Меня незачем спасать

Намджун просыпается раньше чем его телефон начнёт назойливо вибрировать, поэтому он за ненадобностью отключает будильник; парень тяжело моргает пару раз, и жмурясь от яркого света, оглядывает спальню. Норан разлеглась на ковре, потягивается, и с довольной мордой наслаждается редким зимним солнышком. А вот второй обитатель комнаты всё ещё спит, Намджун слышит из-за спины тихое сопение, и чувствует, что Чимин уткнулся лбом ему между лопаток. На душе стало неспокойно, и мысли снова завертелись в голове. Правильно ли он поступил, спустив всё на тормоза? Может стоило продолжить вести себя холодно, глядишь младший со временем перестал бы испытывать к нему романтические чувства? Бред. Несусветный бред. Вести себя так даже нельзя было начинать, уму непостижимо, столько времени мучать Чимина! Он ведь ни в чём не виноват, совсем ни капельки. Если бы только Намджун прислушался тогда давно к словам Хосока… — Хён, спишь? Намджун вздрагивает слегка от прикосновения теплой ладони к его животу; Чимин подвигается ближе, обнимает, ласково тычет носом в плечо. — Доброе утро, — старший лениво поворачивается, и отбросив тревожные мысли, улыбается, обнимает парня в ответ. — Доброе. Сколько времени? Мы не опоздаем? — Ещё только десять. — Выспался? — Чимин зевает, он бы с удовольствием подремал ещё немного, ведь они вернулись в Сеул глубокой ночью. — Вполне. А ты? — Пока не понял, но вставать точно не хочу. — Времени до работы ещё навалом, — Намджун треплет младшему волосы, прежде чем выбраться из его тёплых рук. — Я в душ, потом приготовлю завтрак. Что хочешь? — На твой выбор, — младший потягивается, и только сильнее кутается в одеяло. Делать вид, что всё как всегда оказывается сложнее чем Намджун ожидал; вроде бы ничего такого, привычные для них утренние ритуалы, но от каждого прикосновения, от каждого слова в голове загорается красная табличка с огромными буквами, которые так и кричат «НЕЛЬЗЯ». И это «нельзя» не потому, что это что-то странное или неправильное, просто осознание того, что Чимином эти обыденные объятья теперь воспринимаются совсем иначе, заставляет постоянно задумываться о каждом действии. Можно ли как раньше спать в одной кровати? Можно ли как раньше таскать его на спине, целовать в макушку и обнимать? И сколько Намджун сможет притворяться, что всё в порядке? Намджун прижимается спиной к кафелю в душевой, опустив голову под струи воды, словно она сможет смыть все тревожные мысли. Молчать и избегать любого контакта для него было куда проще. В ресторан парни приезжают за час до начала смены, Чимин не торопясь идёт в подсобку, попутно печатая сообщение Тэхёну, о том, что он уже на работе, и с нетерпением ждёт прихода друга. Так он и зависает в телефоне прямо посреди раздевалки, стянув только шарф, пока дверь за его спиной не открывается. — Привет, — Сунджи слегка улыбается, прежде чем открыть свой шкафчик. — Привет, — Чимин убирает телефон, и начинает наконец-то снимать куртку. — Ты сегодня в первую? — Нет, весь день. Ян попросил подменить. — У него что-то случилось? — Он просил не говорить, сам у него лучше спроси потом, — девушка поправляет волосы, и чуть смазавшуюся помаду. — Я сейчас быстренько себя в порядок приведу, и уйду. — Ничего, я подожду, не торопись. Убрав в шкафчик портфель, парень садится на скамейку, и снова приковывает внимание к своему телефону, но ненадолго. — Можно вопрос? — Если не такой как в прошлый раз, то можно, — теперь Чимин заинтересованно смотрит на девушку, которая села напротив. — Не такой, но достаточно личный. У тебя всё хорошо? Чимин хмурит брови, не понимая откуда у такого вопроса ноги растут, и с чего бы вообще Сунджи интересоваться таким. — Вполне. А почему ты спрашиваешь? — Просто заметила, что ты последние пару недель ходил какой-то грустный и рассеянный. Скажи если я лезу не в своё дело. Как ни странно, но девушка выглядит действительно обеспокоенной, и даже складывается впечатление, что она искренне переживает за состояние Чимина. — На самом деле были небольшие проблемы, но сейчас всё хорошо. — Я рада, — девушка снова улыбается, и поднимается со скамейки. — Знаешь, пусть наше общение с тобой и началось не лучшим образом, но, если что, ты можешь обратиться ко мне за помощью. Если, конечно, я могу быть чем-то полезна. Чимин от такого опешил слегка, но, тем ни менее, улыбнулся и поблагодарил за заботу. Странно это, хотя, может он просто не замечал, что Сунджи неплохой человек? Тэхён появляется на работе за пятнадцать минут до начала смены, быстренько переодевается, и, поправляя на ходу бейджик, выходит в зал. Чимин в этот момент лениво потягивает кофе у барной стойки, так, словно он тут не часть персонала, а гость. — Работать будем, или ты пришёл кофе попить? — Тэхён одной рукой приобнимает друга за талию, ловко забирает чашку себе, и делает глоток. — Было бы тут с кем работать, посетителей сегодня вообще не о чём, вон только у Сунджи два столика заняты. — Ничего, набегут ещё. — Ой, лучше не надо, нет настроения вертеться по залу сегодня, — Чимин забирает свою кружку обратно. — Как ваше вчерашнее свидание с Чонгуком? — Ну, — у Тэхёна заблестели глаза, а на лице появилась совершенно глупая и влюбленная улыбка. — Он меня поцеловал. — Прямо так серьезно и по-взрослому? — мурашки вдруг пробежали по спине Чимина. — Если бы, — парень хихикнул. — Чмокнул меня в губы на прощание, и убежал. Чонгук так мило смущается. — Это правда мило. Чимин другу улыбается, но внутри заныло, он ведь тоже недавно чмокнул в губы и убежал, вот только едва ли Намджун это действие посчитал милым. — Ты чего? — Тэхён хмурится, по лицу друга понимая, что что-то не так. — Всё хорошо, не бери в голову. — Чимин, — более строгий тон заставляет парня вздрогнуть. — Пожалуйста, если тебя что-то тревожит, то скажи мне. Не вздумай переживать в одиночку. Чимин в ответ недовольно цокает, и закатывает глаза. — Как же мне это надоело; что ты, что Намджун, стоит только мне показаться в плохом настроении, так вы тут же начинаете суетиться, словно я уже стою с лезвием наготове. Терпеть не могу, когда вы говорите со мной как с больным. — Ты серьёзно сейчас? Вернув кружку на барную стойку, Тэхён уходит обратно, прочь из зала, полностью игнорируя тихие попытки Чимина позвать его, и остановить. Чимин нагоняет друга лишь в подсобке, обескураженный такой реакцией, он какое-то время молчит, глядя на нечеловечески злого Тэхёна. — Тэ, что… — Нет, ты правда не понимаешь? — Тэхёну даже не нужно никаких вопросов. — Может Намджун иногда и перебарщивает, я не знаю, но как ты можешь мне такое говорить? Я постоянно себя одергиваю, чтобы лишний раз тебя не напрягать своим беспокойством. Ты две недели ходишь как в воду опущенный, и я ни разу ничего тебе не сказал, хотя на деле даже по ночам сплю хреново из-за волнения. Я тебя сейчас ни в чём не упрекаю, это моя проблема, но имей совесть, чёрт возьми! И никто тебя больным не считает, и никогда не считал. — Прости, я не думал, что тебя до сих пор так сильно это тревожит, — Чимину за свои слова вдруг становится невероятно стыдно. — Мне всего два года как перестало сниться твоё тело в полной ванне крови, — Тэхён резко выдыхает. — Так, это уже было лишним. Просто, пожалуйста, когда ты чувствуешь себя плохо, говори об этом, а не кидай дежурное «всё нормально». Никто тебе не запрещает прибывать в плохом настроении, но будь добр, не плюй на то, что мы пережили, подумай о нас. Обо мне, и о Намджуне. Чимин молча кивает, прежде чем робко подойти к другу с объятиями. — Я правда глупость сморозил, прости, — Тэхён крепко обнимает в ответ. — Со мной действительно всё нормально, просто волнуюсь из-за университета. Учёба начнётся уже на следующей неделе, там всё новое, и преподаватели, и коллектив, поэтому я нервничаю, настроение скачет, и вот так вот всё вышло, — Чимин почти не врёт, всё вышеперечисленное его тревожит, но не так сильно, как отношения с Намджуном. — Мне тоже боязно, но мы ведь будем вдвоём. Ребят прерывает стук в дверь, которая почти сразу открывается. Намджун выглядит немного раздраженным и удивлённым. — У вас вообще-то рабочая смена уже началась, не помню за вами привычки отлынивать. Всё хорошо? — Да, хён, мы уже идём, просто заболтались немного. Тэхён из подсобки выходит первым, сразу направляясь в зал, а вот Чимина Намджун тормозит; аккуратно ухватив младшего за манжету рубашки, он отводит его чуть в сторону. — Ты рассказал Тэхёну? — шепчет парень, взволновано глядя на Чимина. — Нет, но он спрашивал, что со мной в последнее время. Пришлось врать. — Хорошо, — Намджун выдыхает, но осекается. — То есть нет, врать не хорошо, но… — Я тебя понял, — Чимин лёгкой улыбкой успокаивает хёна. — Ты будешь тут до закрытия? — Да. — Тогда назад вместе? — Конечно, — заметно расслабившись, Намджун тоже улыбается. Домой парни возвращаются достаточно поздно, ибо Намджуну пришлось задержаться, зато Чимина повара на кухне накормили вкусным ужином пока он ждал старшего. Уставший, но сытый, Пак мечтает только о тёплой ванне и мягкой кровати. — Точно не хочешь кушать? — парень стягивает ботинки, убирает пальто в шкаф. — Нет, я в ванную и спать, — младший тоже избавляется от верхней одежды. — Тогда подожди немного, я сначала стиралку запущу. У тебя что-то тёмное в стирку есть? — Сейчас свитер принесу из комнаты. Помимо грязных вещей Чимин сразу берёт пижаму и полотенце, чтобы не возвращаться за ними потом. Сонно и неторопливо, парень плетётся в ванную, зевает, и вообще он мыслями уже под одеялом, вот только всё это развеивается как по щелчку, когда он застаёт Намджуна у стиральной машинки в одном только нижнем белье. — Давай сюда свой свитер. Старший забирает вещь как ни в чём не бывало, заталкивает в машинку вместе со своей одеждой, в то время как Чимина чувство неловкости словно током пробивает. Ни то чтобы он никогда Намджуна не лицезрел в таком виде, однако последний раз это было ещё до возникшей влюблённости и всех этих снов с не самым приличным содержанием. Чимин чувствует, как щёки начинают краснеть, и отворачивается к раковине, судорожно хватаясь за зубную щётку, в то время как старший спокойно заливает в машинку средство для стирки. В зеркальном отражении видно широкую спину, абсолютно голую, и Чимин честно пытается не смотреть, но всё равно в какой-то момент засматривается, лишь сильнее покрываясь румянцем. Это очень странные и непривычные ощущения, однако себе Чимин врать не станет, к Намджуну хочется прикоснуться, и будь они сейчас в других отношениях, он бы точно это сделал. Хочется провести ладонями по этим крепким плечам, спуститься ниже, к лопаткам, а потом обвить руками его талию, и прижаться всем телом, обнимая. Чимин встряхивает головой, пытается прогнать смущающие мысли и сосредоточиться на тюбике зубной пасты.  — Всё, теперь я пойду поем, — Намджун нажимает на кнопку запуска стирки, и уже намеривается выйти из ванной, но зачем-то останавливается позади Чимина, и смотрит на него через отражение. — Когда закончишь не забудь вентиляцию включить. Младший изо всех сил старается смотреть на лицо парня, а не на слишком уж хорошо проработанную в тренажерном зале грудь; он даже ответить нормально не может, глупо кивая. Вот только Намджун, судя по всему, это замечает, он поджимает губы, и как будто чешет плечо, но на деле выглядит словно он пытается прикрыть наготу рукой, взгляд отводит, и весь как на иголках идёт к выходу. — Сумасшествие, — шепчет Чимин, стоит только старшему покинуть комнату. Чимин щёлкает дверным замком, и прижимается спиной к стене. Одно дело возбуждаться от картинок во сне, но то, что он испытывает сейчас просто из ряда вон, это так неловко, смущающе и даже страшно. Вот теперь Намджун смело может считать его больным, да и сам Чимин считает всё это нездоровым, таким чертовски неправильным, но сделать с собой ничего не может. Парень скидывает всю одежду, и уповая на то, что сможет отвлечься, становиться под струи воды. Чимин бы и рад проигнорировать собственный стояк, но понимает, что в таком случае спать ему придётся в своей комнате, и утром бежать отстирывать бельё, чтобы только Намджун ничего не заметил. Но в то же время не может никак решиться коснуться себя, ведь из головы вид голого хёна никак не выходит, а это значит, что он мало того, что возбудился, так ещё и мастурбировать на эту картинку будет. — Я ужасен… — выдохнув, Чимин упирается лбом в мокрую стену, и закрывает глаза. Желание оказывается сильнее чувства отвращения к себе и своим действиям. С ужином Намджун решает не мудрить, достает с полки упаковку лапши быстрого приготовления, включает чайник, и пока тот закипает, он уходит в спальню, чтобы одеться, попутно не переставая себя ругать за неосторожность. Видимо из-за усталости он и мысли не допустил, что при нынешних обстоятельствах последнее, что стоило бы делать — это расхаживать перед Чимином в одних трусах. По реакции было понятно, что младшего он явно смутил, поэтому впредь стоит быть аккуратнее с подобными вещами. Вот и о какой прежней жизни может идти речь? Очень легко предложить сделать вид словно ничего не было, только было бы это ещё так же легко сделать… Намджун успевает поесть и найти себе фильм для просмотра перед сном, а Чимина всё нет; ни то, чтобы у парня есть веский повод беспокоиться, но каждый раз, когда младший задерживается в ванной, ему становится тревожно. А вот лишний раз напрямую лезть к Чимину со своим волнением не хочется, поэтому Намджун, если уж совсем невмоготу, старается хотя бы какой-нибудь предлог придумать, чтобы узнать всё ли нормально. — Чимин, тебе чай сделать? — Намджун коротко стучит, и говорит громко, чтобы младший слышал, несмотря на шум воды. Внезапное появление хёна за дверью, и его голос в первую долю секунды пугают парня, заставляя вздрогнуть и открыть глаза, а уже в следующее мгновение Чимин чувствует что кончает. — Ох… — Чимин тихонько вздыхает, пораженно глядя на то, как капельки спермы стекают по кафельной стенке. — Чимин? — Нет, не надо, — сиплым от оргазма голосом отзывается парень. — Чимин? Всё хорошо? — Намджун стучит вновь, видимо не услышав ответа. — Что?! — прочистив горло кричит Чимин. — Будешь чай? — Нет, не буду! — Ладно. Чимин облегчённо выдыхает, делает воду холоднее, в попытке остыть и отмыться от того, что сделал. Насколько стал сам себе противен, парень предпочитает больше не думать, иначе боится уйти совсем глубоко в самобичевание. Он быстренько принимает душ, одевается, и как ни в чём не бывало выходит из ванной. Намджуна он находит по пути на кухню, парень лежит в гостиной, уставившись в экран телевизора, и только когда Чимин облокачивается на спинку дивана, старший обращает внимание на него. — Что смотришь? — Документалку про Вудсток. — Можно с тобой? — Конечно, что за вопросы? Получив одобрение, Чимин решает, что может сегодня позволить себе не думать больше ни о чём, он слишком устал, чтобы противостоять желанию просто полежать рядом с хёном. Прежде чем Намджун успевает сесть и освободить место, Чимин ложиться ему под бок, и умостив голову на размеренно вздымающейся груди, сосредотачивает своё внимание на фильме. На фильме, а не на том, что Намджун заметно напряжен. — О чём болтали сегодня с Тэхёном? — старший вроде немного расслабляется и даже привычно обнимает. — Вообще… я его обидел. — Чем? — Тем же чем и тебя. — В смысле? — Намджун снова напрягается. — Я вспылил, сказал, что терпеть не могу, когда и он и ты реагируете на моё плохое настроение слишком сильным волнением. Но я правда не думал, что вас до сих пор может так сильно беспокоить то, что я сделал… Поэтому прости меня пожалуйста за все те разы, когда я огрызался. — Всё нормально, тебе не стоит извиняться. И всё на самом деле так, я тоже не думал, что это беспокойство останется так надолго, но лично я не могу побороть чувство тревожности, когда у тебя что-то не так. Это сложно объяснить, я мозгом понимаю, что ты больше никогда такого с собой не сделаешь, я доверяю тебе, но на сердце неспокойно. — Я постараюсь не давать поводов волноваться за меня, — Чимин ложится удобнее, обнимая старшего. — Только не вздумай подавлять и скрывать свои реальные эмоции, так только хуже будет. — Нет, я не об этом. Наоборот, я постараюсь чаще говорить о том, что творится у меня внутри, чтобы ты знал. — И что у тебя внутри сейчас? — Намджун мягко поглаживает спину парня, и тепло улыбается, тому, как он закрывает глаза и тоже улыбается. — Мне спокойно. Действительно нервничать Чимин начинает буквально за несколько часов до того, как им с Тэхёном нужно быть в университете. Сегодня их первый день, шаг в новую, студенческую жизнь, а у него коленки подкашиваются от одной только мысли. Неизвестность того, что их ждёт, пугает, но кажется только Чимина. — Не могу дождаться, когда мы уже окажемся в аудитории, познакомимся с преподавателями и однокурсниками, — Тэхён суетится у зеркала, поправляет волосы, и в тысячный раз спрашивает хорошо ли на нём сидят брюки. — Тэ, ты отлично выглядишь, может мы уже пойдём? — Зачем так рано? — А вдруг что? Я не хочу опаздывать. — Так, — Тэхён усаживает друга на стул. — Во-первых, постарайся успокоиться, нас там не съедят. Это не школа, где собирается куча разношерстных людей. С теми, с кем мы будем учиться теперь у нас есть как минимум одна общая черта — страсть к музыке. Вокруг будут уже взрослые люди, а не несносные дети, тебе нечего опасаться. — А во-вторых? — Чимин немного расслабляется, слова Тэхёна действуют отлично. — А, во-вторых, все там будут в том же положении что и ты, там все друг друга не знают, это для всех в новинку. Вот только у нас с тобой есть небольшое преимущество: нас двое. — Хорошо, ты меня успокоил. Но тем не менее, опаздывать в первый день не стоит. — Не опоздаем, сейчас я сделаю тебе макияж, и пойдем. — Зачем мне макияж? — Чимин морщит нос, словно ему что-то мерзкое подсунули. — Я немножко, только тон выровняю, и легонько глаза подведу. — Зачем? — А мне зачем? — Чтобы выглядеть красивее. — Тогда что за глупые вопросы? — Тэхён уже стоит во всеоружии, и ждёт только пока Чимин прекратит пререкаться. — Мне это не нужно, Тэ, не поможет. — Опять начинается? — Ладно, делай что хочешь, но давай мы сегодня не будем обсуждать тему моей внешности. — Как скажешь, только глаза закрой, — парень принимается наносить на чужую кожу кушон. — К тому же, такая красота не нуждается в обсуждении. — Ты неисправим, — Чимин с другом не согласен, но всё равно улыбается. Не так страшен оказывается университет каким его себе нарисовал Чимин. Преподаватели весьма приветливые, почти все молодые, с горящими глазами, и такие открытые, что непривычно даже; с однокурсниками ещё проще оказалось, Чимин и не заметил как на пару с Тэхёном оказался в центре внимания, со всеми познакомился, и даже собралась небольшая компания, которой после официальной части они собрались засесть в ближайшей кафешке. Хоть Ким и говорил, что университет не школа в том плане, что люди не будут слишком уж разношерстными, на деле оказалось немного иначе. Их всё ещё объединяет любовь к музыке, но среди них оказались ребята разного возраста, с совершенно разными целями и судьбами. Тут и уже известные айдолы, у которых появились время в плотном графике на собственное образование, и ещё только начинающие стажеры мелких компаний; есть и такие как они с Тэхёном, которые не стремятся на сцену, но хотят писать музыку. Не обошлось и без богатеньких отпрысков, которые смотрят на всех свысока, но таких, как ни странно, очень мало, они сбились в свою стайку и никому не докучали. Поскольку пары начнутся лишь завтра, ребята не торопятся расходиться; в их компании шесть человек, и за те два часа, что они сидят в уютной кофейне, они уже неплохо подружились. Чимин ловит себя на том, что ему комфортно, впервые в сознательной жизни он не чувствует себя плохо в новом коллективе. Тэхён рассказывает очередную забавную историю о том, как они с оркестром ездили в Тэгу, и как автобус по пути ломался четыре раза, а Чимин заслушивается словно не был там. — В итоге нам пришлось идти два километра до ближайшего населённого пункта, чтобы оттуда нас забрал уже другой автобус, — Тэхён делает глоток кофе, пока остальные смеются. — А знаете кому повезло больше всех? — Флейтистам? — Уён подпирает подбородок, увлечённо наблюдая за рассказчиком. — Неа, нашему Чимину, — Тэхён кивает в сторону парня, и все за столом переводят взгляды на него, но это совсем не смущает. — Школа, в которую мы ехали выступать предоставляла свой рояль, так что этому счастливчику не пришлось тащить синтезатор, налегке топал. — Кажется ты позабыл, что я половину пути твой саксофон тащил, — ребята снова смеются, и Чимин вместе с ними, но не от того, что это очень весёлая история, просто на душе вдруг так хорошо стало, что невозможно сдержаться. — Это не важно! — Вот так вот, да? Наша дружба для тебя шутка? В следующий раз сам понесёшь! Очередной коллективный приступ смеха прерывается вопросом самой старшей девушки в их компании. — Вы, ребята, так близки, давно дружите? — Анна отламывает кусочек торта, и в ожидании ответа съедает его. — Уже почти пять лет, если я не путаю, — Тэхён озадачено смотрит на Чимина пока не получает одобрительный кивок. — Да, мы познакомились в детдоме, когда нам было по пятнадцать. — Вы детдомовские? — Джэхи тут же получает подзатыльник от сестры. — Ай! Ты чего? — Джэ, вот ещё более бестактный вопрос ты мог задать? Простите его, ребят. — Всё нормально, Джиён-нуна, ни то, чтобы мы это скрывали, Тэхён же сам сказал. — Да ей лишь бы меня ударить лишний раз! — парень потирает ушибленный затылок. — Вообще да, я очень по-идиотски спросил, просто по вам не скажешь, я бы ни за что не догадался. — Нас уже давно оттуда забрали, поэтому так, — Тэхён пожимает плечами, и снова ловит трубочку своего стакана с кофе. — Приёмные семьи забрали? — Меня старший брат, — Тэхён смотрит на Чимина, но говорить не продолжает, даёт ему слово. — А меня просто очень хороший человек. Чимин надеется, что его улыбка сейчас не выглядит странно, потому что мысли о Намджуне вдруг вызвали такой прилив душевного тепла, что кажется у него на лице написано абсолютно всё. Так улыбается Тэхён, когда речь заходит о Чонгуке. Так улыбается Джису, когда говорит о Хосоке. Так улыбается Сокджин, когда смотрит на Ёнсо. Чимин слишком очевидно влюблён. Компания расходится только в пятом часу вечера, когда на город уже начинают опускаться сумерки. Тэхён на пару с Чимином привычно доезжают на метро до станции, от которой им примерно одинаково идти; только проболтав ещё около получаса, они окончательно замерзают, и решают, что пора уже по домам. В одиночку бредя по улицам, Чимин вдруг вспоминает, что был так увлечён, что ни разу, с тех пор как оказался в здании университета, не дал о себе знать хёну. Чимин достаёт из кармана мобильный, где обнаруживается один пропущенный звонок и пара сообщений. — Я уже собирался ехать тебя искать, — голос у Намджуна скорее уставший, чем строгий. — Извини, я совсем забыл. — Хорошо провели время? — Очень, — Чимин снова улыбается, настроение сегодня лучше некуда. — Я почти дома, а ты скоро вернёшься? — Примерно через час приеду. — Хорошо, мне так много чего хочется рассказать. — Я привезу твоих любимых пирожных с карамелью, отпразднуем твой первый день, студент, — старший с такой гордостью говорит, что у Чимина сердце ёкает. — Тогда я приготовлю что-нибудь. — Напиши мне, когда уже будешь дома. — Конечно. Намджун кладёт телефон обратно на стол, и возвращается к отчётам по поставкам; вообще он жутко устал за этот день, и хочет поскорее домой к Чимину, послушать его рассказы про университет, но осталось не так много, было бы глупо откладывать на завтра. Однако стоит только парню погрузиться вновь в работу, как мобильный опять начинает вибрировать. Намджуна моментом бросает в жар, когда на экране он видит имя звонящего. Он хотел поговорить с Хосоком больше всего на свете, хотел его совета, даже порывался несколько раз позвонить сам, рассказать всё, но останавливал себя, одёргивал, понимал, что если хоть словом заикнётся о случившимся, то всему придёт конец. Логично было предположить, что три недели полного молчания со стороны Джуна друг не проигнорирует. — Хо, я как раз собирался тебе звонить, когда у тебя ближайшие выходные? — Намджун очень старается звучать как можно более непринуждённо. — Намджун, у тебя хоть капля совести есть? — Да-да, почти на месяц пропал, не звоню, не пишу, сволочь бессовестная, очень смешно. Вообще, если серьёзно, хочу с тобой встретиться и поговорить. Может в баре в пятницу посидим? — Я не шучу, — парень звучит действительно серьезным, от его тона у Намджуна спина покрывается холодным потом. — Что случилось? — То, о чем я десятки раз предупреждал. — Но как ты...? — Намджун нервно теребит ткань брюк. — У моей будущей жены есть привычка слушать голосовые сообщения через динамик, так что я знаю всё из первых уст. — Я могу объяснить… — Не утруждай себя, Джису мне целую неделю мозги промывала, просила остыть, не звонить, пыталась втолковать что это не ты его поцеловал, а он тебя, и прочее, и прочее. Мне на это совершенно плевать Намджун, я разочарован в тебе невероятно, — в голосе звучат нотки отвращения, от которых Намджуну не по себе. — Я ничего такого не сделал, Хосок, пожалуйста, выслушай меня. — Можешь позвонить Джису, и сказать спасибо. Только благодаря ей ты сейчас на свободе, если бы не её уговоры, я бы сразу пошёл в полицию не разбираясь. Ты вообще понимаешь, что творишь? Он даже несовершеннолетний ещё. — Да я то в чём виноват?! Даже пальцем его не тронул! Откуда я мог знать, что Чимин такое выкинет?! Не надо тут делать из меня монстра, — Намджун повышает голос, его страшно раздражает то, каким выставляет его лучший друг. — На себя поори, можешь заодно себе по лицу надавать. Я предупреждал тебя практически с самого начала. В чём твоя вина? Да в том, что ты не слушал меня, ты не выстроил границ для ваших отношений, а я не раз говорил, к чему это может привести. Доигрался? Намджун молчит, и только гневно сопит в трубку, понимает, что если сейчас откроет рот, то наговорит лишнего, и эту дружбу уже ничем нельзя будет спасти. — Не хочу иметь с тобой ничего общего. Мне противно, — Хосок буквально выплёвывает эти слова. — Отлично. Спасибо за поддержку и понимание, ведь именно так поступают настоящие друзья. Не дожидаясь какого-либо ответа, Намджун сбрасывает вызов, и откидывает свой телефон на стол. Ещё никогда прежде парень не чувствовал себя преданным. Единственный настоящий и самый близкий друг в такой тяжёлый момент просто берёт и отворачивается от него… Намджун правда не ожидал такой реакции, догадывался, конечно, что будет не просто, когда Хосок узнает, но не думал, что всё сложится так паршиво. — Хён, — после короткого стука, в дверном проёме неожиданно появляется Чимин. — Дай пожалуйста ключи от ворот, я оказывается свои забыл. Так забавно, с тобой поговорил, уже дошел до дома, а ключей нет нигде, всю сумку перерыл. Подумал глупо будет лезть через забор. — Сейчас. Чимин наблюдает за тем, как старший лезет в шкаф, роется в карманах своего пальто, и чувствует что-то не то, Намджун выглядит очень потерянным и расстроенным. — Что-нибудь случилось? — Чимин забирает протянутую связку ключей, и уже по лицу парня понимает, что на самом деле не ошибается в своих предположениях. — Всё нормально. По тому, как Намджун отводит взгляд, и его голосу, прекрасно понятно что он врёт, однако продолжать задавать вопросы Чимину кажется лишним. — Давай отвезу тебя домой, потом вернусь и закончу тут, — Намджун словно опомнился, и уже начал надевать пальто. — Не нужно. Вообще, я хотел до дома пройтись, но может если тебе немного осталось я лучше подожду? — Полчаса буквально. Посиди пока в зале. — Хорошо, — Чимин сжимает в руке связку ключей, и решает спросить ещё раз. — Точно всё в порядке? — Обсудим дома, ладно? — Ладно. Чимин закрывает дверь кабинета старшего, и пару секунд стоит в ступоре. Они разговаривали всего двадцать минут назад, что такого могло случиться за это время, что на Намджуне буквально нет лица? Неужели опять какие-то проблемы с бизнесом? — Чимин? — Сокджин отвлекает от мыслей. — Ты чего здесь? Тэхён сказал вы по домам разошлись. — Я забыл ключи, пришёл за ними к хёну, но решил лучше его подождать. — Понятно. А чего не заходишь? — Я только что оттуда. Может ты знаешь, что у него случилось? — парень говорит тише, чтобы в кабинете их разговор не был слышен. — А что-то случилось? — Не знаю, он сам не свой. — Вроде всё в порядке было, — Джин отвлекается на оповещение в телефоне. — Так, ладно, мне работать надо. У нас зал полный сегодня, ты может посиди пока в подсобке? Чимин в ответ кивает, и стягивая по пути куртку, уже предвкушает как ближайшие полчаса пролежит на скамейке, в попытке не накручивать себя ненужными мыслями и догадками. Как-то не так он представлял себе окончание настолько хорошего дня. Вот только дойти до подсобки он не успевает, его перехватывает другой официант, и чуть ли не слёзно просит вынести мусорные мешки с кухни на задний двор, а то он не успевает ничегошеньки. Чимин конечно же соглашается, всё лучше, чем сидеть и переваривать в голове одни и те же неприятные мысли. Парень проходит через кухню, параллельно здороваясь со всеми; как бы между прочим получает почти строгий нагоняй за то, что появился тут в уличной одежде, и собрав мешки, выходит на задний двор. В курилке рядом с мусорными контейнерами совершенно неожиданно обнаруживается Сунджи, девушка стоит спиной к выходу из ресторана, и зажав между пальцами сигарету, увлечённо говорит с кем-то по телефону. Настолько увлечённо, что не замечает появление Чимина, и продолжает диалог, которого лучше бы никому не слышать. — Ох да я уже так устала, — девушка наигранно жалобно стонет. — Я думала это будет проще, за пару месяцев заполучу его сердечко вместе с банковским счётом, и буду жить припеваючи, но никто не предупредил меня о детдомовском щенке под его боком! Это кошмар какой-то, он мне всю малину портит, ходит за Намджуном хвостом, меня взглядом сверлит, бесит ужасно! — Сунджи делает глубокую затяжку. — Может у твоего мужа есть ещё какие-нибудь партнёры? Только чтобы не совсем старые. Я ещё пару месяцев не буду увольняться, поработаю тут пока не найду какой-нибудь вариант получше, кто знает, может всё-таки выгорит что-то с этим, я пробую сейчас с его мальчишкой сдружиться, а то он явно настраивает Намджуна против меня, — девушка приседает, тушит бычок об асфальт, и разворачивается, сталкиваясь с острым взглядом Чимина. — Онни, я тебе перезвоню. — Интересный разговор однако, — парень спускается по ступенькам, бросает мешки в контейнер, и успевает сделать всего несколько шагов назад, прежде чем девушка его догоняет, хватает за руку, и резко одергивает, больно сдавив запястье. — Только попробуй, гадёныш, рассказать об этом Намджуну, — Сунджи шипит хуже змеи, злобно, сквозь зубы. — Во-первых, — парень выдергивает руку из хватки. — Для тебя он не Намджун, а Господин Ким. Во-вторых, с какой стати я должен молчать? Мне спокойно наблюдать как какая-то дрянь всё ближе подбирается к кошельку хёна, прикрываясь искренними чувствами и сладкой улыбкой? — Как ты меня назвал, сученок?! Девушка замахивается, полная намерения влепить Чимину пощёчину, но он мгновенно перехватывает её запястье, не позволяя себя ударить. — В конце смены не забудь вычистить свой шкафчик и сдать униформу в стирку. Сегодня твой последний рабочий день в этом ресторане. — Что здесь происходит? — Намджун появляется настолько внезапно, что Чимин и Сунджи дёргаются от неожиданности. — Хён, — парень неловко отпускает чужую руку, и виновато смотрит на старшего. — Это вопиющая наглость и хамство, Намджун-ши! Я понимаю, что он Ваш подопечный, но всему есть предел! Разве можно просто так нападать на невинную девушку? У Чимина аж дыхание перехватило от такой наглой лжи, он растерянно смотрит то на Намджуна, то на Сунджи, и даже ничего сказать в свою защиту не может. — Нападать? — Джун с недоумением смотрит на младшего, ждёт объяснений. — Я ничего не сделал, она врёт. — Ну конечно он будет обвинять меня во лжи! — девушка в наигранном возмущении всплеснула руками. — Замолчи вообще! Как тебе совести хватает так откровенно врать? — Чимин повышает голос, его страшно раздражает вся сложившаяся ситуация. — Так, стоп, — Намджун затыкает сразу двоих. — Ты, — указав на Сунджи, парень долю секунды молчит. — Завтра утром с объяснительной ко мне в кабинет. — Но я же ничего не сделала! — Значит так и напишешь, а сейчас возвращайся к работе. — Как скажете, — больше не смея пререкаться, девушка молча уходит, напоследок только стрельнув едким взглядом в соперника. Чимин действительно злого Намджуна видел крайне редко, и будет ложью сказать, что его такой Намджун не пугает. Он сейчас так грозно смотрит сверху вниз, словно младший и вправду чем-то провинился. — Иди в машину, по дороге всё расскажешь. — Ты не веришь мне? — Чимин, пожалуйста, иди в машину. Младший, не желая дальше злить Намджуна забирает у него протянутые ключи. Неужели правда не поверит? Будет величайшей глупостью со стороны хёна поверить Сунджи, но такое вполне возможно; он может всё списать на то, что Чимин просто хотел таким образом убрать девушку, к которой ревнует, и оставит её работать дальше. Очень хочется сейчас встать посреди зала полного гостей и завопить, что он был прав с самого первого дня, что он сразу раскусил то, каким человеком является Сунджи, чтобы все, кто её выгораживал поняли свою оплошность. А ведь у девушки уже почти получилось запудрить мозги Чимину! Намджун появляется спустя пятнадцать минут, прежде чем сесть, он закидывает свои вещи на заднее сидение, и так сильно хлопает дверцей, что Чимин вздрагивает. — Рассказывай, — Джун на младшего даже не смотрит, нервно стучит пальцами по рулю, разглядывая что-то на приборной панели. — Я не буду ничего рассказывать пока ты не успокоишься, — это должно было прозвучать увереннее, но получилось как-то тихо и жалобно. — Ты меня пугаешь. Я ни в чём не виноват. Намджун кладёт обе руки на руль, медленно вдыхает, после чего так же медленно выдыхает, при этом не открывая глаза. Наблюдать за тем, как парень борется с бурлящим внутри гневом и раздражением, действительно страшновато. Чимин нервно заламывает пальцы и поджимает губы. Спустя несколько минут глубокого дыхания Намджуна, и практически отсутствия этого дыхания у Чимина, парень наконец открывает глаза; словно опомнившись, он поворачивается к младшему, и, столкнувшись с действительно напуганным взглядом, даже в лице меняется. — Прости, я перегнул. — Самую малость, — нервный смешок срывается с губ. — Ладно, проехали. — Правда, прости, я не должен был повышать голос и вообще так себя вести. Просто... нет, это потом, — Намджун проводит ладонями по лицу, будто пытаясь разбудить самого себя. — Что у вас случилось? Я совершенно ничего не понял, но ужасно испугался за тебя. — Ничего не понял, но на меня разозлился… Ладно, если вкратце, она тебе наврала, никто на неё не нападал, я держал её руку, потому что она замахнулась на меня, — Чимин на старшего поглядывает с опаской, вдруг всё же не поверит. — В смысле замахнулась? — В прямом, чтобы ударить. — Какого чёрта? — Намджун сжимает руль так, что кожа, которой он обтянут, начинает скрипеть. — Да что с тобой сегодня? Ты можешь спокойнее реагировать? — Она хотела причинить тебе вред, как я могу спокойно реагировать? — Она хотела всего лишь влепить мне пощёчину. — За что? — Я назвал её дрянью. — Так, — парень вздыхает, опускает руки, заметно расслабляется, и прикрывает глаза. — Давай по порядку с самого начала, иначе я совершенно ничего не соображаю. — Хорошо. Меня Ян попросил вынести мусор из кухни, я собрал мешки, вышел во двор, а там Сунджи курит и болтает по телефону. Я не подслушивал, она просто меня не заметила. Не знаю с кем она говорила, но речь шла о тебе, что мол не получается у неё завоевать твоё сердечко и кошелёк, что я под ногами путаюсь, и что нужно другие варианты подыскивать. Потом она меня заметила, поняла, что я всё слышал, и у нас началась перепалка, ну, а дальше ты видел. — Получается ты был прав на её счёт, — Намджун совсем не весело усмехается. — Ты мне веришь? — А у меня есть причины тебе не верить? Чимин пристёгивает ремень безопасности, и расслабленно выдыхает. — Ты уволишь её? — Скорее всего, — старший заводит двигатель, и сам пристёгивается. — Почитаю завтра, что она мне в объяснительной насочиняет, и уволю. А вместо неё можно будет Ёнсо на полную ставку оформить. Как и планировал, Намджун заезжает за обещанными пирожными, но всю дорогу до дома не может перестать думать о том, как, и стоит ли вообще, говорить про Хосока. Если бы Чимин не стал свидетелем последствий их диалога, он бы даже словом не обмолвился о произошедшем. И мало ему было этой напасти, так ещё история с Сунджи вылезла совсем не к месту. Будет чудом если Намджун не обзаведётся нервным тиком к концу недели. Чимин притих до самого их возвращения домой, ничего не спрашивал, и сам ничего не рассказывал, в какой-то момент Намджуну даже показалось что он уснул, но младший просто решил дать Намджуну время окончательно успокоиться. С порога парней встречает Норан, кошка громко мяукает, трётся об ноги хозяев, требует внимания и еды. Чимин, едва сняв верхнюю одежду, подхватывает любимицу на руки, и уносит на кухню. Намджун плетётся следом с коробкой сладостей в руках, включает чайник; слишком глубоко в своих мыслях он как на автомате заваривает чай. — Что ты делаешь? — Чимин глядя на то, как старший кладёт в одну кружку уже третий пакетик чая, начинает громко хохотать. — Ой, — Намджун тоже смеётся, но его смех скорее нервный. — Давай я сам, садись за стол. Намджун не сопротивляется, ибо если продолжит, то глядишь и кипяток куда-нибудь не туда нальёт. Чимин ставит чашки на стол, садится напротив хёна, и подперев подбородок рукой, внимательно на него смотрит, ожидая, что он без вопросов выложит, что с ним такое, но парень молчит, помешивая ложкой чай. — Хён? — М? — Я же вижу, что что-то случилось. Расскажешь? — осторожно интересуется Чимин. — Я просто не знаю как лучше тебе об этом сказать, — Намджун всё так же на младшего даже посмотреть не может. — О чем? Намджун выдерживает достаточно долгую паузу, прежде чем всё-таки решается заговорить. — Перед тем, как ты зашёл ко мне за ключами, звонил Хосок, много чего хорошего высказал, конечно, но можно считать, что друга у меня больше нет. — Почему? Что на него нашло? — Чимин хмурится, не имея даже представления, что могло послужить причиной. — Вот как раз это я и не знаю как тебе объяснить. — Как можешь так и объясняй. — Всё началось уже давно, когда ты только появился в моей жизни… — Намджун тяжело вздыхает, и всё же поднимает глаза на младшего. — Дело в том, что Хосок очень переживал чтобы я, по мере того, как мы с тобой сближались, не начал видеть в тебе потенциального партнёра. Он говорил, что ты привязался ко мне слишком сильно, и что все эти наши проявления ласки и заботы по отношению друг к другу выглядят странно. Говорил даже, что мы иногда выглядим как педофил и его жертва, и постоянно твердил, что если я хоть шаг в твою сторону сделаю с такими намерениями, то он вообще меня полиции сдаст. А тут он узнаёт о нашем поцелуе, и вот… — нервный смешок заставляет Чимина вздрогнуть. — Спасибо Джису, хоть от этого она его отговорила. — А как он узнал? Я ведь просил нуну не рассказывать... — Чимин рассеянно смотрит на хёна, ощущая нарастающую тревогу и чувство вины. —Он случайно услышал как ты рассказывал обо всем Джису. — Прости… хён, я не думал что так получится, мне просто нужно было поговорить с кем-то, и я… — парень покрывается мурашками от осознания, что одним глупым действием сломал такую крепкую многолетнюю дружбу. — Перестань, ты ни в чём не виноват, ведь это я довёл до того, что тебе кроме как с Джису не с кем было поговорить. Именно поэтому я не знал, как сказать о случившемся, не хочу, чтобы ты винил себя. И ещё кое-что, несмотря на опасения Хосока, я никогда о тебе не думал в таком плане, правда. Ты для меня всегда был другом, братом, членом семьи, самым близким человеком, но никак не любовником. Я не сумасшедший чтобы так смотреть на ребёнка, коим ты являлся ещё до недавнего времени. Но в одном Хосок действительно оказался прав… Я не выстроил границы, не обозначил их никак, и тебя это сбило с толку, поэтому случилось то, что случилось. Только моя вина в том, что ты испытываешь сейчас по отношению ко мне. И в том, что Хосок от меня отвернулся тоже виноват я. — Это не так, хён, — Чимин тушуется, отводит взгляд, и понижает голос до шёпота, но всё равно продолжает. — Ты не виноват в том, что я влюбился. У Намджуна от копчика до затылка бегут мурашки, несмотря на то, что Чимин говорит о своих чувствах уже не первый раз, его робкое искреннее признание всё равно как пыльным мешком по голове. Чимин кусает губы и заламывает пальцы, он растерян, и то, что хён очень долго после его слов молчит, лишь больше усугубляет ситуацию. — Скажи что-нибудь… — Прости, я не знаю, что сказать. И что нам делать я тоже до сих пор не знаю. Время идёт, но с каждым днём словно становится только сложнее, — парень отодвигает в сторону кружку, упирается локтями в стол, и трёт ладонями лицо. — Давай просто жить как раньше? — голос Чимина звучит так разбито, что у Намджуна ком в горле. — Ты же понимаешь, что это ничего не решит? — А как иначе? Если мы не можем быть вместе как пара, то у нас остаётся только два варианта: либо мы живём, как и жили всегда, либо я должен уйти. В теории, я вполне могу жить один, я почти совершеннолетний, у меня есть работа, и… — Перестань, — Намджуна мысль о том, что Чимин будет жить где-то кроме их дома приводит в ужас, даже слышать об этом страшно. — Нет, выслушай меня. Даже просить тебя вернуться к прежней жизни и прежним отношениям слишком эгоистично. Рано или поздно я должен уйти, потому что тебе нужна семья, любимый человек рядом, дети… Мы как-то обсуждали с Тэхёном насколько больно было бы наблюдать, как человек которого ты любишь строит отношения с другим, и… я понимаю, что не смогу. Намджун поднимает на младшего взгляд, и новая волна мурашек проходит по всему телу. У Чимина по щекам скатываются слёзы, и он смотрит прямо в душу, даже не подозревая что разрывает эту самую душу в клочья. — Чимин… — Я не представляю жизни без тебя, но… я не смогу. И-и я знаю, что буду мешать, не хочу быть обузой… просто… — голос совсем стихает, и договорить не получается, слёзы душат невероятно. — Пожалуйста, перестань, — Намджун поднимается, и обойдя стол, обнимает младшего со спины, носом зарываясь в и без того растрёпанные волосы. — Кто тебе сказал, что мне нужно всё это? Ты моя семья. И с чего ты решил, что мне нужен кто-то кроме тебя? — Ты не должен из-за меня отказываться от счастливого будущего, — Чимин всхлипывает, вытирая мокрые щеки. Намджун задумывается вдруг, а не врёт ли он сейчас себе в первую очередь. Ведь он действительно хотел бы в будущем семью и детей, но это желание как-то маячило всегда на фоне, никогда не всплывая на поверхность. У него на ближайшее будущее были иные планы, он хотел за то время пока Чимин учится в университете, максимально подготовить его к самостоятельной жизни, чтобы позже со спокойной душой заниматься своей собственной. И тут младший прав, в нынешнем положении дел это просто невозможно совместить, придётся делать выбор. Но отказаться от Чимина… — Ну какое счастливое будущее может быть, если тебя не будет рядом? Никакого. Абсолютно. Намджун в этом уверен на сотню процентов, он сам не сможет быть счастливым, если счастливым не будет Чимин. — Нормальное, как у всех, а не с влюблённым по уши глупым мальчишкой. — Глупым тебя можно назвать только потому, что ты думаешь так, — старший невесомо касается губами макушки. — Не плачь, Чимин, мы уже столько всего прошли вместе, неужели ты думаешь, что мы не сможем найти выход и теперь? — Да какой тут может быть выход?! Мы в абсолютном тупике, как ты не понимаешь?.. — от безысходности и отчаяния парень повышает голос, но тут же сдувается, вновь всхлипывая. — Я осознаю, что ты просто не хочешь делать мне больно, но этого в любом случае не избежать. Не переживай, я потерплю, мне не впервой. — Хватит, всё будет… — Хватит постоянно говорить, что всё будет хорошо, и что мы со всем справимся! Не справимся! Не в этот раз! — Чимин выпутывается из чужих объятий, и вскакивает со своего стула. — Я всё испортил! Абсолютно всё! — Пожалуйста, успокойся. Младший уже открывает рот, словно хочет ответить, снова закричать, но из груди вырывается только плачь, и он обнимая себя за плечи садится обратно. — Господи, что я творю… Сумасшедший. — Идём, тебе нужно умыться и прийти в себя. Намджун доводит Чимина до ванной, и ждёт на пороге, пока парень пытается холодной водой привести себя в чувства. Почему всё стало так сложно? Старший, кажется, только-только начал ощущать, что всё наладилось, что Чимин приходит в норму, а потом как гром среди ясного неба опять появляется Сунджи, и всё медленно, но верно снова катится к чертям. Наверняка младший уже тогда был влюблён, просто не осознавал, пока острое чувство ревности не расставило всё на свои места. — Прости, я опять без конца реву и закатываю истерики, — Чимин вытирает лицо, тяжело выдыхает, и вешает полотенце обратно. — Иди сюда. Слабо притянув парня к себе, Намджун обнимает его очень мягко и нежно, словно может одним неловким движением сломать, а Чимин наваливается на старшего так, словно совсем обессилел, и закрывает глаза от переизбытка эмоций. — Я хочу поговорить, готов обсудить всё, каждую мелочь, но не хочу доводить тебя до такого состояния. А вот Чимину больше не хочется ничего, ни говорить, ни думать, ни выяснять что-либо, он просто устал и мечтает только о том, чтобы принять горизонтальное положение. Он и не думал, что день, который начался так хорошо, закончится чем-то подобным. — Пошли в гостиную? Парень отрицательно мотает головой, и крепче обнимает старшего. — Я ужасно устал… — слёзы опять подступают к глазам. Сердце болит так сильно, что начинает тошнить, и горечь ощущается на корне языка; оно словно пытается сжаться до размеров горошины, наверное, чтобы больше не быть способным чувствовать что-либо. Чимин даже не понимает толком, что именно вызывает боль, переполняющая любовь или осознание того, что любовь эта неразделённая. Хочется плакать, очень долго и много, но не чувствовать вины за свои слёзы, не переживать, что Намджун будет себя терзать за это. — Я люблю тебя, — едва слышно произносит Чимин, и сердце пропускает удар. — Так сильно, что не могу об этом молчать, — слёзы скатываются по щекам. — Прости… Намджуну бы правда хотелось ответить на его чувства, это бы решило столько проблем сейчас; вот так просто взять и ответить что-то в духе «я тоже люблю тебя, давай будем вместе», но это будет ложью, он не испытывает того же. Крепче обнимая Чимина, парень гладит его спину, чтобы хоть чуть-чуть успокоить, показать, что он рядом, что не бросит его одного с этой проблемой. Но младший лишь сильнее плачет, даёт волю своим эмоциям, чем окончательно выбивает почву из-под ног Намджуна.