Два билета в ад

      Неделю мы не выходили из квартиры. Коротали дни за бесконечными разговорами, играми и чтением книг. Людмила и Владимир рассказывали о своей жизни, с трепетом вспоминая о том, что больше никогда не вернется. Мы как будто стали одной семьей. Я все больше тосковала по родителям, давясь слезами по ночам в подушку, чтобы никто не видел и не слышал. Мне так не хотелось больше быть слабой или, точнее, показывать эту слабость. - Последняя, - Людмила достала из тумбочки бутылку воды. - Значит, пора покинуть зону комфорта...- буркнул Егор, вытаскивая из рюкзака пистолет. - Далеко собрался? - Элин, ты же понимаешь, что кто-то должен поехать хоть в какой-то магазин, у нас и еды ведь практически не осталось, - мягко пытается убедить меня Крид, натягивая свою любимую кажаную куртку. - Один ты никуда не пойдешь, - нервно бормочу я, складывая руки на груди. - Правильно, я пойду с ним, - вмешивается Владимир, вставая с кресла. Я замечаю, какой испуганный взгляд на него успевает бросить Людмила. - Ну уж нет, вы останетесь с женой, вы нужны друг другу. Я пойду. Мне терять нечего и некого, - я сама не совсем понимаю, что говорю, и меня до чертиков пугает непонятно откуда возникшая смелость. - Тебе не хватило стресса в прошлый раз? - возмущается Егор, запуская руку в свои отросшие волосы. - По-твоему, будет лучше отпустить тебя одного, сидеть здесь и ломать голову каждую секунду думая, где ты, жив ли еще, не убили ли тебя жестокие люди, не съели ли ходячие. Думаешь, так мне легче? - обиженно спрашиваю я, боясь, что вот-вот расплачусь. - Подожду тебя за дверью. Людмила, Владимир, дверь никому не открывайте, никуда сами не выходите, оставляю вам один пистолет, - закончив свои наставление, Крид скрылся в подъезде. Я, крепко обвняв на прощание Людмилу, последовала за ним. Вернемся ли мы сюда?       Егор показался мне каким-то грубым, и разговарить с ним теперь не хотелось. Не хотелось больше вообще ничего. Даже жить. Интересно, а падать с высоты и разбиваться больно? Успеваешь ли ты понять, что это конец? Несколько выстрелов, трупов - и вот мы уже в машине. Улицы кишат ходячими, местами они просто заполонили собой дороги, поэтому приходилось объезжать их. Кровавые глаза впивались в меня голодными взглядами, и я старалась больше не смотреть в окно. - С тобой все нормально? - неожиданно спрашивает Егор. - А с тобой? - Не уверен, - грустно выдыхает он, наезжая на одинокого ходячего. Я слышу, как под колесами хрустят его кости. Что-то болезненно хрустит и у меня внутри. - Что случилось? После моего вопроса он вдруг останавливает машину прямо посреди улицы, притягивает меня к себе, и утыкается носом мне в плечо. Я путаюсь пальцами в его волосах, чувствуя, как слезы начинают застилать глаза. Почему мне так плохо? Стоп, сейчас не ночь, нельзя плакать, нельзя давать волю своим эмоциям. - Малыш, я...- он обрывает фразу, медленно наклоняется ко мне, касаясь моих губ. Несколько секунд я пытаюсь сопротивляться, но потом голова отключается и включается сердце. Я поддаюсь искушению, понимая, как давно сама хотела этого, как хотела, чтобы мы стали еще ближе. Мои слезы продолжают катиться по щекам, отчего наш поцелуй становится немного соленым. Крид отрывается, проводит пальцем по моей щеке, потом оставляет на ней мокрые поцелуи. Я перестаю дышать. Он снова впивается в мои губы, я теряюсь в ощущениях, забывая обо всем на свете. Глажу спутавшиеся волосы Егора, прижимаясь к нему изо всех сил. - Черт! - резко вскрикиваю я, когда в окно машины начинает кто-то стучать. И к моему ужасу, это оказывается не ходячий.       Грязная, вся в крови, с отсутствующим куском кожи на плече то ли девушка, то ли женщина, так сразу и не разберешь, стучит и плачет, что-то бормочет, но я не могу разобрать что, пока не замечаю, что она держит какой-то комочек в одеяльце. Не может быть. - Что будем делать? - шепчу я, сжимая руку Крида. - Она укушена. Значит, все равно вот-вот умрет. Просто поедем дальше? - Мне кажется, она держит ребеночка в одеяле... - Не может быть, милая. - Подожди. Доверься мне, - я приоткрываю окно, замечая, как Егор достает пистолет. - Пожалуйста, помогите мне, помогите, - отчаянно кричит женщина, а к ней уже приближается десяток ходячих. И я не знаю, как быть дальше. - Я...Мы...Вы укушены, это значит, что...- я начинаю запинаться, понимая, что от моей решительности не осталось и следа. - Заберите ребенка, умоляю, ему всего шесть месяцев, всего шесть, он должен выжить... - Егор, как нам быть? Может, пока и ее возьмем с собой? - я повернулась к Криду, и стоило мне отвлечься, как громкий крик заполнил улицу, а на стекло брызнула кровь. Ходячий впился в шею женщины, выдирая из нее куски кожи. Я, не думая ни секунды, открываю дверцу, с одного выстреля убивая мерзкий труп, хватаю ребенка и шепчу: - Мы не бросим его, я обещаю. Обещаю. - Спасибо, - успевает пробормотать она перед смертью. Ее кровь заливает дорогу, а меня душит боль. И эта боль настолько сильная, что кажется, вот-вот сломает ребра, распирая меня изнутри. - Едем, скорее, - тихо говорю я, отворачивая уголок одеяла, начиная плакать сильнее, когда вижу малыша с зелеными глазами и темные волосами. Девочка. Такая красивая, будто ангел. - Посмотри на нее, - срывающимся голосом говорю я, показывая ребенка Егору. И его глаза тоже становятся влажными. - Даже имя не успели спросить... - Назовем Верой. Пусть она будет нашей Верой в то, что все еще будет хорошо, - одной рукой я держу малышку, а другой все еще крепко сжимаю руку Крида. - Хорошо, мне нравится это имя. Не плачь, родная, мы ничем не могли помочь той женщине, она все равно бы умерла, - Егор наклоняется, целуя меня в уголок губ. Мы останавливаемся у небольшого магазина. - Я, наверное, останусь в машине, чтобы не бросать Верочку одну. Осторожнее, не рискуй без надобности. Ты очень нужен мне, - немного скомканно бормочу последние слова, но, кажется, Крид все понимает. - Все будет хорошо. Знаешь почему? - Почему? - Потому что ты тоже мне нужна.