Два билета в ад

      Мы, измотанные, разбитые, испуганные и до безумия напуганные заперлись в одном из кабинетов поликлиники, затянув туда три кушетки - просто, чтобы можно было прилечь. Я не выпускала из руки пистолет, а Людмила Верочку. Пугачева бесконечно курила в приоткрытое окно, мне стало казаться, что мы все пропахлись табаком. От мерзкого запаха тошнило сильнее, а от мыслей, что наши мужчины могут не вернуться, вообще едва ли хотелось жить. - Дружочек, приляг, отдохни, мы тут сидим уже часов двенадцать, а ты все не расстаешься с оружием, - Людмила погладила меня по плечу, опустив уснувшую Верочку на кушетку. - Отдых? Как я могу отдыхать, даже не зная, жив ли еще Егор! - мои эмоции сильнее меня, и я практически срываюсь на крик, но тут же жалею об этом, видя, как глаза женщины наливаются слезами. - Не забывай, что мой муж тоже там, - резко говорит она, убирая руку с моего плеча. - А мой вообще лежит с пулевым ранением. Так и будем меряться, чья любовь пострадала сильнее? - грозно буркнула Пугачева, пытаясь убрать спутанные волосы с лица. - А что еще мы можем сделать? - непонимающе спрашиваю я. - Ты ничего, останешься здесь с Верой, тем более, ты у нас дамочка в крайне любопытном положении. Мы с Людой возьмем оружие и вернемся туда - план простой, - примадонна усмехнулась, и усмешка ее было жуткой, такой, что по телу побежали мурашки. - С ума сошли? Людмила и стрелять-то не умеет, никуда ее не отпущу, если хотите, поехали вместе. - Чтобы потом меня твой Булаткин расстрелял? - Если он вообще жив! - Ладно, успокойся, я понимаю твои эмоции, поехали, - Пугачева, схватив винтовку, решительно вышла из палаты. - Людмилочка, простите меня за излишнюю грубость, берегите и себя, и Верочку. Знаю, что вы еще не убивали, но, если будет угроза, стреляйте, не колеблясь, - я сунула ей в руку пистолет. - Детка, я все понимаю, будь сильной, - она прижала меня к себе, и мне вдруг стало так страшно: за всех, за наше будущее. Я не готова терять людей, которых люблю всем сердцем.        Выхожу в коридор, где меня уже ждет Алла Борисовна, мы молча доходим до входной двери, но, открыв ее, замираем. На стоянке стоит еще одна наша машина, окруженная десятками ходячих. Наша машина, поликлиника - только Егор и Володя знали, где мы. Значит, это они. Во мне загорается надежда, что с ними все хорошо, но орава ходячих - вгоняет меня в ступор и панику. Грязные разлогающиеся трупы разворачиваются к нам, медленным поток, клацая зубами, направляются в нашу сторону. Примадонна не медлит: начинает стрелять, я никогда не видела ее настолько агрессивной. Я присоединяюсь к ней, убивая одного ходячего за другим, кровь летит во все стороны, в воздухе начинает витать запах гнили. Когда у машины стало свободнее, из нее высунулся Крид. Мое сердце на мгновение успокоилось. Он сквозь открытое окно тоже стал отстреливать ходячих, расчищая путь от автомобиля к поликлинике. - Элина, помоги! - крикнул он, подзывая меня к себе. - Алла Борисовна, прикройте нас, - бросаю я, подбегая к машине, пули свистят где-то совсем рядом. Мне до жуть хочется бросится в объятия Егора, но я понимаю, что на это просто нет времени. - Фил серьезно ранен, сильная потеря крови, Володе прострелили руку и избили, надо вытащить их, ты помоги Володе, я потащу Фила. Идем внутрь, быстро, - отдал поручение Крид, вытаскивая едва живого Киркорова. - Володя, вы как? - я помогла мужчине выбраться из машины, позволяя немного опереться на себя. На щеке Владимира красовался синяк, футболка была залита кровью и в области живота, и в области пулевого ранения в руку. - Как там моя Люшечка? - тихо спрашивает он, пока мы пытаемся вернуться в здание. - С ней все хорошо. И с вами тоже будет. Алла Борисовна, уходим! - Филя, Филечка, ты как? - едва мы запираем дверь, примадонна бросается к Киркорову. - Как всегда - люблю тебя, - едва слышно бормочет он. - Дурак, - улыбается она, целуя его в щеку, размазывая слезы по лицу, снова доставая сигарету. - Володенька! - Людмила крепко обнимает мужа, стоит только нам войти в палату. - Люшенька, радость моя! - он целует ее, прижимая к себе, морщась при этом от боли, но все равно обнимая любимую женщину. - А ты чего стоишь как не родная, котик? Не хочешь меня поцеловать? - усмехается Егор, раскрывая ладони, призывая меня в свои объятия. - Я думала, что потеряла тебя, - шепчу ему на ухо я, пока мы обнимаемся. - Ты так просто от меня не избавишься, малыш, - он целует меня, опуская одну руку на мой живот. - Я тут умру, а вы так и будете обниматься? - возмущается Киркоров. - Мне нужен Макс, тут явно придется зашивать, переливать кровь, - бормочу я, осматривая рану. - Малышка, его убили...- шепчет мне Егор, приобнимая меня за талию. Мне становится плохо. Ком в горле - и хочется реветь. Очередная потеря хорошего человека. - Не дай умереть Филе, - трясет меня Пугачева, словно вытаскивая из состояния сна. - Да, Элина, милая, у тебя всего час максимум, пару человек увязались за нами, думаю, нам придется уехать и скрыться в другом месте. Отпор мы дать не сможем, - говорит Владимир, все еще обнимая Людмилу. - Больше сегодня никто не умрет, - уверенно говорю я, беря в руки нитки и иголку, впиваясь ими в живую плоть Филиппа. По больнице эхом разлетается истошный вопль Киркорова.