Глава 20
23 июля 2020 г., 08:03
Военная база на Урале, октябрь 2034 год
В последние дни командование на базе было встревожено, что-то происходило неладное, но до нас никакой информации не доходило. Напряжение так и витало в воздухе, и, не выдержав, я направилась к Бехтереву, надеясь, что он, однажды впустивший меня в свой круг доверия, вновь окажет честь и поделится причинами беспокойства офицерского состава. Выловить его оказалось совсем не просто; пропадая на долгих совещаниях и на уровнях ограниченного для меня доступа, он только в обеденный перерыв попался мне на глаза. И, нагнав его в коридоре, я спросила напрямую: — Товарищ майор, что случилось? Не сбавляя шага, он проследовал в свой кабинет и коротко бросил: — Заходи. Усевшись за рабочее место, он ладонями растёр лицо и, выдохнув, облокотился о стол. — Твой доступ к информации всё еще на уровне «К», то, о чём ты спрашиваешь, доступно с уровня «С», — тактично пояснял Бехтерев, будто психолог трудному подростку, так что я почувствовала себя неуютно. — Но то, что происходит с тобой, эти контакты с … В общем, это уже уровень «Ф». — Понятно. И это значит… — пытаясь понять логику его объяснений, я медлила с высказыванием, боясь сказануть что-нибудь не то. — Значит, что я тебе могу рассказать. — Ясно. Слушаю, — я превратилась в слух, ловя каждое слово майора. — Миссия на Марсе прошла неудачно. Запланированный план мероприятий не был завершён. Члены экспедиции плохо перенесли нахождение на поверхности планеты. Двухмесячную миссию пришлось прервать спустя три недели после высадки. Прогнозы и ожидания воздействия климата на организм человека были гораздо радужнее, чем оказалось в действительности. Низкое давление, скачки температуры, солнечная радиация, пылевые бури слишком быстро истощили тела людей. Скафандры и обитаемые модули не справились с задачей обеспечения защиты от неблагоприятных условий в должной мере. Оценка доктора текущего состояния здоровья группы была неутешительна. Дальнейшее нахождение на Марсе стало бы фатальным, вероятно, что группа не смогла бы перенести возвращения на Землю. — Наши тела слишком слабы и хрупки для этого. — Да, адаптация к столь агрессивной среде может произойти, но для этого нужны долгие тысячелетия эволюции. Либо скачок в технической сфере, чего пока мы не добились. Почему только в технической? А как же медицина? Рая говорила, что Степану удалось синтезировать вакцину адаптации, почти неуязвимости, делающей из обычного представителя усовершенствованное существо. Об этом откровении я умолчала в прошлый раз в докладе, а сейчас озвучивать эту невероятную и ничем не подтверждённую информацию было чревато. Наши же не глупые ребята, найдут способ покорения Марса и без моего участия. Успокоившись на этом, я подняла глаза на майора. — Что удалось обнаружить? Пирамиды найдены? — Комплекс из пирамид. И он очень напоминает египетский. Даже что-то наподобие сфинкса есть. Лицо. Главную пятиконечную пирамиду частично очистили от занесённого песка, нашли вход на нижние ярусы, но обследовать не успели, — с сожалением произнёс он. — Кто же это всё создал? И где они теперь? Загадка, которая и останется таковой, если мы не найдём решения по Марсу. Но сейчас главное — это возвращение и восстановление здоровья членов экспедиции. Если восемнадцать опытных коллег выйдут из строя, то это будет огромный ущерб всему нашему делу. Я, осмысливая полученную информацию, опечаленно закивала. Жаль ребят, подвергшихся этому испытанию на выживаемость, и хорошо, что группа Ланье не отправилась на Марс. Испытав облегчение от этого осознания, я немного смутилась, понимая, что стала бы переживать за капитана, окажись она среди членов экспедиции. — К тебе больше не наведывались? — прервал майор формирование моих новых мыслей и ощущений. — Я бы сразу доложила, — заверила я. — Тогда на этом всё, — откинулся он на кресле, разминая затёкшую шею. — Разрешите вопрос. Бехтерев устало поднял на меня взгляд и, смирившись с моей неуёмной дотошностью, ответил не по уставу: — Ну? — Как расшифровываются все эти уровни доступа «К», «Л»? Что они значат? Он усмехнулся, явно ожидая более конфиденциального вопроса. — Ты когда-нибудь в шахматы играла? — В детстве отец учил, но у меня не особо получалось, — с подозрением поведала я, ища связь ответа с моим вопросом. — Старшинство фигур в шахматах соответствует степеням доступа. — Пешка, Конь, Слон, Ладья, Ферзь и Король, — перечисляла я на память фигуры, прикидывая, как далеко распространяется моё разрешительное право. — А… — Свободна, сержант Светлова! — строго пресёк дальнейшие расспросы майор, указывая на дверь, но в его взгляде играла улыбка.***
Если круговерть мыслей в голове не даёт покоя, то лучший способ отвлечься — это сменить умственную нагрузку на физическую. Чем я и занялась. Получая порции ударов, кожаный набивной мешок раскачивался, и поскрипывающее крепление как бы молило о пощаде. Однако я была безжалостна и продолжала истязать невинный мешок, вколачивая истерзанной, но ещё упругой груше раз за разом. «А как тебе понравится это?!» — мысленно обращаясь к побитому противнику, я провела серию ударов кулаками, и заключительный удар комбинации с разворота ногой подбросил крякнувший мешок к самому потолку. — Не завидую я ему… — ироничный голос прервал моё любование покачивающейся грушей. — Кому? — автоматом ответила я и только после повернулась к собеседнику. Боком ко мне стояла капитан Ланье и, натягивая мягкие перчатки без пальцев, оглядывала спортзал. — Тому, кого представляешь вместо груши, — она ухмыльнулась и посмотрела на меня своим пронзительным взглядом. Меня вновь, как это бывало не раз в её присутствии, охватило оцепенение. С усилием сбросив контузию, я коротко кивнула: — Капитан. — Сержант, — кивнула она в ответ. Я вытерла предплечьем выступивший на лбу пот. — Так чем он так провинился? — скрестив пальцы рук, она потянулась, разминаясь. — Он… — я взглянула на висящий мешок и, не найдясь, что сказать, пожала плечами, — ничем. — Как насчёт реального противника? — Э-э… я уже собиралась уходить… — не сразу поняв, что она предлагает спарринг, я указала в сторону двери. Мне совсем не хотелось оставаться с ней один на один. — Боишься получить сдачи? Я буду аккуратна, — бросила она и кошачьей походкой отправилась к рингу. На ней были надеты майка-боксёрка, короткие шорты и лёгкие кроссовки. Волосы, забранные в хвост, покачивались в такт ходьбе. Вот зараза! Берёт на понт. Интересно, после таких слов нашёлся бы хоть один человек, который позволил бы себе отказаться? И она прекрасно знала, что я последую за ней на ринг. — Шлем? — не без ноток стёба протянула мне защиту. — Обойдусь, — отмахнулась я, стараясь придать голосу больше хладнокровия, и забралась на помост через натянутые канаты. Я встала у синего угла, скинув обувь. — Покажи всё, на что способна, — проговорила она всё с той же самодовольной ухмылкой, снимая кроссовки и оставаясь босиком. — Не сомневайтесь, — я наклонила голову набок, хрустнув позвонками. Со стороны должно было выглядеть устрашающе. Поехали… Прищурившись и подняв кулаки к лицу, я не торопясь начала сближаться с капитаном. Поединок с вышестоящим руководством всегда является противостоянием между желанием навалять важной птице, спустить с небес на землю, и тем, чтобы не перейти грань, после которой дальнейшая служба может оказаться далеко не сахаром. Вначале надо определить потенциал соперника, его возможности, а потом выстраивать тактику нападений и обороны. Она позволила мне атаковать первой, так сказать, провести серию примерочных ударов. Естественно, они не достигли цели, но я этого и не ждала. Пару минут мы медленно кружили по рингу, изучая и оценивая друг друга. Но настал момент, когда темп боя ускорился, и теперь мы обменивались ударами, не всегда блокируя и уходя от атак рук и ног. Хлёсткие, неожиданные, временами болезненные прикосновения злили, заставляли концентрироваться и грамотно закрываться. По счёту примерно была ничья, но меня терзало сомнение, казалось, что она работала не в полную силу, как и обещала, «аккуратно». Я же показывала «всё, на что была способна». И если быть честной, то её техника, бесспорно, была выше. Поэтому надо брать скоростью и манёвренностью. Чем хороши смешанные комбинации из рук и ног — соперник не всегда успевает просчитать все удары, и хоть один да пробьёт оборону. С этой тактикой я и работала. — Неплохо, — проговорила Ланье, пропустив удар в бок и ответив высоким пируэтом ноги, проскользнувшим в долях сантиметра от моего уха. Я едва успела уклониться, а то лежать бы мне в нокауте. Долго держать высокий темп невозможно: дыхание сбивается, мышцы наливаются свинцом, пот катит градом. Чем дальше, тем больше поединок начинал походить на борьбу. Закрывшись от очередных моих ударов по корпусу, Ланье произвела захват, и моя нога оказалась зажатой между её рукой и талией. В голове мгновенно промелькнуло: «Попалась!» Подсечка, и я лежу с вывернутой рукой на животе, прижатая к резиновому покрытию лицом. — Неожиданно? — нависнув надо мной и тяжело дыша, заметила капитан. Я ещё не повержена. Соберись! Выдавив последние силы, я вырвала руку и, перекатившись, схватилась за колено и повалила соперницу на спину, оседлав сверху и прижав кисти к полу по обеим сторонам головы. Этот мощный выплеск энергии дался нелегко, и сердце колотилось в груди, как заведённое. — Вот это неожиданно! — победно ответила я, восстанавливая сбивчивое дыхание. Но вид у Ланье был отнюдь не побеждённый, её глаза светились, и эта улыбка, оценивающе-насмешливая, как будто она знает что-то важное, чего не знаешь ты. Словно она всегда на шаг впереди, чего бы ты ни предпринял. Прям бесит! — Что? — не выдержав, спросила я, видя, что признавать поражение она и не собирается. — Сдавайся, — огорошила она. — Смешно, — оценила я. — Сдаёшься? — повторила капитан, и она явно не шутила, хотя и улыбалась. — Э-э… вообще-то это вы на лопатках и по правилам вы должны сдаваться, — говорила я, не совсем понимая, для чего озвучивать и так очевидные вещи. — Не-а, плохой захват. Я мигом осмотрела свои руки, прижимавшие её кисти, свои ноги, сжимавшие её бедра. — Вполне хороший! — не согласилась я. — Уверена? Она заставила меня снова напрячься. Не ответив, я мгновенно сканировала любое едва заметное движение её тела. Ей не выбраться. — Да-а… — осторожно протянула я. Мой сомневающийся ответ ещё больше насмешил её. Что и как дальше произошло, я не поняла, но сейчас мы оказались в положении кардинально противоположном. Мне казалось, меня завязали узлом: переплетённые конечности, сдавалось, самой не расплести. Я лежала на спине, стараясь понять и ощутить, где какая нога и рука. В итоге получалось, что левая нога согнута и зажата моей же правой, голень которой, в свою очередь, зажата у нее подмышкой. Левая рука вдоль тела, прижата сверху правой рукой и находится в крепком блоке. Первая и единственная попытка вырваться отдалась болевым ощущением в щиколотке. Я в полной… обездвиженности. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Осознав своё положение, я призналась себе, что проиграла. Скрывая душевное уныние, я с гордым неповиновением подняла взгляд в самодовольное лицо капитана, вновь нависающее надо мной. Тёмные влажные прядки волос прилипли ко лбу, на котором блестели капельки пота. Глубокое, тяжёлое дыхание я ощущала на своём лице. Жар разгорячённого тела обдавал потоками тепла. Большие зелёные глаза с яркими жёлтыми всполохами у чёрных расширенных зрачков. Они смотрели сквозь меня, вовнутрь, прямо в душу. И нет такой преграды, которая смогла бы остановить этот взгляд. Я словно нагая перед ней. Она видит всю суть мою, моё начало. Познаёт то, что я сама о себе никогда не постигну. И прекратить я это не могу. Я лишь лежу и вижу, как меняется её лицо, исчезает та фирменная ухмылка, тот прищур глаз. Влажные губы приоткрыты и едва подёргиваются, будто она хочет прошептать слова, но никак не может их подобрать. Открытый взгляд, поглощающий тебя целиком. Я, наверно, впала в транс, потому что окружающие звуки померкли, и всё, что я слышала, — это глухие удары собственного сердца, которое намеревалось вырваться из тесной давящей груди. Несмотря на то, что мне было спокойно и комфортно в этом обволакивающем потоке, страх непонимания долбился в мозг. Два гулких шлепка раздалось вокруг, и капитан отвела взгляд, разорвав гипнотическую связь. Она смотрела на мою левую кисть, которая в третий раз шлёпнула по полу. Ланье отпустила меня и встала. Она выглядела потерянной. — Отличный приём, капитан! — мужской голос, прозвучавший где-то над головой, отрезвил меня. Ланье протянула руку и рывком подняла меня. И только сейчас я поняла, что за нашим боем наблюдало немало сослуживцев, решивших в этот вечер укрепить тело. — Руся, прости, но мы ставили на капитана, — сообщил Арчи, вдруг заглянувший в спортзал, что бывает крайне редко. Разве что по великим дням депрессии. — Спасибо, — мы пожали руки, но так и не решились больше взглянуть друг другу в глаза. Меня била мелкая дрожь, и я молилась, лишь бы никто не заметил этого. Я рванула в раздевалку и была благодарна, что Ланье осталась в тренажёрном зале. Сейчас оставаться наедине не стоило. Мысли скакали в голове, и я, не заметив, как скинула одежду, залезла под холодные струи душа. Кожа мгновенно покрылась мурашками, капли иголками разбивались о запрокинутое вверх лицо. Медленно выдохнув и добавив горячей воды, я намылила уставшее после тренировки тело. Взбитая пена смывалась с волос и белыми сугробами утекала в сток. Взявшись за барашки крана, чтобы выключить воду, я физически ощутила на спине взгляд; он касался меня тёплым потоком. Я замерла, судорожно прокручивая возможные вариации дальнейших событий. И почему душевые кабинки не имели дверей, а лишь перегородки между ними?! Что за экономия на мелочах? Типа у солдата не должно быть секретов от сослуживцев. Все одинаковы. Тогда и у туалетов дверцы надо убрать! Раз нам скрывать нечего. И что за наглость, вот так в открытую пялиться на другого человека в момент его незащищённости?! Даже если это сама капитан Ланье, кто ей дал такое право? Что она хочет? Обсудить наш бой? Или его странное завершение? Или… Решив, будь что будет, я перекрыла воду и резко развернулась. Но передо мной стояло двое, и это точно была не капитан, и вообще не человеки. Это были они. Старшие. Они возвышались посередине душевой и смотрели на меня сквозь свои защитные графитовые костюмы, однако никакого смущения я не испытывала, это было абсолютно лишнее, не имеющее какого-либо значения. На меня накатили всеобщая благодать и спокойствие, минуту назад бурлящие во мне волнение и возмущение растворились в потоке ласковой энергии, исходящей от двух великанов, почти касающихся шлемами из чёрного непрозрачного стекла потолка влажного помещения. Водянистая пыльца в воздухе оседала капельками на покрывавший их головы гранёный обсидиан. Я поклонилась, сама не знаю почему, но это показалось мне правильным. На меня вновь хлынула волна информации, которую мой первобытный мозг пытался на выходе преобразовать хоть в мало-мальски сносный слог мыслей. Баланс шаток. Цена — искры. Троица отопрёт дверь и войдёт Спаситель. Как им открыть дверь? Ключ — луч. Нагрузив новой порцией ребусов, товарищи развеялись, оставив меня обтекать в прямом и переносном смысле. Капли воды стекали с моих волос, спрыгивая с кончиков на чистую кожу. А в голове от осознания происходящего плавился мозг. Я схожу с ума… а руководство только подогревает мой недуг, усугубляя это безумство. Что за изощрённое насилие над больным человеком?! Мне нужен психиатр! Ганнибал Лектер… Ха-а… Ирония хорошо, но это как-то жутковато. Почему меня не лечит доктор? Мне необходимо лечение по избавлению от видений, а не развитие интеллектуальных способностей! От этих головоломок… моя голова ломается! Мысли. Мысли… Мысли! Дверь? Луч? Ключ? Да у меня уже на фоне этой службы глюч всего мозга случился! Арчи, грёбаный интеллектуал-нарушитель, в моём расстройстве психики виноват ты! Служили бы сейчас спокойненько где-нибудь в средней полосе… эх…***
Ланье дала достаточно времени, чтобы сержант успела принять душ и переодеться. Она не хотела смущать её своим присутствием. Или не хотела смущаться сама? Её выбили из колеи нахлынувшие вдруг эмоции, когда она прижала девушку последним приёмом к помосту. Секундное помутнение, растянувшееся на долгие мгновения, обескуражило, заставив потерять контроль над собой, что случалось крайне редко, почти никогда. И теперь, отчаянно накрутив педали на тренажёре, по программе пять километров в гору, она на ослабших ногах направлялась в раздевалку. Распахнув дверь и прошагав к своему шкафчику, Ланье повернула голову в сторону душевых. В проёме стояла сержант, двумя руками схватившись за обмотанное вокруг мокрого тела полотенце, со светлых волос, отросших до плеч, капала вода и впитывалась в махровую ткань. На её бледном лице запечатлелся испуг, а широко распахнутые глаза не моргали. Она посмотрела на Ланье, проскользнув взглядом мимо, словно здесь её и не было. — Мне нужно к майору Бехтереву, — проговорила девушка и рванула к входной двери, ведущей в коридор. — Светлова, — аккуратно, но с нажимом окликнула капитан, всерьёз встревожившись состоянием сержанта. Та остановилась и блуждающим взглядом пыталась понять причину её остановки. — Наверно, стоит вначале одеться? — Ланье обвела пальцем внешний вид полуголой девушки. — Да-да, — оглядев себя, пробурчала та и стала нервно одеваться, быстро натягивая бельё на влажное тело. А потом, покидав свои вещи в рюкзак, не проронив ни слова, скрылась за дверью. Ланье стояла и смотрела за движущейся по инерции туда-сюда дверью. — Что это было?! — растерянно прошептала капитан. Что могло случиться такого за десять минут, что Светлова стала сама не своя? И зачем ей Бехтерев? Сегодня очень странный день. Наверно, магнитные бури действуют на психику. Неладное творится не только с ней, но и с сержантом. И, видимо, у девушки большая чувствительность к природным возмущениям. Ланье не давала покоя недавняя картина в раздевалке, и в конце рабочего дня она всё-таки решила зайти к майору Бехтереву. Постучав в дверь и не дожидаясь приглашения, она вошла в кабинет, где за рабочим столом сидели двое и сосредоточенно смотрели в монитор. Майор Бехтерев резким движением руки щёлкнул по клавиатуре, остановив какую-то запись, и оба мужчины воззрились на бесцеремонно вошедшую Ланье. — Иван Родионович, — склонила она голову в приветствии. — Диана, — в тон ей ответил мужчина, недовольно зыркнув поверх очков, сидящих на кончике носа. — Можно вас на минутку? — обратилась она к майору, проигнорировав грозный взгляд начальника. — Извините, — проговорил тот Самсонову и вышел за капитаном в коридор, прикрыв за собой дверь. — Сержант Светлова была у вас? — сразу задала свой вопрос Ланье. — Была, — прямо ответил Бехтерев. Хотя мог и не отвечать. Он прекрасно знал границы своих обязанностей и соблюдал субординацию среди офицеров, но также он знал, кем приходится капитан генерал-полковнику Самсонову, и только поэтому всё ещё стоял здесь. — Когда я её видела, она была сама не своя. Что-то случилось? — Ничего такого, о чём вам следовало бы беспокоиться. — Хм… — она отметила, как тактично майор отшил её, но решила сделать ещё попытку: — Самсонов по этому поводу здесь? — Диана, ты же понимаешь… — не стал договаривать Бехтерев и, ласково улыбаясь, пристально посмотрел прямо в глаза капитану. Диана понимала, поэтому кивнула головой и, поблагодарив майора, ушла в ещё большей обеспокоенности, чем пришла.***
В зал совещаний вошёл инженер-техник с охапкой чертежей подмышкой. Он оглядел присутствующих и, остановив удивлённый взгляд на мне, немного замешкался. — Всё в порядке, Леонид, начинай, — отозвался Бехтерев, сидящий во главе стола. Леонид ещё раз скосился на вновь прибывшего в их секретную команду по расшифровке посланий и разработке мер по их реализации и, прочистив горло, развернул чертежи, вводя в курс дела группу «Плиаджа» в количестве шесть человек. — Согласно имеющихся у нас данных в пирамиде Ахет-Хуфу — та, что в Египте, — пояснил для меня инженер и указал на схему, — ближе к вершине расположено помещение, которое вертикально вверх соединено каналом с остриём пирамиды, то есть при строительстве был запроектирован сквозной выход. На данный момент он забит разрушенными кусками кладки и песком, надутым с пустыни. Это помещение имеет четыре узкие «бойницы» по одной на каждую сторону. В центре помещения сохранились части постамента. Аналогичное строение пирамиды Люмигивойо (эсп. осветить путь, путь освещения) на Глории. Леонид оторвал взгляд от чертежей и посмотрел на Бехтерева, тот кивком дал понять, чтобы он продолжал. — Судя по всему, данные отверстия служат для попадания солнечного света внутрь помещения, где он, перенаправляясь, находит выход через канал к пику пирамиды и, следовательно, выше, в космос. «Ключ — луч» всплыло у меня в голове послание Старших. Так вот что они имели в виду! — Дим, запускай, — инженер дал команду коллеге, и тот вывел на проектор анимированную схему предположительной работы пирамиды. — Движение солнечного света в течение дня, вероятно, корректировалось отражателями. Выбитые ямки вокруг постамента, должно быть, указывают на их расположение. Опять же, они должны быть подвижны в горизонтальной проекции, чтобы ловить лучи и перенаправлять их в одну точку. Постамент… Здесь должно располагаться нечто, что может собирать свет в пучок и отправлять далее, в канал. Об этом пояснит Виктор Семёнович. Пожилой седовласый мужчина поправил очки и зашуршал листками тетради, в которую были занесены его пометки. — Да, проанализировав исходные данные и желаемый результат, я с большой долей вероятности могу заключить, что это, как выразился Леонид, нечто — должен быть минерал, обладающий максимальной прозрачностью и высоким показателем преломления. Наиболее подходящий минерал — это алмаз. Вырастить идеальный образец в лаборатории без кристаллических дефектов и прочих примесей, которые встречаются в естественных минералах, не составит труда. Но главная проблема — внешний вид кристалла. Структура его граней должна быть таковой, чтобы избежать дисперсии света. Разложения на цвета радуги, — пояснил для дилетантов явно профессор каких-нибудь наук, — а для того, чтобы создать идеальный кристалл по нашим запросам, потребуется немало времени. Насколько я понял, оригинал существует, но получить в наше распоряжение мы его не можем? Так? — Никита, что удалось узнать? — Бехтерев перевёл внимание на мужчину средних лет, похожего на учителя средней школы, уставшего и немного помятого. — Есть подозрение, что наш объект находится у крупного коллекционера на ближнем Востоке. Утверждать на сто процентов не могу, так как этот тип крайне скрытен и узнать об экспонатах его коллекции практически невозможно. Сам он редко бывает на публике, немногословен, находится под серьёзной охраной, как и его резиденция. Только по слухам и обрывкам разговоров есть информация, что он увлекается египтологией и якобы владеет алмазом размером со страусиное яйцо. Это всё, что удалось нарыть, что хоть как-то может быть причастно к нашей цели. — Не густо… — хмуро протянул майор и уверенным тоном заговорил: — Итак, подведём итоги. Леонид, ты со своим отделом дорабатываете вопрос с отражателями, приводите в надлежащий вид канал и постамент. Совместно ведёте работу с группой на Глории. — Понял, — задумчиво почесал затылок инженер. — Виктор Семёнович, вы подготавливаете лабораторию, оборудование, материалы, что там вам ещё нужно? Для безотлагательного запуска создания двух кристаллов, как только в наше распоряжение попадет 3Д-модель оригинала. — Ясно, — кивнул профессор и сделал записи в своей тетради. — Никит, ты останься, остальные свободны, — закончил Бехтерев и, нажав кнопку интеркома, уточнился у секретаря Самсонова: — Иван Родионович на месте? Соедини. Я шла по коридору озадаченная услышанной информацией на совещании, на которое меня пригласили впервые. Шестерёнки большой машины стремительно крутятся, и всё имеет свою цель. Находясь на низшей ступени в роли исполнителя какого-то, казалось бы, незначительного задания, не подозреваешь и не понимаешь всего масштаба действий и всей ответственности, что ложится на твои плечи, даже когда выполняешь мелкое поручение. На деле оно может иметь колоссальный вес для всего миропорядка. — Светлова, — окликнул меня секретарь СИРа, высунувшись из проёма двери в длинный коридор, по которому я сосредоточенно вышагивала. Я обернулась. — Ты сейчас в город? — Да, — насторожено ответила я, ожидая продолжения «для чего это он интересуется». — Занеси капитану Ланье документы. Специально гонять машину не хочется, тебе же всё равно по пути, — он держал в руках синюю папку, перетянутую резинкой, и настойчиво смотрел. Вот оно мелкое поручение… Я взволнованно сглотнула и коротко кивнула. — Адрес знаешь? — Нет. — Сейчас напишу, — он вернулся за стол и на квадратике листочка аккуратным почерком вывел место доставки. — И, ты же понимаешь, любопытство в таких вещах наказуемо. — Давай уже, — закатив глаза, я вытянула из его рук папку. Просить о помощи и тут же угрожать — своеобразный подход к ведению дел. Ещё раз взглянув на указанный адрес, я сверила номер квартиры на листочке и на железной двери перед собой. Сердце начало набирать ход, а ладони потеть. Просто постучи и отдай документы. А если оставить у двери, постучать и быстро уйти. Глупо и трусливо. И чего я боюсь?! Я выдохнула и уверенно постучала в дверь. Выпрямившись и приняв серьёзный деловой вид, ожидала ответа. Замок щёлкнул, дверь распахнулась, и на меня уставились большие зелёные глаза с ноткой удивления, пока взгляд не прошёлся вниз и не остановился на синей папке в моих руках. Непривычно было видеть капитана в домашней одежде. Свободная пёстрая толстовка с длинным рукавом скрывала бедра, трикотажные чёрные бриджи обтягивали ноги, которые заканчивались спущенными полосатыми шерстяными носками. Волосы были завязаны в пучок, и только всё тот же пронзительный взгляд говорил, что передо мной стоит не просто молодая женщина, а капитан войск воздушно-космической обороны. — Вам, — хрипло начала я и, прочистив горло, договорила: — просили передать. — О, спасибо, — взяв документы, поблагодарила Ланье и, на миг замерев, скосила на меня глаза. — Раз уж ты тут, не поможешь мне передвинуть комод? Растерявшись от просьбы и ещё больше разволновавшись, я открыла-закрыла рот и только потом ответила: — Конечно. Капитан жестом пригласила войти и, подождав, пока я разденусь, проводила в комнату, где проходила великая перестановка. Почти весь пол и кровать покрывали стопки одежды и коробки с вещами, каркас комода смотрел пустыми глазницами вытащенных ящиков. Мы с двух сторон подхватили нелёгкий комод и, аккуратно переступая, перенесли его на новое место. Ланье протёрла клубки пыли, скопившиеся за долго стоявшей на одном месте мебелью. Засунув ящики в комод и сдвинув кровать на его бывшее место, она спросила: — Ты не спешишь? — Эм… вроде нет. — Тогда я тебя ещё поэксплуатирую. Когда обновление гостиной закончилось и диван, тумба с телевизором, цветы и картины заполнили собой пространство в другом виде, Ланье бухнулась рядом со мной на диван, положив ноги на журнальный столик, и, протянув мне открытую бутылочку пива, произнесла: — Спасибо, давно планировала перестановку, но никак руки не доходили. Одна бы к полуночи, наверное, управилась. — Всегда пожалуйста, — пожала я плечом и, чокнувшись стеклянной тарой, отпила прохладного напитка, освежающе растёкшегося внутри. — Надумаете, переносить стены — зовите. — Думаю, до этого не дойдёт. Сейчас меня вполне устраивает такое положение. Лучше же стало? — она оглядела комнату и взглянула на меня таким проникновенным взглядом, что я чуть не подавилась пивом, которое только что глотнула. — Да, так определённо лучше. Я залюбовалась высохшей розой с распущенным жёлтым бутоном, стоявшей в узкой вазе на тумбе возле телевизора. Это была именно та роза, которую я когда-то заказала для капитана. И мне было жутко приятно, что она её сохранила, и одновременно неловко от этого. Радуясь, что выступивший румянец можно списать на физическую работу или на пиво, я поняла, что Ланье наблюдает за мной. Я, сделав глоток, сжала крепче бутылку, пытаясь скрыть дрожь пальцев. — Хм… и откуда ты взялась? — еле слышно проговорила Диана. — Секретарь попросил занести папку, вот и… — пояснила я, но она, ухмыльнувшись, отвернулась и покачала головой. Я не стала продолжать или уточнять вопрос, приведший к недопониманию, и опять глотнула освежающего напитка. Мы молчали, наслаждаясь тишиной, расслаблением после трудового дня и насыщенным вкусом пива, увы, так быстро закончившегося. Ланье внимательно смотрела на синюю папку, лежащую на столике у её ног в полосатых носках. — Открывала? — вдруг спросила она. — Нет, — быстро ответила я и, ощущая возрастающее возмущение от прозвучавшего вопроса, стараясь не показать, как задело меня данное высказывание, поспешила ретироваться, — мне пора.***
Ланье сидела и сверлила неморгающим взглядом закрытую папку с документами. Её не покидало чувство неудобства, что она обидела девушку своим вопросом, но не спросить она не могла, хоть и надеяться на правдивый ответ тоже было наивно. Тем не менее, нарочно не придумаешь, что доставила этот пакет именно сержант. Стечение обстоятельств? Случайное совпадение? Ирония судьбы? Ухмыльнувшись уголком губ, она сняла резинки и открыла папку. В её руки легла толстая пачка копий с заголовком «Личное дело. Сержант Светлова Д.И.». — Эта ночь будет длинной… — пробормотала Ланье, открыв вторую бутылку пива, и удобнее устроилась на диване.***
— Роберт, что это? — толстая пачка бумаг звучно шлёпнулась на стол перед носом архивариуса. — То, что ты просила, Диана, — мужчина откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, будто защищаясь от последующей атаки. — Да здесь ничего нет! Минимальная информация, а остальное заретушировано! Да ты сам посмотри, — она пролистала документы, — сплошные чёрные полосы заливки. — Не, ну, а что ты хотела? Мы не в библиотеке работаем. Здесь нельзя взять личное дело и почитать, как роман или детектив. Диана, ты меня удивляешь. — Включи, я здесь просмотрю, — она кивнула на терминал, стоящий в углу кабинета. — Пожалуйста, — он застучал по клавишам своего компьютера, и экран терминала засветился. Капитан Ланье подошла к монитору и стала пролистывать личное дело, отображавшееся на экране. Было то же самое, что распечатано на листах. Практически вся информация была закрыта. — В углу экрана введи свои данные, остальная информация отобразится. Ланье указала свой идентификационный номер, подтвердив личность сканированием отпечатков пальцев. Документ открылся, и она погрузилась в изучение. Спустя сорок минут внимательного прочтения капитан дошла до последнего раздела, который был заблокирован. — Почему эта информация закрыта? Моего доступа должно хватить. Перепроверь. — Уровень доступа «Ф». — «Ф»? Да это несколько человек! По пальцам можно пересчитать. — Именно. — Что же ты скрываешь? — пробормотала Ланье, представляя в голове смущающуюся девчонку с голубыми невинными глазами. Капитан подошла к рабочему месту архивариуса, упёршись руками о поверхность стола: — Роберт, мне нужно знать, о чём там речь. — Диана, ты просишь о невозможном. — Роберт, — просящий голос капитана никак не вязался с её твёрдым взором. — Диана… Борьба взглядов, и молчание, повисшее между ними, стало невыносимым. — Я тебе не могу помочь… но, возможно, Фёдор кое-что прояснит, — гулко выдохнув, сдался архивариус.***
Шум от включённого телевизора разносился по всей квартире. Мужчина стоял у плиты, раскатывая подсолнечное масло по поверхности горячей сковороды. Три мытых куриных яйца лежали под рукой. Ловким движением скорлупа была расколота об узкий край сковороды, и жидкость стекла, шипя в обжигающем масле. Стук привлёк внимание мужчины, но, списав на шум идущего по телевизору боевика, он разбил второе яйцо. Стук повторился. Подумав, что он гостей не ждёт, всё же поспешил с третьим яйцом. Быстро посолил и, накрыв крышкой, оставил на огне. Он махом открыл дверь, и его брови в удивлении поднялись. На пороге стояла молодая женщина, облокотившаяся плечом о стену, которая глядела с хитрым прищуром и полуулыбкой. — Диана? — Здравствуй, Фёдор, — девушка подняла руку, в которой была пузатая бутылка. — Ого! Проходи, я всегда рад дорогим гостям, — рассмеялся он. Приняв куртку и повесив её в шкаф, он воззрился на весомый подарок. — По какому поводу? — щепетильно изучая этикетку, уточнил он. — Обязательно нужен повод, чтобы выпить с другом коллекционный виски? Он многозначительно кивнул, а потом, принюхиваясь, рванул на кухню, на ходу прокричав: — Яйца горят! — череда грохота прошла, и довольный голос оповестил: — Нормально, успел. Ты голодна? Я тут ужинаю. Ничего особенного. Холостяцкий ужин — яичница и салат. Ланье появилась в проёме двери, осмотрев приготовления Федора, села на табурет: — Сытая, спасибо. Давай стаканы. Доктор полез на верхнюю полку шкафчика и достал два пузатых, как и бутылка, бокала. Было видно, что ими пользовались крайне редко, так как их плотно покрывал слой пыли. Ополоснув стекло и выложив ужин на большую тарелку, он уселся напротив Дианы. Сорвав с крышки защитные бирки, она быстрым движением наполнила бокалы на треть ароматным напитком с запахом древесины и чернослива. — Как же виски и безо льда?! — вдруг встрепенулся мужчина и, нырнув в холодильник, достал замороженные кубики. — О, у меня тут и шоколад завалялся! Тёмный, горький. Тебе самое то будет. — Будем, — подняв стакан, проговорила она. — Будем, — кивнул он. Они сидели и разговаривали о жизни, о том, куда она привела их, о том, что изменилось с тех пор, как они познакомились. Юная Ланье, закончившая военную школу Сен-Сир, прибывшая на Урал для прохождения службы, и молодой доктор, готовившийся стать отцом, легко нашли общий язык и сразу подружились. О том, как оба радовались рождению сына Фёдора, как Ланье долго отказывалась быть крёстной мамой, но всё же согласилась. О том, как тяжёлое бремя службы и постоянных длительных командировок разрушило семью. Фёдор говорил и говорил, изливая душу, ему это нужно было, требовалось физически поделиться с кем-то своими переживаниями, мыслями, которые тяготят и печалят. А Диана слушала его, поддерживая и сопереживая, не забывая наполнять бокалы. — Знаешь, я даже рад, что она вышла замуж. Он вроде неплохой мужик, и Кирюхе нравится. Они хотят переехать в Москву, отдать сына в хорошую школу. В первый класс ведь уже пойдёт! Я против был, а сейчас думаю, может, так и лучше будет? Ну, а что в провинции сидеть? Парень-то смышлёный, в кружок или в секцию отдать. А на каникулы к себе забирать буду. Главное, чтобы ему было хорошо. Так? — Так, — грустно кивнула она, рассматривая медленно тающие кусочки льда в янтарной жидкости. Опьянённый взгляд уставился на девушку, и, выждав, когда она поднимет глаза, мужчина сказал: — Давай, выкладывай. — М-м? — она нахмурила бровь. — Мы оба прекрасно знаем, что дело не в дегустации, кстати, отличного виски. И не в дружеских душеизлияниях. Так что слушаю. — Прямолинейно, без прелюдий? — Так будет проще, — заверил Фёдор, отломив кусочек шоколада и отправив его в рот. Ланье согласилась и сразу выдала, зачем пришла: — Сержант Светлова. Раздел с доступом «Ф». — О-у, — покачал он головой, — информация не просто так закрыта. — Я понимаю. — И почему ты решила, что можешь купить меня этим, — он крутанул в бокале напиток. — Тебя так легко купить? — она усмехнулась. — Нет, Фёдор, я пришла к тебе как к другу, как к человеку, которому я верю, который знает меня лучше других и понимает: если мне нужно что-то, я этого добьюсь. Хорошо, если это обойдётся малой кровью. Она не удержалась и рассмеялась, глядя в хлопающие глаза доктора. — Шучу, ты чего напрягся? — В связи с чем такой интерес? — продолжил он, запустив пальцы во взлохмаченные волосы. — Думаю взять в свою группу, — неожиданно для себя произнесла она, хотя такую версию Диана даже не рассматривала. Алкоголь всегда быстро принимает решения, вскрывая потаённые намерения. И если уж такое оправдание озвучено, значит, и стоит его придерживаться. — Каждому члену своей группы я должна доверять. А как я могу доверять, если не знаю всех нюансов? Понимаешь? — Понимаю, но… — Постой, — Диана прервала его возражение, предложив резонное решение: — Давай представим гипотетически. Есть некий солдат. — Гипотетически? — уточнил док, примеряя возможный размах нарушения секретности. — Гипотетически, — подтвердила она, убеждая собеседника долгим взглядом. Доктор некое время прикидывал оправданность риска и нехотя выдохнул: — Есть во вселенной помимо людей другие сущности, гипотетически. — Об этом я наслышана, — заверила она, помогая снять напряжение в предстоящем рассказе, — слухи, присказки, былины… — Бывало, что они выходили на контакт с людьми. Диана кивнула, подтверждая, что и это ей известно. — И эти сущности как-то раз встретились с Человеком. Не просто встретились, но и пообщались. Что уже само по себе событие! Так ещё, — он на мгновение остановился и, помогая себе вспомнить слово, покрутил ладонью, — гипотетически, сущность обменялась с Человеком органическими жидкостями. — Органическими жидкостями? — Диана аж привстала. — Гипотетически?! Её бросило в жар: она не ожидала таких откровений. Прыгающие мысли и вспыхивающие картинки в мозгу пугали своей яркостью и контрастностью. Коллекционный виски опасно обострял восприятие секретной информации. — Кровью, лимфой, а не… Никакого насилия. Всё прошло мирно. — Дальше, — успокаивая бешено бьющееся сердце, проговорила она. — Чтобы изучить данный процесс, Человек поехал в медцентр. — В Париж, — дополнила Ланье, не сводя глаз с Фёдора. — Гипотетически, — завуалировал он, и, чуть понизив голос, как будто их мог кто-то слышать, проговорил: — Есть вероятность, что эта встреча была не случайна. — Поясни. — ДНК Человека несколько отличается от людей. Удивительно, что при рождении этого не определить. В процессе взросления ДНК трансформируется, образуется определённый Гл-маркер. В своей практике я встречал только двух людей с такой мутацией, именно с ними и были предыдущие контакты сущностей. Поэтому при первичном осмотре я сразу отметил Человека. Убедил твоего, что данный Человек может быть нам полезен. Так и вышло… эм… гипотетически, конечно. После долгого молчания Диана спросила: — А эти Человеки с этим маркером, они… кто такие? — Они люди, органически точно такие же, как и мы, но у них… гипотетически, есть какая-то связь с сущностями. — Человек об этом знает? — задумчиво произнесла она. — Нет. И знать не должен! — строгие хмельные глаза впились в девушку, которая, в свою очередь, подняла руки, понимая и принимая условия. — А что сущности хотели от Человека? — Я думаю, они знакомились, — выдвинул свою версию Фёдор. — Значит, гипотетически, — нахмурилась Ланье, — повторный контакт неизбежен? — Поживём — увидим, — пожал плечами в ответ доктор. — Мне кажется, он уже был, — шёпотом проговорила капитан, видя, как взволнованный взгляд Фёдора впился в неё.
