Глава 21
23 июля 2020 г., 16:41
Лондон, декабрь 2034 год
— Уф, детка, ты шикарна, — оглядев подругу с ног до головы, заверила я. Длинное, до пола, золотистое платье с открытыми руками и спиной, с разрезами по обеим сторонам до самых бёдер, обтягивало все прекрасные изгибы Катарины. Поблёскивающие браслеты на запястьях и диадема с каменьями придавали ей шарма и величественности. Заплетённые в ажурную косу волосы спускались до лопаток. Ярко выделенные глаза на фоне лёгкого макияжа притягивали взгляд, гипнотизируя и увлекая. Она выглядела под стать египетским царицам. Что и требовалось для удачного выполнения задания. — Ну, — кивнула она, собираясь с духом, — я пошла. — Давай, я следом, — поддержала я, поправляя завитые локоны и оценивая себя в зеркале сверху вниз. Волосы спускались волнами до плеч, узкие очки в синей роговой оправе сочетались с воздушным платьем до колена. Туфли и миниатюрная сумочка на тон темнее довершали образ прелестной не обделённой интеллектом молодой особы. Проверяя микрофон, уместившийся в ремешке часов, я тихим голосом произнесла: — Уже семь двадцать. Время летит… В ухе, скрытом пышной шевелюрой, раздались слова: — Время слышит. Объект в трёх минутах. Резким выдохом скинув с себя нервозность, я вышла из номера помпезного лондонского отеля и проследовала к лифту, который доставил меня на первый этаж в выставочный зал, где собралось уже немало гостей — любителей далёкого прошлого. Экспозиция фотографий монументальных сооружений древности, голограмм, поражающих своей реалистичностью, и копий, воспроизведённых с колоссальной точностью с подлинников, предметов быта, украшений, артефактов, обнаруженных в разных уголках Земли и хранящихся под особой охраной в музеях и у частных коллекционеров, заполняли собой огромное помещение. Помимо светского общества, пришедшего лицезреть уникальные находки, созданные рукой человека за несколько тысячелетий до сегодняшнего дня, здесь присутствовали сами владельцы подлинников, желающие пополнить, а кто и выставить на продажу свои экспонаты. Зал был разделён на несколько блоков, каждый из которых представлял собой сбор информации об одной из древних цивилизаций, следы которых сохранились до наших дней. Я прошла мимо первого, повествующего об ацтеках, майя, инках, населявших Древнюю Америку; второго, представляющего Месопотамию, существовавшую на Ближнем востоке, где обитали шумеры, аккадцы, вавилоняне и ассирийцы; далее была зона Хараппской цивилизации, жившей в долине реки Инд. Прогуливаясь медленным шагом и увлечённо изучая выставленные экспонаты, я дошла до самой большой экспозиции Древнеегипетской цивилизации, не забывая поглядывать на Катарину — нашу наживку, приковывающую взгляды окружающих своей привлекательностью и статью царицы. Я подняла глаза на возвышающуюся надо мной статую бога Анубиса с мускулистым человеческим телом и с мохнатой собачьей головой. Вдруг пасть оскалилась, и рычащий голос заставил вздрогнуть от неожиданности: — Ты, человек, — посох с золотым навершием крутанулся в руках гибрида и замер в паре сантиметров от моего носа, — не стой у меня на пути! Или торопишься в загробный мир? Я чертыхнулась, еле устояв на каблуках. Зачем же так пугать?! А если какой-нибудь старичок от такого реализма действительно проследует в загробный мир? Стоит ли отвечать мороку технологического прогресса? Я дотронулась до якобы сияющего в свете прожекторов золотого острия, и пальцы прошли сквозь объёмное изображение. Поёжившись, я пошла дальше, теперь уже опасливо ожидая подобных сюрпризов. — Объект в здании. В компании подозрительного азиата и двух здоровяков, — раздался в динамике голос командира, и я огляделась. — И начала свой сказ Шахерезада… — мягко, на распев задала я тон операции, наблюдая за восточной делегацией, выделяющейся на фоне других гостей выставки, —…отправился Синдбад в далёкую страну… По залу степенной походкой неспешно шёл шейх — так во время подготовки между собой мы нарекли объект наблюдения, облачённый в кандуру молочного цвета с вышивкой из золотой нити на горловине. Из-под длинного подола выглядывали коричневые кожаные туфли. Голову, словно фата, покрывала куфия с поддерживающим чёрным обручем. Типичный вид представителя арабской знати. Его красивое лицо обрамляла аккуратная смоляная бородка, и пристальный величавый взгляд тёмных глаз скользил по окружению, не задерживаясь дольше секунды ни на чём. На два шага позади, точно тень, передвигался низенький щуплый азиат, тот самый, которого Ван Гоги охарактеризовал как подозрительного. И действительно, прищур его узких глаз сканировал всё вокруг; казалось, он мог заметить и муху, летящую на другом конце галереи. Тёмно-серые брюки и рубашка навыпуск с воротником-стойкой в ночное время наверняка делали его невидимым, а мягкая поступь в тряпичной обуви ещё и неслышимым. Эта на первый взгляд мелкая помеха на деле может оказаться значительной проблемой, гораздо большей, чем следующие на расстоянии два крепких телохранителя в чёрных деловых костюмах, пиджаки которых явно скрывали огнестрельное оружие. — Синдбад бороздит Месопотамию, — отметил Рик местоположение нашего объекта. — Меня окружили Али-Баба и сорок разбойников, Даша, помоги их отвадить, — отчётливый голос подруги раздался в наушнике. — Так, сказочники, прекратили паясничать! — не одобрил наши каламбуры командир. — Рик, будь рядом. Я поспешила в «древний Египет», где вокруг Катарины вилась группа вожделенно пялящихся японцев, которые пытались наладить разговор с нашей дивой через своего уставшего переводчика. — Я слышала, что сейчас начнётся невероятно интересная инсталляция — воссоздание жертвоприношений майя, — участливо поведала я переводчику и указала в сторону «древней Америки», сверкая глазами в предвкушении сия чудесного представления и кивая отвлёкшимся от созерцания подруги японцам. Переводчик воодушевлённо пробулькал сообщение для группы, в то время как я подталкивала её в нужном направлении. В итоге нам удалось сдвинуть опоясывающую Катарину концентрацию тестостерона и направить её куда подальше от этого места. Надеюсь, они долго будут искать то, чего нет, и уже не вернутся сюда. Следующие полчаса «ловли» объекта на живца пришлось провести в компании доктора исторических наук, страстно желающего поделиться своими мыслями по поводу технологий и организации строительства Египетских пирамид. Мы с Кэт поддерживали разговор, создавая вид увлечённых особ и не забывая угощаться предлагаемыми напитками, которые разносили официанты. Шейх кружил рядом, несколько раз я замечала, как он бросал заинтересованные взгляды на нашу Золотую рыбку. И когда профессор удовлетворил свой ораторский порыв души и отчалил от нашей «пристани», голос Рика оповестил: — Мореход в десяти метрах и направляется к вам. — Ну наконец-то, взял верный курс, — пробубнила я и отошла от подруги, давая шейху возможность чувствовать себя увереннее во время обольщения, потому что по горящим масленым глазам цель его намерений читалась явно. — Я са фами дафно наплюдаю, — за спиной с жутким акцентом зазвучал на удивление мягкий голос, — по начало, приснаюс, даже спотал с адной ис трёкмернык картин. Бринял фас са чсаричсо Нефертити. — Нефер-Неферу-Атон, — томно произнесла Катарина, вспорхнув длинными ресницами, и дополнила, мило улыбнувшись: — Что в переводе «прекрасная красота Атона». — Хм, — склонил голову шейх, оценивающе прощупывая взором тёмных глаз стоящую перед собой девушку, — интересоетесь трефним Егибтом? — Гораздо больше, чем вы думаете. Катарина была великолепна в своём образе загадочности и недоступности. Этакая интеллектуалка в восхитительном облачении. Точно конфетка, завёрнутая в яркую обёртку, обещающую сладкое наслаждение. Завораживая и покоряя своим не менее прекрасным содержанием. Курс египтологии с интересными и удивительными фактами, прочитанный приглашённым профессором для нашей группы, не прошёл даром. Очарованный Катариной Синдбад сел на мель. Шейх оказался приятным собеседником и, останавливаясь то у одного, то у другого экспоната, увлекал девушку в разговор. Он шутил, она смеялась. Лёгкий флирт сквозил в их беседе, приправляя пресную тему Египта остротой. Общение происходило так естественно, что будь причина знакомства не такой корыстной, то они наверняка бы смогли продолжить отношения и стать замечательной парой. Но, увы, не в этой сказке. — Мы с фами так и не паснакомилис, — вдруг опомнился араб, прогуливаясь в компании Катарины вдоль экспозиции, — пасфолте претстафится, Хафиз ибн Нур (значение имени с арабского «Хранитель» «сын» «Свет»). Люплю красифых и умных шенщин. Он растянулся в улыбке и протянул раскрытую ладонь, призывая её тоже представиться. — Ребекка Вольф (значение имени с еврейского «очаровательная» либо «ловушка», значение фамилии с немецкого «волк»), — Кэт вложила свою кисть в тёплую ладонь Хафиза и также хитро вернула ему улыбку, закрепив свои слова пленительным взглядом, — люблю мужчин, способных заставить меня поверить в это. Услышав в наушник их обмен соблазнительными фразами, обещающими скорый переход из вертикального положения в горизонтальное, и строгое «закругляйтесь» командира, я поспешила к парочке навстречу. Самое время прервать образовавшуюся связь, чтобы зародить в душе шейха острое желание продолжить общение. Завидев приближающуюся меня, Кэт отвлеклась от прямого исполнения приказа по обольщению. — А это моя коллега и подруга из Санкт-Петербургского университета — Руслана Озерова. Она также изучает египтологию. Я благодушно кивнула в приветствии шейху, подтверждая её слова, в очередной раз сетуя на то, что командир одобрил выбор друзей моего фиктивного имени. Эти засранцы периодически так и припоминают мне фееричное задержание дезертиров на срочной службе. — Хафиз ибн Нур, — склонил тот голову и аккуратно пожал мою ладонь. — Мистер Хафиз является коллекционером многих артефактов древнего Египта, представленных на этой выставке, — поведала Ребекка Вольф и так известную мне информацию. — Уфы, част тракосенных эксемпляроф сдес не претставлена, орканисаторы не смокли опеспечит услофия полной песопасности и сохранности. — Действительно, очень жаль! — разочарование отразилось на моём лице. — Было бы крайне любопытно и познавательно прикоснуться, я так полагаю, к закрытой и к ещё не исследованной коллекции. — Вероятно, мистер Хафиз в скором времени явит миру всё историческое богатство, имеющееся в его владении, — предположила Ребекка, хитро поглядывая на задумчиво-ухмыляющегося мужчину. — Буду ждать с нетерпением! Уверена, там есть много чего интересного. И не хочу прерывать вашего общения, но завтра у нас ранний рейс, — тактично поставила я в известность о наших планах нового знакомого. — Ребекка, долго не задерживайся. — Да, сегодня был длинный день, нужно отдохнуть, — согласилась она, извиняющим жестом взглянув на шейха, в глазах которого промелькнуло сожаление. — Спасибо, Хафиз, за приятную компанию. — Рат снакомству, Репекка, — искренне произнёс шейх и галантно прикоснулся тёплыми губами к протянутой кисти девушки. — И Руслана. — Всего доброго, — попрощалась я. — Молодой человек, — повысив голос, Кэт привлекла внимание официанта. — Да? — склонил голову подошедший с прямой осанкой гладковыбритый юноша в белой рубашке и клетчатом жилете. — Будьте добры, бутылку Шато Лагранж восемьдесят шестого года в номер триста двенадцать, — намеренно упомянула она свою комнату. — М-м, хороший фыпор, — оценил шейх и кивнул подтянутому официанту, — сапишите на мой щёт. — Благодарю, — промурлыкала Катарина и виляющей походкой направилась прочь из выставочного зала, верно, ощущая, как горячий взгляд скользит по её аппетитным формам. Вся выведанная группой разведки разрозненная информация, собравшая из маленьких частей образ и суть объекта, казалось бы, по отдельности не несёт никакой пользы и малоэффективна. Но дробинка — увлечённость древним Египтом, за дробинкой — слабость к красивым женщинам, дробинка — ценитель французского вина, за дробинкой — желание показать свою значимость — в конечном счёте складывается во вполне увесистую гильзу с дробью, увеличивая зону поражения цели. В дверь номера постучали, и Кэт поставленным голосом оповестила, что дверь открыта и можно войти. В проёме появился всё тот же статный официант с подносом в руках, весь вечер крутившийся в блоке древнеегипетской цивилизации. Он учтиво кивнул нам и, прикрыв двери, направился к столику, на который выставил бутылку вина и два бокала. — Дамы, вам наполнить бокалы? — беспристрастно уточнился Рик, послав хитрую полуулыбку. — Да, пожалуйста, — сгримасничала подруга, но голос её не дрогнул и звучал твёрдо. — Вы могли бы передать на ресепшн, чтобы нас разбудили в пять утра, — продолжала я наш маленький спектакль для невидимых подслушивающих. Ещё одна дробинка — помешанность на безопасности. Шейх окружил не только свой дом несколькими слоями защиты, но и себя, и своё окружение, проверяя всё и вся на предмет возможной враждебности. И если объект клюнет на наживку, то за нас возьмутся плотно прежде, чем вновь подпустят близко к шейху и его имуществу. — Конечно, как пожелаете. В дверь вновь постучали, и три настороженных взгляда упёрлись в тёмно-коричневое деревянное полотно. — Будьте добры, — играя роль Ребекки, Кэт кивнула Рику. Он беззвучно открыл дверь. На пороге стояла тень шейха и своими прорезями узких глаз сканировала всё открытое пространство огромной комнаты. Мы молча смотрели на незваного гостя, а гость на нас. Азиат колко взглянул на возвышающуюся рядом с ним фигуру крепкого официанта, который развернулся и направился обратно к столику, чтобы налить вина в бокалы, и нехотя заговорил при нём. — Хафиз ибн Нур хотел бы вас с подругой пригласить на следующие выходные в свой дворец, — плавная речь напоминала змеиное шипение, и в его голосе чувствовалась неприязнь, словно азиат не одобрял решения хозяина, но всё равно исполнял его поручение. — Все расходы он берёт на себя. Здесь указан телефон. Господин будет ждать вашего звонка. Катарина грациозно подошла к стоящему на пороге щуплому мужчине и взяла протянутую визитку. — Нам очень приятно получить приглашение от Хафиза ибн Нура. Поблагодарите от нас вашего господина. Как только разберёмся с личными делами, свяжемся по указанному номеру. Мужичок натянуто улыбнулся, казалось, вот-вот из расщелины губ вырвется трепещущий язычок, однако он кивнул и тенью мелькнул с глаз долой. Кэт прикрыла дверь и, победно сверкнув лукавыми очами, томно проговорила: — Как неожиданно… — Это настоящая удача — возможность взглянуть на закрытую коллекцию древностей Египта! — начиная бесшумно пританцовывать, поддержала я. Подруга подхватила мой колоритный танец «а-ля — благодарность богам», продолжая говорить для наших подслушивающих новых знакомых: — Замечательно. Вероятно, мы узнаем что-то новое об этой древней цивилизации. Прикрыв в блаженстве глаза, Рик включился в наш дуэт, беззвучно набивая ритм пальцами по металлическому подносу и двигаясь в такт звучащей в голове музыке фанфар. И если бы сейчас кто-то увидел это пляшущее в полной тишине безумное трио, точно бы усомнился в том, что это оперативники на важном спецзадании. — Вам нужно что-то ещё? — мягко переступая и делая невнятные пассы руками, уточнился официант. Я приблизилась к нему, пристраиваясь спереди и покачивая бедрами, страстно сползла вниз. Его глаза распахнулись, и он едва не рассмеялся. Легонько оттолкнув плечиком задержавшегося официанта, я кивнула в сторону двери: — Спасибо, это всё. Возьмите на чай, — протянув Рику сложенную из пальцев фигу, я злорадно растянулась в улыбке. Скривив в ответ довольное лицо, он поправил рубашку и с серьёзным видом покинул номер. Первый этап плана был завершён удачно. Частный самолёт мягко коснулся посадочной полосы. Внутри он напоминал президентский люкс и произвёл на меня неизгладимое впечатление. Как и лёгкий перекус, предложенный учтивыми стюардами, который оказался изысканным пиршеством. Нас уже ожидали. Белый лимузин зазывающе манил открытой дверцей. Не хватало только красной дорожки и слуг с опахалами, чтобы ощутить себя принцессой в Восточной сказке. Через полчаса плавного убаюкивающего хода по гладкой дороге VIP-карета на мгновение остановилась у ворот дворца, отделённого высокой каменной стеной от жёлтой безжизненной пустыни и, получив доступ у пульта охраны, заехала на цветущую и благоухающую территорию, засаженную разнообразными деревьями и кустарниками. Извивающиеся брусчатые тропинки вели в разные стороны от главной дороги и терялись в сочной листве. На гранитных ступенях крыльца белоснежного великолепия архитектурного искусства встречал хозяин, сам облачённый в красивое белое одеяние, точно невеста на выданье. Здание поражало своим изяществом и тонкой работой мастера, превратившего фасад уже в музейный экспонат, который был украшен резными колоннами, барельефами сцен из Корана, узорами, вязью огибающими позолоченные витражи окон. Восхищённо ахнуть было единственным возможным рефлексом при виде представшей взору красоты. Как ни странно, на лице окрылённого шейха отражался тот же восторг, что и у нас. Но причиной его была Катарина. Стоило взглянуть шейху на девушку, как глаза его засветились, и было понятно: парень пропал. — Я так рат, что фы приняли моё приклашение. Как прошла торока? — Никогда ещё долгий путь не был настолько приятным, — проворковала Ребекка, кокетливо расправляя складочки на подоле лёгкого платья. — Фас профотят ф фаши покои, чтопы фы оттохнули с тороки. Ф семь часоф путет ушин, а после я покашу фам сфой том, — мягко говорил хозяин, теребя в руках прозрачные бусины чёток, пока слуги выгружали, проверяли и заносили наш багаж в дом. Какими бы дорогими гостями мы ни были, но всё наше привезённое с собой имущество прошло проверку на предмет подозрительности и возможного риска для безопасности. — Я под впечатлением, — с широко распахнутыми глазами призналась я. — Боюсь представить, что ждёт нас внутри. — На перфых порах у мноких такие яркие емочсии, но потом прифыкаешь к етому. Естественно, внутреннее убранство нисколько не уступало в живописности. Интерьер был продуман до мелочей: ткани, мебель, аксессуары — всё было на своих местах и гармонично сочеталось друг с другом. Оглядевшись в персонально выделенных покоях, я проворковала и плюхнулась спиной на мягкие перины широкого ложа, во всём этом богатстве почувствовав себя как никогда комфортно и одухотворённо. Кажется, я испытала эстетический экстаз, и он был великолепен. Живут же люди… Арабская ночь накрыла цветущий оазис, окружённый океаном песка, погрузив в темноту и тишину. Только тихое ласкающее слух шуршание воды, исходящее от петляющего ручейка с каскадами водопада и искусственного прудика со статуями набирающих воду в графины девушек в сарафанах, не скрывающих прекрасные изгибы молодых тел, подхватывалось звучно щебечущими сверчками. Россыпь огоньков на небосклоне меркла на фоне рассеиваемой иллюминации парка, по которому сейчас прогуливались три пары. Ребекка и Хафиз едва слышно вели беседу, словно боялись нарушить покой, созданный природой. Следом за ними, но недостаточно близко, чтобы разобрать произносимые слова, шла я в сопровождении молчаливого низкорослого азиата, от присутствия которого, несмотря на тёплую погоду, по моей спине бежал холодок. От его призрачного облика веяло таинственностью и опасностью. Впрочем, вскоре я перестала замечать эту тень рядом, погрузившись в свои мысли. Заключительная двойка охранников также безмолвно придерживалась маршрута, прокладываемого хозяином. Я была благодарна этому молчанию, потому что у меня в голове шла аналитическая работа, а параллельно обдумывать план и поддерживать разговор проблематично. После поистине царского ужина шейх провёл нам экскурсию по своему дворцу, вмещающему всё, что душе угодно, даже самой искушённой, посулив нам перед сном жаркую сауну и расслабляющий массаж от лучших профессионалов, так что наутро мы будем чувствовать себя заново родившимися. Отказываться мы не стали, взволнованно слушая хозяина и следуя за ним в ожидании наконец увидеть коллекцию шейха, закрытую от простых обывателей. Цель долгой подготовки и текущей работы находилась именно там, в музее Хафиза ибн Нура, среди десятков удивительных и захватывающих интерес экземпляров древнеегипетской истории. Впрочем, мне нужно было увидеть только один — алмаз, находящийся в центре зала, укрытый ото всех несколькими степенями защиты, чтобы сканер в моих очках смог сохранить 3Д-модель в своей памяти, а после инженеры-химики вырастили бы в лаборатории его идеальную копию. Всё просто в теории, но на практике выходило иначе. Луч сканера никак не мог пробиться сквозь купол, накрывающий остроконечный бриллиант с множеством играющих разноцветьем отблесков граней, высеченный неизвестным мастером далёких времён. Я раз за разом запускала встроенное в очки устройство, обходя вокруг установленную на пьедестале огромную драгоценность. Вероятно, самую бесценную вещь для всего человечества. Но всё было тщетно — прозрачная преграда блокировала невидимые импульсы, не давая пробиться внутрь и запечатлеть ровные плоскости минерала. Кэт по моему лицу поняла, что что-то идёт не по плану. И её просьбу убрать купол и дать возможность прикоснуться к божественному свету, испускаемому камнем, не удовлетворили, сообщив, что в таком случае система безопасности включится автоматически. И теперь, шагая в тиши по сотворённому человеческой рукой райскому месту, я не наслаждалась этой умиротворяющей обстановкой, а прикидывала все за и против выстраивающихся в сознании планов действий. В нашем распоряжении две ночи и один день, чтобы выполнить задание. Связаться отсюда со своими — исключено. То, что любые электромагнитные сигналы мгновенно перехватят, мы знали заранее. Устройства, излучающие хоть какие-либо импульсы, в пределах километра от дворца использовать было невозможно, либо на свой страх и риск. Оставалось только полагаться на личную встречу вне стен крепости. Занятость шейха была нам на руку, и на следующий день после совместного завтрака до ужина мы были предоставлены сами себе. Изъявив желание поближе познакомиться с самобытностью культуры, оповестили хозяина о планируемом посещении рынка, и он радушно организовал поездку. Без присмотра двух особенных гостей всё равно бы не выпустили за пределы резиденции. Большой арабский базар погрузил нас в волшебный мир насыщенной жизни местного народа. Мы словно окунулись в круговерть изобилия, возбуждающего все органы чувств одновременно. Глаза жадно цеплялись и перепрыгивали с одного прилавка на другой, пытаясь справиться с яркостью окружающих красок и блеском ювелирных украшений. Симфония, сплетённая из звона посуды, шелеста тканей, переговоров тысячи голосов, окутывала пчелиным роем. Аромат специй, крепкого кофе, масел и имбиря дурманил сочетанием диковинных запахов, усиливая слюноотделение и желание попробовать разнообразие сладостей. Пальцы тонули в гладких потоках шёлковых платков, в мягких ворсинках ковров, скользили по поверхности камушков и шершавой структуре дерева. Всё это вызывало какое-то новое небывалое чувство в груди, отчего я в который раз пожалела, что данное путешествие имеет иную цель, чем разыгрываемая в нашей легенде, и я не могу в полной мере насладиться той самобытностью, что дарило это место. Но я пообещала себе когда-нибудь обязательно вернуться сюда. — О! Ребекка, давай заглянем сюда, — указала я на шатёр, занавешенный одеждой с цветными орнаментами, и, глядя по сторонам на выставленную на продажу красоту, прошагала внутрь. Навстречу, широко сияя улыбкой с рядом редких зубов, вышел пожилой араб и, раскрыв руки в дружественном приветствии, заговорил на своём наречии. Помотав головой в извиняющемся жесте, что не понимаю, оглянулась на восторженный возглас подруги: — Руся, ты погляди на эту прелесть! Боже, это так очаровательно! — она держала в руках лёгкий халатик. — Как раз твой размерчик! Примерь. — О, русия? — радостно закивал продавец, узнавший наш язык. — Карашо. Померь. Ощень красифо. — А где можно примерить? — не стала отказываться я. — Подём со мной, красафичса, — ссутулившийся мужчина увёл вглубь шатра, наконец скрыв меня от глаз следующих по пятам выделенных шейхом охранников, оставшихся ожидать вместе с Кэт, — вот, сдесь, пошалуста. Продавец, растянувшись в улыбке, хитро моргнул и отправился обратно, предлагая ожидающим чай со сладостями. — Что вы так долго?! — тихий знакомый голос раздался совсем рядом, за тканевой ширмой. — А ты попробуй найти в этом лабиринте нужный закуток, — фыркнула я в ответ, чувствуя, как нервная напряжённость трепетом гуляет в груди. За перегородкой коротко выдохнули и более мягким тоном продолжили: — Как вы? Всё хорошо? — Всё не очень хорошо, раз приходится переходить к плану Б. Рик, давай к делу, времени мало и два амбала, сидящих на хвосте, не добавляют оптимизма. — Вам подёшло? — Маловато, принесите на размер побольше, — пропела я и перешла на шёпот: — Начнём, как стемнеет. Аварийный генератор запустится через пару минут, как вы вырубите электричество. Мы не успеем за это время. Нужны шашки с сонным газом и таймером. Восемь штук. Носовые фильтры. Голосовой имитатор. — Дершите, — из-за шторки появилась рука, держащая другой халатик. Я передала руке тот, что даже не примерила, и она исчезла так же быстро, как и появилась. — Я нашла ещё парочку отличных сарафанов, — оживлённый голос Катарины звучал отдалённо, — а вот эти платки я возьму тётушке и невестке, они будут в восторге! Пока Ребекка играла свою роль увлечённой покупательницы перед сопровождающей охраной, мы с Риком успели обсудить главные моменты операции. — Заберёте заказ через сорок минут в кальянной лавке, второй ряд слева от южного минарета. — Хорошо. — И Даш… — голос едва не сорвался и замолчал. Этот родной нежный тембр ослабил внутреннюю натянутость, немного освобождая разум от панической сосредоточенности на деле. Это же Рик. Мой Рик. Я дотронулась до грубого полотна, разделяющего нас по разные стороны. — М? — гложущая печаль овладела мной, и комок встал в горле. Мне захотелось откинуть полы этой ткани и прижаться к большому и тёплому телу, обещающему безопасность и дарующему покой. И зачем я напросилась на задание?! Была бы сейчас на базе Урала, меняла бы себе преспокойненько перфокарты… — Прошу, будь осторожна, — проговорил он взволнованно. — Не нравится мне всё это. — Поверь, мне тоже, — устало вздохнула я, нащупав приложенную ладонь по ту сторону ширмы. Заверив, что давно мечтала приобрести прибор для пускания густых клубов дыма, я повела нашу делегацию по запланированному маршруту. Сладковатый запах кальяна и свежевыпеченных булочек с тимьяном привели нас в нужное место. Ловкий продавец елеем вливал нам в уши свою песню, затаривая пакеты покупками, сразу плотно пакуя их для будущего перелёта. И теперь огромный кальян с ажурной колбой, разнообразие вкусов табака, годовой запас угля, дополнительных трубок, чашек, пинцета и прочей приблуды были расфасованы в четыре пакета и вручены нашим сопровождающим телохранителям. Расчёт на то, что всё было упаковано капитально и приобреталось в присутствии охраны, оправдал себя, и в итоге наши покупки не были подвержены доскональной проверке. В противном случае план Б завершился бы, не успев начаться, и не факт, что мы смогли бы выбраться в целости и сохранности. Мужчина встал со скрипнувшего стула и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Он вновь обошёл вверенный ему небольшой пятачок, вглядываясь в теряющийся в темноте безжизненный горизонт. Нашарив в кармане пачку сигарет, закурил и сел обратно на стул, вытянув вперёд ноги. Экран монитора в углу полуоткрытой комнатки на высоте шести метров светился фиолетовыми оттенками инфракрасной камеры. Как и всегда, пустота. Порой только редкая ночная птица нарушит покой красок жёлто-алыми пятнами. Терпкость табака новых сигарет щекотала в носу, и мужчина не удержался и громко от души чихнул, рефлекторно зажмурившись и сжавшись крепким телом. Открыв глаза, он оцепенел, растерявшись от полной темноты. Потёр напряжённые глаза, но зрение не вернулось. Угол, где ранее светился монитор, — во мраке. Обычно горящие витражные глазницы дворца погасли. Благоухающая территория также была черна. Шуршащий шум фонтанов стих. Первые нотки паники принесли мысль, что он умер. Так быстро и внезапно, что ничего не успел понять. Точно умер, ведь он ничего не видит и не слышит, и только бухающее в груди сердце говорило об обратном. Рация на боку затрещала, и голос на том конце оповестил, что произошёл перебой с электричеством и вскоре подачу возобновят, но для перестраховки объявлен код «Салихафа» (араб. Черепаха). Теперь ему нужно смотреть в оба, пока хозяин, как черепаха, прячется в свой панцирь. Передатчик замолк, а мужчина встревожено заметался от одного наблюдательного проёма к другому, ощупывая холодную сталь пулемётов и радуясь тому, что жив. Сквозь голоса товарищей и топот внизу до него начал доноситься тихий рокот. Он не мог понять, с какой стороны идёт этот звук, и вслушивался, максимально напрягая слух. Вскоре механический гул оказался совсем рядом, и что-то бухнулось около его ног и зашипело. Глотая сладковатый воздух, мужчина инстинктивно отступил назад, натыкаясь на шершавую поверхность. Через мгновение обмякшее тело сползло вниз по стене. Как и другие часовые на вышках, расположенных по периметру высокого каменного ограждения; посты охраны у ворот и караульные на внутренней территории также не успели отреагировать на появившуюся из темноты угрозу. И теперь десяток дронов, выполнивших свою задачу, летели прочь от дворца в руки своих операторов. Когда гостиная погрузилась во тьму, а мелодичная музыка оборвалась, Катарина охнула от неожиданности, выронив из руки вилку, которая со звоном брякнулась на пол. — Ма хи алмас алату? (араб. В чём дело?) — спокойно, но твёрдо звучал голос шейха в полной тишине. Быстрые переговоры на арабском смолкли, и нам пояснили: — Дамы, прошу прошения, но нам притётса прерват наш ушин. Не о чем песпокоитса, но, согласно протокола, нам нушно спуститса в бункер. Яркие лучи фонарей в руках охранников рассеяли черноту зала. Я отодвинула стул и встала. Мелькнувший в ладони столовый нож потерялся в складках широких брюк. У нас полторы минуты, чтобы оказаться на площадке нижнего яруса дворца, где расположены входы в музей и бункер. Телохранители, освещая нам путь, спешили вниз по лестнице, преодолевая пролёт за пролётом. Слишком быстро! Катарина как могла тормозила всю процессию, неловко шагая на своих высоких каблуках и вцепляясь пальцами в предложенный локоть хозяина в длинном одеянии. Я же по пути забрасывала его кучей вопросов, не давая возможности переговариваться с охраной и успевать оценивать обстановку. Такими темпами мы окажемся на площадке раньше, чем следует. Я акробатически запнулась сама об себя и с грохотом и вскриком растянулась на ступенях, охами и вздохами оповещая окружающих о полученной травме. Один из вояк помог мне привстать и рывком поднял мои килограммы на руки. Несмотря на груз, он стремительно направлялся вниз. Выигранных мною тех нескольких мгновений было недостаточно. Мы оказались на площадке. И шейх, приложив ладонь к электронной панели у одной из больших бронированных дверей, уже проговаривал голосовой код для открытия бункера. Нужно задержаться ещё секунд на восемь-десять, чтобы таймер обнулился и сработали активаторы газовых шашек. Иначе, если они нырнут за дверь раньше, то концентрации попавшего в бункер сонного газа не хватит, чтобы обезвредить их. Кэт понимала это и, когда тонкий писк подтверждения личности отворил замки, прильнула к развернувшемуся лицом Хафизу, впившись в его губы жарким поцелуем. В коридоре повисло молчание. Державший меня телохранитель раскрыл рот от несвоевременного проявления чувств гостьи. Другой охранник растерялся, освещая фонарём то страстно целующуюся пару, то дверь, прижатую их сплетёнными телами, разрываясь между долгом — обеспечить безопасность хозяину — и приличием — не встревать в личный момент единения. Три. Два. Один… Бесцветные испарения заполнили пространство. Дышать только носом! Я успела встать на ноги прежде, чем телохранитель уронил бы меня, и помогла ему медленно осесть на пол. Второй всё же издал больше шума, выронив фонарик из ослабших рук. Парочка продолжала целоваться, ничего не замечая вокруг. Им обоим это явно доставляло удовольствие. Простите, но пора заканчивать… Я мягко похлопала Кэт по плечу, прерывая сокровенный момент. Подруга разорвала поцелуй и посмотрела в горящие глаза мужчины напротив, задержавшего в восторге дыхание. — Прости, Хафиз, — с болью в сдавленной груди прошептала она, глядя во влюблённое лицо шейха. Он подумал, что она просит прощения за внезапный ошеломляющий поцелуй, и поспешил убедить, что он счастлив такому порыву со стороны девушки, но, наконец набрав воздуха для ответа, стал проваливаться в темноту… Свет зажёгся, и мы с Кэт повалились на пол, распластавшись и замерев между спящих тел мужчин. Не привлекая внимания, успеть перед ужином обойти весь дворец и заложить шашки во всех нужных местах не представлялось возможным. В комнате, где расположен пункт видеонаблюдения за всей территорией резиденции, как минимум находился один дежурный, и при возобновлении подачи электричества от аварийного генератора открывшаяся его взору ситуация на экранах заставила бы начать действовать. Незамедлительно рации, висящие на поясах лежащих рядом охранников, зашипели, и взволнованный торопливый голос затарахтел на арабском, призывая своих откликнуться. В ответ всё же пришёл отклик, но только от того счастливчика, который запускал резервный генератор. Двое. Осталось двое. Оператор, вцепившись в рацию, с ужасом разглядывал виды, транслируемые камерами, расположенными во всех уголках здания, кроме туалетных комнат и покоев хозяина. Все люди, попадавшие в объектив камер, лежали без сознания, как и снаружи вся охрана была нейтрализована. Что, Аллах Милостивый, происходит?! Диверсия? Откуда опасность? Никого на экранах не видно. Почему все в бессознанке? Услышав отклик от своего, он нервно сглотнул. Отправив сотоварища на помощь к хозяину, он следил за каждым его шагом по изображению на мониторах. Ведомый, крепко сжимающий рукоять пистолета в руках, аккуратно спускался по ступеням на нижний ярус, стараясь двигаться бесшумно. До низа оставалось три пролёта, как вдруг он порывисто дёрнулся и, завалившись вперёд, грузно скатился по ступеням. Пистолет, выскользнувший из рук, со звоном проскакал несколько метров и, влетев в стену, остановился. Тишина вновь накрыла пространство. Сослуживец не шевелился. Оператор обругал себя за то, что не предупредил его надеть маску, прежде чем спускаться. Было же ясно, что все надышались какого-то газа. Но где нападающие? Почему никто не продолжает свой план захвата? Среди десятка людей в резиденции только он один и закрыт от невидимого противника в наблюдательном пункте. Как долго он может оставаться в качестве наблюдателя? А если нападающих нет? А из-за отключения электричества произошёл сбой в автоматике подачи газа? Тогда понятно происходящее в доме. С другой стороны — почему на улице все отключились? Хозяин. Он должен вытащить оттуда хозяина. От круговерти мыслей мужчина был сам не свой. Он бросился к шкафчику снаряжения, натянул на себя бронежилет, маску, достал пистолет и пару обойм. Отправил запрос в службу спасения, что было разрешено делать только в критических ситуациях (хозяин был категорически против чужих в своём доме, тем более спецслужб), но, по всей видимости, это была та самая ситуация. Я лежала, прикрыв глаза, и краем уха улавливала, как осторожная поступь приближалась. Но почти бесшумное передвижение охранника наткнулось на мою закреплённую во время актёрски выполненного спотыкания растяжку. Едва голень, прикрытая грубой тканью брюк, коснулась натянутой металлической лески, как мощный разряд тока пробил тело невнимательного бойца, отправив его в мир грёз. Сделав своё коварное дело, леска мгновенно скрутилась в стальной корпус, с виду напоминающий обычную зажигалку, и осталась безмятежно лежать на ступенях. Шляйхеру привет! Грохот падения и лязг оружия заставили внутренне довольно растянуться в улыбке. Минус один. Спустя долгие шесть минут бездействия, когда я уже была готова ринуться делать то, зачем мы сюда пришли, вновь уловила движение наверху. Последний охранник стоял над нашей бесчувственной оргией и пытливым взглядом осматривал тела. Носком ботинка убедившись в бессознательности пострадавших, он склонился над Ребеккой, уткнувшейся лицом в плечо Хафиза. Отодвинув девушку, он пальцами нащупал пульсирующую жилку на шее хозяина и облегчённо выдохнул сквозь плотно прилегающую к лицу маску. Загнав пистолет в кобуру, обеими руками обхватил плечи шейха, но, получив крепкий удар тупым предметом по затылку, обмяк и завалился на хозяина. — Я уж подумала, что ты меня тоже покинула, — поправляя фильтры, распирающие ноздри, напряжённо проговорила напарница. — Не-а, — я крутанула в воздухе весомый фонарик и бросила его в кучу спящих мужчин. Подруга незатейливой комбинацией свернула длинную шпильку своих туфель в удобный устойчивый каблук. Я же, отлепив с пяток мокасин чёрные метки, вручила их Кэт. Приподняв их под потолок, залепили глазки двух камер на площадке. Мало ли кто ещё уцелел и наблюдает за нами. Уложив одного из телохранителей между разъезжающихся дверок, заблокировали лифт, чтобы внезапно не обнаружить названых гостей у себя за спиной. А установленный на верхнем уровне лучевой датчик оповестит вибрацией браслета в часах Кэт, если кто-либо его пересечёт, и у нас будет треть минуты, чтобы подготовиться к приёму недоброжелателей. С двух сторон подхватив Хафиза, мы донесли его до бронированных дверей музея и приложили его ладонь к панели. Огоньки забегали под рукой, сверяя отпечаток с базой данных. Висящий на моей шее амулет в виде резного листка фикуса был согнут и закреплён на верхних зубах. Я прекрасно запомнила кодовую фразу, сказанную Хафизом вчера во время экскурсии по дому. Арабский распев с изменением звучания моих голосовых связок на интонацию и тембр шейха донёсся до микрофона, и тот, приняв подложную информацию, оповестил открытием замков. Мы вошли в тёмное помещение, и с каждым нашим шагом поэтапно включающееся освещение озарило пространство вокруг. Я остановилась по центру зала перед пьедесталом со стеклянным куполом, отделяющим меня от чистейшего кристалла. Кэт обошла вокруг и встала напротив, по ту сторону от пьедестала. — Как думаешь, чего нам ждать от системы безопасности? — я оторвала взгляд от завораживающей игры света на гранях камня и посмотрела в сосредоточенные глаза подруги. — Я дверь осмотрела, вряд ли нас запрут здесь внезапно появившиеся прутья решётки. Потоки воды? Нет, повредятся артефакты. Газ? У нас фильтры. Чего гадать? Мы зашли слишком далеко, — кивнув в сторону бесчувственных мужчин, ответила она. Я извлекла из штанов прихваченный с ужина нож. — Я тут одна справлюсь, — поправив очки, предупредила я Кэт. Она согласно кивнула и вышла в коридор, наблюдая за моими действиями за пределами музея. Я лезвием ножа по очереди подцепила крепления купола и с тугим усилием отвернула их в положение «открыто». Фиксирующие пластины были сдвинуты, а нож убран. Я дотронулась до прозрачного корпуса и, тревожно ожидая подвоха, медленно потянула вверх, высвободив драгоценность из заточения. Ничего не произошло. Я удивлённо глянула на Кэт, она в свою очередь развела руки в сторону, радуясь, что опасения не подтвердились. Подруга сделала шаг мне навстречу, как уши болезненно заложило проникающим вглубь мозга ультразвуком. Я упала на колени, всё ещё держа в руках стеклянный купол. Мучительный писк рвал барабанные перепонки. Ладони с силой прижались к ушам в надежде хоть на долю уменьшить пытку. Я корчилась на полу, свернувшись в позу эмбриона, не в силах уползти подальше от источника. Резь в ушах распространилась на глаза, и я зажмурилась, хватая воздух сдавленным горлом. Катарина заткнула уши пальцами, спасаясь от оглушающего, бегущего по нервам свиста, и с душераздирающим отчаянием созерцала мучения Даши. От этого ужасающего зрелища душащая волна жалости поднялась к голове и глаза мгновенно наполнились слезами. Приблизиться она не могла, иначе рухнет там же, рядом с подругой. Не поддавайся эмоциям! Думай! Действуй! Система безопасности должна же как-то деактивироваться! Заставляя себя начать мыслить рационально в критической ситуации, Кэт проскользила паническим взором по мигающей в предупреждении панели, потом по спящему шейху, оставленному тут же у входа. Вначале ей показалось, что на рукаве рубахи Хафиза видны отблески панели, пульсирующей красным цветом. Но когда она откинула свободную ткань, взору предстали намотанные на запястье чётки из прозрачных бусин, мерцающих в такт с системой. Плохо получалось одновременно прикрывать уши и снимать с руки шейха бусы. Кэт смотрела на зажигающиеся красные сигналы в своих ладонях и не представляла, что нужно делать. Она бросила взгляд в зал музея, где на полу скрючилась Даша, стоны которой глушил ультразвук. Кэт стиснула зубы и внимательно осмотрела чётки. Центральная бусина, через которую проходила бахрома нити, была самой крупной, овальной формы и сплющенной. Она быстро схватила правую ладонь Хафиза и зажала эту бусину между большим и указательным пальцами мужчины. От центральной бусины по мерцающим шарикам пробежала голубая змейка и закончила свой круг там, где и начала. Чётки погасли, став обычными стекляшками, как и прекратился пронзительный свист, оставив после себя гул в голове. Катарина бросилась к подруге, тяжело дышащей на полу. — Даша, ты как? Слышишь меня? — обеспокоенный голос будто сквозь воду походил до меня. Я кое-как разлепила веки и криво кивнула, приводя своё разбитое состояние в хотя бы мало-мальски действенный вид. — Давай, приходи в себя, — ласково погладила она меня по щеке, усадив на полу, а сама, сняв с меня очки, начала сканировать теперь доступный для этого сказочно-огромный бриллиант. Когда обход Кэт вокруг постамента закончился, а устройство просигнализировало, что загружено сто процентов 3Д-модели, я уже могла самостоятельно встать на ноги и сносно справляться с жужжанием в ватной голове. — Ну что, готова? — уточнилась она, вглядываясь в моё бледное лицо. — Последний рывок. — Да, пошли отсюда. Дверцы лифта с пятисекундной периодичностью продолжали массажировать бока подложенного в кабину охранника. Я направилась вверх с доступной мне сейчас ловкостью, стараясь поскорей выбраться из «золотой клетки» радушного шейха. Подруга задержалась у сидящего у стены мужчины. — Прощай, прекрасный принц… — с разочарованием прошептала Кэт и нежно прикоснулась губами к щеке Хафиза. С дрожью в ногах я преодолела последний пролёт, не забыв прихватить со ступеней зажигалку, и остановилась отдышаться, ожидая поднимающуюся напарницу. Широкий холл первого этажа подсвечивался тусклыми лампами вспомогательного назначения, основное освещение было погашено. В этом полумраке я осмотрелась, чутко вслушиваясь во возможные звуки присутствия чужих. Мелькнув ещё мутноватым взором по тёмному проёму одного из коридоров, я вздрогнула, оцепенев от вспышки страха, камнем рухнувшей к ногам. Хитросплетения отсветов ламп создавали силуэт, частично скрытый волнами закреплённых на стенах штор. Чувство тревоги холодком сбежало по спине. Я не сводила глаз с тени, убеждая армию парализующих мурашек, что это лишь игра надломленного воображения. — Всё тихо? — прозвучавший за спиной голос Кэт вывел из ступора, заставив оглянуться. — Ага, — неуверенно кивнула я, списывая свою восприимчивость на последствия воздействия ультразвукового излучения. Но прежде чем сорваться вслед за подругой, бегущей к входной двери, я вновь осмотрела тёмный коридор, где наблюдалась лишь пустота. Глюки… Мы вынырнули в прохладу вечера, которую треском разрывали звуки сирен, подъезжающих к воротам спецмашин. — Чёрт! Через главный выход теперь никак, — прячась за кустами живой изгороди и глядя на проблесковые маячки, прикидывала Кэт путь отступления. — Задние ворота наверняка тоже перекрыты. — Через ограду, по системе водопадов? — предложила я, опасаясь вновь прибывшей «армии спасения». — Пошли, — согласилась напарница, пряча сканирующее устройство во внутренний карман свободного летнего платья. Мягкая трава газона пружинила под ногами, и мы бесшумно пересекли погружённую во тьму территорию парка. Достигнув искусственно созданного каменного каскада, стали забираться по остановившему свой бег водопаду. Отголоски сирен и переговоры спешивших помочь находящимся в бессознательном состоянии людям едва доносились до наших ушей. И, стоя на гребне стены, той границы между «пан или пропал», мы улыбнулись друг другу, радуясь, что оставляем позади эти тяжёлые пару месяцев. Коротко выдохнув, Кэт кивнула и спрыгнула вниз почти с трёхметровой высоты, перекатившись по упругим волнам песка. Мне такие перекаты всегда давались нелегко, страх после неудачного падения с повреждением плеча на Глории поднимал внутри бурю волнения, и мгновенно ринуться с обрыва было тем ещё испытанием для силы воли. Те доли секунды, что Кэт поднимала на меня глаза, а я намеревалась сделать прыжок, превратились в вечность, потому что острая боль пронзила заднюю часть шеи, словно гигантская оса всадила в меня своё жало. Рефлекторно ладонь прижалась к поражённому месту. Я лишь успела бросить растерянный взгляд на подругу и, пошатнувшись на ослабленных ногах, оступилась и сорвалась вниз. Полёт сквозь чёрное небо с россыпью звёзд заполнил всё сознание. Сжавшееся в испуге сердце последний раз запустило кровь по венам, и я отключилась прежде, чем рухнула спиной в кусты розмарина. В ночи стояла тень. Тонкие губы съехали в ухмылку, а проворные руки, зарядив тонкую духовую трубку очередной стрелкой, спрятали её в полах одежды. Азиат неспешно подошёл к жертве, раскинувшейся на пышных ветках куста, оглядел её узкими щёлками глаз и извлёк иглу. Казалось, встревоженные призывы девушки по ту сторону стены его совершенно не волновали.
