Глава 18
22 июля 2020 г., 09:12
Париж, март 2034 год
Я провалялась весь день и всю ночь в постели, вставая пару раз по нужде и чтобы перекусить; сон окончательно покинул меня, вынуждая подняться и жить. Раннее утро встретило меня запахом жареной яичницы и ароматом сваренного кофе. — Доброе утро, — обернувшись через плечо, шурша на кухне, поприветствовала капитан и сделала музыку громче. Весёленький ритм разнёсся по всей комнате. — Доброе, — ответила я, — вкусно пахнет. — Нужно хорошо позавтракать. У нас остался последний день. Проведём его с пользой, — проговорив, Диана повернулась, с осторожностью ожидая подтверждения с моей стороны. — Ты же первый раз в Париже? Устроим экскурсию! — Да. Хорошо, — ответила я быстро. Нельзя заставлять командира ждать, тем более когда он становится таким милым. Я на мгновенье остановилась полюбоваться открывающимся видом из панорамного окна, сквозь которое утреннее солнце, только появившееся из-за горизонта, поднималось над домами, озаряя нежным светом просыпающийся город. — И как вам удалось отхватить квартиру с таким потрясающим видом?! — Была та ещё битва! Пришлось переступить через не один труп, — с ноткой грусти предалась воспоминаниям Ланье. — Надеюсь, это метафора, — насторожено пробормотала я, косясь на ухмыляющегося капитана. Приняв душ и собравшись для прогулки, я уселась за барную стойку, на которой меня уже ждал завтрак. Я бы сказала, один из лучших завтраков в моей жизни. Когда я уминала яичницу с овощным салатом, меня посетила льстивая мысль, что вряд ли кто сможет похвастаться из наших, что сама капитан Ланье приготовила для него завтрак! Парни обзавидуются. — Что?! — капитан вопросительно смотрела на меня, не понимая моей самодовольной улыбки, которую я не сообразила скрыть. — Что? — тупо переспросила я, пока мозг пытался выдать более-менее подходящий ответ. — Похоже, тебе сегодня гораздо лучше, — неуверенно произнесла она, устранив необходимость искать оправдание. — Да. Спасибо, — опять неловко ответила я и, переключив тему, уточнила: — Какая на сегодня программа? — Думаю, начнём с Нотр-Дам де Пари, а там по ходу определимся. — Это где жил Квазимодо? — озвучила я всплывающие в голове обрывки, звучно отпивая ароматное кофе. — Верно. В романе Гюго. И обязательно выглядеть так сногсшибательно, отправляясь на прогулку по городу?! Коричневые ботинки на низком каблуке едва были прикрыты плотно облегающими стройные ноги джинсами. Бледно-бежевая рубашка скрывалась под расстёгнутым пиджаком с отделанными тёмно-коричневой кожей рукавами и пуговицами. Лёгкий шарф был намотан вокруг шеи и повторял палитру цветов спокойных глаз хозяйки, от светло-зелёного оттенка только родившегося весеннего листочка, тянущегося к тёплым лучам солнца, до глубокого насыщенного в рыжем закате цвета многовекового леса, таящего в себе тайны вечности. Локоны шоколадного тона словно бы небрежно собраны в свободный пучок на затылке так, что один завиток спускается по шее и его непременно хочется поправить. Нарочно это сделано или нет? Я поняла, что бесстыдно пялюсь на капитана, когда взгляд зелёных глаз с огненными всполохами у зрачков, подкреплённый вскинутой бровью, остановился на мне. Нервно дёрнув уголками губ в попытке улыбнуться, я перевела взгляд с отражения рядом стоящей девушки на своё. На мне тоже были джинсы и рубашка, но кроссовки и болоньевая ветровка придавали мальчиковый вид. Совсем не то. Даже и сравнивать не стоит. Лифт спускался быстро, но недостаточно. В воздухе повисла неловкость от созерцания друг друга в большом, во весь рост, зеркале. Поэтому пришлось досконально осмотреть все кнопочки панели управления на предмет потёртостей и царапин. К долгожданному облегчению, сигнал «дзинь» оповестил о прибытии на первый этаж. Осмотрев со всех сторон красоты архитектуры Собора Парижской Богоматери, послушав короткий экскурс истории существования данного наследия Парижа, мы дождались, когда зазвучал орган, наполнив всё пространство вокруг торжеством, величием и какой-то мрачностью. Громогласное звучание, проникающее глубоко внутрь вибрирующим потоком, погружало в некий транс и, отражаясь от древних стен, вновь, раз за разом, накатывало бархатной волной. Прогулялись по красочному проспекту, именуемому Елисейскими полями, что объединял в себе зелёный парк, торговые ряды и красивейшие фасады зданий. Изучили вблизи Триумфальную арку, не казавшуюся такой грандиозной из окна квартиры Дианы. И наконец, забрались на Эйфелеву башню. — Ух, завораживает дух, — прижавшись к решёткам, жадно запечатлевала я в памяти открывающийся вид. Жутковато. Благо была возможность подготовиться в квартире, — мысленно отметила я. Огромная металлическая конструкция держала нас на высоте, близкой к трёмстам метрам. Это было непередаваемым ощущением: словно являясь ангелом, сидящим на облаке, наблюдаешь за жизнью там, на земле. Свежий воздух, свободный от транспортных выхлопов и суеты мегаполиса, наполнял лёгкостью. Лицезрев весь Париж с этой точки, я устремила взгляд вниз. Что бы ни говорила моя совесть, но слюноотделение мгновенно усилилось против моей воли. — Давай! — проговорила Ланье, наблюдая за мной. — Что? — не поняла я. — Сделай это! — показав глазами вниз, закивала она. — Э-э… — я вновь посмотрела вниз на разъезжающийся каркас башни и крошечных человечков. — Вы имеете в виду… — Да, давай, — с азартом подбивала она, — тебе же хочется. Противоборство внутри замедлило принятие решения, но скачущие чёртики в прищуренных глазах искусителя перевесили. Собравшись с духом, я накопила слюней на смачный плевок. — Не сейчас, — негромко, скосившись на приближающегося смотрителя, предупредила она. И я, сделав непринуждённый вид, восхищалась пейзажем. Охранник в синем костюме с рацией на боку прогулочным шагом, в который раз нарезая круг, проплыл мимо нас. И когда звук его шагов отдалился, получив одобрение кивком от сообщника, я сделала это. Сгусток слюны по наклонной полетел вниз, пока его не подхватил порыв ветра и не унёс, скрыв из вида. — Ая-яй, какая плохая девочка! — покачав головой, пожурила Ланье, усугубляя мою неловкость. — Это не честно! — возразила я, чувствуя, как начинают пылать щёки. — Вы же сами меня подговорили. Ланье в открытую глумилась, её явно забавляло моё смущение: — Не знаю, о чём ты говоришь, — сдерживая улыбку, пожала она плечами. — Наверняка это твой самый хулиганский поступок, не считая того купания голышом. Услышанное привело меня в замешательство. Моя челюсть отвисла, пару раз рот закрылся и открылся: — И зачем я это рассказала?! — с сожалением произнесла я. Спускаясь вниз с «облаков» в стеклянном лифте, в мир, наполненный людьми и машинами: — Куда теперь? — поинтересовалась я. — Крупнейший музей мира. Лувр. — И насколько он большой? — Чтобы всё осмотреть… пожалуй, неделю надо. Никогда не получала особого удовольствия от посещения музеев. Искренне верю, что для музеев, как и для классической литературы, нужно созреть морально, окрепнуть, повзрослеть, осознано и с осмыслением подходить к изучению исторического искусства, чтобы в полной мере оценить эти шедевры. — Звучит пугающе… — протянула я. — А может, Лувр в следующий раз? Когда-нибудь. А сегодня в Диснейленд. — Парк аттракционов? — слегка удивившись, переспросила она. — Всю жизнь мечтала, — призналась я. — Сегодня я добрая фея и исполню твоё желание, — пренебрежительно пробормотала Ланье. — Только платья и хрустальных туфелек не надо, я так поеду! — подтянув джинсы и поправив лёгкую куртку, заявила я. Сказка! Действительно, я оказалась в сказке. Большие яркие ростовые куклы из мультфильмов приветствовали гостей. Паровозики со смеющимися ребятишками проносились мимо. Высоченные красочные аттракционы, экстремальные горки, жуткие и страшные дома привидений и прочей нечисти. Всё светится, мигает под зажигательную музыку, заряжая развлекающихся людей радостью и позитивом. На каждом углу продают вкусняшки, проводят конкурсы, поют и веселятся. Я смотрела вокруг широко открытыми глазами, и моя душа пела. Настоящий праздник! — Я хочу везде! — разглядывая программку-путеводитель и пребывая в каком-то маниакальном состоянии, прощебетала я. — Вы со мной? — О нет. Я пассивный наблюдатель, — отказалась капитан, задрав голову на круто извёрнутую горку, по которой с воплями пронеслись вагончики с отважившимися смельчаками. — Хм, — озадаченно нахмурилась я и понимающе заверила, — можете не волноваться, я не буду об этом распространяться. Ланье возмущённо прищурила глаза и испепеляющим взглядом впилась в меня. — Я понимаю, у каждого свои слабости… Тут её глаза округлились, а губы сжались, скривившись на бок. Ещё чуть-чуть, и она не сможет остаться в стороне. — Чесслово… — подняв руки вверх и закрыв замочек на губах, добавила: — Я могила. — Ладно, сержант, вызов принят! — расправив плечи и размяв спину, словно перед спаррингом, она направилась к очереди, толпившейся у самой высокой и крутой горки «Мёртвая петля». Поудобнее усевшись в упругом кресле, опустив сверху удерживающее крепление, я взглянула на капитана, затягивающую плотнее ремень. — Ещё есть возможность отказаться, — с наигранной тревогой в голосе и взгляде вымолвила я. — Да замолчи уже! — вскинув глаза к небу, но улыбаясь, покачала головой Ланье. Раздался тихий гудок, вагончики дёрнулись и медленно начали движение по рельсам, чтобы уже через пару секунд нырнуть вниз, мгновенно набирая скорость. Картинка по бокам смазалась, перед глазами петляла только пара отшлифованных рельс, направляющая то вверх, то вниз, закручивающая и мотающая из стороны в сторону. Сесть в первый ряд кресел было не самым верным решением для моей психики. Сильный поток воздуха без перерыва дул в лицо, размётывая колышущиеся волосы. Истошные вопли и крики на грани срыва, раздающиеся сзади, усугубляли ситуацию. Как с самого начала перехватило дух, так и не отпускало ни на секунду. Крепко вцепившись в поручни, я осознала, что ржу истеричным смехом, как клинически больной дурдома, и не могу остановиться. Страх, охвативший меня, и адреналин, скачущий в крови, творили чудеса. Слёзы пугающего восторга накапливались и срывались, уносимые порывистым ветром. Эйфория безудержно рвалась наружу, до боли в щеках растянув улыбку. Взглянув на звонко хохотавшую соседку, поняла, что такая неожиданная реакция организма не у меня одной. На подгибающихся коленках мы сошли на твёрдую землю, всё ещё хохоча. — Куда дальше? — вытирая мокрые глаза и пытаясь приглушить истерику, но не собираясь прекращать получать новые впечатления, спросила я. — Надо выпить! — прерывисто выдыхая, постановила капитан. — Поддерживаю! Фруктово-молочные коктейли в больших пузатых бокалах с изогнутыми трубочками охладили клокочущий внутри пыл. Развалившись на скамейке и потягивая мягкую сладковатую жидкость, мы наблюдали за снующим туда-сюда народом. Здесь всё было пропитано радостью и счастьем. На душе было спокойно. Те долгие скверные дни смывались в памяти, оставляя место новым приятным воспоминаниям. Посетив несколько интересных и жутких развлечений, не сумевших превысить эффект от полученных ощущений на горке, но вполне достойных, мы, полностью удовлетворённые, прогуливались по торговым рядам, продающим сувениры, сладости и всякие безделушки. Мимо по каналу, петляющему по всему парку, проходили пиратские корабли с шумными компаниями на борту. По дорожкам цокали пони и лошадки побольше, катая верхом желающих. Это была идиллия. Нечто подобное я и рисовала себе в голове, представляя парк в своих фантазиях. Наткнувшись на палатку с яркой вывеской «Сахарная вата», я резко остановилась. — Вот чего мне не хватает для полного счастья! — заявила я и уверенно направилась к молодому парню в белом халате и колпаке, ловко орудующему соломенной палочкой и накручивающему на неё хлопья прозрачного сахара. Засунув указанную на вывеске купюру в прозрачный барабан, я стала счастливой обладательницей объёмного воздушного мотка. — Ты будешь это есть? — сморщившись, удивилась Ланье. — Оно же липкое… и приторное… — И необычное… — довольно дополнила я, — как будто сладкая паутинка тает во рту. М-м-м, попробуйте. — Ни за что! — отшатнулась она. Мы шли по широкой аллее, по которой носились возбуждённые от фантастической атмосферы дети и взрослые. Я отщипывала большие куски сахарной паутинки и заталкивала их в рот. Диана шагала рядом и, ухмыляясь, косилась на меня. Вдруг сзади к нам подлетело что-то большое и страшное; мы от неожиданности подпрыгнули, взвизгнув. Нечто обхватило нас за талии и притянуло к себе. — Belle mademoiselle, милые девушки, только вы можете спасти запертого в безобразном теле чудища прекрасного принца, — низким голосом над ухом прорычало здоровое мохнатое существо. Хлопающими глазами я уставилась на волосатую морду, нависающую над моим плечом. Белоснежные клыки зловеще поблескивали на свету, а витые тёмные рога изгибались назад. Синий пиджак с ажурными рюшами смотрелся нелепо вместе с покрывающей всё тело длинной коричневой шерстью. Чудище с лёгкостью приподняло нас с Ланье над землёй и закружило. Перед нами выскочил паренёк с фотоаппаратом в руках и начал делать снимки. Я захохотала от вихря, охватившего нас, и от мохнатых лап, щекочущих ребра. Крепко схватившись за тонкую палочку с остатками сладкой ваты, не желая выронить её, я услышала смех Дианы, которая безуспешно пыталась выбраться из сказочных тисков. — О, дивные, восхитительные красавицы, прошу вас, подарите мне волшебный поцелуй, и тогда мои мучения закончатся, — опустив нас на землю, чудовище слегка наклонилось, выставив свою морду перед нами. Не заставляя себя ждать, мы одновременно с двух сторон чмокнули его. — О-о-о, — заголосил он, — я уже чувствую преображение! Благодарю, божественные создания… И, кружась вокруг своей оси, всплёскивая огромными лапищами, нечто скрылось с глаз долой. Мы ещё смеялись, когда паренёк извлёк две фотографии из бокса, зацепленного на поясе, и вручил нам, пожелав приятного отдыха. Мы, улыбаясь, посмотрели друг на друга, успокаивая развеселившееся нутро. Завидев мои липкие руки, Диана убрала фото себе в сумочку, висящую на плече, и, удовлетворённо закивав, направилась лёгким шагом дальше по аллее. Доносящиеся издалека хлопки стали теперь отчётливее. Большая компания ребят, толпившаяся у тира, громко обсуждала достижения, смеясь и подкалывая друг друга. — Посмотрим? — предложила я. Два выбившихся лидера состязались между собой. Десять мишеней в виде диких животных с максимальным баллом при попадании в яблочко — десять очков. Широко расставив ноги и упёршись локтями в стойку, коротко стриженный парниша прижался к ружью и зажмурил глаз, ловя на мушку медведя. Выстрел-другой, и все животные были повержены. — Восемьдесят шесть из ста, — объявил результат ведущий, и толпа одобряюще заулюлюкала. Второй соперник с важным видом размял пальцы, перезарядил ружьё и, встав в позу, припал к прикладу. Прозвучали десять выстрелов, сопровождающихся пыхтением и сопением. — Девяносто два из ста! — победным кличем оповестил ведущий, и окружающие подхватили громким эхом, поздравляя стрелка. — Оба участника, выбирайте любые подарки со второй полки. Парни выбрали игрушечные водные пистолеты и наперегонки ринулись к фонтану заправить «обойму». — Кто следующий? — улыбаясь, обратился к остальным заправляющий тиром. — Молодые люди, хватит! Вы так все призы разберёте! — вдруг отозвалась капитан. Парни были не против и, уступив место, отправились вслед за вооружёнными друзьями. — Покажешь класс? — едва слышно кивнула в сторону Ланье. — У меня всё лицо и пальцы липкие, — дожёвывая сладкую вату, пожала плечами я. Скривившись, она посмотрела на мои измазанные пальцы, а потом на меня, и брови её нахмурились. — Что? — насторожилась я. — На шесть часов, два типа давненько на нас поглядывают, — глядя через моё плечо, проговорила капитан. — Слежка? — отчего-то испугалась я. Конечно, подозревала, что эта поездка заинтересует других. Мало ли секретных организаций в мире. Что за организации, я не знала, но что такие найдутся, учитывая специфику нашей службы, — это точно. — Направляются сюда. Я думаю, у них другие цели, — сказала она, чем ещё больше напугала меня. — Какие? — тихо спросила я, боясь обернуться и просканировать ситуацию. — Какие? — игриво переспросив, улыбающимся взглядом посмотрела капитан. — Познакомиться. Уф… Зачем надо было нагнетать обстановку?! Специально издевается! Зараза. — Я следующая! — объявила она. Я спиной почувствовала, что сзади подошли и остановились, наблюдая за нами. — Какую игрушку хочешь? — предложила выбрать Ланье. — Эм… — промычала я, немного растерявшись от неожиданного предложения и не спавшего после разыгранной драматической сцены волнения. Пробежав глазами по полкам с призами, я остановилась на длинношеем пятнистом жирафе с разъехавшимися ногами и милыми рожками: — Жираф забавный. — Приз с первой полки, нужно набрать минимум девяносто пять очков, — сообщил ведущий, зарядив и передав ружьё капитану. Ланье несколько раз приспосабливала весомое оружие, неуклюже пытаясь опереться о столешницу, водя дулом ружья в разные стороны. Что она делает?! — Разрешите вам помочь, — сзади раздался приветливый голос, и юноша моего возраста сделал два шага к неловкой девушке. Теперь я смогла в открытую рассмотреть наших наблюдателей. Два типичных студента, вырвавшихся на каникулы подальше от родных мест развлечься и оторваться по полной. Но какой же отдых без девчонок?! Поэтому они включили всё своё обаяние, и с широкой сладенькой улыбкой чернобровый надвинул солнцезащитные очки на шикарную шевелюру. Приблизившись чуть ближе к Диане и получив её одобрительную улыбку и… О-о, нет… Это кошмар! …невинный взгляд с хлопающими ресницами… проговорил с чуть грубоватым акцентом, присущим жителям родины моей подруги Катарины: — Нужно встать поудобнее, шире расставить ножки. Так, хорошо… опустить локоть на опору, чуть дальше. Ага… Плотно прижать приклад к плечу… — сопровождая свои слова лёгкими прикосновениями, слишком навязчиво помогал он. — Так правильно? — пролепетала обучаемая. — Замечательно! — в такт ей ответил парень. Это куда приторней сахарной ваты, аж до тошноты! Подавив дикое желание закатить глаза, я только учтиво вернула улыбку приятелю, который явно уже рисовал себе продолжение нашего знакомства. — Смотрим в прицел и, когда мушка будет в центре, плавно нажимаем на курок. — Поняла, — подтвердила она и, слегка помедлив, сделала то, о чём говорил «инструктор», при этом испуганно вздрогнув и взвизгнув. Ну, это уже чересчур! Зачем она это делает?! Просто развлекается? Или здесь другие мотивы? — Два очка, — сообщил тирщик, наблюдающий с неким равнодушием за неприкрытым обольщением. — Прицелься, перед выстрелом задержи дыхание и между ударами сердца стреляй, — парень наивно полагал, что его участие имеет какую-то ценность, не подозревая, что эта хрупкая девушка с беспечным смехом может, не целясь, выбить все мишени с первого раза. Выпустив оставшиеся девять патронов с переменным успехом, Ланье с воодушевлением ждала результатов. — Пятьдесят шесть баллов из ста. Неплохой результат, — решил подбодрить ведущий, и хорошо, что не добавил «для девушки», иначе бы я не удержалась от колкого комментария. — О! У тебя здорово получается! — восторженно защебетал учитель, протянув раскрытую ладонь. — Немного практики, и могут пригласить за национальную сборную выступать. Ланье хлопнула по его ладошке, звонко рассмеялась совершенно глупой шутке и, бросив на меня взгляд, мгновенно уловила моё противоречивое состояние. Прочла плохо скрываемое негодование, хотя я очень старалась не показывать его на лице. Одними глазами, так, чтобы поняла только я, она просила подыграть, расслабиться и просто развлечься. Если капитан просит — я не могу отказать. Даже если мне это не нравится, придётся принять правила игры, чтобы не дискредитировать командира. — Или завербовать в секретную организацию! — с широко раскрытыми глазами заговорщицким голосом выдвинула свою версию я. Ланье удивилась, не ожидая игру на грани фола, но едва взметнувшаяся бровь и ухмылка красноречиво говорили, что она поняла, что я готова играть, но на своих условиях. Парни любезно одобрили мою версию, радуясь налаженному контакту. Какой же коварный ход. Они, несомненно, думают, что это их хитроумный план по соблазнению девушек, и не подозревают, что сами угодили на крючок. — Как жаль, а так хотелось жирафика, — расстроено пробормотала я так, чтобы слова попали в цель. — Желание таких прекрасных девушек закон! — чернобровый повернулся к приятелю. — Томас, на тебя смотрит вся страна… — Шеф, заряжай, — закатывая рукава ярко-фиолетовой рубашки, бросил Томас ведущему. Мы с упоением смотрели на нашего героя в ожидании подарка. — Почти повезло. Девяносто четыре из ста, — ухмыляясь, оповестил тирщик. — Всего балла не хватило! — сокрушался стрелок. — Может быть, разделим нашу неудачу за чашечкой кофе? — предложил чернобровый. — С удовольствием. Круглый шатёр с зазывающей вывеской при входе манил разнообразными запахами, заставляя жалобно урчать желудок. Заказав большую пиццу и по бокалу пива, мы уселись за крайний столик, где меньше всего сновал народ. А людей было много. — Давайте знакомиться, — волнуясь, начал разговор чернобровый, поочерёдно взглянув на каждого, и протянул руку Ланье, — Вагнер. — Анна, — ответила капитан и пожала протянутую ладонь. Анна?! Игра продолжается, и сегодня мы кто-то другие. Хорошо, и кто же тогда я? Как меня зовут? — Вагнер, — повторил он, держа руку передо мной. Имя! Имя? Имя… Что за ступор?! Назови любое имя. — Жанна, — нервно улыбнулась я, успев уловить скривившуюся гримасу на лице Ланье. — Анна и Жанна, — отметил он забавную схожесть наших имен, сжав мою ладонь. Да, это было рискованно, знаю. Но мне не приходилось раньше сходу врать как ни в чём не бывало. Это ответственный момент, и к нему нужно дотошно готовиться, учесть все нюансы, чтобы тебя не поймали на лжи. Поэтому мне простительно. Я прильнула к холодному бокалу хмельного, пытаясь скрыть панические нотки. — Очень приятно, — отозвался шатен, застёгивая верхнюю пуговицу отглаженной рубашки, и коротко кивнул на манер приветствия служивого человека, — Томас. Парни оказались неплохой компанией. Улыбались и шутили, находили темы для разговора, не вызывающие неловкость. Как и казалось, Томас и Вагнер были студентами университета Кёльна, будущими экономистами. Путешествовали по Европе, останавливаясь в разных городах на пару дней, ознакамливаясь с достопримечательностями и прекрасными юными девами. О втором они, конечно, умолчали, но не удивлюсь, если они ведут спор, чей список покорённых дам окажется длиннее. — Нет, не говорите! Дайте, я угадаю, — затараторил чернобровый Вагнер и, внимательно осмотрев нас, сидящих напротив в плетёных креслах с мягкими подушками, выдал: — У вас подтянутые красивые тела, даже через одежду видно, что мышечный корсет развит неплохо. Походка уверенная, не виляющая, как у многих барышень. Довольно-таки отважны, не боитесь сложностей, раз рискнули пойти на эти сумасшедшие горки. К слову, Томас визжал как девчонка, вцепившись в поручни. — Иди ты! — возмущённо толкнув друга, расхохотался рыжеватый парень с аккуратно подбритыми висками. — Промелькивает некая дисциплинированность в вашем поведении. Подозреваю, что вы… От слушания аналитического толкования тревожный трепет заклокотал в груди, и я начала нервничать. Капитан же сидела и с неподдельным интересом слушала рассуждения нового знакомого. — Вы спортсменки! — резюмировал он. — Ваша наблюдательность поражает, — хлопнув в ладоши, изобразила удивление Диана, — неужто это так заметно?! — Шерлок Холмс бы оценил, — поддержала я зарождающуюся легенду, спокойно выдохнув. — Но какой же вид спорта? — задумался Вагнер, досконально ощупывая нас пытливым взглядом. — Синхронное плавание? — предложил Томас. Мы с Дианой переглянулись, примеряя роль, и, промолчав, дали ещё попытку. — Нет… Может быть, лёгкая атлетика… — аккуратно произнёс Вагнер, ловя нашу реакцию. — Командная игра… — продолжил он. Согласовав данный вариант, мы с капитаном кивнули. — Уже почти! — радовался чернобровый, словно отгадывал нужные номера в лотерее. — Волейбол, — не выдержал Томас. — Бинго! — закричала я. — Значит, волейболистки, — удовлетворённо закивал новоиспечённый детектив. — Угу, — протянула я, запивая последний кусок пиццы пшеничным напитком. Долгий интересный день плавно перетёк в вечер, и весеннее солнце склонилось к горизонту. Диана в который раз посмотрела на часы и прервала очередную развлекательную байку повествовавшего Вагнера. — Вагнер и Томас, спасибо за компанию, но нам с Жанной пора, — Ланье с нажимом произнесла моё сегодняшнее имя. — Кх-кх… — остатки пива застряли в горле. — Э-э… Да, Анна права. — Вы ведь в город едете? Мы можем вас подбросить, — предложил Томас. — И пообщаться где-нибудь в не столь шумном месте, — добавил его друг. — Если бы не ранний вылет самолета… — вкладывая в голос крайнее сожаление, покачала головой капитан. Собираясь, мы поднялись со своих кресел. — В следующие каникулы приедем к вам, в Россию, — заверил Вагнер, заметно поникший после нашего отказа. — Добро пожаловать! — с распростёртыми руками и всем радушием произнесла я. — Оставьте свои координаты, найдёмся в соцсетях, — с надеждой на дальнейшее общение сказал Томас, достав ручку из кармана сумки и протянув вместе с салфеткой мне. Я аккуратно вывела на рыхлой бумаге имена и фамилии, оставив лежать салфетку на краю стола. Попрощавшись, мы вышли из шатра в сумерки, освещённые тысячами огней неугомонного парка. Ночной, он интриговал и завораживал гораздо больше, чем при свете дня. Мне захотелось ещё раз полюбоваться красотой и торжеством, всеобщим восторгом и ликованием. — Бедные мальчики, упорно будут искать и не найдут… Кстати, кого искать? — двигаясь прогулочным шагом в направлении поезда, уточнилась Ланье. — Если они хоть мало-мальски знакомы с историей и литературой, то поймут, что нет смысла искать Анну Каренину и Жанну д’Арк. — Неплохо, — на лице Ланье читалось изумление, и одобрительная ухмылка была достаточной наградой для моего самодовольства. — Быстро учусь, — небрежно ответила я. Неспешно направляясь в сторону станции, капитан вдруг остановилась: — Мы кое-что забыли! — Что? — кинула я вслед удаляющейся фигуре и поспешила за ней. Ланье шла уверенным шагом и остановилась у палатки с тиром. — Решили ещё раз попробовать? — улыбнувшись, протянул ружьё тирщик, и едва он успел отойти в сторону, как прозвучала череда выстрелов, слившихся в единый затянувшийся хлопок. Диана отложила оружие на стойку и, вытянув руку, ждала приз. Ошеломлённый парень с отвисшей челюстью смотрел на диких животных, каждый из которых был повержен в яблочко. Это было превосходно! Идеально! Эффектно! От наблюдения происходящей картины я определённо получала удовольствие. — С… сто из ста, — почти заикаясь, протянул он, стягивая с верхней полки милого жирафика. — Спасибо, — схватив приз, отчётливо проговорила я. И подняв брови с выражением «А ты думал?! Мы тебе тут не шухры-мухры!», отправилась за не обронившей ни слова Ланье. — Мне нужно ещё в одно место заскочить, — покачиваясь в бесшумно скользящем монорельсе, сообщила капитан, — я могу тебя завезти домой, если ты устала. — Накануне выспалась, не проблема, — отозвалась я, оторвавшись от окна, за которым в темноте мелькали поля, деревья, дома, слабо освещённые фонарями. Что за место имела в виду Ланье, я увидела через полчаса, когда такси высадило нас у здания с яркой мигающей вывеской «L`huître». — А что это значит? — кивнув на название, спросила я. — Устрица, — открыла она дверь, пропуская меня вперёд. На рыбный ресторан не похоже, скорее ночной клуб, — резюмировала я, следуя за капитаном между рядов диванчиков и толпу танцпола к барной стойке и рассматривая сквозь приглушённый свет отдыхающих элегантно одетых людей — настолько элегантно, что на мгновение я себя почувствовала неуютно в джинсах и рубашке, заправленной за пояс. На пути появился высокий, худощавый, но миловидный мужчина. Промурлыкав пару фраз на французском, улыбаясь во весь рот, он крепко обнял Ланье. Капитан в тон ему защебетала на нежном наречии, поцеловав в щёку. Всё это походило на встречу давних друзей. Оба были счастливы видеть друг друга. Мужчина в серых брюках, голубой рубашке и белом пиджаке с закатанными рукавами, с идеально выбритым лицом и уложенными волосами, указал на соседний диванчик, приглашая присесть за его стол. Для себя отметила, что пижон или щёголь, в хорошем смысле, подходит для его описания. Некоторое время они говорили, а потом оба посмотрели на меня, стоящую за спиной капитана: — Дарья. Карлос. — Ланье представила нас друг другу. Карлос учтиво улыбнулся и, взяв мою кисть в свою руку, коротко поцеловал её. Ба! Вот это манеры. Сразу ощущаешь себя леди. Захотелось в ответ присесть в реверансе. — Располагайся тут, — капитан указала на тёмно-коричневый диван, перед которым стоял низкий столик с чёрной глянцевой поверхностью, — Карлос составит тебе компанию. Я ненадолго. Я кивнула и приземлилась на упругое сидение. Они перекинулись парой фраз, смысл которых мне был непонятен, и капитан, улыбчивая и счастливая, направилась в сторону бара, махая кому-то в приветствии. Я поймала себя на мысли, что лицо её изменилось. Исчезла напряжённость, ехидность и прочий букет «снежной королевы», который был естественным для меня до этого момента, когда я увидела её истинное лицо. Сейчас она выглядела открытой и искренней. Карлос и эти люди, с которыми она обнималась у бара, были дорогими для неё друзьями, в их кругу она была собой, без масок и чинов. Я не заметила, что Карлос увлечённо наблюдает за мной и моим взглядом, пока он не заговорил: — Так значит, вы подруги… — оценивающе глядя то на Ланье, то на меня. — Ну да, — неуютно замялась я, отвернувшись от бара. Увидев мою зажатость, Карлос замолчал, видимо, обдумывая следующий шаг: — Выпьешь что-нибудь? — Пожалуй, — согласилась я. Ритмичная музыка разносилась в каждый уголок зала, так что приходилось наклоняться ближе, чтобы услышать друг друга. — Сок, чай… — В ночном клубе? Я уже давно совершеннолетняя! — отчего-то возмутилась я. И потом пожалела. Ответ типичного ребёнка. — И насколько крепкий алкоголь предпочитает юная особа? — подняв изогнутую бровь и смакуя каждое слово, произнёс молодой мужчина. Надменно язвить — отличительная черта французов? Пропустив мимо ушей явный вызов на пререкания, я улыбнулась в ответ: — Начнём с шампанского! Данный напиток лучше всего подходит для этого заведения. Вы не находите? Рассмеявшись, Карлос подозвал официанта и на местном диалекте сделал заказ. И уже через минуту на столике появилась открытая бутылка игристого, пара бокалов и тарелка с разными видами сыра. — Это Даниэль, — Карлос указал на молодого, не менее изящного мужчину, сидящего на диване напротив нас. Тот в приветствии поднял свой стакан с тёмным напитком и льдом. — За знакомство! — прозвучал тост, и лёгкий звон стекла раздался над нашим столиком. Бурлящее шампанское растеклось по рту, тысячи пузырьков щипали язык, оставляя приятное послевкусие. Ломтик сыра дополнял композицию вкуса. — Как вы познакомились? С Дианой, — уточнил Карлос. — Работаем вместе, — прямо ответила я. — О, значит, ты тоже защищаешь наш спокойный сон? — Можно сказать и так. — И уже звание имеешь? — с неподдельным интересом спросил он. — Сержант, — неохотно ответила я. Если он близкий друг капитана, значит, знает о её жизни немало. И скрывать безобидную информацию смысла нет. — Когда только успела?! — искренне удивился он. — Меня всегда интересовало, раз воздушно-космические войска… то вы и в космос летаете? — Я не могу ответить на этот вопрос. — У-у, — разочарованно протянул Карлос и глотнул из бокала. — А Диана до кого дослужилась? — Капитан. — Растёт девочка, — одобрительно отметил он. — Так значит, она твоя начальница? — Командир, — поправила я. — И вы, две подруги, приехали в отпуск полюбоваться Парижем или… — склонив голову и сощурив глаза, он посмотрел на меня, понимая, что лезет не в своё дело. — Если я скажу, мне придётся тебя убить, — сочувственно пожала плечами я. — Как?! — Безболезненно, — равнодушно бросила я, добавив: — Если, конечно, ты не мазохист. То тогда могу доставлять тебе удовольствие вплоть до летального исхода. Он рассмеялся, наполняя наши бокалы: — Я ещё слишком молод и красив, чтобы покидать этот интересный и удивительный мир ради ваших секретов. — Разумный выбор! — поддержала я своеобразный тост улыбчивого пижона и прильнула к бокалу. — Дарья, — будто пробуя на вкус моё имя, произнёс он, — ты впервые в наших краях? — За пределами России была только в Египте, — «не считая Глории» — подумала и, конечно, промолчала я. — Пирамиды, Красное море, — закивал он, предаваясь воспоминаниям. — И как вам у нас? — Фантастически! — без доли иронии, на полном серьёзе ответила я. — У вас очень красиво. Грандиозные строения, уникальная архитектура, сохранившаяся со средневековья. А парк аттракционов! Это отдельный разговор. Жаль, что мои друзья не увидели и не прочувствовали атмосферу, царившую там. Невероятная! А эти сумасшедшие горки, аж дух захватывает. Вот вспоминаю, и мурашки по спине бегут. Была б моя воля, поселилась бы там. Во дворце Спящей красавицы или в башне Рапунцель. Да всё равно где, даже на корабле пиратов. Словно в сказке побывала! — Ты так рассказываешь, что мне снова захотелось вернуться в детство и испытать эти эмоции вновь. — Да, вам повезло родиться и жить в этом городе. А дома! Какие же они у вас высоченные! А вид из квартиры Дианы… У-у-у, слов нет. Можно бесконечно любоваться. — Нет, я не рискнул, — подняв руки вверх, признался Карлос. — Ты не видел?! — удивилась я. — Не сомневаюсь, что красиво, но нет. — Ты обязательно должен! Это непередаваемые ощущения! Там же безопасно, всё закрыто. Если хочешь, я могу рядом постоять и за руку подержать, — предложила я, и самой стало смешно от этих слов. — Дарья, ты закусывай, — улыбаясь, он подсунул мне под нос тарелку с кусочками сыра. — Да-да… — складывая в рот ломтик, согласилась я; после долгого насыщенного дня хмельные пузырьки быстро достигли цели. — Расскажешь, как вы познакомились? — С Дианой мы знакомы целую вечность… С начальной школы. Сидели за одной партой. Она очень осторожна и долго приглядывается к людям и в итоге принимает их либо нет. Постепенно, к средней школе мы сдружились. Конечно, у меня были свои приятели, у неё подруги, но наша дружба была чем-то бо́льшим. Мы доверяли друг другу, делились своими переживаниями, страхами, помогали преодолеть трудности, возникающие на пути взросления. Школа — это модель животного мира, в ней действуют те же законы. «Выживает» сильнейший или хитрейший. Я же в то время не отличался чертами лидера, был скорее «белой вороной» и, как казалось другим, не столь мужественным. Дети жестоки. И для меня начались тяжёлые времена. Была компания парней, которые находили лучшим развлечением доставать меня, оскорблять, издеваться. Я не мог сам дать отпор. Диана вступилась за меня. Она пользовалась авторитетом среди параллели, да и её нелитературный словарный запас отбил охоту у парней вязаться ко мне, и они переключились на другую жертву. — Это похоже на капитана. На службе, может, и не признают, но многие её побаиваются. Представляю этот ледяной взгляд, который способен пригвоздить мёртвой хваткой. — Этого уже не отнять, — согласился он. — Я тебе скажу по секрету, только если ты… — Обещаю! — За глаза её называют Мореной, — почти шёпотом произнесла я, — это богиня холода и смерти, кажется так. Карлос горестно улыбнулся, подозвал официанта, и вскоре на столе появилась новая бутылка шампанского. — Она многое пережила. И манеру держаться отстранённо можно списать на защитную реакцию. Я смотрела на Карлоса, в его задумчиво-печальные глаза шоколадного цвета. Казалось, он вернулся в то время и вновь проживал неприятные моменты. Мне непременно захотелось, чтобы он поделился со мной горечью воспоминаний. Мужчина оторвался от своих мыслей и внимательно, изучающе взглянул мне в глаза, словно проверяя, можно ли мне доверять. — Почему тебе это интересно? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда. Задумавшись, некоторое время я наблюдала за струйками пузырьков, что поднимались со дна золотистого бокала, пытаясь сложить в слова те ощущения, которые одновременно интриговали и беспокоили меня. — Знаете, вокруг капитана всегда много поклонников, сослуживцев и просто людей. Она притягивает их своей красотой и силой. Но в действительности, я думаю, она очень одинока. Когда я с ней познакомилась, это было в клубе, в день её рождения. Она была совсем одна. В день своего рождения! Ни друзей, ни любимых, ни родственников! Ладно, родственники живут в другом уголке мира, но должен же быть кто-то рядом, пусть даже не любимый и не дорогой! Хоть кто-то! Для меня это удивительно и непонятно. Хотя, может, это нормально, просто я не сталкивалась с таким. — Это не нормально, — понуро покачал головой Карлос, ему было больно слышать, что Диана до сих пор закрыта и прячется за воздвигнутой стеной от окружающих, — после трагедии с мамой она так и не смогла полностью оправиться. — Что произошло? — вкладывая всю деликатность, мягко произнесла я. — Мы заканчивали школу, был последний учебный год. Мама Дианы работала преподавателем в Национальной высшей школе изящных искусств. Беатрис Ланье была одарённым художником. В тот день было открытие её выставки картин, собралось много поклонников изобразительного искусства. Она выпила шампанского и не могла себе позволить сесть за руль. Помощник предложил довезти. На скользкой дороге после дождя он не справился с управлением, и случилась страшная авария. Их седан столкнулся с другой машиной, вылетел за отбойник и кувырком скатился в овраг. Беатрис пробыла в коме три месяца. Диана не отходила от матери всё это время. Сидела у кровати, держа её за руку днём и свернувшись калачиком в кресле ночью. Ни персонал больницы, ни мы не могли её убедить поехать домой отдохнуть, поесть. Мы все надеялись и молились, что Беатрис очнётся, даже наблюдались улучшения, но врачам не удалось её спасти. Это был сильный удар для Дианы. Она исхудала, была точно зомби — серое безэмоциональное лицо. Она уже не плакала и не говорила. Она фактически умирала на глазах. Друзья, близкие всячески пытались помочь ей пережить горе. Мама была для неё всем. — Как же это ужасно, — проговорила я трепещущим голосом, сдерживая раздувающийся внутри давящий шар, в носу щипало, и с глаз были готовы сорваться крупные слёзы. Я наблюдала за смеющейся Дианой, сидящей у барной стойки, болтающей и выпивающей с давними знакомыми. Её профиль был озарён мягкой подсветкой бара. Она выглядела расслабленной и счастливой. Её душа болит или уже смирилась с потерей? Поэтому она держится неприступно, не подпуская близко других? Опасается повторения нечто подобного? Ланье повернулась, и наши глаза встретились. Мне стало некомфортно от того, что она увидела, как я её рассматриваю, и я быстро отвернулась, чувствуя смущение. — Я и представить себе не могу, как пережила бы потерю своего близкого. Слава Богу, все живы и здоровы. Мне посчастливилось не испытать горечи потери, — шмыгнув носом, я промокнула глаза салфеткой. — Мне кое-как удалось вывести Диану на выпускной. Естественно, она провалила все выпускные экзамены, пропустила вступительные, и бывшим надеждам на поступление в университет не суждено было сбыться. А она хотела стать прокурором. Уверен, допросы бы вела на загляденье. — А папа, где был папа? — я поняла, что Карлос ни разу не упомянул второго родителя Дианы. — Я его никогда не видел. Знаю лишь, что он военный человек из другой страны и что крайне редко приезжал повидать дочь. Они с Беатрис не были в браке, скорее в результате мимолётного романа появилась Диана. Но он всё детство помогал финансово и регулярно связывался с ней. Это он предложил Диане поступать в военную школу Сен-Сир. Похлопотал за неё, и ей разрешили сдать экзамены спустя два месяца после основного потока. Надо ли говорить, что там она добилась больших успехов. — Так получается, семьи у неё нет? Не считая далёкого отца, — высказалась я, ощущая тяжесть на душе. — Как никого?! Я есть и моя семья. После смерти матери мы стали почти родными. Она для меня как сестра, да и родители очень любят её. — Это хорошо. — Они в одном доме живут. — София — твоя мама? — удивилась я. — А вы уже познакомились? — Когда забирали ключи от квартиры, — закивала я. — Да, мама следит за квартирой Дианы в её отсутствие, делает влажную уборку, поливает цветы. — Она приготовила отменную лазанью. Вдруг не удастся поблагодарить, передай, пожалуйста, ей большое спасибо! Даниэль ласково коснулся плеча Карлоса и склонился над его ухом, что-то нашёптывая сквозь шумный поток музыки. Потом они кивнули друг другу, и Даниэль удалился. — Он уходит? — Да, у него завтра утром дела. — Извини, что твоему другу пришлось сидеть в одиночестве. — Не волнуйся, нам общения хватает. Карлос вновь наполнил бокалы и, поднося шампанское ко рту, не прикоснувшись, отодвинул. — Я беспокоюсь за Диану, у неё кто-то есть? Внезапный вопрос застал меня врасплох. — Эм… Честно говоря, я о ней ничего не знаю. Кроме того, что ты сегодня поведал мне. Ты же сразу понял, что мы не подруги. И до этой поездки я видела её несколько раз. Она немногословна. И о себе никогда не говорила. — Знаю. Со стороны кажется закрытой и надменной. Она неохотно открывается людям и очень избирательна, но если тебе удастся узнать её поближе, ты будешь удивлена, насколько она чувственный и нежный человек. — Я запомню, — заверила я, следя за разноцветными огоньками, мелькающими по всему танцполу, и за скользящими двигающимися в ритм музыке людьми. Люди немного расплывались и тормозили. — Присмотришь за ней? — Не думаю, что она позволит. И боюсь, будет очень недовольна, — ткнув ему в грудь пальцем, предостерегла я, — что ты рассказал столько подробностей её жизни. — А ей незачем это знать, — подмигнув, заговорщицки проговорил Карлос. Мне было хорошо и безмятежно. Я полулежала на диване, покачиваясь в такт звучащему треку. Алкоголь расслабил и наполнил лёгкой эйфорией. — Дарья! — вдруг громко и торжественно сказал тоже нетрезвый мужчина. — Карлос! — в тон ему ответила я. — Мы обязательно должны выпить на брудершафт, чтобы закрепить нашу дружбу! — он выпрямился и уселся вполоборота ко мне. — С удовольствием!***
Диана оставила подопечную с лучшим другом детства и отправилась к барной стойке, где сидели её школьные подруги, с которыми она не виделась долгое время. — Боже! Диана, тысячу лет тебя не видела! — хрупкая девушка спрыгнула с высокого стула и крепко обняла подругу. — Как я рада! — Здравствуй, Синтия! — Диана! — вторая девушка, высокая и фигуристая, тоже поспешила обнять неожиданно появившуюся одноклассницу. — Клаудия, ты не одна? — Диана заметила рядом сидящего мужчину, радостно наблюдавшего за встречей подруг. — Познакомься, это мой будущий муж Федерик, — гордо, с хвастливой улыбкой на лице она представила кавалера. — Очень приятно, — Ланье пожала руку привлекательному мужчине, брутально выглядящему на фоне других представителей сильного пола, находящихся здесь, — поздравляю! — Ты сможешь приехать в мае на свадьбу? — с надеждой и горечью в голосе прощебетала девушка. — Клаудия, я очень постараюсь, но ничего не могу обещать, — заранее извиняясь, произнесла Ланье, понимая, что загадывать наперёд с их службой не приходится. Диана забралась на высокий стул между девушками, перед ней на стойке появился бокал с коктейлем, и дружный тост разнёсся над баром. Они сидели и болтали, вспоминая школьные годы, своих одноклассников, первую любовь и первые расставания. Постепенно разговоры сместились на темы о текущей жизни и планах на будущее, и теперь Ланье больше слушала, чем говорила. О своей секретной жизни она не могла ничего рассказать, а планов на будущее она не строила. Желания так редко совпадают с действительным течением жизни, что она не хотела себя расстраивать несбывшимися надеждами. Однажды подглянув за парочкой, которую оставила на диванах, Ланье поймала странный взгляд Даши. Показалось или нет, что в глазах её блестели слёзы? Обеспокоившись, она попыталась разглядеть точно, но Даша поспешно отвернулась. Зато Карлос смотрел на неё и тоже каким-то странным взглядом. Диана была уже готова встать и выяснить, что случилось, но он покачал головой на её нахмуренный вопросительный взгляд: не стоит. Ланье доверяла ему больше, чем кому-либо в этой жизни, поэтому осталась на месте. Теперь она пристальнее следила за ними. Они то тихо шушукались, то смеялись в голос. Карлос и Даша явно понравились друг другу и можно было не переживать за их досуг. Официант слишком часто подходил за их столик, и когда эта парочка заплела бокалы между собой, Ланье поняла, что пора домой. — Девчонки, всё было здорово, но мне нужно идти, — обняв сразу обеих подруг, с сожалением признала Диана. — Обязательно встретимся в следующий отпуск. — Уже уходишь? — простонала Синтия, получив кивок в ответ. — Я помню про май! — заверила Клаудию Ланье и улыбнулась её будущему мужу: — Федерик! Пока она прощалась с подругами, пропустила невинный, но всё же поцелуй новоиспёченных друзей. — Карлос, я просила присмотреть за ней, а не напоить! — Упс… — он скривил лицо по типу «нас спалили», глядя на девушку, сидящую рядом. — Я не пьяна! Если только чуть-чуть. А знаете, на танцполе весь хмель улетучивается, — поделилась Дарья великим знанием, явно приобретённым благодаря «богатому жизненному опыту». — О, нет. Мы отправляемся домой, — капитан преградила путь лишку выпившей девушке. — Хотя бы пару треков, — топчась на месте, не в состоянии обойти воздвигнутую стену Ланье, протянула она. — Без вариантов. — Хм-м, а так хотелось… — разочаровано пробурчала девчонка и, разведя руками, добавила, пояснив Карлосу: — Начальство! — Пререкания неприемлемы, — разведя руками в ответ, сочувственно проговорил он. — Так точно, — закивала сержант. — Ну, хотя бы в дамскую комнату можно отлучиться? Еле сдерживая смех, Ланье отступила вбок, пропуская ворчащую себе под нос девушку. — Диана, как ты? — приобняв давнишнюю подругу, ласково спросил Карлос, провожая взглядом пошатывающуюся фигурку Дарьи с выбившейся из-под пояса рубашкой. — Я волнуюсь за тебя. — Не знаю, — честно призналась она. Карлос никогда не давил на Диану, не старался выпытать, что с ней происходит и что беспокоит. Он знал, что она скажет только то, что пожелает и когда того пожелает. Не лез в её внутренний мир, терпеливо ожидая, когда она сама ему откроется, стоит лишь дождаться наступления этого момента. И она была благодарна ему за это. — Будь с ней помягче. — Что-то вы быстро спелись, — скосилась Ланье на друга, как-то хитростно улыбавшегося. — О чём вы там говорили? Мне показалось, в её глазах блестели слёзы. — О жизни, сестрёнка. О жизни…***
— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — вдруг по уставу, сквозь сон проговорила Даша, сидящая рядом с Ланье на заднем сидении такси. — Разрешаю, — с опаской косясь на водителя и на нетрезвого сержанта, ответила она. — А Карлос, он… он и Даниэль… они… они… — не могла подобрать слова Даша, помогая себе неконтролируемым движением руки. — Они вместе, — помогла закончить Ланье. — То есть, они… вместе… они вместе… — Живут. — О-о… Дела… — развалившись в своём углу, уже с закрытыми глазами и крепко сжимая пятнистую шею жирафа, пробормотала Даша. — Занятно…***
— Доброе утро! — громкий голос ворвался в мой крепкий сон, бесцеремонно возвращая в реальность. Нехотя открыв глаза и щурясь от рождающегося за окном дня, я увидела полный стакан жёлтой жидкости, а после и руку, держащую его. — Уже? — простонала я. Казалось, что прикрыла глаза буквально пару минут назад. Медленно свесив ноги с кровати, я взяла протянутый стакан. — Спасибо, — кивнула я с иронией наблюдавшей за мной Ланье. — И это выпей, быстрее восстановишься, — две белых таблетки оказались у меня в ладони; без вопросов я запила их апельсиновым соком. — А вчера казалось не много, — придерживая голову рукой, проговорила я и грохнулась обратно в мягкий плен одеял и подушек. — Не стоило тебя надолго оставлять, видимо, самоконтроль не самая сильная твоя сторона, — бросила через плечо капитан, выходя из комнаты. — Эй! Я в порядке. Мне нужно лишь пару минут… — пробубнила я ушедшей, но точно слышавшей меня Ланье. Душ, быстрый перекус, и я наперевес с рюкзаком стояла в гостиной, рассматривая картины, висящие по обе стороны входа в спальню. Вспоминая вчерашний рассказ Карлоса о матери Дианы и о том, что она была художником, хотелось бы отметить, что очень неплохим художником. Хотя я разбираюсь в живописи, как… не будем себе льстить — я никак не разбираюсь в живописи. Но, тем не менее, в этих картинах было что-то завораживающее, притягивающее взгляд. Движение, жизнь, образы, которые, чем дольше вглядываешься, тем больше преображаются и меняются в другие. Яркие краски, кажущиеся кляксами, небрежно испортившими полотно, вдруг принимают очертания, играя с твоим воображением. И наверняка чем богаче фантазия, тем многочисленней образов подарит тебе тонко продуманная работа. — Готова? — заканчивая сборы, уточнилась Ланье. — Да, — подтвердила я, не отрываясь от созерцания прекрасного, склонив голову набок, разглядывая новый проявившийся рисунок. — Интересуешься живописью? — Не то чтобы интересуюсь… но Карлос прав. У вашей мамы был талант, — произнесла я и только потом осознала смысл сказанного. Испугавшись своей бестактности и вмиг побледнев, я развернулась и, заикаясь, пыталась оправдаться: — Простите… Я… я не должна… не должна была… Растерянное лицо Дианы говорило, что мои слова были для неё неожиданны и даже болезненны. Но она собралась и, скрыв эмоции за каменным лицом, помотала головой: — Ничего. Нам пора. В душе словно разбилась хрупкая ваза, колющая осколками всё нутро. Я вмешалась туда, куда мне был запрещён доступ. Подставила Карлоса. Причинила боль капитану не только воспоминаниями о матери, а тем, что знаю то, что она хранила для себя. Без позволения тронутое мною рушило так тщательно возводимые ею стены. Мне хотелось скрыться и провалиться сквозь землю, лишь бы не пребывать рядом с капитаном в этом состоянии, в которое я загнала сама себя. Напряжение витало всю обратную дорогу до военной базы, едва ли мы перекинулись парой слов. Я попыталась ещё раз извиниться, но безапелляционное «здесь не о чем говорить» свело мою попытку на нет.
