Два билета в ад

      Сквозь крик и начавшуюся панику я пытаюсь понять хоть что-нибудь. Люди вокруг бегают, причитают, стараются помочь, но только мешают. - Отойдите, Владимир, отойдите, - бормочу я, пытаясь осмотреть рану Людмилы, но ее муж, призывающий ее бороться, шепчущий, как сильно любит, только мешает. Мешает собраться и сосредоточиться. - Элина, малыш, ты ничем ей не поможешь, - Крид попытался оттащить меня, но я грубо оттолкнула его. - Замолчи! Замолчите все! Лучше найдите здесь хоть одного медика! - кричу я, замечая, что пуля прошла навылет, уже хорошо. Стягиваю с себя рубашку, оставаясь в маечке на бретельках, и зажимаю рану, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Пульс медленный, но четкий. - Элина...- Егор пытается что-то сказать, но я не готова его слушать. Не сейчас. - Найдите врача! - я смотрю на свои трясущиеся руки, перепачканные кровью, и рыдаю взахлеб. Нет. Я не могу потерять ее. Она стала мне второй мамой, моей поддержкой и светом. Она не может умереть. - Несите теплую воду, бинты, нитки и иголку, - продолжаю давать указания я, понимая, что кровь не останавливается. Так. Я же полгода была волонтером в больнице, что-то ведь должна вспомнить. От паники мысли путаются, и я ненавижу собственную беспомощность. - Малыш, парень работал медбратом на скорой, сможет помочь, - Крид подвел ко мне темноволосого парня лет двадцати семи. - Пуля прошла навылет, ранение в брюшную полость, внутренние органы, вроде, не задеты, но явно задеты вены, потому что кровотечение не останавливается, - сбиваясь тараторю я все, что успела понять. - Я Максим, успокойся, дай я посмотрю, - он присел рядом, убирая ткань с живота Людмилы. - Большая кровопотеря, срочно нужно переливание, нитки давайте и все что угодно, чем можно обработать рану. Живо! Что встали? - Максим тут же схватил протянутую ему бутылку коньяка, облил им свои руки, потом мои, намочил бинт и стал аккуратно протирать края раны. - Какая у нее группа крови? - хрипло спрашиваю я у Владимира. - Вторая отрицательная, как и у меня - отвечает Владимир, опускаясь на стул. - Чудесно, но переливание можем сделать только с нужным оборудованием, здесь рядом есть больница, поехали, быстрее, если не сделать переливание, она умрет, - последние его слова эхом стали отдаваться в голове. Умрет. Умрет. Умрет. Нет. Я не позволю. Сжимая руку Людмилы, начинаю молиться. Я никогда не была особо верующей, но сейчас... Господи, прошу, пусть с ней все будет хорошо. - Малыш, я поеду с Максимом, мы скоро вернемся, будь сильной, мы обязательно ей поможем, - Егор наклонился, быстро целуя меня. - Элина, зашить рану сможешь сама? Смотри, вот таким обазом, - Максим сделал первый стежок, втыкая иглу в тонкую кожу женщины. Она резко открыла глаза, и комната наполнилась страшным, леденящим душу криком. - Смогу. Идите же, скорее. Она для меня все, - не понимая, что делать дальше, я провожаю их взглядом до двери и продолжаю: - Людмилочка, держитесь, прошу вас, нет наркоза, обезболить не выйдет, если не зашить, будет еще большая кровопотеря, - я смотрю на слезы, текущие из ее глаз, и сердце разрывается. За что ей это все? - Любимая, все будет хорошо, я рядом, - Владимир опустился на колени рядом с женой, одной рукой сжимая ее руку, другой - утирая ей слезы. - Людмила, я начинаю, - шепчу я, пытаясь продолжить шов, а руки предательски трясутся, от вида и запаха крови тошнит, я будто начинаю ощущать ее соленый привкус во рту, чувствуя, как кожа поддается и стягивается, я с трудом сдерживаю рвотные порывы. Но продолжаю шить. Слишком дорог мне этот человек. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец закончила работу. Совершенно измотанная, целую женщину в щеку и отхожу попить воды. Собравшиеся в комнате люди все никак не разойдутся. Меня напрягает их присутствие, они ведь только стоят, вздыхают и перешептываются. - Элина, я Альбина, мне сказали, что теперь ты, вроде, главная, там на улице много ходячих собралась, боюсь, нашим так просто не вернуться, нужно бы разобраться, - ко мне подошла девушка лет тридцати, с яркими рыжими вьющимися волосами и зелеными глазами. Как из сказки. - Я не главная, что за чушь. Ладно. Стрелять умеешь? - Да. - Бери автомат, идем, - я взяла с тумбочки оружие, девушка последовала моему примеру. Спустившись на нижние этажи, открываем окна, начиная безжалостно расстреливать ожившие трупы. Отличный способ избавиться от злости. Слезы продолжают душить меня. - О, а вот и Максим с Егором, - бормочу я, продолжая стрелять в ходячих, позволяя тем самым парням вернуться в подъезд. - Элина! - Крид бросается ко мне, крепко обнимая. Я прижимаюсь к нему, пачкая кровавыми отпечками рук его светлую рубашку. - Я все зашила...Смогла...- сбивчиво рассказываю я, пока мы поднимаемся в квартиру. - Ни секунды не сомневался в тебе, милая, - он целует меня в макушку. - Элина, ты молодец, - говорит Максим, осматривая рану Людмилы. Он подлючает какие-то трубочки, похожие на капельницу, и кровь Владимира начинает поступать в организм женщины. - Представляешь, как они любят друг друга? Теперь в них будет течь одна кровь, - я сжимаю руку Егора, поглядывая в окно. Скоро рассвет. - У нее есть большие шансы выжить, главное, чтобы не началось заражение, - подытоживает Максим, устало садясь на край кровати. - Чтобы больше такого не было, чтобы оружие не попадало в руки психов, составим правила, сделаем склад для оружия, который будет охраняться. Утром начнем строить новую жизнь. А теперь расходитесь, выспитесь, у нас будет тяжелый день, - громко говорит Крид присутствующим. Вот он - наш новый лидет. Тот, за кем общее будущее, в чьих руках десяток человеческих судеб. - Какой ты грозный, - улыбаюсь я. - А что это ты хихикаешь? Приказ не слышала? Живо спать! - Слушаюсь, босс, - я тянусь к нему, отрывисто целуя в губы. - Спокойной ночи, малыш. Я посижу с Людмилой и Владимиром, а ты иди отдохни. Впереди много работы.