежий аромат прекрасного цветка, который в душном помещении клуба казался спасительным глотком воздуха, таким необходимым и таким опьяняющим. На мгновенье охватившая растерянность от неожиданного подарка растаяла, и Диана взглянула за стол, где сидела компания отдыхающих солдат. Светловолосая девушка уже смотрела на неё, ожидая взгляда Ланье, и, приподняв свой бокал пива, улыбнулась краем губ, едва заметно кивнув головой. Диана представила, как со стороны нелепо смотрится её сияющее лицо, и, отчего-то засмущавшись, проговорив одними губами «спасибо», отвернулась.***
А капитан оказалась не такой уж и зловещей, как грозили слухи. Даже наоборот, приятный собеседник. И всё же печально, что вот так серо проходит её день рожденья и никаких радостных воспоминаний не оставит этот день. При этих мыслях взор сам упал на барную стойку, рядом с которой стояла девушка, одетая в единую форму с официантами, с большой корзиной цветов, предлагающая джентльменам за немалые деньги порадовать своих дам. Таких, к сожалению, было немного. — Кэт, — виноватым голосом сказала я, — я на минутку. — Иди, — махнув на меня рукой, пробурчала подруга и устало помешала в бокале трубочкой, выпуская гейзеры пузырьков из пива. За эту «минутку», пока меня не было, парни успели вернуться. — Руся, объясни, как так получилось? Я только мог желать в своих самых смелых мечтах о том, чтобы пригласить капитана на свидание. А ты — вот так запросто пьёшь с ней вино! — удивлялся уже пьяненький Арчи, показав в сторону столика Ланье, и все проследили за направлением его руки. Благо стол был пуст, и вдвойне хорошо, что девушка ещё не успела поставить купленный мною цветок. — Как?! Открой мне свой секрет, — бормотал он. Алкоголь, заправленный сигаретным дымом, стремительно уносил парня в «синие дали», — пожалуйста… — В смелых мечтах?! — усмехнулась Кэт. — А твои интимные фантазии не такие смелые? — Ну, ты не вали всё в одну кучу. То для тела, а это для души… — По ходу, брат, тебе хватит, — намекнул Хантер другу, отодвинув его выпивку в сторону. — Кто-то хотел осчастливить парочку девчонок, — Рик шкодливо подмигнул Арчи, — такими темпами они не дождутся своего горячего парня… — Да-да, я помню, — соблазнитель потянулся, размяв тело, — последний глоток для смелости, и я пошёл… — Бедные девушки… я им сочувствую… — захихикала захмелевшая Катарина. — Чего это?! Ребята были заняты болтовнёй и не видели, как вернулась Ланье. Её удивление. Обескураженность. Воодушевление. Радость. Сконфуженность. Столько эмоций за какие-то мгновения. И мне удалось их разглядеть сквозь темноту вечеринки. Волнительно и интересно наблюдать за переменами состояния, тем более, что причиной перемен являешь ты. Мне хотелось и дальше смотреть на неё, но… — Дашка, — позвала меня Кэт и, скорчив унылую моську, предложила, — может, уже домой? — Домой? — задумчиво повторила я, и, вновь взглянув в сторону Ланье, увидела лишь пустую бутылку из-под вина, бокал и стакан с водой, в котором ещё мгновение назад стояла подаренная роза. Ушла… Вмиг интерес к вечеру пропал. — Пожалуй…***
Великан приблизился ко мне, а я не в силах была пошевелиться. Я не боялась, я знала, что ничего плохого он мне не сделает. Он изучает меня, как и я его. Мне было спокойно. Он дотронулся до своей груди, и в графитовых перчатках что-то загорелось мягким светом. Казалось, капля воды, словно светлячок в тёмную ночь, рассеивала вокруг себя пространство. Медленно он протянул ко мне руку и коснулся шеи, того места, где находилась сонная артерия. Лёгкий укол, и будто электрический разряд, щекоча, пробежал по всему телу к кончикам пальцев и обратно к шее. Он убрал руку, и прежде голубоватый огонёк теперь горел алым светом. В этом было что-то интимное и такое хрупкое, как мне казалось, мы обменялись частичками друг друга. И теперь я была неразрывно связана с ним. Я открыла глаза. В тёмную комнату сквозь шторы едва пробивался свет фонарей. Было тихо, даже как-то пустынно. Шею покалывало именно там, где во сне коснулся Старший. Странный сон… Я потёрла шею и, отмахнувшись от увиденного, перевернулась на другой бок, пытаясь заснуть. Но сон не шёл. В голове раз за разом прокручивался момент обмена кровью. Я не выдержала и встала. Дойдя до ванной комнаты, я включила свет и припала к зеркалу, осматривая место, где кололо. С левой стороны была покрасневшая кожа вокруг едва заметного точечного шрама. Так это не сон? Всё происходило на самом деле, но почему я этого не помнила? Если я не замечала рану, тогда почему при послеполётном осмотре никаких замечаний не было? Хотя на моём теле тогда было много ссадин, неудивительно, что врачи приняли её за обычную ранку. Я ещё раз осмотрела след. Меня охватило беспокойство: я не докладывала в рапорте, что был тактильный контакт и, куда важнее, с нарушением кожного покрова. Уже прошла пара месяцев, как я вернулась, и меня оставили в покое. Снова начинать круговерть допросов и, к тому же, плюс обследования и анализы?! Не хочу! Так не хочу, что зубы скрипят. Но не могу, не имею права скрывать такую информацию. Она касается не именно меня, а человечества в целом. Какие последствия может нести этот обмен органическими жидкостями для будущего человека? Мне неизвестно. Они были настроены дружелюбно — я так ощущала. Возможно, это только маска. Я не тот человек, который может решать, чему быть. Я должна доложить. Чего и следовало ожидать, четыре дня я провела под наблюдением врачей с доскональным осмотром и с всевозможными анализами каждой клеточки моего тела. После чего был вынесен вердикт «нет возможности в нашей лаборатории провести все нужные анализы, поэтому меня посылают в «командировку» на дообследование». Помрачневший вид с внутренним рыком безысходного ругательства отразился на моём лице. Федор понимающе и как бы извиняясь пожал плечами. Как оказалось, командировка предполагалась во Францию, где находился огромный Медико-генетический научный центр, в котором имелось всё необходимое оборудование.***
— Почему я?! — сдерживая раздражение, спросила капитан Ланье, в который раз не соблюдая субординации. — У моей группы задание на Глории, подготовка к которому заняла два месяца! — Туда отправится группа Ратникова, они проинформированы и уже начали подготовку. Часть твоих людей присоединится к ним, — размеренно проговорил Самсонов. — К чему такие трудности? Подвергать провалу важную операцию, ради чего?! — она всегда нервозно ходила по кабинету, когда внутри кипели эмоции, даже не пытаясь скрыть искреннего возмущения. — И делать офицера курьером — это уже слишком! — Только тебе я могу доверить это дело. Официально сделать этого нельзя. Должно пройти всё крайне секретно. Надо связаться с Ивон Бонне. Ланье, услышав имя давнего знакомого, так опешила от наглости своего собеседника, что пару мгновений не могла подобрать слова: — Вы хотите сказать, что я должна обаять вашего бывшего коллегу, чтобы он провернул всё без лишней шумихи? — Эм… можно сказать и так. Этого старого плута мало чем возьмёшь, а к тебе он всегда испытывал тёплые чувства, — смягчая пыл капитана, отметил он. — Офицер-курьер уже звучит не так постыдно, как офицер-проститут, — покачав головой, саркастично выдала Ланье. — Не надо утрировать, — урезонивал генерал-полковник, — Диана, это действительно очень важное дело, а ты сможешь совместить полезное с приятным. Давно ли ты была в отпуске? Отдохнёшь недельку дома, повидаешь старых друзей. Капитан усмехнулась услышанному, понимая бессмысленность пререканий — приказ есть приказ. Она молча метнула исподлобья гневный взгляд, полный огненных всполохов, что было красноречивей десятка слов, взяла со стола серую папку с грифом «Совершенно секретно» и вышла из кабинета начальника. Самсонов устало выдохнул. Ему всегда тяжело давались разговоры с Дианой.***
«Сегодня чертовски холодно» — подумала я, перескакивая с одной ноги на другую и выпуская клубы пара изо рта. Зимние чёрные ботинки на шнурках, ярко-синяя куртка с капюшоном, натянутым на белую шапку с мохнатой бомбошкой, — обычная гражданская одежда, которая плохо справлялась с сохранением тепла, а вот рюкзак за спиной был как нельзя кстати. Циклон, накрывший Урал, развеял надежды о скором приходе весны. Утреннее мартовское солнце, появившееся из-за заснеженной горы, только больше усиливало ощущение вечной мерзлоты. Поблескивающие кристаллики льда покрывали всё вокруг. Казалось, что и время застыло, потому что в назначенном месте и в назначенное время ничего не происходило, и я никого не наблюдала, кроме караульного, который махал мне рукой: — Заходи, погрейся, — сердобольный караульный предложил переждать на КПП, в утеплённом помещении. Я так бы и сделала, если бы из-за угла не вывернула машина. Чёрная легковушка остановилась у КПП, из окна высунулась капитан Ланье и, мельком взглянув на меня, стала осматриваться. Я выпрямилась по стойке смирно, отсалютовав. Она ещё раз обвела взглядом вокруг и остановилась на мне. — Так это тебя нужно доставить в Парижский медцентр? — прищурившись, с сомнением спросила она. — Так точно, — я была не меньше удивлена, что её назначили в мои провожатые. — Ну что ж, садись, — она кивнула на заднее сиденье и подняла запотевшее стекло. Машина заревела и тронулась в открытые ворота. Водитель ловко закрутил руль, и мы понеслись по расчищенной дороге между белых хвойных великанов. Я не задавала вопросов, хотя в голове их крутилось не меньше десятка. Мне было приятно, что в эти дни я буду с хоть мало-мальски знакомым человеком, но отчего-то я чувствовала себя скованно и неуютно. Два часа мы ехали по трассе, время пролетело быстро, ведь ранние подъёмы для меня всегда были испытанием, и я задремала. Высадив нас у входа небольшого гражданского аэропорта, расположенного рядом с административным центром, водитель резво развернулся и отправился в обратный путь. — Держи, твои документы, — капитан протянула мне паспорт с вложенным внутри посадочным талоном, когда мы направлялись на пункт досмотра личных вещей, — мы рядовые гражданские, летим во Францию с туристической целью, поэтому на период командировки никаких званий, никаких «так точно», всё ясно? — А-га, — протянула я, забирая документы. Ланье скосилась на меня и ухмыльнулась. — Как к вам обращаться? — уточнила я, дабы избежать фамильярности. — Судя по всему, в данном путешествии мы подруги, поэтому на «ты» и Диана, — проговорила она строго. Мы подошли к рамке металлоискателя, положив рюкзаки на конвейерную ленту. Никаких происшествий не случилось. Без заминок прошли и паспортный контроль. — Как долго летим? — поинтересовалась я. — Восемь часов с пересадкой в Москве, — сообщила она, разместившись в холодном кресле в зале ожидания. — Фуф… — выдохнула я. — Что? — приподняла бровь Ланье. — Неужто боишься? — Нет! Просто иногда укачивает, — зачем-то призналась я и, нервно улыбнувшись, добавила: — Хотя, если вспомнить недавний полёт и падение, то, наверно, бояться стоит. — Тебе нельзя это обсуждать ни со мной, ни с кем бы то ни было, — сухо проговорила она. Меня обдало волной стыда и, кажется, я даже покраснела. Только вот из-за чего? Из-за того, что она указала на мой промах? Но я ничего конкретного и не сказала. Тогда в клубе она показалась мне куда более приветливой, чем сейчас. Ланье была резка и будто чем-то раздражена. Видимо, не просто так называют её Мореной. — Вы правы, — пробубнила я и съёжилась от холода. Вообще, в этом сарае есть отопление?! Меня аж потряхивать начинает. Рядом прошёл мужичок, держа обеими руками стаканчик с горячим кофе, шоколадный аромат которого разнёсся по всему залу. — Вы не хотите… — Да, — кивнула она прежде, чем я успела договорить. Я, вставая, зашарила в кармане в поиске денег, но капитан уже протянула мне купюру: — Выделили на командировочные расходы, — пояснила она, — и если тебе что-то понадобится — говори. Хотя… возьми часть сразу. Она отсчитала несколько купюр и вложила мне в руку: — Мне эспрессо, пожалуйста. Я подошла к автомату в углу зала, который с жужжанием зажевал денежку и выплюнул два стакана до краёв налитого дымящегося кофе. Мелкими шажками, контролируя процесс передвижения, я добралась до нужного ряда кресел. Ланье сидела, закинув ноги в светлых замшевых сапогах на впереди стоящую сумку. Склонив голову в зелёной вязаной шапке, из-под которой выбивались тёмные волосы, она делала какие-то пометки в своём блокноте. Такой же вязаный шарф был замотан вокруг шеи. Надутый пуховик бежевого цвета был расстёгнут. Со стороны обычная женщина, ждущая своего рейса, совсем не та, какой я и ещё сотни сослуживцев её воспринимают. — Ваш кофе, — протянула я бумажный стаканчик «подруге» и села на кресло через сиденье, кинув рюкзак между нами. Садиться рядом я не стала. Не хотелось нарушать её личное пространство, тем более, что мест свободных было хоть отбавляй. Или это себя я не хотела стеснять? Неловкое ощущение дискомфорта возрастало каждый раз с сокращением дистанции, словно её окружало взрывоопасное облако. Восемь долгих часов прошли, и, наконец, наш самолёт приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль, который порадовал шикарным дизайном в футуристическом стиле с занятными комбинациями стекла и металла. Мне уже здесь нравится, а я ещё до самого Парижа не добралась. Поезд слегка покачивался, бесшумно неся нас по монорельсу, связывающему аэропорт и столицу. — На время пребывания в городе можно поселиться в отеле. Деньги выделили. Или можно сэкономить, потратить их по своему усмотрению и жить в моей квартире, — в последней фразе мелькнула странная интонация, казалось, ей с трудом удалось её произнести. Я растерялась, обдумывая предложение. — Мне будет удобнее жить у себя. А оставлять тебя одну в отеле я не могу, поэтому это не просьба. — Мне не хотелось бы вас стеснять, — ответила я. — Места хватит.***
Ланье постучала в белую дверь с металлической круглой ручкой. Дверь отворилась, и на пороге показалась невысокая пухленькая дама в годах. Она расплылась в широкой улыбке: — Дианочка, дорогая моя, — с мягким акцентом пролепетала она и нежно приобняла капитана. — Bonjour, tante Sofia (фран. Здравствуйте, тётушка София), — тепло проговорила Диана. — Что это за милая девушка с тобой? — отпрянув, взглянула на меня тётушка. — Здрасьте, — улыбнувшись, кивнула я, — Дарья. — Подруга, — коротко ответила капитан, — мы только на неделю, мини-отпуск. Как дядя Сисар себя чувствует? — Ой, ты знаешь, после курса массажа гораздо лучше, — закивала она, — ходит с палочкой, но уже уверенно. Думаешь, где он сейчас? Ушёл на футбольный матч болеть за местную команду, не сидится ему дома. В ответ Ланье лишь улыбнулась. — Держи ключи, — протянула женщина связку и, светясь словно изнутри, глядя на дорогого человека, добавила: — Ах, да! Я приготовила лазанью, в холодильник убрала. Подумала, проголодаешься с дороги. — Золотая моя, куда я без вас, — теперь капитан с благодарностью обняла заботливую женщину, — спасибо. — Приятно было познакомиться, Дарья, — помахала рукой София, когда мы зашли в лифт, — отдохните как следует. — Обязательно, — успела ответить я милой женщине прежде, чем сомкнулись двери лифта, и он быстро понёс нас наверх. На последнем двадцать пятом этаже кабина остановилась и со звонким «дзинь» стальные створки разъехались. На площадке располагалось три квартиры, Ланье отворила центральную дверь, и мы вошли в тёмное помещение. Щёлкнули выключатели, и вокруг зажглись лампы, озаряя всё ярким светом. — Разувайся, перекусим и поедем на встречу, — сообщила капитан. — Хорошо, — произнесла я, осматривая коридор, плавно переходящий в большую комнату, противоположная стена которой была зашторена плотной тканью коричневых оттенков. — Можешь взять мои тапочки, — она указала на мягкие тряпичные тапки, стоящие у порога, пояснив: — Гости у меня бывают не часто. — Босиком удобнее, — не желая обделять хозяйку своим присутствием, отказалась я, повесив куртку на один из оригинальных крючков для одежды, сделанных из среза ствола дерева с торчащими сучками. Комната была визуально разделена на две зоны: бледно-зелёный кухонный гарнитур отгорожен от гостиной барной стойкой, у которой стоял большой телевизор. В центре гостиной стоял диван, по обе стороны которого в больших горшках росли пышные лиственные деревца. За диваном висели две картины, между которыми располагалась дверь, видимо, ведущая в спальню, а откатное полотно между коридором и кухней скрывало ванную комнату, куда настойчиво рвался мой организм после долго пути. Квартира мне понравилась сразу, с первого взгляда, она была уютной и функциональной, было комфортно находиться здесь.***
Наше такси подъехало к отелю «Hotel D’Aubusson», Ланье расплатилась с водителем, перекинувшись с ним парой фраз по-французски. Роскошное старинное здание, подсвеченное со всех сторон в позднее время, веяло аристократичностью, изысканностью и дороговизной. На входе стоял швейцар, шаблонно встречавший с натянутой улыбкой и любезно открывший перед нами дверь. Внутри было светло и красиво: высокие потолки со спускающимися огромными люстрами с тысячей стекляшек, узорчатые колонны, мраморные статуи и камин, на стенах фрески с видами старых улиц Парижа, и много антикварной мебели с восседающими на ней отдыхающими людьми, ведущими светские беседы за чашечкой кофе, бокалом вина или чего покрепче. Ощущение, словно попал на пару столетий назад, если бы не современный стиль одежды находящихся тут постояльцев и гостей. — Подожди меня здесь, — капитан указала на свободный диванчик с деревянными резными боковинами, а сама, осмотревшись вокруг, подошла к стойке регистрации.***
— Добрый вечер, — Ланье мягко улыбнулась со всей своей учтивостью. — Чем я могу вам помочь? — в тон ей ответил молодой администратор в строгом чёрном костюме и белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы. — У меня тут назначена встреча. Возможно, вы знаете Ивона Бонне? — О, конечно, — закивал аккуратно причёсанный мужчина, — вы найдёте его около бара. Ланье с благодарностью кивнула. Она подошла к сидящему на высоком табурете полному седому мужчине и, облокотившись о фактурную деревянную поверхность барной стойки, не поворачивая головы, произнесла: — Здравствуй, Ивон. — Диана, — протянул старик, искренне растянувшись в улыбке и раскинув руки в ожидании объятья, — дай-ка я тебя обниму. Не горя желанием, но ради намеченной цели Ланье похлопала старика по широкой спине. — С каждым годом ты становишься всё краше и краше. Нет предела совершенству, — радостно констатировал он. — Спасибо, — показательно засмущавшись, ответила капитан и присела рядом. — А вы всё так же легко можете вогнать меня в краску. — Девочка моя, не нужно смущаться, ведь это чистая правда. Эх, был бы я помоложе… — Вы и сейчас замечательно выглядите, — в свою очередь, Ланье не удержалась от лести. — Годы берут своё, но я упорно не сдаюсь, — он победно поднял кулак. — Позволь угостить тебя. Здесь лучший бармен во всём Париже, он делает божественные напитки. Матье… Средних лет мужчина в белоснежной рубашке и чёрной бабочке склонился к ним. — Матье, сделай этой милой мадемуазель твой лучший коктейль. Диана не стала отказываться, чтобы не обидеть собеседника, но добавила: — Безалкогольный. Бармен почтительно кивнул и удалился. — Ивон, — закончив обмен любезностями, она перешла к делу, — вы знаете, почему я здесь. — Хотел бы я верить, что соскучилась по старику, но, к сожалению, да. Я говорил Ивану Родионовичу, что ушёл на пенсию и уже не занимаюсь научной деятельностью и помочь ему не смогу. — Да, нам это известно, но вы выдающийся учёный, и не сомневаюсь, что прекрасный преподаватель. У вас есть ученики, последователи, которые переняли ваш опыт и ваши знания. — В научном центре строжайший контроль. Если говорить о бытовом исследовании — это одно дело, но то, что нужно вам, — это из разряда закрытой информации, и проводить анализы и эксперименты без доклада наверх, на свой страх и риск, — это совершенно другое. На это никто не пойдёт. — Но вы же шли, и наша благодарность была более чем щедрой… К ним подошёл бармен, заставив прерваться, и поставил перед Ланье тонкий бокал с розоватой жидкостью и двумя трубочками: — «Нежность». — Спасибо, — быстро ответила она. Вновь оставшись с ней наедине, мужчина продолжил: — Я слишком стар для подобных афер. Встретить спокойно старость за бокалом-другим в окружении прекрасных особ, возвращаться домой и не беспокоиться за каждый свой шаг — вот, чего я хочу. А все эти шпионские задания не способствуют благоприятному исходу. — Ивон, вы же понимаете, будь у нас возможность провести исследования, мы бы вас не беспокоили. Но у нас нет таких специалистов и оборудования, а у вас наверняка остались связи и люди, которым можно доверять. Он молчал, слегка крутя виски со льдом в своём стакане. — Возможно, после прочтения ваше научное любопытство одержит верх, — капитан положила на стойку запечатанный белый конверт без опознавательных знаков и пододвинула к пожилому мужчине. — Единственное, что я знаю, — данный материал несколько отличается от предыдущих. Ивон недовольно посмотрел на Диану, но всё-таки взял конверт, тяжело вздохнув. — Грязно играете, девушка, — проворчал он, надорвав край и вынув свёрнутый лист. Диана терпеливо ждала, пока он читал послание. С каждым новым предложением маленькие глазки учёного всё больше округлялись. Закончив, Ивон Бонне недоверчиво скосился на девушку. — Я не знаю, о чём письмо, поэтому ничего не могу ответить на ваш взгляд, — разведя руками, призналась Ланье. — Пакет документов у меня не с собой. — Вот и правильно, — проговорил он, пряча важный листок во внутренний карман пиджака, — где он? — Она, — поправила капитан, поняв, что Ивон спрашивает об объекте обследования. — Девушка в голубой куртке на софе у входа. Ивон внимательно осмотрел уставшую светловолосую девчонку, уныло листавшую журнал. — Вы где остановились? — У меня. Решила, что в отеле будем привлекать лишнее внимание. — Хорошо, — одобрил учёный. Насупив брови и потирая толстыми пальцами шершавый подбородок, замолк, выстраивая цепочки действий в голове. — Завтра к девяти привози её в клинику Мон-Луи. В регистратуре спросишь доктора Лазар Сюркуф. Повтори. — Лазар Сюркуф, — проговорила Диана. — И аккуратней. Дело действительно деликатное. Кивнув, без прощаний, Ланье развернулась и твёрдым шагом сквозь старинную эпоху окружающего интерьера направилась к выходу. Ей всё больше не нравилась эта поездка. Полный старик одним махом допил из стакана крепкий виски и тоже поспешил по своим делам. Проходя мимо большого камина, отделанного декоративным камнем, он кинул в огонь свёрнутый листок белой бумаги, который мгновенно охватили яркие языки пламени, превратив его в серый пепел. Бармен укорительно покачал головой, убирая нетронутый бокал розового коктейля.***
— Пошли, — настойчивый голос врезался в сонную пелену, наваливающуюся на меня крепким валом. Я соскочила с мягкого притягательного дивана и следом за капитаном вылетела в мокрую ночь.***
Внизу живота неприятно тянуло, отогнать навязчивый сигнал и погрузиться обратно в сон не получалось. Я открыла глаза и замерла, осматривая тёмную комнату. На несколько секунд меня охватила паника, пока мозг не разогнался и не выдал последнюю информацию: я в Париже, в спальне капитана Ланье. Из приоткрытой двери пробивался тусклый меняющийся свет и доносились едва различимые звуки. Я слезла с большой кровати и босиком по мягкому ковру бесшумно прошагала к двери. В гостиной было темно, и лишь включенный телевизор освещал пространство вокруг. На столике лежала папка с документами и стояла открытая бутылка вина. Диана сидела на диване, подогнув под себя ноги и облокотившись на боковину. Уперев в колено бокал с вином, она смотрела не в экран, транслирующий кино, а вбок, сквозь панорамное остекление во всю стену, которое ранее скрывали плотные шторы, на ночной город. И это зрелище меня поразило. Хоть свет от экрана и бликовал на огромном стекле, но не мешал разглядеть открывающийся вид. Цепочка фонарей вдоль дорог, по которым двигались одинокие миниатюрные машинки, разноцветная сверкающая реклама вперемешку с редкими горящими окнами домов, вдалеке подсвеченная Триумфальная арка и над ней, в чёрном небе — белый диск луны, окружённый рваными облаками. Очень завораживающее зрелище — наблюдать за тысячей огней спящего Парижа с высоты птичьего полёта. — У-у-а-а, — тихо протянула я и, словно зомбированная, направилась к прозрачной перегородке, — вот это кра-со-ти-ща… Я подошла к самому краю, и сердце забилось в два раза быстрее. Оказаться на огромной высоте перед пропастью, от которой тебя отделяют несколько сантиметров невидимой преграды, захватывающе до глубины души. Медленно подняв руки на уровне головы, я дотронулась до холодного стекла, и адреналиновые букашки затрепыхались в груди. Прижавшись лбом и оставляя на стекле запотевший след, я осторожно выдохнула, как будто моё дыхание могло разрушить хрупкую стену. — Не страшно? — громко прозвучал голос капитана сквозь льющуюся музыку. — Очень! — призналась я, не шевелясь. — По-моему, даже волосы дыбом встали. — И почему тогда там стоишь? — усмехнулась она. — Почему?! — переспросила я, но, не услышав ответа, пожала плечами. — Глаз не оторвать. — Любопытство сильнее страха? До тебя так сразу никто не осмеливался подходить, — поведала она. Я развернулась: — И вы тоже? — Ну, кроме меня, конечно, — ухмыльнулась капитан. — Ой, — заметила я оставленные после себя следы на чистом стекле и, решив вытереть пятна предплечьем, сделала ещё больше разводов. — Оставь, — сказала она, увидев мои тщетные попытки убрать за собой. — Извиняюсь, — скривилась я, сожалея. Приятная мелодия с ласкающим слух женским голосом заполняла тёмную комнату нежностью. — Красивая песня, — наслаждаясь, улыбнулась я и уставилась в экран телевизора, желая узнать исполнителя, но картинка никак не синхронизировалась со звуком. Ища источник чарующей музыки, я пробежалась глазами по комнате и остановилась на небольшой тумбе с расположенной на ней старым граммофоном, крутящим чёрный диск виниловой пластинки. — Ого! Это же раритет! — подошла я, рассматривая медную трубу, похожую на морскую ракушку, откуда плавно лилась музыка. — Каких годов этот чудо-аппарат? — Тридцатые года прошлого века, — наблюдая за мной, ответила Ланье. — Я только в старых фильмах такие видела, — призналась я, продолжая разглядывать, как иголка бежит по мелким бороздкам грампластинки, — а кто поёт? — Лара Фабиан. — Французский язык очень красивый. Мягкий, — закивала я и, закончив осмотр коллекции пластинок, аккуратно составленных на полке и разделённых между собой металлическими закруглёнными скобами, добавила: — Это наверняка романтичная песня. — О любви, — подтвердила Ланье, — о несчастной любви. Вдруг из трубы послышался треск, песня начала перепрыгивать вперёд. Смесь мелодии и хрустящего шума неприятно зацарапала по ушам. Ланье поднялась, подошла к граммофону и лёгким движением подняла иглу, отводя её в сторону. Выключив крутящий механизм, она погрузила квартиру в тишину. — Время и неловкие руки потрепали пластинки — много царапин, — с сожалением пояснила она. Повисло молчание, и только сейчас я осознала, что стою перед капитаном в одних трусах и майке. — Иди спать, завтра важный день, — видя мою сконфуженность, устало проговорила Ланье. — Видно, вам не спится здесь, я могу на диване лечь, а вы в свою постель, — вновь предложила я, вдобавок чувствуя неловкость, что она мучается бессонницей из-за меня. — Спа-а-ать! — в приказном порядке протянула она. — Я только в туалет? — не забыв о сигнале, поднявшем меня с кровати, протараторила я.***
Диана сидела скраю дивана, скользя большим пальцем по гладкой поверхности бокала. Ей никак не давала покоя вся эта поездка. Она здесь, в Париже, водится с сержантом, а её группа на полпути к планете Глория, где будет выполнять задание, проработанное ею до совершенства. Тьфу! Что такое случилось с этой девчонкой, что Ивон, поменявшись в лице, без препираний сразу согласился помочь? Что произошло на Глории, и почему она теперь так важна? Серая опечатанная папка со всей информацией лежала перед ней на столике, протяни руку — и вот он, ответ на все вопросы. Все эти неопределённости злили её. Будь это кто другой, он, не выдержав, непременно бы открыл и удовлетворил свой интерес, но не капитан. — У-у-а-а, — раздался голос за спиной, и Ланье вздрогнула от неожиданности. — Вот это красотища… Сержант прошла мимо и остановилась у самого панорамного остекления. Солдат Российской империи стоит в позе «Руки вверх», прижавшись лбом к окну, в нижнем белье с зелёными динозавриками! Динозавриками! Детский сад… И как тут злиться?! Едва удаётся сдерживать улыбку.***
Ненавижу! Ненавижу врачей, больницы и всё, что с ними связано! Пять дней! Пять дней меня обследовали, изучали, проверяли, облучали, кололи. Это не только неприятно, но и крайне болезненно. Быть подопытным объектом, я вам скажу, мерзопакостная участь. Я была в упадке сил, настроения, желания и чувства собственного достоинства. Единственный вопрос, как заезженная пластинка, звучал у меня в голове: «Когда это закончится?». Если вначале я проявляла хоть какое-то участие, то потом всё происходило чисто механически: сделайте то-то, идите туда-то, ешьте, спите, дышите-не дышите. Я не задавала вопросов, всё равно никто бы мне ничего не сказал, не удовлетворил моё любопытство, не унял нервозности и возмущения. Поэтому я молча, про себя, материлась так и столько, что шайка отморозков покраснела бы от стыда. Только этим и спасалась. Двери лифта разъехались, и я оказалась в холле приёмного отделения, где на диванчике ждала меня капитан. Она встала и хотела открыть рот в приветствии, но я промчалась мимо, прямиком к выходу подальше от этого места. Уже на крыльце она нагнала меня, задержав за руку: — Даша, остановись. Я спустилась с лесенок и встала. Ланье остановилась напротив и с обеспокоенным взглядом смотрела на меня. Она обхватила руками мою голову, ища контакт глазами: — Уже всё позади. Я кивнула. — Увезите меня отсюда.***
— А сегодня какое число? — выглянув из спальни, спросила я капитана. — Двадцать пятое, — чуть задумавшись, ответила она. — Угу, — кивнула себе. — Я могу воспользоваться компьютером? Ланье движением руки пригласила за стол, закрыв документы на рабочем экране и поднявшись с упругого дивана, отошла за барную стойку готовить кофе. Запустив программу, я ввела телефон Кэт и, ожидая ответа, пригладила торчащие после сна волосы и поправила мятую футболку. После четвёртого гудка на экране появилась радостная моська подруги, улыбающаяся на весь свой максимум. — Дашка! Дашка звонит! — отвернувшись вбок, слишком громко закричала она, что колонки надрывно взвизгнули и пришлось уменьшить звук. — Привет отдыхающим! — на экране появились Арчи и Хантер, махая дружно ладонями и перекрывая лица друг друга. — Привет отмечающим, — ответила я в лад. — У нас самый разгар! Вечеринка века! — Я, оказывается, так люблю свадьбы! — Здесь столько свободных девчонок! Уф-ф-ф… — Арчи сделал большой круг головой, и его горящие глаза говорили, что он счастлив и находится в хорошем подпитии. Парни, перебивая один другого, мотали телефоном так, что картинка постоянно дёргалась. — Хватит трясти экран! Меня скоро будет тошнить от вас. — Рик, Рик, дружище, иди скорей! — закричал в сторону Арчи, а потом уже заговорил мне: — Отгадай, кто поймал букет от невесты? Парни заржали, похлопывая по спине появившегося чернобрового Радомира. — Учти, он следующий, — подмигивая, добавил Хантер. — А я думала, только девушки ловят букеты, — глядя на радостные и развесёлые лица друзей, смеялась я вместе с ними, и моё настроение улучшалось, подпитываясь энергетикой праздника. — Да он практически вырвал из моих рук! — подкалывала Кэт Рика. — Видимо, не терпится… — Не верь им, это была случайность! — всерьёз смущаясь, оправдывался он. — Рассказывай, как Париж? — А ты это где? В музее? — ткнув мне за спину, спросил Арчи. Я обернулась и увидела картину, висящую на стене: — В квартире капитана Ланье. — Что?! Как? Да ладно?! Вы слышали? Она с Дианой Ланье тусит! Я с круглыми глазами пыталась показать, чтобы он был потише. Приложив палец к губам и покрутив у виска, поняла бесполезность мимики и выключила звук. Я выглянула из-за монитора, молясь, чтобы капитан не разобрала этого порыва выпившего балабола, и наблюдала, как она вела бурную деятельность на кухне, не обращая ни малейшего внимания на моё общение с друзьями. Когда на экране Арчи закрыл рот и перестал активно жестикулировать, первое, что я услышала, прибавив звук: — Не знаю даже, завидовать тебе или сочувствовать… — Ой, звук пропадал, я не всё слышала, что ты говорил. — Не слушай его, — почти вырывая из рук Арчи телефон, проворчала Кэт, — ну, как ты там? — У-у-у, зажигаю по полной! Рассказывать не буду, а то обзавидуетесь, — показав язык, соврала я и, меняя тему, протараторила: — Где молодожены-то? Дай хоть поздравлю. — Ребята… Сёма, тут Даша вас поздравить хочет. На мониторе появились рыжеволосый Семён со свежей стрижкой, уложенной набок, в белой рубашке с шикарной зелёной бабочкой, и Оля в белоснежном платье с причёской, украшенной заколками из той же зелёной ткани. — Привет, дорогая! — Ольга послала мне воздушный поцелуйчик. — Привет, пупсики, вы такие красивые! — Ты посмотри-посмотри! Видишь? — она преподнесла руку к самой камере. На всём экране красовалось золотое кольцо с крупным изумрудом по центру и мелкими камушками по каёмочке. — Оно роскошно! — восхитилась я. — Я тоже так думаю, — закивала подруга. — У нас тут свадьба, а ты путешествовать вздумала! Не порядок, — погрозил пальцем жених. — Я морально с вами! Поздравляю вас, крепко обнимаю, желаю, чтобы ваша семья была большой, дружной и обещаю в следующий раз быть. — В какой это следующий?! Мы отмечаем уже во второй раз. Третий я не переживу… — Настоящую дружбу не разделить километрами! — Хантер принёс поднос с бокалами шампанского. — Горько! Молодые страстно целовались, и мы досчитали до двадцати четырёх, пока Кэт, пугая, что связь теряется, не прервала затяжной поцелуй. Ребята подняли бокалы и поднесли к телефону, я своим кулаком дополнила союз, подкреплённый звоном прозрачного хрусталя. — Дашка, мы соскучились, надеюсь, ты тоже! — скривилась Кэт и, сделав грустное лицо, прощебетала: — Возвращайся скорей! Я улыбнулась ей, кивнув и прошептав «пока», прервала звонок. Комок стоял в горле, а слёзы копились в глазах, грозясь пролиться. Закрыв программу, я поблагодарила Ланье и скрылась в спальне, где уже могла не сдерживать поток, рвавшийся изнутри.***
Ланье не ожидала, что сержант будет звонить друзьям. Она не хотела мешать, но в небольшой квартирке немного мест, где можно было бы уединиться. Да и было неудобно срываться во время варки кофе и закрываться в туалете, пока гостья наговорится, поэтому капитан решила остаться и прекрасно слышала весь разговор. Она и не предполагала, что вся компания Даши гуляла на свадьбе, а эта девочка была вдалеке, не с ними, не разделяла их радость, их счастье, их любовь. А боролась одна с вынужденной поездкой, полной страха, боли и разочарования. Не желая того, но став свидетелем личного звонка, капитан вначале ухмылялась комментариям Арчи и внезапному сбою связи. В голове всплывал образ кучерявого парня, несколько раз попадавшегося ей на глаза. Потом хмурилась горькой неправде Дарьи о «прекрасном отдыхе». Был момент, когда капитан даже завидовала девушке, потому что она имеет таких близких людей, которые её ценят и любят. И потом тихое «спасибо» Даши едва не срывающимся голосом полностью выбило Ланье из колеи. Она увидела, как девушка скрылась в спальне, неслышно прикрыв дверь, и Ланье, не успев ни ответить, ни предложить, так и осталась стоять с двумя кружками ароматного свежесваренного кофе в руках. В который раз перед её глазами всплывала утренняя картина: потерянная, беспомощная девчонка, вырвавшаяся из лап лаборантов-учёных. Ей было больно видеть усталые, потухшие глаза некогда жизнерадостного человека. Диана действительно испугалась за неё. Она не ожидала, что сержанта запрут в больнице на пять дней. Что же они делали там с бедной девочкой? Какие анализы, эксперименты? Чувствуя себя ответственной за порученного ей солдата, ощущая острое желание защитить и уберечь, Ланье тревожилась, что обследование так сильно повлияло на психологическое состояние Дарьи. Срочно надо выводить её из этого подавленного настроя. Не смея беспокоить Дашу сейчас, она дала себе слово, что приложит все усилия, чтобы последний день в Париже запомнился девушке только положительными эмоциями.
