Два билета в ад

      Я проснулась утром в удивительно хорошем настроении. Ночные приступы казались лишь дурным сном, не более. - Доброе утро, малыш, - нежно бормочет Егор, стоит мне только открыть глаза. - Доброе утро. - Ты как? Когда мы с Максимом пришли, ты уже спала, не стали тебя будить, - объсняет он, поглаживая мою руку. - Все нормально, не волнуйся, - сонно мурлыкаю я, начиная одеваться. Готовку завтрака для группы никто не отменял. - Далеко собралась? Может, покажешься Максиму? - Егорушка, со мной все отлично, я пойду помогу с едой. А у тебя какие планы на день? - У нас сегодня вылазка за лекарствами и одеждой. Уверена, что я могу ехать? - все никак не успокоится он. - Уверена, - я чмокаю его в губы и продолжаю: - Будь осторожен, пожалуйста. - И ты, береги себя, если вдруг станет хоть немного плохо, сразу же зови Максима. Все, малыш, до вечера, - теперь уже он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и выходит. Я выхожу следом. Слишком много дел, чтобы сидеть на месте.        После готовки я помогла женщинам со стиркой, потом из-за нехватки людей мне пришлось выйти на уборку территории, мужчины стаскивали в кучу тела убитых за ночь ходячих, кому-то нужно было смывать с асфальта куски плоти и кровь. Стало безопаснее, ведь забор был почти готов, более того, по кругу наш дом в три ряда был обставлен машинами, теперь пробраться внутрь можно было только через оставленные ворота, которые постоянно охранялись и закрывались на несколько замков. Родители уже даже стали выпускать оставшихся детей в песочницу в нашем дворе. Уставшая, я заприметила на ближайшей скамейке Пугачеву и Киркорова. Они снова о чем-то спорили, а потом Филипп резко вскочил и побежал куда-то за дом. Я колебалась несколько секунд, стоит ли подходить к примадонне, но, когда поняла, что она плачет, сомнения отпали. - Позволите присесть? - робко спрашиваю я, видя, как она закрывает руками лицо, как по ее тонким пальцам начинают сочиться слезы. - Другого места что ли нет... - Алла Борисовна, я понимаю, что не имею никакого права вмешиваться в вашу жизнь, но если вдруг вам нужно с кем-то поговорить, то я... - Ты думаешь, я буду изливать душу какой-то соплячке? - перебивает меня она, а мне вдруг становится безумно горько и обидно. За что она так со мной? - Эта соплячка спасла вам жизнь, - бросаю я, вставая со скамейки, чтобы уйти, но она хватает меня за руку так крепко, что я буквально чувствую, как под ее пальцами лопаются мои капилляры на запястьи. - Ладно, извини, Филя просто слегка испортил мне настроение. - Он просто любит вас. - Себя он любит, - она поднимает на меня свои большие безумно грустные серо-голубые глаза, и мое сердце ускоряется. - Алла Борисовна, он же от вас не отходит уже лет двадцать пять, а то и больше, говорит о вас бесконечно, делает все, чтобы вы были счастливы, - зачем-то говорю я, снова садясь рядом, она разжимает руку, выпуская меня из своей крепкой хватки. - Это не любовь. Это мания и привязанности. Он себе что-то внушил, а я теперь должна страдать. - Неужели вы его совсем не любите? - У меня Максим есть. - Я знаю, но неужели вы правда хоть немного не любите Филиппа? - удивляюсь я. - Люблю. Конечно, люблю. Но какой в этой любви толк? Однажды он уже разбивал мне сердце. - Вы простили его? - Ах, детка, одни вопросы. Куришь? - она достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. - Нет. - Я тоже бросила до того, как весь этот ад начался, теперь уже плевать. Два моих маленьких ангелочка далеко - в замке, а здесь я нахрен никому не сдалась. Кто я для всех этих людей? Примадонна, человека во мне не видит никто, - Пугачева закурила, и между нами образовалась пелена дыма. - Это неправда, Алла Борисовна, - я вдыхаю табачный дым, чувствуя, что меня снова начинает тошнить. Зажимая рот рукой, вскакиваю, пытаясь добежать до туалета, но меня начинает рвать, и я едва успеваю наклониться к газону. Мне стыдно и мерзко. Голова кружится, и я понимаю, что вот-вот рухну прямо на асфальт, но меня подхватывают за талию чьи-то руки. - Какой срок? - шепчет мне на ухо хрипловатый голос примадонны. - Что? - искренне удивляюсь я, не понимая, о чем она говорит. - Сколько недель беременность? - Я не...не...- не могу ответить на ее вопрос, впадая в ступор. Я же не могу быть беременной? Невозможно. От мысли о ребенке мне становится еще хуже. - Что не-не? Только не говори мне, что вы с Булаткиным ни разочка не спали. - Спали, - робко, смущаясь, признаюсь я. Признаюсь и ей и себе. Слезы наворачиваются на глаза. - Тесты на беременность валяются в местной аптечке. Пойдем, - она тащит меня под руку в подъезд. Я плетусь за ней совершенно разбитая и опустошенная. Мне страшно. Может, это все-таки просто отравление? Может, вирус какой-нибудь? - На, иди делай, - Пугачева сунула мне в руки тест: - Разберешься или подсказать? - Разберусь, - бросаю я, запираясь в туалете. Меня трясет. И я начинаю молиться, чтобы увидеть отрицательный ответ. Сейчас апокалипсис, какой ребенок? У нас уже есть Верочка. Как можно растить малыша в таком мире? Как? Я долго не решаюсь взглянуть на тест, но примадонна уже начинает стучать в дверь. Ладно. Лучше знать точно. Я прикрываю рот рукой, чтобы подавить истерические рыдания, когда вижу две полоски. Это конец. Что делать дальше? Как сказат Егору? Или лучше не говорить? Нет. Пусть пока не знает. Я сползаю вниз по стене, захлебываясь слезами. Как теперь жить?