I am become Death, the destroyer of worlds

Первого сентября на вокзале Кингс-Кросс было не протолкнуться. Гарри с трудом маневрировал среди толпы людей. Он немного опаздывал, потому что никак не мог заснуть ночью, все проигрывая в голове возможные варианты будущего. Быстро проскочив сквозь барьер между платформами, Гарри чуть было не налетел на какого-то парнишку. Извинившись и получив неприязненный взгляд в ответ, Поттер закатил глаза и двинулся сквозь живое море людей. В его времени он не мог припомнить такого большого скопления людей. Но сейчас шла война, и до слуха Гарри то и дело доносилась французская, немецкая, итальянская, русская и еще пойми какая речь. Много-много беженцев, которых можно было вычленить из толпы, их даже не спасали форменные мантии. Практически все они были какими-то пришибленными, дрожащими и нервными. Дети войны. И хоть Гарри никого еще не знал из этого времени, на глаза то и дело попадались знакомые лица. Блэков узнать было легче легкого. Клан Блэков в этом времени процветал, они даже не думали о том, что через каких-то пятьдесят лет от них никого не останется. Тут же рядом Поттер углядел светлые волосы Малфоев. Куда уж без них. Рядом мелькнули рыжие, должно быть, Уизли. И хоть эти люди были ему не знакомы, он с каким-то странным чувством наблюдал за теми, с кем в будущем он сражался. Это было ужасно странно, ведь он помнил их уже состарившимися или мертвыми, что взирали на него со старых колдографий. Заскочив в поезд, Гарри медленно двинулся в поисках свободного купе. Как назло, практически все из них были заняты. Гарри уже дошел до последнего вагона, как ему улыбнулась удача. Купе было пустым, разве что на полке покоился чей-то чемодан. Рассудив, что этот некто не будет против, Поттер устроился здесь. Оставалось каких-то пять минут до отправления, и на перроне родители давали последние наставления детям. Они прощались со слезами на глазах, и Гарри понял почему. Они боялись, что не увидят друг друга. Гарри жестко сомкнул губы. Он ненавидел войну, а она никак не хотела отпускать его. Он прошел через свою войну, чтобы попасть в новую. Невеселые мысли прервал звук открывшейся двери. В проеме стоял высокий хмурый парень с криво завязанным серым галстуком. Тот улыбнулся, завидев Гарри, отчего у него по спине побежали мурашки. Этот парень явно не знает, что такое дружелюбная улыбка. — Антонин Долохов, — представился тот, протянув большую разлапистую ладонь. Гарри, немного замешкавшись, пожал ее, едва не скривившись. — Гарри П… Эванс, — запнувшись, ответил Гарри, с трудом соотнося Долохова из своего времени и этого молодого парня. Как будто два разных человека. Он помнил его как высохшего мужчину с множеством шрамов и морщин, который посылал темные проклятия в невинных школьников. Гарри словно мантру повторял в голове, что этот Долохов еще не совершал ничего плохого. Он просто беженец, а не Пожиратель Смерти. — Стало быть, англичанин? — спросил Долохов с жутким акцентом. Не общайся Гарри какое-то время с Крамом и парочкой магов из Дурмстранга, он вряд ли бы что-либо понял. — Ага. Но жил за Ла-Маншем. — А учился где? — Да то тут, то там, — уклончиво ответил Гарри, уже жалея, что выбрал это купе. — А ты? — Я в Дурмстранге учился. Только там сейчас небезопасно. Сам понимаешь, — и глазами многозначительно сверкнул. А, ну да, Гриндевальд. — В Хогвартсе Темной магии не учат. — Да слышал я! Не понимаю, что за бред. С такой политикой не удивлюсь, что у них там есть подпольный кружок темных магов недоучек, — проворчал Долохов, сам не зная, как близок к истине. Гарри точно не знал, когда сформировался Риддлов клуб по особым интересам, но, наверное, Вальпургиевы Рыцари уже начали свою деятельность. Их разговор прервал гудок, сигнализирующий об отправке. — Ты один тут? — полюбопытствовал Гарри. — Отец сослал сюда к какой-то дальней тетке. Сам он на фронте сейчас, и провожать меня некому. Сказал, что на материке мне ловить нечего, вот и отправил в эту дождливую дыру. А твои? — Родители мертвы. А больше у меня и нет никого, — пожал плечами Гарри. Хотелось раз и навсегда закрыть эту тему. Особенно странно было говорить что-то такое Долохову, который в будущем был практически правой рукой Волдеморта. — Мне жаль. Война? Гарри кивнул, и Антонин понятливо замолчал и не стал докапываться. Пока Долохов наблюдал за проносящимися за окном пейзажами Англии, Гарри косо разглядывал его, стараясь усмотреть какой-то намек на безумие, ненависть к маглорожденным или жажду крови. Но даже услышав его фамилию, тот никак не отреагировал. Обычный парень, понятливый и немногословный. Было даже что-то уютное в их молчании. — И долго нам ехать? — вновь подал голос Долохов. — Часов семь-восемь. — Твою налево! Это кто вообще придумал? Они не знают о существовании порталов? — Традиции, — пожал плечами Гарри, который разделял точку зрения Долохова. Смысл весь день трястись в поезде, когда магия способна доставить тебя на другой конец страны за считанные секунды. — Сумасшедшие англичане, — выплюнул парень. — Что, может в картишки?

***

Игра в подрывного дурака немного скрасила долгое путешествие. Гарри старался выбирать нейтральные темы для разговора, и в конечном счете они говорили об уроках. Долохов охотно рассказывал, чему учился в Дурмстранге. Гарри, не особо интересовавшийся учебной программой в других школах, посчитал этот разговор полезным. И хоть Поттер старался ничего точного о себе не рассказывать, даже исходя из его туманных слов, Долохов смог уловить, что Гарри тоже неплох в дуэлях, и тут же выразил свое желание сразиться с ним. Поттер помрачнел, совсем недавно он действительно сражался с Долоховым, и все это казалось ему неправильным. То, что он вот так по-дружески беседует с почти что Пожирателем Смерти, что он едет в Хогвартс, где обитает молодой Волдеморт, и что он застрял в чертовых сороковых — все это сводило его с ума. Промычав что-то о том, что он хочет прогуляться по вагону, Гарри выскочил из купе, оставив сбитого с толку Антонина. Уже за дверью Поттер начал проклинать себя за несдержанность. Если он так реагирует на Долохова, что будет, когда он встретит Риддла? Гарри казалось, что он просто на одних инстинктах выхватит палочку и пошлет в него проклятие. В итоге Гарри решил дойти до машиниста и узнать, долго ли им еще ехать. Редкие студенты с интересом вглядывались в Гарри, но повышенное внимание уже давно не трогало Поттера. Проходя мимо открытого купе, Гарри уловил чьи-то крики. — Дура уродливая! И кота своего страшного забери! Воняешь как кошачье дерьмо. Гарри увидел в приоткрытом купе двух мальчишек лет четырнадцати, которые окружили сжавшуюся на сиденье девочку, что судорожно сжимала драного черного кошака. Чем-то он напоминал Живоглота — такой же страшный, с приплюснутой мордой. Девчонка грозно смотрела на них из-за завесы черных волос, но ничего не могла сделать — они отобрали у нее палочку. С каким-то неприятным чувством Гарри отметил их красно-золотые галстуки. — Палочку верните, — спокойно сказал Гарри, на что те двое, вздрогнув, обратили на него внимание. — А ты еще кто? Еще один беженец? — высокомерно поинтересовался светловолосый парнишка, выгнув бровь, чем ужасно напомнил Гарри Малфоя из его времени. Может, его родственник? — Это не важно. Верните девчонке палочку, и разойдемся, — Гарри начал раздражаться. Что за глупые игры? Девчонка пока молчала и настороженно переводила взгляд с Гарри на этих двоих засранцев. — А если не вернем, что ты нам сделаешь? — все не успокаивался пацан, нагло поигрывая чужой палочкой. Его собственная опрометчиво находилась в кармане его мантии. Около купе уже столпилось небольшое количество зрителей, которые с азартом следили за развитием событий. Они явно рассчитывали на драку. Краем глаза Гарри заметил, как второй потянулся за своей палочкой. Гарри надеялся, что до этого не дойдет и решил пойти на опережение. Он молниеносно выхватил свою палочку из остролиста и прошептал: «Экспеллиармус». Он немного не рассчитал силу заклинание — притянуло все три палочки. Гарри ловко их поймал и усмехнулся. Те даже не успели толком среагировать. Выглядели они теперь донельзя глупо. — Я думал, что символом вашего факультета является благородный лев, а не стая шакалов. А ваши палочки вы сможете забрать у старосты. Пока же, я думаю, вам будет лучше без них, — Гарри не привык читать кому-то нотации, но он часто слушал как Гермиона отчитывала младшекурсников, так что попытался скопировать ее манеру. К тому же он сейчас чувствовал себя не на свой возраст, а гораздо старше. Иногда Гарри ощущал себя старым, пожившим жизнь старцем. — Да как ты смеешь! — наконец обрел дар речи светловолосый парень. — Ты не имеешь права отнимать наши палочки! Я пожалуюсь отцу! — Валяй, — отчего-то развеселился Гарри, так как сходство с Малфоем только усилилось. — Эй! Лови! — Гарри кинул палочку все еще молчавшей девчонке. Та ловко схватила ее и тонко улыбнулась бледными губами. — Спасибо, — прошелестела девочка, котяра вторил ей протяжным мяуканьем. — Пошли отсюда, нечего ошиваться с ними. Напоследок Гарри незаметно бросил в них заклинание приклеивания, которое должно было развеяться через пару минут. Девчонка засеменила за ним, бросив напоследок на хулиганов взгляд, который не предвещал им ничего хорошего. Та явно собиралась мстить. Студенты настороженно расступились, пропуская Гарри. Ну вот, опять вляпался в историю. А все его гипертрофированное чувство справедливости. — Я, кстати, Гарри Эванс, — как можно естественней произнес Гарри. — Эйлин Принц. Спасибо, что помог. Вот те на! А он все гадал, кого она ему напоминала. Но из-за водопада волос, скрывавшего половину ее лица, сложно было рассмотреть фамильный ястребиный нос Принцев. Точно такой же был и у Снейпа. Гарри повнимательнее вгляделся в мать его профессора Зельеварения. Она не была красавицей, но массивные и грубые черты лица давали интересное сочетание. — Слушай, я собирался к машинисту, заодно найти вагон старост, — пояснил Гарри, указывая на чужие палочки. — Если хочешь, можешь пойти со мной или… — Я с тобой, — быстро согласилась слизеринка (факультетские предрассудки сидели в печенках). — Берк и Пруэтт могут такого наговорить. Лучше сразу прояснить ситуацию, а то нас же и сделают виноватыми. Она помрачнела, видимо, именно так чаще всего и было. — Ну раз так, то пошли. По пути им не встретился ни один староста. Эйлин робко косилась на Гарри, явно желая что-то спросить, но либо природная скромность, либо воспитание не давали этого сделать. Гарри решил взять дело в свои руки. — А кота как твоего зовут? — Это Люцифер или просто Люци, — гордо сказала слизеринка, поглаживая пушистого засранца. Гарри, не сдержавшись, прыснул. Аналогия с Люциусом возникла сама собой. Если бы он был еще полностью белый. Эйлин вопросительно взглянула на него. — Просто я знал одного человека с похожим именем, — пояснил Гарри. — А ты откуда? — мучивший вопрос наконец был задан. Гарри, слегка улыбнувшись, начал повествование своей выдуманной истории, на ходу добавляя какие-то факты, вплетая туда что-то из его реальной жизни, чтобы окончательно не запутаться. Они дошли до машиниста и, выяснив примерное время прибытия, отправились в обратный путь. И вот тут-то Гарри наткнулся взглядом на знакомый значок старосты, который он имел возможность лицезреть у Рона и Гермионы. Удачей был и красно-золотой галстук девушки. — Вы ведь староста Гриффиндора? Это палочки двух ваших студентов… Гэбриэла Берка и Гектора Пруэтта, — Гарри повторил шепот Эйлин. Девушка нахмурилась и обвела их взглядом. — Как же их палочки оказались у вас, мистер?.. — Гарри Эванс. Так получилось, что я шел мимо и увидел, как эти двое отобрали палочку Эйлин, — кивнул Гарри на замершую слизеринку, — и жестко задирали ее. — И вы не придумали ничего лучше, как отобрать палочки у четверогодок и наслать на них проклятие? Очень умно, — саркастично ответила она, забирая протянутые палочки. Эйлин выразительно посмотрела на Гарри. Похоже, те двое опередили их и успели нажаловаться старостам, выложив свою версию событий. — Да, я поступил необдуманно, но их поведение явно выходило за рамки храбрых и благородных, — в его время так могли поступить слизеринцы. — Я поговорю с ними, — нахмурилась староста, вновь окинув взглядом Гарри. Что-то в ее лице казалось Поттеру знакомым, но он никак не мог понять что. — В любом случае вам стоит вернуться в свое купе, мы в скором времени прибудем. Девушка стремительно развернулась на каблуках и отправилась дальше по коридору. — МакГонагалл можно верить, из всех старост Гриффиндора она действительно поговорит с теми двумя, — заметила Принц. Брови Гарри поползли вверх. Он что только что разговаривал со своим бывшим деканом Минервой МакГонагалл?! Все страньше и страньше. Он, наверное, никогда не привыкнет к такому. Вернувшись в купе, Гарри застал там Долохова, который от скуки наколдовал двух жуков и наблюдал за их боем. Тот встрепенулся и галантно поцеловал руку Эйлин, отчего та густо покраснела. Поттеру пришлось вкратце пересказать, что с ним произошло и почему его так долго не было. Долохов отчего-то очень развеселился от рассказа Гарри и никак не мог успокоиться. За окном стемнело, и наконец голос машиниста объявил о приезде. Скинув наглого кота Эйлин со своей мантии, Гарри, вздохнув, попытался убрать налипшую шерсть. На улице накрапывал дождь, и дул пронизывающий ветер, поэтому все спешили к каретам. Бедные первогодки жались друг к дружке. Им еще предстояло встретиться с гигантским кальмаром. Гарри рассеянно погладил фестрала, заметив, как тот непривычно ластился к нему. Даже с Луной они не вели себя так. — Гарри, пойдем, — потянул его Долохов, с опаской глядя на животное. Без сомнения, он их видел. Для неподготовленных людей фестралы представлялись жуткими тварями, поднявшимися из самой преисподней, но на деле они были даже милыми. Гарри с каким-то странным щемящим сердце чувством разглядывал Хогвартс сороковых. Он был точно такой же, каким Гарри его запомнил, впервые увидев на первом курсе. Это был его дом. И он не знал, что ему принесет этот год в стенах каменного замка. Его стены повидали столько волшебников и ведьм, и Гарри надеялся, что и этот Хогвартс примет его. Он ведь не принадлежал этому времени. — Эванс, чего застыл. Еще налюбуешься, пошли скорее. Подгоняемый Долоховым с одной стороны и молчаливо следующей Эйлин, он ступил на каменную лестницу. У входа он кивнул Дамблдору и получил сдержанный кивок и подозрительное мерцание голубых глаз. Рядом собралась небольшая группа беженцев. Парень с раскосыми глазами хищно оглядел их. Гарри уловил шепотки двух девушек француженок, но из французского он знал пару стандартных фраз, да и над его произношением Гермиона смеялась до слез, а Флер морщилась. Наконец заявились продрогшие первокурсники. Они с трудом поместились в маленькую комнатушку. Похоже распределение будет долгим. Дамблдор проговорил вступительную речь о факультетах и прочем. Слушая в пол-уха, Гарри впервые задумался об этом. Хотя маловероятно, что Шляпа отправит его куда-то помимо Гриффиндора. Оказавшись в Большом Зале, Гарри с интересом рассматривал преподавательский состав. В центре восседал Диппет, который с задумчивым видом рассматривал первокурсников. Рядом Гарри заметил Горация Слагхорна, изрядно помолодевшего, воодушевленно переговаривающегося с какой-то пожилой волшебницей. Именно таким он его видел в воспоминаниях. Это напомнило Гарри о Томе Риддле, который обязательно попытается найти Тайную Комнату и выяснить правду о хоркруксах. Собеседницу Слагхорна Гарри видел впервые и гадал, какой предмет она может вести. Рассмотреть других Поттер не успел — Дамблдор внес Распределяющую шляпу. Она все также напоминала старую ветошь. Шляпа затянула очередную песню, и пока все в зале внимали о том, какие Основатели молодцы, Поттер начал скользить взглядом по столам студентов. Невольно он остановился на слизеринском, приметив сидящую у самого края Эйлин. Взгляд зацепили светлые волосы, принадлежащие, как нетрудно было догадаться, представителю семейства Малфоев. Видимо, это был дедушка Драко, так как, за исключением волос, сходства между ними не было. Неподалеку с ним сидел… это точно был кто-то из Блэков. Сердце Гарри болезненно заныло. Этот парень слишком напоминал ему Сириуса. Такие же кудрявые черные волосы и хитрые серые глаза. Эта рана внутри Гарри все еще не заросла.  — Аккерли Элизабет! — зачитал Дамблдор, начиная сортировку. Гарри сообщили, что сначала распределят всех первокурсников и только потом всех беженцев. Некоторые фамилии были знакомы, и Гарри гадал, были ли это родственники его однокурсников. Закончив сортировку первокурсников, Дамблдор перешел к старшим ребятам. Подошла очередь Долохова, и он, явно находя это забавным, нахлобучил Шляпу. Даже для него она была велика и закрывала пол-лица. Спустя пару минут она выкрикнула «Слизерин». Ну, этого следовало ожидать. — Эванс Гарри, шестой курс! Вот и его очередь. Он постарался скрыть свое внезапно накатившее волнение, как было перед первым курсом. Хотя тогда он волновался, что его вообще сочтут негодным и укажут на дверь. Гарри сел на табурет, и полы Шляпы скрыли из вида Большой Зал, а все шепотки ушли на второй план. — Так-так. Мистер Поттер, значит. Снова, — раздался в голове скрипучий голос Шляпы. По спине побежали мурашки. — Я Эванс и… — Да кого вы пытаетесь обдурить. Я все-таки древний магический артефакт. Да и раскрывать ваши секреты мне не с руки, — хохотнула Шляпа, и Гарри застыл, не зная, как реагировать на это. — Может, займемся моим распределением? — напомнил ей Поттер, который хотел как можно скорее стянуть этот пыльный кусок ткани… — Как грубо! Между прочим, я принадлежала самому Годрику! Ну, не будем об этом. Куда бы мне тебя отправить? Видится, в прошлый раз я отправила тебя в Гриффиндор. Хотя я все еще считаю, что Слизерин бы был прекрасным вариантом. Ну вот снова. — Послушайте. — Нет, это ты меня послушай, мальчик. Ты оказался здесь не просто так. Видала я подобных тебе. Все вы идете от этих проклятых Певереллов. Ты же не думаешь, что тебя сюда занесла твоя «удача»? Если честно, Гарри именно так и думал. — Мда. В волшебном мире ничего просто так не происходит. Судьба у каждого своя, а вы, проклятые Певереллы, вмешиваетесь в привычный ход вещей одним своим существованием. Я тебе так скажу, послушай старую Шляпу хоть раз — тебе стоит присмотреться и понять, на кой черт магия занесла тебя к нам. Ты ведь, небось, думал про это, да только до очевидного так и не дошел. Гарри хотел было возмутиться — что это такое, его отчитывает эта ветошь! — То, что я Шляпа, еще не значит, что все мои слова нужно пропускать мимо ушей! — рассердилась она, подпрыгнув у него на голове. Наверно, из Зала это смотрелось забавно. — Хорошо-хорошо! Я понял, — миролюбиво согласился Гарри, чувствуя себя донельзя странно. — Так о чем это вы, Глубокоуважаемая мадам Шляпа? — Наглец, — резюмировала она. Гарри пожал плечами, находя это забавным. — Гляди в оба. Ты попал в страшное время, где очень легко спутать, кто тебе друг, а кто враг. Ну вот тут бы Гарри поспорил. Он отлично знал, кто ему враг. — Ты здесь чужак, поэтому будь осторожен. Тебе дан великий Дар - время, используй его с умом. Я желаю тебе удачи и великих свершений, Гарри Поттер. Гарри даже не успел толком спросить, что имела в виду полоумная Шляпа, как та, не дав даже сориентироваться, достаточно громко выкрикнула: — Слизерин! — Наконец-то, мечтала это сделать, — гаденько прошелестела Шляпа, которую Гарри тут же яростно стянул. Что она только что сказала?! Какой к драклам Слизерин?! Хотел не высовываться, Поттер, значит? Сидеть тише воды ниже травы? Ну-ну. Получите, распишитесь. «Я спалю эту ветошь к чертовой матери!» Все еще кипя негодованием, Гарри даже не заметил, как дошел до теперь своего стола и приземлился рядом с Долоховым. — Ну и долго же ты там сидел! Я думал, из-за тебя мы все так и не дождемся ужина. Гарри пожал плечами. Он все еще был немного зол. — Значит, будем учиться вместе, Эванс, — усмехнулся он, со всего маха хлопнув того по спине. Гарри порадовался, что на блюдах пока еще не было еды, иначе бы он точно угодил туда лицом. — Ага, — вяло сказал он, наконец возвращая себе самообладание. Оглядевшись по сторонам, Гарри понял, что Долохов умудрился сесть недалеко от компании, которую Гарри разглядывал. Гарри был настолько выбит из колеи решением Шляпы, что пропустил мимо ушей конец распределения. Шепотки утихли, и из-за стола встал Диппет. — Добро пожаловать в Хогвартс! Мы рады приветствовать вас в стенах этого древнего волшебного замка! Я не буду долго мучить вас, с правилами вас ознакомят ваши деканы, но наш завхоз мистер Прингл просил меня напомнить, что волшебство в коридорах запрещено, а попытки посетить Запретный Лес будут караться строго по уставу Хогвартса. Остальное вы узнаете сами. А теперь — приятного аппетита! На столах тут же возникла еда — немного попроще чем в его времени, но тоже ничего. Аппетит пропал, но для вида Гарри неспешно положил себе горошек и баранину. — Долохов, а это не твой папаша мелькает на передовице в сражении с немцами? — с интересом спросил парень, сидящий с боку, которого Гарри отнес к семейству Блэков.  — Мой, — охотно отозвался Антонин, отпивая из кубка. — Я кстати Альфард из Благороднейшего и, дай Мордред, Древнейшего рода Блэк, — пафосно провозгласил он, комично скорчив лицо. Сидящий рядом с ним блондин закатил глаза. Гарри же припомнил слова Сириуса о своем любимом дядюшке Альфарде, от которого он получил в наследство дом и полный галеонов сейф в Гринготсе. — О, я наслышан о Блэках. Ну мое имя вы уже слышали, — усмехнулся он, оглядывая его соседей, что прислушивались к разговору. — Мы тоже слышали о Долоховых. Вы наделали изрядно шума в семнадцатом году, — подхватил блондин. — Я Адриан Нотт, приятно познакомиться. Гарри с большим интересом взглянул на блондина, который в будущем являлся отцом знакомого ему Теодора Нотта. — Мы словом и магией служили Императорскому роду, нам не предстало склонить головы перед этими… — Долохов неприязненно скривился, так и не договорив. Нотт понятливо покивал. — Это, кстати, Редмунд Лестрейндж, — представил Блэк рядом сидящего парня. Гарри теперь отчетливо видел сходство с братьями Лестрейндж из его времени — такая же линия подбородка, такие же безумные глаза. От него шла точно такая же угрожающая аура с нотками безумия. — А это Филипп Эйвери, тот еще зануда, — Блэк указал на читающего какой-то талмуд парнишку. Тот молча показал ему средний палец, даже не посмотрев на него. Блэк изобразил обморок.  — Ну в общем-то и все. Осталось только дождаться Тома. Гарри все это время молча прислушивался к трепу Альфарда, стараясь слиться с местными пейзажами. Просто очередной студент слизеринец, который… — А вот и он! Несравненный староста Слизерина — Том Риддл! — все больше распалялся Альфард, привлекая ненужное внимание. Гарри оторвался от пудинга и поднял взгляд, тут же попадая в плен знакомых синих глаз. Том Риддл неотрывно глядел на него. Гарри тут же как будто перенесся из Большого Зала прямиком в Тайную Комнату, когда он точно также смотрел в глаза молодого Риддла, истекая кровью. Но наваждение быстро спало — Риддл отвернулся, и на его лицо наползла пропитанная фальшью и неземным очарованием улыбка. Если бы Гарри не знал истинное лицо слизеринца, то вряд ли бы даже уловил этот насквозь фальшивый образ. Тот казался воплощением идеальности. Гарри только сейчас заметил, что задержал дыхание, непроизвольно сжал кулаки и потянулся за палочкой. Черт возьми. Гарри понадеялся, что его маневр никто не заметил, хотя Долохов и приподнял бровь. Он постарался придать себе равнодушный вид, но это было не так-то просто, глядя на самодовольное лицо Риддла. Хотелось послать к чертям его план по реабилитации Волдеморта и просто запустить тому Авадой в лицо. Конечно, он бы не стал этого делать, но представить себе подобный поворот мог с легкостью. — Альфард, перестань, все и так знают, что ты в меня влюблен, не нужно трубить об этом на каждом шагу, — мелодично произнес Риддл, довольствуясь последовавшим смехом слизеринцев. Гарри в этот момент чуть не подавился тыквенным соком. Он не ослышался, или Том Риддл только что… пошутил? Что это за параллельная вселенная, где Темным Лордам позволено вот так в шутку подтрунивать над своими однокурсниками? Кажется, Гарри медленно, но верно сходил с ума. Альфард немного покраснел, но тут же взял себя в руки. — Я уже давно смирился, что сердце ледяного старосты Слизерина мне не достанется! Поэтому я решил переключиться на Адриана, — протянул он, подмигнув блондину. Тот бросил на него убийственный взгляд, поигрывая ножом. — Ну или на красавчика Филиппа. Я еще не решил, — закончил ломать комедию Блэк. Гарри с трудом сдерживал улыбку, этот Блэк слишком напоминал ему Сириуса. Теперь было понятно, почему именно Альфард был любимым дядей его крестного. Тем временем Нотт представил Риддлу Долохова, который все это время явно развлекался, слушая опусы Блэка. — Скажи, Долохов, а кто твой друг? Эванс… Не припомню такой волшебной фамилии, — подал голос Лестрейндж. Ну вот, а Гарри надеялся, что про него они и не вспомнят. Теперь все внимание их компании сосредоточилось на Гарри. — Все верно, Эванс — маггловская фамилия, — осторожно подтвердил Гарри. Лестрейндж скривился, как будто перед ним на блюде был не ростбиф, а собачье… — Получается ты обычный грязнокровка. — Я бы не делал таких поспешных выводов. Я полукровка, — не удержался Гарри, с прищуром глядя на Лестрейнджа. Он не ожидал, что тот так сразу начнет разбрасываться такими словами. В его времени можно было сразу получить вызов на дуэль или без лишних слов порчу прямо в лицо. — Да без разницы, — бездумно ответил он. — Действительно, так же думают и остальные полукровки Слизерина, — отозвался Гарри, чуть усмехнувшись, так как от его слов Лестрейндж немного побледнел и бросил быстрый взгляд на Риддла. — Так значит ты полукровка. И беженец. У тебя нет ужасающего акцента, извини Долохов. Так откуда ты? — перевел с скользкой темы Нотт. — Я жил за Ла-Маншем. Его краткий ответ явно не удовлетворил любопытства слизеринцев. Гарри скосил взгляд на Риддла, который казалось вообще не слушал их трепа. — Очень интересно. Продолжай. — На мою семью напали, дом сожгли, родителей убили. Я бежал и пару месяцев скитался по лесам. И вот я здесь. В общем-то это и была вся его биография. — Соболезную. Гарри пожал плечами, мол все нормально. Хотя правда ли он должен себя так вести? В конце концов он лишился родителей и теперь сирота. Но еще и изображать фальшивую скорбь он не хотел. Его собственная рана уже давным-давно превратилась в шрам. — Ну в любом случае теперь ты здесь с нами, — прервал неловкое молчание Блэк. — Тебе понравится в Хогвартсе, здесь лучшие вечеринки, лучшие девушки и… — Лучшая библиотека. Советую посетить, — отвлекся от чтения Филипп Эйвери, перебивая вновь разошедшегося Альфарда. — Непременно, — улыбнулся Гарри, отпивая из кубка. — Эйвери, даже не думай затащить наших новичков к себе в обитель. Я надеюсь, что кто-нибудь из вас все же играет в квиддич? У нас скоро набор в команду. Долохов отрицательно покачал головой. — А ты, Эванс, как? Хотя с твоими очками ты даже квоффл не заметишь, — гоготнул Лестрейндж, никак не унимаясь. — Я ловец. — Черт, место ловца у нас занимает Абраксас Малфой. Он на седьмом курсе, но на следующий год ты вполне бы мог попытаться попасть в команду. Если, конечно, ты правда умеешь сидеть на метле. Гарри лишь многообещающе промолчал. Он не был уверен, есть ли в этом смысл. Играть в квиддич за Слизерин? Это даже не смешно. Рон бы его просто прибил за такое. Да и у него полно других более важных вещей. — Думаю, на седьмом курсе у всех нас будет чем заняться кроме квиддича. Это и тебя касается, Альфард. Насчет Адриана я не волнуюсь, а вот тебе бы стоило подтянуть руны, — впервые подал голос Риддл. Блэк скорчил гримасу. — Том, брось, если ты уже сейчас начнешь напоминать о экзаменах, которые будут только… через два года, то я просто не доживу до них. — В любом случае нам всем придется через это пройти, Блэк, — заметил Риддл, невозмутимо разрезая стейк. Тот закатил глаза, но не стал возражать. — Том, а где ты пропадал? Ты пропустил все распределение, — обратился к Тому Лестрейндж. Он с невиданной преданностью смотрел на Риддла, и если бы Гарри не смотрел так пристально на него, то вряд ли бы смог уловить секундное выражение раздражения на его лице. Оно быстро сменилось выражением доброжелательности. — Я предупреждал, что задержусь на собрании старост. Чертов Макмиллан решил, что нам просто необходимо обсудить в первый же день график дежурств. Как будто это не могло подождать до завтра. Решил похвастаться своим статусом старосты школы, — с долей презрения произнес Том, всем своим видом выражая, как он к этому относится. — Ничего, Том, осталось всего год потерпеть этого идиота, а уж на следующий тебя точно назначат старостой школы, — уверенность в голосе Лестрейнджа пополам с патокой из лести, направленная в адрес почти Волдеморта, невозможно было слушать. Буквально каждый за их столом смотрел в рот Риддлу, стараясь угодить взглядом, словом, жестом. Это было так мерзко, что аппетит окончательно покинул Гарри. Видимо что-то в его лице выдало его, потому что Нотт вновь обратил внимание на него. — Эванс, а учился ты где? Шармбатон? — Нет. Я не посещал никакую из магических школ. Мои родители учили меня всему сами. Нахватался всякого-то тут, то там, — пожал плечами Гарри, ощущая себя на каком-то светском приеме. — Наверное ты не привык к такому большому скоплению людей вокруг. — Да, немного не привычно, — согласился он, все больше изнывая от необходимости встать и убраться отсюда подальше от скользких слизеринцев, которые оценивали буквально каждое его слово, ища там скрытые подтексты, от их оценивающих высокомерных взглядов, в которых так и читалось «чем ты можешь нас удивить, полукровка». Да уж, это тебе не Гриффиндор. Чертова шляпа. — Ты какой-то немногословный, — заметил Альфард. Для него это, наверное, нечто удивительное. — Не люблю просто так сотрясать воздух, — пожал Гарри плечами. — Тебе бы поучиться немного у новенького, Альфард, а то от твоей болтовни уже уши вянут, — это уже был Нотт, который элегантно будто на приеме у министра резал ростбиф. — Ой, да ладно тебе. Между прочим, вести переговоры — это искусство! — Которым ты, к сожалению, не обладаешь, — отбрил его Адриан, за что получил сдержанные улыбки остальных. Блэк нахохлился и сделал вид, что обиделся. — Ты сказал, что на твою семью напали. Это были они? — вновь задал вопрос Нотт. — Кто? — не сразу понял Гарри, но было уже поздно. Его промашку заметили, и теперь вся компания обратила внимание на него. Даже чертов Риддл оторвался от еды и с каким-то скучающим любопытством воззрился на него, препарируя взглядом будто интересное насекомое. Палочка в заднем кармане немного завибрировала. — Приспешники Гриндевальда. Тодесы. (1) Все это было сказано тихим зловещим голосом. Гарри знал, что сейчас слизеринцы следили за малейшей реакцией с его стороны, поэтому он с трудом удержал спокойное лицо. Он и не знал, что армия Гриндевальда имела столь пугающее название. Гарри точно не знал, что значит это слово, но звучало оно однозначно зловеще. Видимо у всех Темных Лордов есть эта страсть к показушности. — Да, это были они. К чему вопрос? — немного с опозданием спросил Гарри, не совсем понимая, к чему клонит Нотт. — Просто любопытно, зачем Гриндевальду вдруг приспичило уничтожить целую семью волшебников. Должна быть очень веская причина, почему он сделал это. Так вот оно что. Они пытаются прощупать почву, почему Темному магу столетия внезапно пришло в голову изничтожить всю семью какого-то полукровки. Хитро. — Ну я не в курсе дел Гриндевальда. Без понятия, почему он это сделал, но в результате вся моя семья мертва, — ледяным голосом заметил Гарри. — Вся твоя семья, но не ты, — вдруг подал голос Риддл, отчего все напускное спокойствие Гарри вмиг рухнуло. Он резко развернулся к нему с едва сдерживаемым гневом. Это ведь ты! ТЫ! Убил их! Пришел в дом и без всяких сожалений наставил палочку. На его отца, на мать, которая умоляла пощадить ее сына. Ты собирался убить невинного младенца, просто потому что услышал где-то чертово пророчество! Гарри так хотелось прокричать ему все это в лицо, приставить палочку к горлу и расправиться с этой проблемой раз и навсегда, подарив сотням магов спокойное счастливое будущее. Но он этого не сделал. Он с трудом взял под контроль свою магию, от которой покалывало в кончиках пальцев. Наверное, Риддл что-то почувствовал, потому что теперь он с еще большим любопытством разглядывал его, шаря по его лицу синими глазами будто лазерами и в итоге остановившись на шраме. — К чему ты клонишь, Риддл? — с трудом вернув себе самообладание, немного резко спросил Гарри. Ему точно стоит найти какие-нибудь дыхательные упражнения для успокоения. — Мне и моим друзьям просто любопытно, как так вышло, что полукровке вроде тебя удалось уйти живым от Тодесов и скитаться пару месяцев неизвестно где. Да Гарри был согласен, что при ближайшем рассмотрении его выдуманная на коленке история не стоила и ломаного кната. Удивительно, что у Диппета она не вызвала никаких вопросов. Хотя может он просто не решился ему их озвучить. Но что пытались доказать слизеринцы? Что он обманщик? Или что он сам Темный маг и служит Гриндевальду? Смешно. Хотя, что только не выдумают люди при недостатке информации. Пожалуй, стоило расставить все точки на и. — Послушай, не знаю, что вы успели себе напридумывать, но все было именно так. Мне просто повезло уйти оттуда живым. К тому же это заслуга моих родителей, если бы не они, то я был бы мертв. — Значит твои родители были по-настоящему выдающимися волшебниками, — вкрадчиво продолжал Риддл. Его голос действительно имел какое-то гипнотизирующее свойство, потому что все буквально ловили каждое его слово. — Это правда. Моя мать была отличной волшебницей, — обсуждать с Волдемортом своих родителей — полный сюр. — Из какого она рода? Наверняка мы о ней слышали. — О, она была маглорожденной, — сказал Гарри, с нескрываемым удовольствием наблюдая за последующей реакцией. Так вот что делали слизеринцы — вводили человека в конфуз и следили за реакцией. Он неплохо учится. Риддл хотел спросить еще что-то, но тут поднялся Диппет и оповестил, что пришло время отбоя. Так как Риддл был старостой, то ему пришлось строить первокурсников и следить за тем, чтобы малыши не потерялись в лабиринтах подземелий. Поттер же мог наконец перевести дух. Такое чувство, что он прошел некий фейсконтроль, где за каждым его словом и жестом наблюдали сотни глаз (что в действительности так и было). Он заметил, что к Долохову они присматривались гораздо меньше, похоже за него говорила его фамилия. Он же был неизвестной фигурой, от которой можно было ожидать чего угодно. Он с ностальгией рассматривал коридоры, по которым когда-то он и Рон в обличьях Крэбба и Гойла искали вход в гостиную Слизерина. Сердце кольнуло, но сейчас явно было не место и не время для слабости. Он старался не думать о своих друзьях, так как каждый раз чувствовал себя виноватым, что бросил их там. Конечно, если его план по перевоспитанию Волдеморта не провалится, то их жизнь в любом случае будет лучше. Возможно, он их никогда больше не увидит, а если они и встретятся, то не будут знать, кто он. От этой мысли ему становилось больно, будто бы они навсегда исчезли. Но ведь это он исчез. Подобные приступы всегда портили ему настроение, но Гарри старался не забывать, ради чего и ради кого он тут находится. У него была цель. — Здесь находится вход в гостиную. Другим факультетам нельзя знать, где он, поэтому вам следует держать это в тайне. Пароль на эту неделю — Величие. Кто только придумывал им такие высокопарные пароли? Или у них был некий список со словами, которые можно использовать в качестве паролей, который сохранился еще со времен Основателей? Хмыкнув подобной идее, Гарри вошел внутрь. Гостиная была именно такой, какой он ее помнил. Хотя, может быть чуть менее мрачной. В камине потрескивал огонь, который придавал этому месту даже некое подобие уюта. Но с гриффиндорской гостиной ей конечно не сравниться. То место он любил всей душой, и тот факт, что теперь каждый раз он будет возвращаться в эти подземелье в компании слизеринцев, а не Рона и Гермионы, навевал тоску. Первокурсники же чуть ли не с открытыми ртами рассматривали комнату, явно восхищаясь. Он же со скукой оглядел помещение, сразу приметив наиболее неприметные местечки, где можно было бы расположиться так, чтобы его никто не трогал. Все это время он чувствовал чужой взгляд, который следил за ним. Кажется, к такому придется привыкнуть. Риддл давал наставления первокурсникам, что показалось Гарри достаточно забавным — без пяти минут Темный Лорд, отчитывающий первокурсников за нарушение правил, где еще можно такое увидеть? Сейчас же Гарри мог и получше рассмотреть своих новых сокурсников. Девушек ему так никто и не представил. Они сбились в кучу и что-то тихо обсуждали. Компания Риддла расположилась ближе к камину. В их движениях сквозила уверенность и расслабленность — они явно чувствовали себя здесь полноправными хозяевами. Гарри же сидел словно на иголках, в любой момент ожидая удара. И он не заставил себя долго ждать. — Эванс! — над ним возвышался светловолосый парень с плоским будто блин лицом. Что-то в нем показалось Гарри знакомым. Гарри всем телом ощущал исходящую от того враждебность. — Это я. С кем имею честь говорить? — спокойно спросил Гарри, неосознанно копируя интонацию Малфоя из своего времени. Растягивать гласные казалось невероятно привычно, да и к тому же это явно взбесило собеседника. — Элоис Берк, старший брат Гэбриэла Берка, на которого ты сегодня напал в поезде, — сказал слизеринец достаточно громко, чтобы его услышали и другие. Многие с любопытством повернулись к ним. Еще бы бесплатное развлечение. Так вот кого он ему напоминал! Гарри не знал, что у младшего Берка есть брат. Парень явно был взбешен, и похоже Гэбриэл решил скрыть некоторые существенные факты из этой истории. Сейчас было очень важно правильно повести себя. Лишние конфликты на факультете змей Гарри были совершенно ни к чему. К тому же к ним подобрался Риддл и заинтересованно прислушивался, пока не вмешиваясь. — Послушай, не знаю, что сообщил тебе твой брат, но он и его дружок Пруэтт измывались над одной студенткой, и я просто не смог пройти мимо. Я просто сделал то, что посчитал правильным, и если твоя семья не научила твоего брата вести себя, как подобает настоящему волшебнику, то мне очень жаль, — сказал Гарри, вложив в свой голос всю скорбь мира, будто бы ему было действительно жаль, что какой-то мальчишка не умеет себя должным образом вести. Слышавший эту отповедь Долохов хохотнул, явно уловив посыл, да и те, кто стоял рядом и все слышал, усмехнулись. Берк же покраснел от едва сдерживаемого гнева. — Ты!.. Да ты!.. — Успокойся, Берк. Ко мне подходила МакГонагалл. Твой брат вместе с Гектором Пруэттом отобрали палочку у девчонки Принц, пока Эванс не вступился. И пусть его вмешательство было своевременным, но явно превысило допустимые пределы. Я доложу декану о случившемся, и он назначит необходимую меру наказания Эвансу. Самоуправства на факультете я не допущу, — с нажимом закончил свою речь Риддл, сверкнув глазами. Берк сразу как-то сдулся и теперь беспомощно стоял, не зная, что делать. Похоже он не рассчитывал на подобный исход. — А ты, Эванс, впредь зови старост либо кого-нибудь из профессоров, если так сильно захотелось поиграть в героя. Я надеюсь, что ты больше не будешь влезать в подобные конфликты с палочкой наперевес, а будешь решать все мирным путем, — Риддл перевел свой взгляд на него, вновь препарируя словно лягушку. — Я не могу обещать подобного, пока на беззащитных учеников нападают просто из желания повеселиться или потешить свое самолюбие, — скрипнув зубами, заметил Гарри. — Речь достойная истинного гриффиндорца… Но никак не слизеринца. Будь умнее и не оскверняй честь своего факультета, — бросил Риддл, потеряв интерес к разговору. Гарри же остался, едва сдерживая раздражение на Риддла, который ткнул его носом будто нашкодившего котенка в собственный промах. Да, ему не следовало вести себя так несдержанно, но не мог же он просто пройти мимо и оставить все как есть, верно?! Берк же, бросив выразительный взгляд на Гарри, удалился, как бы говоря, что это еще не все. — Черт, Эванс, ты нравишься мне все больше и больше! У тебя стальные яйца, — хохотнул Антонин, вновь обрушив свою тяжелую ладонь ему на спину. Похоже придется привыкнуть к подобному. Гарри криво усмехнулся. Наконец их посетил декан, незаметно появившийся в гостиной. Со многими он добродушно раскланивался, интересуясь делами родственников. Конечно он не обделил вниманием Риддла, который явно состоял в любимчиках профессора. От всей этой патоки и лести у Гарри засвербило в носу. Конечно они все видели лишь красивую картинку, услужливо нарисованную Риддлом — прилежный юноша, лучший ученик и староста Слизерина с идеальной репутацией, как в нем можно заподозрить Темного Лорда? Гарри признавал, что не знай он о Риддле столь многого, то и сам был бы обманут всем этим. Но он знал, что под всем этим фальшивым фасадом скрывается нечто злое. Слагхорн соловьем разливался о чести факультета и его репутации, о соблюдении правил и о прочей чепухе. Упомянув, что его кабинет всегда открыт для любых вопросов, он удалился. — Эванс, пойдем, я покажу тебе комнату, — обратился к нему Риддл. Вот теперь Гарри немного волновался. Делить комнату не просто с слизеринцами, но с будущими Пожирателями и Волдемортом — о чем еще можно мечтать?! Конечно ничего радостного в этом не было, и пусть Гарри знал, что никто нападать на него во сне не будет (во всяком случае, Гарри на это надеялся), но спать, когда в паре метров от тебя лежит Лестрейндж или Риддл?! Кажется, он не уснет сегодня. В комнате он насчитал семь кроватей. Около одной из них стоял его чемодан. Гарри немного стало жаль, что Долохов будет учиться на курс старше, так как с ним он успел хоть как-то поладить в поезде, а сейчас он остался один на один с людьми, которых он видел лишь на старых колдографиях и вырезках из газет. — Располагайся. Завтрак с восьми, поэтому постарайся не проспать. Расписание получишь утром, — проинструктировал Риддл, усаживаясь на кровать напротив. Еще одна причина использовать балдахин, иначе утром он проснется и будет лицезреть лицо Тома Риддла — это явно не то, что хотел бы видеть Гарри после сна. Еще чего проклянет его спросонья. Гарри еще раз пересчитал кровати, но так и не понял, кому принадлежит седьмая. По всему выходило, что их должно быть шестеро. Ошибка? — А та кровать чья? — все-таки не выдержал Гарри, указывая на ту, около которой не стоял чемодан. — Мальсибера. Он немного задерживается, — неохотно ответил Риддл. — Что-нибудь серьезное? — Семейные дела, тебе не о чем волноваться, — равнодушным голосом сообщил Риддл, что Гарри счел достаточно подозрительным. Там как будто читалось «не твоего ума дела». Гарри решил оставить эту тему на потом. В конце концов когда-то же этот Мальсибер должен вернуться. — Наверное ты устал. Не буду тебе мешать. Если будет нужна моя помощь, обращайся в любое время, — сообщил Риддл, растянув губы в слащавой улыбке, смотря прямо в лицо Гарри, практически не мигая, отчего ему пришла в голову аналогия со змеей. Гарри не спешил распаковывать чемодан, не то чтобы у него были какие-то тайные вещи там, но делать это под присмотром Риддла ужасно не хотелось. Кивнув Гарри напоследок, Том вышел, оставив его в одиночестве. Наконец он смог перевести дух, и пусть тут он не чувствовал себя в безопасности, но по крайней мере сейчас можно было на немного расслабиться и перестать ждать удара. Гарри даже и представить не мог, что однажды нечто подобное может произойти с ним. Хотя с кем, как не с ним, могло произойти подобное безумие. Он усмехнулся и стал готовиться ко сну, надеясь, что хотя бы немного ему удастся поспать. Уже лежа в постели, Гарри решил, что будет не лишним навести некоторые защитные заклинания на полог его кровати, в конце концов как завещал покойный Муди — «Постоянная бдительность!». И это была даже не паранойя. Он буквально находился в логове змей. Напоследок Гарри наложил заглушающее заклинание, помня о своих кошмарах. Этой информации Риддл явно бы нашел применение. Очистив сознание, с зажатой в руке палочкой, Гарри заснул неспокойным сном, даже не представляя, что ему принесут сороковые.

***

Том Риддл любил загадки, и это не был каламбур. Сидя на заседании старост (Макмиллан решил обязательно собраться именно до ужина и никак не позже), он размышлял над тем, кто из беженцев попадет сегодня на Слизерин под его начало. Он оглядел список, включающий около двадцати фамилий. Некоторые фамилии он уже видел в передовице новостей, какие-то были совершенно незнакомы. Да и вряд ли простой список мог сказать ему, кто из них на что способен. В этом он чем-то был похож на своего декана Слагхорна — им обоим импонировали талантливые и необычные волшебники. — Кстати сегодня в поезде произошел небольшой инцидент, — подала голос до этого молчавшая МакГонагалл. Эту несгибаемую будто палка ведьму, которая на побегушках бегала за Дамблдором, Том хоть и не слишком любил, но уважал. Она единственная из всех гриффиндорцев, с кем можно было договориться, и она была далеко не глупа. Том был даже рад, что ее тоже сделали старостой в том году, так как другой староста, Лонгботтом, был тем еще придурком. Придурком с недюжинной магической силой — с досадой отметил Том. — Неужели? — заинтересовался Макмиллан таким тоном, будто он занимал пост Министра Магии. Еще один идиот. Иногда Тому казалось, что его нарочно окружали одни идиоты, чтобы вывести его из себя. — Я надеюсь, что ты наказала провинившихся, Минерва? — В конфликте участвовали двое с моего факультета. Гэбриэл Берк и Гектор Пруэтт, — с досадой произнесла МакГонагалл. Том даже не удивился, что вновь что-то натворили именно гриффиндорцы. Если был конфликт, то там обязательно затесался хотя бы один представитель красно-золотых. Это было уже аксиомой. — Они обижали Эйлин Принц. Том стал слушать чуть внимательнее, так как девчонка Принц уже давно была его головной болью на факультете. Из-за своего нелюдимого характера и нездоровой любви к различным ядам она постоянно влипала в передряги с теми, кто пытался как-то ее задеть. И порой подобные конфликты заканчивались плохо для ее обидчиков. Он пытался намекнуть ей действовать более незаметно, чтобы не подставлять под удар факультет. — Конечно я сняла с них баллы и вынесла предупреждение, но еще один участник конфликта пока что не был наказан. — И почему же? — Это был один из беженцев. Гарри Эванс. Он сам нашел меня и отдал палочки Берка и Пруэтта, которые сам же и отобрал у них. Том был удивлен подобным проявлением благородства и безрассудства. Определенно этот парень, кем бы он ни был, попадет на факультет Минервы. А там уж ей самой с ним разбираться. — Тогда решим этот вопрос после распределения, — кивнул Макмиллан. Наконец Макмиллан вдоволь потешил свое самолюбие, и они смогли вернуться в Большой Зал. Том с раздражением отметил, что распределение они благополучно пропустили. Но он тут же заметил два новых лица за их столом, которые сидели как раз рядом с его Рыцарями. Один парень лет семнадцати что-то втолковывал Нотту. И, судя по лицу Адриана, с жутким акцентом. Рассмотреть получше второго паренька Том не успел, так как его появление заметил Альфард и тут же устроил целое представление. Том взглянул на второго беженца и едва заметно вздрогнул от странного ощущения, которое будто разряд тока прошелся по его телу. Парнишка не представлял из себя ничего интересного — нездорово бледная кожа, лохматые черные волосы, будто их владелец никогда не слышал о существовании расчески, покосившиеся круглые очки, которые смотрелись смешно на его лице, и странный шрам на лбу в виде молнии. Единственное, что было запоминающимся в его внешности, это неестественно яркие зеленые глаза, которые напомнили Тому об Убивающем проклятии. И за эти считанные секунды Том успел прочитать в этих глазах водоворот эмоций — от шока до едва сдерживаемой ненависти. Последнее изрядно заинтриговало Риддла, но он посчитал странным так долго пялиться на незнакомого мальчишку и отвернулся. Сказав пару дежурных фраз и ответив на приветствия, Том сел рядом с Ноттом, и тот незаметно шепнул имена беженцев, упомянув, что Эванс достаточно долго просидел со Шляпой. Это была не слишком важная информация, но даже подобная деталь может быть важна в будущем. Том пожал руку Долохову, скривившись от силы рукопожатия. Он не стал препятствовать Рыцарям в попытке выяснить биографию Эванса. Про Долоховых они все слышали, и Том считал Антонина неплохим приобретением для Слизерина, а вот некий Гарри Эванс был фигурой неизвестной, но если Шляпа посчитала его достойным попасть в Слизерин, то Тому необходимо присмотреться к нему получше. Когда новенький так легко признался в том, что он полукровка, Том подумал, что у него похоже не все в порядке с головой. Сейчас, когда в Европе свирепствует Гриндевальд с его политикой ненависти к маглорожденным, признаться в том, что твоя кровь нечиста, могли лишь безумцы. Все старались откреститься от своей принадлежности к магглам, даже если это были их собственные родители. Но похоже Эванс не пытался сделать из этого какой-то грязный секрет и со спокойствием мамонта подтвердил их предположения. Мельком взглянув на Лестрейнджа, Том понял, что тот это просто так не оставит. Подобное признание было для него как красная тряпка для быка. А с учетом, какой у слизеринца взрывной темперамент, можно было смело записывать Гарри Эванса в непроходимого тупицу, чудом попавшего на Слизерин. Последующий прокол Лестрейнджа Том заметил и решил при случае напомнить ему. Пока слизеринцы вели диалог, Том успел просканировать Большой Зал, отмечая незнакомые лица. Младшекурсники его мало интересовали, но старшие волшебники представляли интерес. Еще Том уловил повышенное внимание Дамблдора к их компании. С чего бы старику так пристально их рассматривать? У них даже не было времени скомпрометировать себя в этом году. Но потом Том с удивлением понял, что нездоровое внимание Дамблдора было направлено отнюдь не на него, а на новенького Эванса. С чего бы это? Неужели до него уже дошли слухи о произошедшем в поезде? Наконец Адриан подобрался к наиболее интересному вопросу, который волновал и самого Тома. Вся история Гарри Эванса, которую он успел им поведать, была какой-то картонной с кучей брешей. Складной ее можно было назвать с натяжкой, а когда прозвучал его вопрос, Том сразу понял, что тот прокололся. Тут определенно что-то не так. Том никак не мог понять поведение новенького. Казалось бы, простые вопросы, но тот каждый раз так напрягался и дергался. А еще эта его плохо скрываемая ярость, с которой он смотрел на него. Никто из слизеринцев не удостоился подобного. Над этим стоило подумать. Разговор набирал все более интересный поворот, и похоже это ужасно не нравилось Эвансу, так как даже отсюда Том мог чувствовать поднявшуюся магию новенького. Почему-то другие этого не ощущали, но Том явственно почувствовал эту сырую яростную силу, что клубилась вокруг него. Это определенно было интересно. Уже в гостиной факультета, когда он сопроводил новенького в комнату и вернулся к Рыцарям, Том смог немного проанализировать всю ту информацию, что успел получить за вечер. И все это ужасно его заинтриговало. Но для начала он решил выяснить, что думают об этом его Рыцари. — Что скажете на счет беженцев? — Я слышал, что Долохова отправил сюда отец подальше от военных действий, — подал голос Нотт. — Мой знакомый из Дурмстранга обмолвился, что он весьма неплох в Темных Искусствах, да и в дуэлях он не так прост. — Когда начнется сезон дуэлей, там и проверим, на что он способен, — кровожадно отозвался Лестрейндж. — Надо присмотреться к нему, но его лояльность к Темной Магии говорит сама за себя. К тому же он наверняка знает множество интересных заклятий, если учился в Дурмстранге, — заметил Филипп, опять не отрываясь от книги. На обложку Эйвери всегда накладывал скрывающие чары, и прочитать название очередного талмуда никто был не в состоянии. — И не стоит забывать, что он все-таки из Долоховых! Они те еще боевики. Отец наверняка натаскал его, будь здоров, — сказал Альфард, закинув ногу на ногу. Иногда знания Блэка о других чистокровных родах пугали — он знал родословные практически всех чистокровных семейств Европы. — Хорошо. Что на счет Эванса? — Грязнокровка! — выплюнул Лестрейндж, будто с самого начала ждал, чтобы сказать это. — Наверняка наплел нам сказочку об отце маге. — Вряд ли. В его внешности угадывается чистокровная порода. Есть что-то от Блэков, — задумчиво сказал Нотт, бросив взгляд на Альфарда. — Хочешь сказать, что он Блэков бастард?! — тут же разозлился Альфард, который впитал с молоком матери при любых обстоятельствах защищать честь рода. — Это ты сказал, не я. Но согласись, его можно принять за твоего дальнего кузена. — Да половину магической Британии можно принять за моих кузенов и кузин, и это будет чистая правда. Откуда нам знать, кто его папаша! — Именно поэтому нам нужно проверить его историю, — прервал Том ненужный спор Блэка и Нотта. — Думаю, Абраксас не откажет мне в этом. — Вы заметили, какой он дерганный? Постоянно хватался за палочку, как будто ожидая нападения, — Филипп как всегда подмечал наиболее интересные детали. — А что с него взять — парень прятался от Тодесов. Ему можно простить небольшую паранойю, — беспечно пожал плечами Альфард, успокоившись. — Если он действительно скитался по лесам, — выделил первое слово Лестрейндж. — А где он по-твоему был? На приеме у Гриндевальда? — усмехнулся Альфард, подначивая Лестрейнджа. Иногда Том просто не понимал стремления Блэка выводить окружающих из себя. — В любом случае нам нужно наблюдать за ним. Кем бы ни был Гарри Эванс, но от него определенно стоит ждать сюрпризов, — в этом Том почему-то не сомневался. — А по-моему, он обычный грязнокровка, который шантажировал Шляпу, чтобы она отправила его на Слизерин, — не смог не вставить свои пять кнатов Лестрейндж. — Тогда тебе стоит узнать, чем он смог шантажировать Шляпу, — вновь рассмеялся Альфард, чем заслужил гневный взгляд Лестрейнджа. — Узнаю, не сомневайся, — огрызнулся Редмунд, отвернувшись от все еще валяющего дурака Блэка. «Как дети малые» — подумал Том, в задумчивости смотря на огонь в камине. Том Риддл обожал загадки, а новенький беженец определенно был загадкой, которую стоило разгадать.