Меня незачем спасать

По полу растекается лужа густой, пока ещё теплой крови. Ребёнок сидит, забившись в угол, поджав худощавые коленки к груди. Он смотрит в глаза смерти, мягко улыбаясь, мол «Проходи, садись, я ждал. Как жаль, что ты не за мной.» Чимин просыпается, резко открыв глаза. Кажется, ещё ночь, либо очень раннее утро. Темно. От дурного сна пересохло во рту, и лёгкая боль пульсирует в висках. Нехотя, и очень лениво, мальчишка поднимается с дивана, и уходит на кухню за водой. Стакан, за ним ещё половинка второго, и хорошо бы найти где-нибудь обезболивающее, но будить старшего он не станет, а где искать сам не знает. Кстати, часы, встроенные в духовку, показывают третий час ночи. Жаль не утро, ведь, судя по всему, уснуть уже не получится, а он жутко не выспался. Тяжело вздохнув, Пак оставляет стакан в раковине и возвращается в гостиную. Он садится на краешек дивана, упирается локтями в колени и зарывается пальцами в растрёпанные волосы, при этом опустив голову. Парень вяло трёт затылок и, кажется, впервые за долгое время физически чувствует всю степень своей усталости. Он плохо спит, неважно ест, и постоянно в напряжении, но пока шла подготовка к выступлению организм каким-то волшебным образом был собран, а теперь… теперь щиплет глаза от безысходного изнеможения. Каково это устать от жизни в шестнадцать лет? Паршиво если честно. У Намджуна в комнате приятная прохлада, она мурашками забирается под футболку, и расходится по всему телу от поясницы до кончиков ушей. Чимин не знает зачем пришёл, он подкрадывается на цыпочках к кровати, и совсем тихо ложится с краю. Не накрылся вторым одеялом, да и под голову положил собственную руку, ведь парень во сне сгреб себе обе подушки. Мальчишка хотел лишь чуть-чуть полежать рядом и снова уйти к себе, но старший как назло заворочался, зашуршал, поворачиваясь, к нему лицом и приоткрыл сонно один глаз. — Чимин? Ты чего тут? — У Намджуна голос хриплый, мягкий. Младший в ответ лишь плечами пожимает и смотрит так грустно-замучено. Ким моргает тяжело пару раз, приходя в сознание и осознание. Он приподнимается на локте, возвращает вторую подушку на ее законное место и хлопает по ней пару раз. — Ложись ближе. Чимин тихий, покорный, ложится на теплую подушку и тут же оказывается укрыт одеялом. Намджун плюхается обратно, заглядывая ребенку в глаза, словно сможет разглядеть в них какую-то непостижимую истину. — Кошмар приснился? В ответ слабый кивок. — Устал? Снова кивок. Как он это делает? Мысли читает? Хотя у Чимина на лице всё написано. — Попробуй ещё уснуть, ладно? У нас с утра много дел, — старший ласково проводит ладонью по его волосам. — Я постараюсь, — мальчишка кривит губы в подобии улыбки и прикрывает налитые свинцом веки. Сон наваливается на обоих почти мгновенно. Чимин просыпается утром в намджуновой кровати, но совсем один. Соседняя половина пустует, и, судя по тому, что подушка холодная, он встал уже давно. Из глубины коридора слышны размеренные шаги, тихий хлопок дверцы шкафа и кошачье мяуканье. — Что за животное такое? Прекрати в ногах путаться, — Намджун не злится, по-доброму возмущен. Старший входит в спальню несмело, боится, что Чимин ещё спит, зато кошка запрыгивает на него с разбега, и нисколько не стесняется. — Доброе утро, соня. Не хотел тебя будить, но уже десять и нам пора собираться. — А куда мы так рано? Я думал вечером только поедем. — За покупками. Давай-ка топай в душ, а я пока завтрак приготовлю. Тебе кофе сделать? — Да, давай. — Хорошо. Чистое полотенце в ванной на полке, твоя форма там же, я постирал и погладил. — Спасибо. Про то, что случилось с его школьной формой, и почему он вчера был в тэхеновой, Намджун не спрашивал, выстирал обе. Но вопрос оставил открытым, нужно узнать позже у Тэхёна все подробности. Они завтракают не торопясь, собираются, и из дома выезжают только ближе к двенадцати часам. — Нужно купить подарки моим родителям, продукты домой и одежду для тебя, — Намджун оглашает список покупок на подъезде к крупному торговому центру. — Для меня? — Ну не будешь же ты праздновать в форме. — Мы могли заехать в детдом, у меня есть рубашка… — Чимин, я знаю что тебе стыдно, когда я плачу, но пожалуйста, постарайся относится к этому проще. И ты, и Тэхён для меня не чужие, я просто забочусь о важных мне людях. — Ладно. Вообще у младшего чувство «я не хочу быть должным» уже успело смениться на тихую благодарность. Более того, забота приятна. Внимание приятно. Намджун сворачивает на подземную парковку, и с трудом находит свободное место. Кажется, сегодня все магазины забиты битком. А что он хотел? Не он один затянул с покупкой подарков до последнего. Ребёнок чувствует себя отвратительно, если честно, потому что слишком велика пропасть между ним, и всеми этими дорогими бутиками с кучей брендовых вещей. Джун почти сразу купил себе черную рубашку, которая хоть и стоила по меркам Чимина целое состояние, но на парне смотрелась более чем великолепно. А вот после старший плотно взялся за поиски шмоток для своего тонсэна. — Как насчёт костюма? — Это слишком. — А чего сам хочешь? — Не знаю… джинсы? — Значит идём выбирать джинсы. Спустя час, проведенный в примерочной, Чимин уже не был уверен, что выдержит ещё хоть одну примерку. С надеждой, что на этот раз всё на нем сидит и хорошо смотрится, он робко выползает из-за шторки. — Ну как? — Тебе самому нравится? — Да, очень. Парню и правда нравилось то, во что он сейчас был одет. Обычные черные джинсы, легкая хлопковая рубашка, поверх которой тонкий кашемировый свитерок светло-серого цвета. Не слишком вычурно для семейного праздника, как раз то что нужно. — Тогда берём. Пак хоть и смущён, но покупками более чем доволен, да и теперь, когда в руках пакеты с известными брендами, он чувствует себя не так паршиво среди всей этой роскоши. — Ты не голоден? — Немного. — Тогда пошли перекусим. Они занимают столик в одной из кафешек на фудкорте, но даже не дожидаясь официанта Джун быстро поднимается со своего места. — Закажешь мне то же, что и себе, а я пока схожу в ювелирный, чтобы потом на это время не тратить. — Ладно. Зачем старший так спешит непонятно, как и то зачем ему в ювелирный. Но Чимин решает узнать всё это позже, а пока изучает меню, внутренне охая от цен. Мальчишка заказывает на двоих кимбап, токпокки, жареную курочку и пибимпап. На самом деле выбрать что именно и сколько взять было сложновато, ведь он не знает насколько голоден Намджун, да и вообще неизвестно что он любит. К моменту, когда Ким возвращается, на их столе уже почти все блюда, но Чимин без него не ест, только тянет колу через трубочку и задумчиво смотрит в одну точку. — А вот и я. — За чем ходил? — мальчишка пару раз моргает, возвращаясь в реальность. Намджун ставит на стол два бархатных футляра, по очереди открывая каждый. Внутри браслеты: тот, что побольше — серебряный, цепочка у него более толстая, а второй тонкий, из розового золота, очень изящный и стильный. На обоих этих браслетах прикреплено по маленькому круглому жетону с надписями «Mr. Kim» и «Mrs. Kim». Красиво, наверняка дорого, и со вкусом. — Сложно что-то дарить людям, у которых всё есть. Поэтому подарки должны быть памятными. — Они красивые. — Нравятся? — Да. Думаю, твоим родителям тоже понравится. — Волнуешься? — Джун закрывает футляры, и убирает украшения обратно в пакет. — Не сильно, но да. — Они у меня хорошие. Официант приносит последнее блюдо, и оба парня принимаются за еду, оставив разговоры на потом. Чимин действительно с аппетитом кушает, буквально смакуя каждый кусочек, здесь очень вкусно готовят. — Всё купили? Куда мы теперь? — Почти всё. Сейчас поедем в другой торговый центр, там продуктовый есть и ещё одно местечко, в которое мне нужно. А потом заедем в детдом к Тэхёну. — А к нему зачем? — Пак доедал свою порцию рисовых палочек, периодически облизывая перепачканные в соусе пальцы. — Форму вернуть и подарок вручить. — Новогодний? — Да, и не только. Мальчишка ничего не спрашивает, просто вскинул в удивлении бровь и ждёт продолжения. — У него вчера был день рождения. — Что? Ты серьезно? — Он не любит праздновать именно в это число, поэтому мы условились на день-два позже. — А почему? — Тэхён рассказывал что-нибудь о своей матери? — Намджун вдруг становится серьёзнее. — Нет, никогда. — Зная его, он не стал бы утаивать. Наверное пока просто речь об этом не заходила, поэтому я позволю себе рассказать некоторые подробности. Тэ, в отличие от меня, не рос в детском доме. Его мать привела самостоятельно уже в сознательном возрасте. Просто попросила время, чтобы разобраться с проблемами, и божилась, что скоро его заберёт. Вот только вчера стукнуло три года, как она его оставила. И ни слуху, ни духу от нее. — Его мама сдала в детдом в день рождения? — у мальчика на лице такое разочарование невероятное. — Да… Именно поэтому он не любит подарков и поздравлений в этот день. Любой другой, но не тридцатое декабря. — Я не знал, даже не заметил ничего… Тэхён вчера был такой как и всегда, весёлый, активный… — Он в любом случае будет таким, хорошо ему или плохо, не важно. «Не то что я» — мысленно усмехается младший. В следующей локации ребята оказываются лишь спустя полчаса. Разомлевший после плотного обеда, Чимин уснул в пути, и никак не хотел выныривать из этой приятной дрёмы. — Подождёшь меня в машине? Я ненадолго. — Хорошо, — сонно отвечает мальчишка, и снова закрывает глаза. Намджун не соврал, он возвращается действительно быстро, что-то кладёт в багажник, и садится на свое место. А ребенок всё в том же положении, сопит свернувшись калачиком на соседнем сидении. Парень решает не будить, в конце концов ехать довольно долго, пусть спит на здоровье. Чимин просыпается как раз к тому моменту, когда они на подъезде к детскому дому. Он сонно потирает глаза, потягивается и немного ежится от холода. — Кажется, нам сейчас залепят снежком, — старший смеётся, останавливая машину на парковке. Во дворе куча детей, и, судя по всему, они устроили бойню снежками один детдом против другого. Со стороны выглядит действительно весело, Пак тоже подхватывает игривое настроение. Тэхён стоит на вершине небольшого сугроба и командует своим идти в наступление, весь разгоряченный, с красным носом и съехавшей на бок шапкой. Намджун выходит первым, привлекая всеобщее внимание хлопком двери. — Хён! — Голос Тэ эхом разносится по двору, а мальчишка уже несётся навстречу со всех ног. — Разбойник, ты что тут устроил? — Джун смеётся, подхватывая ребёнка на руки. — У нас бой! Давай с нами? — Тэхён быстро оказывается снова на земле, и оборачивается на подошедшего к ним ребёнка. — О! Кстати, ты помнишь Чонгука? — Конечно помню, — парень тепло улыбается, протягивая мальчику руку. — Ты здорово вырос, Гук-и. — Здравствуйте! — Сын госпожи Чон очаровательно улыбается, уверенно пожимая руку. Выйти из машины Чимин осмеливается только сейчас, он тихонько подходит к остальным, становясь рядышком с Намджуном. — Ты чего как не родной? А ну иди сюда! — младший Ким набрасывается с объятиями, вызывая широкую улыбку. — Теперь все мои самые лучшие друзья в сборе! — В сборе, чтобы поздравить тебя, — Джун похлопывает мальчишку по спине, чем немного усмиряет его пыл. Старший оставляет всех детей, возвращаясь к машине, достаёт из багажника коробку в красивой блестящей упаковке и идёт обратно, радостный как ребёнок, словно это ему сейчас будут вручать подарок. — С днём рождения, Тэхён-и, и с наступающим Новым Годом! Тэ сияет ярче всей праздничной иллюминации Сеула, крепко обнимает Намджуна, затем и Чимина. — Спасибо огромное, — мальчишка вертит в руках достаточно тяжёлую коробку. — А что там? — То, что ты так давно хотел. — Серьёзно? Не шутишь? — Тэхён смешно выпучивает глаза, не веря своим ушам. — Ноутбук?! — Красный. Тот, что тебе понравился тогда. Ребёнок то ли пискнул, то ли взвизгнул от счастья и снова бросился старшему на шею с объятиями. Он о таком подарке и мечтать не мог, а Намджун взял да исполнил желание. Волшебник, не иначе. — Спасибо, — уже тише, с самой искренней благодарностью, произносит Тэхён. — Не за что, — старший по-отцовски целует ребёнка в висок и обнимает крепко-крепко. — Мы отпразднуем на следующей неделе, хорошо? — Да. — Точно не хочешь сегодня с нами? — Точно-точно. Обязательно передавай привет своим родителям. Чимин обнимает друга напоследок, извиняется, что даже не знал о дне рождения, и обещает сделать ему самый крутой подарок позже. Тэхён желает счастливого Нового Года, прощается и вихрем уносится в свою комнату вместе с Чонгуком. К четырём часам вечера центр Сеула медленно, но верно, превращается в одну большую пробку, а потому Намджун предусмотрительно сворачивает на объездную дорогу. Они с Чимином расслабленно болтают о всякой ерунде, подпевают популярным песням по радио, старший рассказывает забавные истории из своего детства, и мельком поглядывает на то, как младший хохочет, мило прикрывая рот ладошкой. Мисо встречает ребят возмущённым мяуканьем, мол «как вы посмели меня оставить одну так надолго?». Она вертится в ногах, требует внимания, и, конечно же, получает его сполна. Чимин, едва сняв куртку, поднимает кошку на руки и ласково целует в носик. — Родители ждут нас к десяти, поэтому можешь пока передохнуть. И покорми, пожалуйста, эту ненасытную живность, — Джун гладит кошку по голове, и уходит с пакетом продуктов на кухню. Чимин идёт за ним следом, выуживает из холодильника уже открытые консервы и выкладывает в миску всё содержимое. Мисо набрасывается на еду так, словно ее не кормили уже несколько дней. — И правда ненасытная. — Надо сказать Хосоку, что его обманули, это не кошка, а троглодит. Мальчишка снова смеётся, чем вызывает яркую улыбку старшего, что не остаётся без внимания. — Почему ты сегодня на меня так странно смотришь? Что-то не так? — Пак серьёзнеет и хмурится. — Просто рад видеть тебя в хорошем настроении. — Это всё из-за тебя вообще-то! Как скажешь что-нибудь, так хоть стой, хоть падай, — Чимин снова хихикает. — Я значит? — Джун коварно улыбается, подходя ближе. — А если так? Без объявления войны старший начинает щекотать мальчишку и заливисто хохотать вместе с ним. Чимин пытается высвободиться из крепкой хватки, и увернуться от щекотки, но никак не выходит. — Перестань! Я сейчас задохнусь от смеха, — младший взвизгивает и поворачивается к Намджуну спиной. Парень останавливается, перестаёт щекотать. Смеëтся и просто обнимает, кладя подбородок на чужое плечо. Чимин тоже затихает, с лёгкой улыбкой принимая ласку. — Спасибо тебе за сегодня, — мальчишка кладёт свою ладонь поверх намджуновой и слабо сжимает её. — Я рад, если могу хоть немного поднять тебе настроение. Ощущение того, что весь день проходит в пути сложилось у обоих парней. На самом деле это уже начинает напрягать, но осталась последняя на сегодня локация, и ребята в предвкушении мчат на встречу с семьёй Намджуна. У них достаточно большой двухэтажный дом на окраине района Каннам. Местечко тихое, для их статуса более чем престижное, а самое главное, что уютное. Самое настоящее семейное гнёздышко. — А что, если… я им не понравлюсь? — робко произносит Чимин, когда они уже подъезжают к месту. — Не неси ерунды, они полюбят тебя. — Мне страшно, — ребёнок теребит краешек шарфа, опустив глаза в пол. — Ты ведь говорил, что не сильно волнуешься. Куда весь твой энтузиазм делся? — Кончился. — Чимин, тебе нечего бояться, правда. — Я ведь детдомовский оборванец, а твоя семья так богата… мне не место среди вас. — Спешу напомнить тебе, что эти люди уже приняли одного «детдомовского оборванца» в свою семью. Ребёнку это нечем крыть, но вот сдавливающее все внутренние органы волнение никуда не уходит. — Давай сделаем вот что: если вдруг что-то пойдет не так и ты почувствуешь себя плохо, ты скажешь мне и мы уедем в любой момент. Ладно? — Нет. Я ни в коем случае не стану портить праздник. — Чимин… — Всё. Забудь всё, что я наговорил. Идём, — мальчишка уверенно открывает дверцу и выходит из машины первым. От ворот до входной двери ровно двадцать пять шагов. Чимин считал. Он инстинктивно жмётся ближе к Намджуну, цепляется за рукав его пальто, прямо как тогда в больнице. Старший открывает дверь своим ключом, а у ребёнка сердце замирает, когда они входят внутрь. — Хэй! Есть кто дома? Или нас не ждут? — младший вздрагивает от громкого голоса Намджуна. — Джун-и, идите на кухню. Я не могу к вам выйти! Женский голос откуда-то из глубины дома не показался неприятным или злым, скорее мягким и ютным, прямо как этот дом. Может всё не так страшно? — А где папа? — старший вешает в шкаф их верхнюю одежду и уверенно берёт ребёнка за руку. — Отправила его в гараж за соджу. Ну, где вы там? — Идём-идём! На кухне их встречает женщина, на вид ей чуть больше сорока, в длинном изумрудном платье, поверх которого надет фартук. При виде любимого сына у нее на лице расцветает тёплая улыбка и она, не стесняясь, подходит обнять своего ребёнка. — Малыш мой, я так соскучилась! Намджун обнимает маму в ответ, гладит по спине и сам широко улыбается. Такое обращение к нему кажется Чимину забавным, ведь женщина оказывается ниже почти на полторы головы. — Я тоже соскучился, — парень отстраняется, отходя обратно к младшему. — Знакомься, мам. Это Пак Чимин. — Джун подталкивает ребёнка немного вперёд. — Чимин, это моя мама, Ким Хёнри. — Мне очень приятно с тобой познакомиться, Чимин, — госпожа Ким тянет руку для приветствия и улыбается ребёнку так же по-доброму, как собственному сыну. — Мне тоже очень приятно, — Пак пожимает руку и даже кланяется в знак уважения. — Мальчики, вы такие красивые. Глаз не оторвать! Особенно ты, Чимин. Мальчишка от внезапного комплимента краснеет и даже теряется, никак не ответив. — Не смущай его, мам, — Намджун смеётся и приобнимет Чимина за плечи. — К тому же, это ты тут самая-самая красивая. — Решил теперь меня засмущать? — женщина смеётся, шутливо ударяя сына полотенцем. — Ладно, садитесь уже за стол. У меня почти всё готово. — А про меня значит тут все забыли? — в дверях появляется мужчина, с несколькими бутылками алкоголя в руках. — Ой! Да про тебя забудешь, конечно, — Хёнри закатывает глаза и отходит назад к плите. — Вот ей лишь бы на меня поворчать, — господин Ким оставляет бутылки на столе и протягивает руку сначала своему сыну, а потом и Чимину. — И как тебя звать, милое создание? — Пак Чимин, — ребёнок здоровается некрепким рукопожатием и таким же поклоном, как с госпожой Ким. Но в отличии от мамы Намджуна, его отец кажется пугающим. — Приятно-приятно. А я глава этого семейства — Ким Сунчон. — Так, всё! Все живо за стол, пока не остыло! Спорить с единственной и неповторимой женщиной в этой семье не решается никто, а потому все покорно рассаживаются по местам. Чимин хоть и чувствует себя не в своей тарелке, но всё оказывается не так страшно, как он себе накрутил. В процессе еды и разговоров он даже немного расслабляется. — Джун-и, что тебе налить? Соджу, вино или виски? — госпожа Ким уже тянется к бутылке вина в центре стола, ведь Намджун обычно выбирает именно его. — Ничего. Я сегодня за рулём. — Да брось! Сегодня ведь праздник. Можете взять такси, если не хотите ночевать. — Нет, мам. Мы вернёмся домой своим ходом. — Ну как знаешь. В целом Чимину всё равно, но где-то глубоко внутри его радует то, что хён отказался от алкоголя. У старшего в стакане только кола, как и у него самого. Намджун периодически поглядывает на ребёнка, чтобы убедиться, что всё в порядке и ему комфортно находиться здесь. Один из таких взглядов Пак замечает и отвечает мягкой улыбкой, как бы говоря «всё нормально, не волнуйся». Когда госпожа Ким в очередной раз уходит к холодильнику за какой-то закуской, мужчины заводят разговор о работе и бизнесе. — Мне всё же кажется, что пора менять управляющего японскими ресторанами. Слишком уж много проблем в последнее время, — Намджун стал порядком серьезнее, чем до этого. — А я думаю ты рубишь с горяча. Не всё так плохо. Человеку нужно дать второй шанс. — Если бы второй, то я бы даже не затеял этот разговор. Но всё катится по наклонной уже почти полгода. Мы теряем из-за него деньги, а я ещё и свободное время. Я не могу мотаться в другую страну из-за каждой неправильно подписанной бумажки. Теперь так уж точно не смогу. — Дорогие мои, давайте вы хотя бы в Новый Год не будете говорить о работе? — Хёнри возвращается за стол, прерывая жаркие споры. — Кстати, до него осталось всего полчаса. — Я пойду покурю, — глава семьи извиняясь выходит из-за стола, а Джун зачем-то подрывается следом за ним, хотя Чимин не помнит, чтобы он когда-либо курил. — Вот же несносные. Прямо как дети, — кажется у госпожи Ким привычка по-доброму ворчать на своих домочадцев. — Чимин, поможешь мне убрать грязную посуду со стола? — Конечно. По наступлению двенадцати часов все поднимают бокалы и желают друг другу счастливого Нового Года. Всё как в обычной среднестатистической, вполне счастливой, семье. Но в момент, когда за окном начинают греметь салюты, Чимин вдруг чувствует то, чего больше всего боялся. Всего на мгновение он ощутил себя частью этой семьи. Всё выглядит так, словно это его родители и старший брат, словно они проводили этот праздник именно так все шестнадцать лет его жизни. Вот только реальность, в которой он не имеет к этим людям никакого отношения, бьет под дых. У него нет семьи. У него нет никого, он всё ещё один и всегда будет один. От этих мыслей тошнота подкатывает к горлу и так жутко хочется остановить время, чтобы подольше оставаться в этой иллюзии идеальной жизни. — А теперь самое приятное — время подарков! — госпожа Ким переполнена энтузиазмом. Она убегает в соседнюю комнату, но возвращается довольно быстро. — Так, Джун-и, это тебе от нас с папой, — женщина протягивает небольшой конверт, получая благодарные объятия сына в ответ. — А это тебе, Чимин, — она протягивает довольно большой и тяжелый пакет. — Спасибо, но не стоило, правда, — ребёнок на самом деле не ожидал никаких подарков, ведь весь сегодняшний вечер уже для него подарок. — Ещё как стоило! Это от чистого сердца, малыш. — Спасибо. — Теперь моя очередь, — Намджун как-то хитро улыбается, входя на кухню с уже знакомым Чимину пакетом и совершенно неизвестной огромной коробкой. — Мам, пап, вы знаете, как сложно выбирать вам подарки, но надеюсь эти придутся по вкусу.  — Джун-и, они и правда великолепны, — женщина застегивает украшение на руке мужа, а он в свою очередь повторяет то же с её браслетом. — Рад, что вам нравится. Всё это время ребёнок не сводил глаз с коробки обернутой такой же блестящей бумагой, как и подарок Тэхёну. «Неужели мне?» — молоточком бьётся у Чимина в голове. И не зря бьется. Намджун подходит к нему с широченной улыбкой чеширского кота и протягивает эту коробку. — С Новым Годом, Чимин! — Это мне? — не веря в происходящее мямлит ребёнок. — Тебе. Я правда хотел купить полноценный инструмент, но для него нужно больше места. — Что там? — Открой и увидишь. Дрожащими руками Чимин начинает снимать упаковку, и, едва завидев знакомый логотип на коробке, охает от удивления и неожиданности. — Синтезатор? Мне? — у ребёнка голос дрожит даже сильнее, чем руки, а глаза точь-в-точь как у кота из всеми любимого мультика про зелёного огра. — Кому же ещё? Играй на здоровье. Такой навык, как у тебя, требует постоянного совершенствования. — Спасибо, — если бы они сейчас были наедине, Пак бы обязательно зарыдал во весь голос, но он держится изо всех сил. Я ничего из этого не заслужил. Ни подарков, ни внимания, ни этого праздника. Почему они продолжают так хорошо ко мне относиться? Зачем я здесь? Это точно не сон? Если сон, лучше мне побыстрее проснуться, иначе потом будет слишком больно. Застолье продолжается ещё почти час, пока все окончательно не устают сидеть на месте. Госпожа Ким утягивает мужа в гараж за тортом и чем-то ещё, а Намджун решает показать младшему свою комнату. Они вдвоём поднимаются на второй этаж, где в одной из спален до сих пор хранятся некоторые вещи парня. — Вот сюда я и попал сразу после детского дома. Представляешь, мне даже некомфортно было какое-то время находиться одному в таком большом пространстве. Привык, что в комнате ещё по шесть человек, помимо меня. А тут я один, и эта огромная кровать только моя. — Здорово. Спальня и правда оказывается большой, пространства для одного подростка даже слишком много. Чимин осматривает всё, каждую деталь: фотографии на стене, книжки на полках, проводит пальцами по кремовым занавескам, да так и замирает у окна, чувствуя присутствие старшего совсем рядом. — Послушай, для тебя есть ещё один подарок… Точнее я надеюсь, что это станет подарком, — Намджун смотрит серьёзно, чем немного пугает. — Ты и так делаешь для меня слишком много. Правда. Мне больше ничего не нужно, — младший нервно теребит край собственной рубашки. — Чимин, я хочу оформить опеку над тобой. — Ты шутишь, да? Скажи, что шутишь, — голос становится тише и начинает заметно дрожать. — Разве я похож на человека, который будет с таким шутить? — парень тепло улыбается, наблюдая за удивлённым лицом ребенка. Мальчишка кусает губы, смотрит на старшего своими невероятно доверчивыми глазами, а по щекам уже катятся огромные слёзы. — У-у меня будет семья? — громкий всхлип. — И дом? — у Чимина трясутся руки, а из-за слёз он едва может видеть Намджуна. — Да, если ты согласен. Ребенок крепко прижимает ладошку к губам, потому что громкие рыдания рвутся из груди с неконтролируемой силой. — Боже, котёнок, — Джун обнимает мальчишку, а тот воет во весь голос, цепляясь пальчиками за его руки. Парень вообще-то тоже не железный, и такая реакция Чимина волей-неволей заставляет прослезиться, пусть и совсем мимолётно, едва заметно. — Я тебе нужен, — ребенок не унимается, плачет, не веря собственному счастью. — Я-я больше не буду один. — Очень нужен, можешь даже не сомневаться. Чимин маленьким ревущим комочком сжимается у старшего в руках. Кажется,у него сердце вот-вот выскочит из груди от того, как сильно бьётся. Поверить в происходящее слишком сложно. Так не бывает. Не может жизнь так измениться. Это не правда. Просто сон. Сказочный сон. Только бы не проснуться сейчас. Если правда сон, он больше ни за что и никогда не хочет просыпаться. — Сразу как закончатся праздничные дни я начну оформлять все необходимые документы. Это может занять какое-то время, и возможно тебе придется пока что оставаться в детдоме. Но это ненадолго. Я сделаю всё возможное, чтобы мне позволили тебя забрать, и как только всё решится, ты переедешь ко мне. Хорошо? Мальчишка слабо кивает и хнычет совсем по-детски, пытается руками вытереть непослушные слёзы, но ничего не выходит. У него опухли глаза, кончик носа покраснел, и, наверное, он выглядит сейчас слишком жалко, но на это так искренне плевать. — Я далеко не лучший кандидат на роль опекуна, но я не могу больше оставлять тебя там одного, да и сам я жутко устал от одиночества. У нас дома совсем пусто без тебя. Чимин шмыгает носом, и поднимает взгляд на старшего. — У нас дома? — Да, у нас дома. Ребенок вдруг улыбается так ярко и счастливо, как никогда до этого. В его темных глазах отражаются огоньки гирлянд, и кажется, словно звёзды сверкают в его душе. — Это самый ценный подарок в моей жизни, — Чимин говорит совсем тихо, словно боится, что кто-то лишний услышит, и снова всё отнимет. — Спасибо.