I am become Death, the destroyer of worlds

Наступили долгожданные выходные, и Гарри был рад, что наконец появилось свободное время, которое он сможет посвятить делам, к которым он так и не смог приступить. Быстро расправившись с домашними заданиями еще в вечер пятницы, чтобы не отвлекаться на них, Гарри приступил к чтению библиотечной книги, которую он тайком вынес оттуда. Чтиво было скучным, так как представляло собой трактат по истории каждого магического рода Туманного Альбиона. Но кроме того автор этой книги был похоже тем еще приверженцем Чистокровности, потому что пусть и не напрямую, но между строк так и сквозило мнение автора относительно превосходства Чистокровных. Гарри бы уже давно бросил подобное чтиво, но ему нужны были ответы, поэтому упрямо продирался сквозь поток этой пропаганды, надеясь узнать что-то, что поможет ему немного разобраться в ситуации. Про Певереллов в книге было не так много. Как утверждал автор, из трех основных ветвей остались лишь две — Гонты и Поттеры. Как-то до этого Гарри не соотносил, что Риддл также является прямым потомком Певереллов. Имело ли это значение? Сейчас не было ни одного мага, который мог бы претендовать на фамилию Певерелл, поэтому получить информацию из первоисточника не получится. Ни слова не было про Дары Смерти. Дамблдор утверждал, что скорее всего братья были лишь умелыми волшебниками, которые смогли создать такие необыкновенные магические предметы, а Смерть в данном случае лишь некий образ. Гарри был мертв какое-то время, но никакой Смерти не встречал. Так что возможно все было именно так, как рассуждал Дамблдор. Другой задачей было попасть в Запретную секцию. В этом времени Гарри заметил, что она занимала не одну полку, а целый стеллаж, доверху заставленный книгами. Похоже в этом времени отношение к Темной магии более лояльное, чем было в его. Будь у Гарри его мантия-невидимка… Но сейчас она находится у Флимонта Поттера, который использует ее, чтобы бегать на полуночные свидания с Роули. Сейчас бы она пригодилась Гарри намного больше. За неимением другого варианта пришлось в срочном порядке разучивать заклинание невидимости. Это было далеко неидеальным решением, так как оно легко снималось заклинанием обнаружения, и к тому же если хорошенько присмотреться, то была заметна небольшая рябь в пространстве особенно при движении. А учитывая, что по коридорам шастает староста Риддл, который в состоянии применить заклинание обнаружения, то необходимо быть еще более осторожным. Все это ужасно раздражало Гарри. Риддл будто всегда был на шаг впереди него. Порой Гарри казалось все вокруг таким нереальным — слизеринцы, которые вдруг решили, что они с ним друзья; Риддл, предлагающий называть его по имени; будущие Пожиратели Смерти, которые вечерами играли в подрывного дурака около камина, обсуждая девчонок; он сам одетый по моде сороковых, который улыбается Вальбурге и позволяет Долохову закидывать себе руку на плечо; рыжий Дамблдор, подозревающий его в чем-то. Все это было до жути странно и ненормально, как будто мир перевернулся вверх тормашками. Все те люди, которые были для него отголоском прошлого, теперь были вполне реальными со своими мыслями и желаниями. От уровня собственной лицемерности и притворства тошнило, он был будто засланный во вражеский лагерь шпион. И как только Снейп умудрился столько лет быть двойным агентом? От всех этих переживаний Гарри чувствовал себя ужасно одиноким. Он никому не мог доверить свой секрет, свое знание, это было полностью его бремя, его ноша, которую он должен сохранить. Не было ни одного человека, кому бы он мог поведать все свои страхи и терзания. Решив немного размяться, Гарри незаметно выскользнул из слизеринской гостиной и направился на восьмой этаж. И как он мог забыть о Выручай Комнате?! Это же идеальное место, если ему захочется уйти от ненавистных слизеринцев и побыть пару часов в одиночестве, не ожидая появления вездесущего Риддла или кого еще. Хотя стоит быть осторожным, ведь Риддл знал о существовании Комнаты, и как бы ненароком не нарваться на него. Это бы усложнило его пребывание в Хогвартсе еще больше. Незачем давать Риддлу еще больше пищи для размышлений. В Выручай-комнате Гарри провел несколько часов, отрабатывая различные заклинания на манекенах. Он ужасно вымотался, пот струился по лицу, глаза щипало. Рубашка неприятно липла к телу. Палочка из остролиста приятно лежала в руке, заклинания творились практически сами собой. Магия бурлила в его венах, просясь наружу. Когда сил не осталось, он просто лежал какое-то время на полу, пытаясь восстановить дыхание. Все-таки с напарником было бы легче и живее. Наколдовав Темпус, Гарри понял, что обед он благополучно пропустил. Стоило заглянуть на кухню, наверняка здешние эльфы не откажут ему в тарелке супа. При его появлении эльфы в начале напряглись, но потом, опознав в нем ученика, заулыбались и тут же засуетились вокруг него. Он лишь заикнулся о том, что пропустил обед, эльфы без слов усадили его за стол, и вот перед ним уже материализовался горячий обед. Гарри с улыбкой поблагодарил их, отчего те расчувствовались практически до слез, Гарри их еле остановил от выворачивания своих ушей. Похоже те были немного шокированы его поведением. Встреться им кто-то вроде Гермионы, которая подсовывала домовикам на четвертом курсе вязанные шапки в надежде, что те таким образом станут свободными, здешние эльфы бы пришли в ужас. Еще раз поблагодарив домовиков за еду, Гарри направился в гостиную Слизерина. Он все еще плохо мог ассоциировать себя с этим факультетом. Раньше он бы пришел в ужас, окажись он на Слизерине, ведь с этим факультетом у него ассоциировались исключительно неприятные личности, а теперь он и сам щеголяет с серебристо-зеленой нашивкой. Но, пожалуй, в его положении это был наиболее выгодный вариант, ведь так Риддл и компания думают, что он достоин того, чтобы быть распределенным на факультет змей. С головой уйдя в свои мысли, Гарри не заметил, как его окружили трое слизеринцев. — Эванс! Есть разговор, — грубо окликнул его уже знакомый ему Элоис Берк. Рядом с ним будто два великана возвышались два парня явно не с самыми дружелюбными намерениями. Гарри осторожно нащупал свою палочку, медленно развернувшись к Берку. Неужели хотя бы одно утро он не может провести спокойно? — Чего тебе, Берк? Мы вроде бы уже все выяснили, — в тон ему ответил Гарри. Подобные штучки он уже проходил. — Это ты так думаешь, жалкий беженец, — выплюнул стоящий рядом парень с коротким ржавым ежиком. — Стоит проучить тебя, чтобы ты знал свое место, — поддакнул второй парень, наставив на него палочку. Гарри закатил глаза. Ему правда не хотелось стоять здесь и выяснять отношения с этими придурками. Пора заканчивать этот цирк. — Слушай, Элоис, мне правда некогда разбираться с тобой и твоими дружками. Это было простое недоразумение, — с каждым его словом парень все больше злился, и поэтому Гарри решил использовать запрещенный прием. — К тому же, что бы сказал Риддл, если бы узнал, чем ты тут занимаешься? Фамилия Риддла произвела поистине магический эффект — парни вздрогнули и даже как-то съежились, бросив вопросительный взгляд на Берка. Похоже даже без своего присутствия Риддл оказывал огромное влияние на всех, кто знал его. Ну да, пасть в глазах Риддла — что может быть хуже? — Ну раз мы с этим разобрались, то я пойду, — Поттер пакостно улыбнулся, решив, что разговор окончен. Конечно Гарри ожидал от слизеринцев подлого удара в спину, поэтому держал наготове палочку, но никак не предполагал, что вместо этого его просто по-маггловски развернут и ударят куда-то в область скулы. Кажется, своими неосторожными словами он вывел из себя семикурсника, потому что тот и сам выглядел слегка шокированным. Дружки Берка тоже не ожидали подобного, поэтому стояли истуканами, не зная, что делать. — Ты с ума сошел, Берк? Решил пустить в ход кулаки? — возмутился Гарри, вытирая с разбитой губы кровь — удар пришелся по касательной, видимо тот никогда в жизни не дрался, так как удар был совершено не поставленный. Эта ситуация порядком разозлила Гарри — он ведь четко дал понять, что не хочет иметь каких-либо конфликтов на факультете. Скула противно ныла, и он уже чувствовал, как наливался синяк. Магия рвалась наружу, желая проучить слизеринцев, но Гарри и так хватало проблем на факультете. — Не цепляйся ко мне, Берк. Мне плевать на пресловутую честь факультета и баллы — прокляну, — прошипел Гарри, с трудом беря под контроль магию — пальцы покалывало. И в доказательство Гарри поднял палочку, с конца которой вот-вот готово было сорваться проклятие. Непонятно, что именно произвело на них эффект, но никто не двинулся с места и не остановил его. Небольшая стычка с Берком немного подпортила настроение Гарри, а когда он оказался в гостиной Слизерина и тут же напоролся на Риддла, то оно вообще упало ниже плинтуса. Тот сразу цепко оглядел его, остановившись на разбитой губе. Рядом присвистнул Альфард. — Это кто так тебя? — веселье в его голосе не было замаскировано даже каплей сочувствия. — Никто. Столкнулся с рыцарскими доспехами, — ляпнул Гарри первое, что пришло в голову. Риддл скептично приподнял бровь. Он все пытался поймать взгляд Гарри, и у того мурашки побежали по спине — нет уж, только не Легилименция. После занятий с Снейпом он так и не освоил на должном уровне это и сомневался, что сможет выдержать прямую атаку Волдеморта. Хотя вряд ли сейчас он владеет ей на том же уровне, что и в его времени, но рисковать Гарри не собирался. Права была Гермиона, которая капала ему на мозги с чертовой Окклюменцией. Его жалкие умения явно не тянули на что-то приличное. — Иди-ка сюда, — подозвал его Риддл, наставив на него свою палочку. Гарри среагировал мгновенно — секунда и его собственная палочка была направлена на Риддла, утыкаясь ему в район шеи. В гостиной стало тихо. Все нервозно следили за ними. — Я всего лишь хотел убрать тебе синяк. Убери палочку, Гарри, — голосом, которым можно заморозить ад, произнес Риддл, не дрогнув ни одним мускулом. Да уж, вряд ли Риддл решил бы атаковать его прямо в гостиной на глазах у половины Слизерина. Оглянувшись на застывших слизеринцев, Гарри выдохнул и медленно отвел палочку в сторону. А все дурацкая стычка с Берком, он и так был на взводе! — Я подумал… — Все в порядке, — перебил его Риддл, скупо улыбнувшись, но его глаза продолжали настороженно следить за ним. — С кем не бывает. Гарри неловко улыбнулся на его фразу. Действительно, только с полными параноиками может произойти что-то подобное. Кожу на лице немного пощипывало, пока Риддл возился с ним. — Вот и все. Гарри осторожно дотронулся до губы. Крови не было, даже скула перестала болеть. — Кхм… Спасибо, Риддл, — неловко кивнул ему Гарри, все еще до конца не веря, что Волдеморт только что помог ему. — Обращайся. Но запомни, что тебе не стоит наставлять на меня палочку, это может иметь неприятные последствия, — уже с неприкрытой угрозой в голосе прошипел Риддл, смотря прямо в глаза Гарри, но не делая каких-либо попыток проникнуть в его разум. Гарри направил все свои силы, чтобы поднять свои ментальные щиты, какими хлипкими они бы не были, но как выяснилось, это не потребовалось. Риддл будто дразнил его. Хотя он ведь не мог знать, что Гарри осведомлен о его способностях в Легилименции. Или мог? Мог ли Риддл уже залезть к нему в голову? Да нет, бред! Тогда бы тот скорее всего запытал его до смерти, стремясь выяснить все подробности. — Тебе тоже стоит это запомнить, Риддл, — отметил Гарри, также не отводя взгляда, за что заслужил удивленный прищур Риддла. Другие слизеринцы, казалось, боялись вздохнуть. Напряжение в гостиной было почти ощутимым. — Кстати, Гарри, мы как раз собираемся к озеру. Не хочешь с нами? — с преувеличенным энтузиазмом спросил его Блэк, который влез между ними, явно пытаясь перетянуть внимание на себя. Гарри с трудом перевел взгляд на Блэка и уже открыл рот, чтобы отказаться, но Альфард перебил его: — Ответ «нет» не принимается. Если хочешь последовать примеру Эйвери, просто возьми книгу с собой. Даже Том согласился пойти. — Это что, должно меня убедить? — фыркнул Гарри, но решил, что пожалуй ему действительно стоит пойти. В конце концов он же должен вливаться в эту компанию, хочет он этого или нет. Блэк заметно приуныл. — Да ладно, я пойду, — закатил глаза Гарри, заметив вновь воспрявшего духом слизеринца. — Только захвачу учебник. День выдался солнечный, поэтому не только они выбрались сегодня к озеру. По небу лениво плыли кучевые облака, гонимые восточным ветром. Гарри с тоской посмотрел на то место, где когда-то была Дракучая ива. В этом времени ее еще не посадили. А Запретный лес стал как будто ближе к школе буквально в нескольких метрах. Они разместились у самой кромки озера, на поверхность которого выплыл Гигантский кальмар, поигрывая щупальцами, отчего находящиеся рядом первокурсники восторженно визжали. Гарри надеялся, что не зря решился пойти вместе с слизеринцами, так как надеялся, что в процессе разговора сможет узнать что-то важное о том же Мальсибере или они обмолвятся о их небольшом кружке любителей черной магии. Да что угодно! Но какого же было разочарование Гарри, когда все темы слизеринцев крутились вокруг учебы, сплетен, которые кружили среди учеников, и обсуждения учителей (в частности некой профессор Эйваз, о которой слишком бурно отзывался Альфард). Даже упоминание Дамблдора было в контексте того, что Лестрейндж посмеялся над его большой страстью к странным маггловским пиджакам. Гарри попытался узнать, почему он так невзлюбил Тома, но Нотт умело увел его от этой темы, спросив, где именно Гарри пропадал все утро. Отлично, как только он попытался узнать что-то важное, они сразу же переключились на него. — Я был в библиотеке. Гарри не хотел врать, но придумать что-то стоящее просто не было времени. — Ложь. Мы с Эйвери тоже там были, но тебя что-то не видели, — тут же возразил Лестрейндж, окинув его победным взглядом, что смог уличить его во лжи. — Может вы просто не увидели меня. Вы же не следите за мной? — фыркнул Гарри, внутренне понимая, что, да, следят. — Тогда почему ты пропустил обед? — все не отставал Лестрейндж. — Неужели так зачитался сказочками? — Кто сказал, что я пропустил обед? Я пообедал на кухне, хогвартские эльфы очень радушны, — пожал плечами Гарри, бросив взгляд на Риддла, который лениво читал книгу по Алхимии и делал вид будто совершенно не заинтересован в разговоре. Но Гарри был уверен, что Риддл как раз и был тем, кто контролировал этот разговор, пусть и совершенно в нем не участвуя. — Ты был на кухне?! Как ты ее нашел? — изумился Блэк. — Мне потребовалось выпытывать у Лукреции ее местоположение. — Просто наткнулся на нее. — Также как наткнулся на рыцарские доспехи? — сыронизировал Риддл, ни на миг не отвлекаясь от книги. — Я очень удачлив, — нервно усмехнулся Гарри, взлохматив волосы. Риддл вновь снисходительно на него глянул, будто говоря, что подобную ложь он уже успел научиться определять. Хотя у Гарри просто все на лице написано и лгун из него скверный. Но все равно Поттер продолжал держать лицо. Тему вроде бы закрыли, но Гарри понимал, что его неумелые попытки увиливать и лгать скоро просто не будут работать, пока что слизеринцы лишь прощупывают почву, пытаясь понять, что он за волшебник и чего стоит. Но потом они явно пойдут в наступление и припрут к стенке. Гарри лишь надеялся, что к тому времени сможет умело отразить удар. Разговор плавно перетек на обсуждение последних новостей с фронта. Война явно интересовала слизеринцев, и те не пытались отгородиться от нее, скорее напротив самозабвенно с большим энтузиазмом обсуждали последние шаги Гриндевальда, которые были освещены в газетах. Особенно порывистым был Лестрейндж, которого похоже восхищала сама идея войны, он был ею буквально очарован, отчего тлевшее безумие в глазах разгоралось словно пламя. Даже спокойный Нотт оживлялся и эмоционально спорил с Лестрейнджем о правильности принятого решения Министра магии о временном союзе с Министром Франции. Мальчишки, любившие играть в войну… Гарри уже видел подобное. Он сам такой был. Все жаждал поскорее оказаться в гуще событий. Это уже потом Гарри понял цену такого участия. Горечь от потери Сириуса все еще ощущалась на сердце. Он ненавидел войну, и подобные разговоры вызывали у него отвращение. Они ведь и понятия не имели, что это такое, когда на твоих глазах ни за что умирают дорогие тебе люди. Еще секунду назад в них била ключом жизнь, а потом этот свет в глубине глаз исчезал, оставляя после себя лишь пустоту во взгляде и боль в израненном сердце. Поэтому Гарри лишь мрачно слушал их, не вставляя ни слова. Он просто постарался абстрагироваться от этого разговора, невидящим взглядом смотря в книгу. — А ты что думаешь об этом, Гарри? — спросил его Нотт, слишком взбудораженный спором с Лестрейнджем. — Я не слежу за политикой, — отрезал Гарри, стараясь отгородиться книгой. Но этот трюк уже не работал. — Ну у тебя явно должны быть мысли на этот счет. Почему бы тебе не поделиться с нами? — медленно спросил Риддл, филигранно играя своим бархатистым голосом. — Это ведь все гипотетически, — добавил он спустя мгновение. Ну да, конечно — хотелось фыркнуть Поттеру. Подобной фальши даже он не поверил бы. Но вопрос повис между ними, и Гарри попытался ответить максимально честно, но при этом так, чтобы слизеринцы не заподозрили его в лояльности к политике Дамблдора. — Я считаю, что эта война бессмысленна, и ее исход уже предрешен. Гриндевальд слишком самоуверен в своих планах по захвату абсолютной власти над магическим миром. Если он считает, что подобными методами сможет добиться верности или хотя бы уважения волшебников, то он или идеалист, или дурак. Страх никогда не был и не будет эффективным рычагом управления. Рано или поздно он потерпит поражение и потянет за собой всех своих приспешников, и не важно будет ли это благодаря Дамблдору или любому другому магу. Его слова повисли в воздухе, отчего приятный солнечный день уже не казался таким, солнце противно светило, раздражая сетчатку. Гарри правда не хотел быть слишком категоричным, но просто не смог смолчать. Слизеринцы были явно шокированы его откровением, ведь исходя из их туманных изречений было ясно, что пусть они и не одобряли его политику, но и не были слишком против нее. А он по сути в открытую выступил против политики Гриндевальда, так еще и предрек его падение как Темного Лорда. Вот же идио-о-от!.. — Очень… интересное мнение. Но откуда столько категоричности? С чего ты взял, что Гриндевальд обязательно проиграет в войне? Он успешно продвигается вглубь континента. Его войска полностью оккупировали Германию, Австрию и много еще других мест. Его армия еще никогда не была настолько сильна. Он уже возвысился на голову над всеми предыдущими Темными Лордами. Я думаю, его победа или его возможное поражение вполне равноценны, и лишь время покажет, что будет. Гарри знал, что это простая провокация со стороны Риддла, и тот просто хочет узнать немного больше о его позиции относительно политики Гриндевальда. Из того, что сказал Риддл, нельзя было с точностью сказать, поддерживает ли он Гриндевальда, но определенная доля симпатии все же была. Только непонятно, в чем именно он не был с ним согласен. — Мое мнение вы услышали. Пройдет немного времени, и все разрешится само собой. Но не думаю, что его победа хорошо отразится на Магической Англии. — Его победа отразится плохо только на магглах и грязнокровках! — выплюнул Лестрейндж, не сумев сдержаться. Рядом зашипел Адриан, рассерженный его грубым вмешательством. Гарри понимал, что сейчас не время и не место спорить по поводу отношения к магглам и магглорожденным, но ему просто хотелось взять палочку и наслать что-нибудь противное вроде проклятия слизней на Лестрейнджа. Магия вновь попыталась вырваться из-под контроля (последствие перемещения во времени?), но Гарри, глубоко вздохнув, лишь холодно усмехнулся. — Ты явно ослеплен его силой, да, Лестрейндж? — с таким же презрением произнес Гарри его фамилию, с каким слизеринец отзывался о магглах. — Ты думаешь, что он не тронет чистокровных? Для него мы все лишь скот, марионетки, которыми удобно руководить и время от времени поощрять за хорошо выполненное задание. Гарри видел такое при Волдеморте и сомневался, что Гриндевальд чем-то отличался в этом плане. Его слова явно еще сильнее разозлили Лестрейнджа. — Откуда тебе знать?! Гриндевальд не имеет ничего против чистокровных! Он наоборот поддерживает их! На крики Лестрейнджа стали оборачиваться другие студенты, и похоже Риддлу вспыльчивость своего однокурсника явно была не по душе. — Уж я-то знаю, поверь, — мрачно ответил Гарри, который прекрасно знал, что из себя представляют Темные Лорды. — Можешь спросить у Дамблдора. Гарри наконец смог себя заткнуть, потому что еще чуть-чуть и он бы ляпнул что-то лишнее. Подставлять Дамблдора перед слизеринцами и Риддлом нельзя, иначе последствия просчитать не смогла бы даже Гермиона. Гарри в очередной раз корил себя за несдержанность, и похоже Том был доволен. Кажется, тактика «разозли Эванса с помощью разозленного Лестрейнджа» отлично работала. Филипп, до этого не принимавший участия в беседе, с шумом захлопнул книгу и встал. — Здесь стало слишком шумно, я пойду, извини, Том, — бросил он, скривившись при взгляде на Лестрейнджа. И что самое удивительное, Риддл ни слова не сказал по поводу внезапного ухода Эйвери. Гарри не совсем понял, что сейчас произошло. Он вообще заметил, что из всей их компании очень сильно выбивался Эйвери. Он мало вступал в дискуссии, все время скрываясь за книгами. Его успехи в учебе смотрелись достаточно посредственно на фоне слизеринцев. Риддл вряд ли бы стал приближать к себе посредственного волшебника, но Эйвери явно был у него на особом счету. Разобраться в этом пока не было возможности, но Гарри явно стоило выяснить, в чем тут дело. В конце концов Филипп вроде не против его компании. — Не обращай на него внимания, у Эйвери свои причуды, — фыркнул Блэк, и Гарри показалось, что даже слизеринцы не в курсе дел Риддла и Эйвери. Неприятный разговор наконец закончился, и Гарри смог перевести дух. Он ходил по очень тонкому льду. Из него явно бы вышел ужасный шпион. Он был слишком… гриффиндорцем для этого, и ему явно не хватало тех качеств, что приветствовались на факультете змей, и пусть сейчас он носил серебряно-зеленый галстук, но от этого слизеринцем он не стал. — Прошу меня извинить. Я сейчас вернусь, — бросил Риддл, заметив кого-то у озера. Он направился к какому-то высокому с массивными широкими плечами гриффиндорцу. Это ужасно не вязалось с обычным поведением Риддла. Что ему нужно от этого гриффиндорца? — Кто это? — Это Хагрид, местный экспонат, — махнул рукой Нотт. — Он проводит в Запретном лесу больше времени чем на занятиях. Поттер подумал, что ослышался. Хагрид?! Гарри повнимательнее всмотрелся в своего друга из прошлого. Что Риддлу понадобилось от него?! — Но что Риддлу от него нужно? Я имею в виду… он не производит впечатление человека, который может заинтересовать чем-то Риддла. — О поверь, иногда даже мы не понимаем всех действий Тома. Один Мерлин знает, что может связывать этих двоих, — зевнул Альфард. Гарри во что бы то ни стало нужно выяснить, что Риддлу нужно от Хагрида. Хагрид ведь такой наивный и добрый, он в жизни не заметит, как его обведет вокруг пальца этот скользкий слизеринец (не в обиду Хагриду). Они стояли достаточно далеко, и Риддл наверняка позаботился о том, чтобы никто любопытный не услышал их разговор, но Гарри все равно силился понять, о чем идет речь. Может он угрожает Хагриду? Хотя нет, не похоже, полувеликан выглядит вполне спокойным и даже радостным. Но это ведь Риддл! Он мог что угодно наплести Хагриду, и тот бы поверил. Мерлин… Риддл вернулся к ним спустя десять минут, излучая довольство. Гарри весь извелся, пока наблюдал за ними. — Кто этот Хагрид? — спросил он Риддла, стараясь звучать не слишком заинтересованно. Риддл сделал вид, что задумался. — Рубеус… мой друг. У нас есть общие темы для разговора. — Это какие? — Гарри никак не мог взять в толк, на полном серьезе сейчас Риддл или это сарказм. — Почему ты считаешь, что у нас не может быть общих тем для разговора? Ты имеешь что-то против гриффиндорцев или все дело в этом парне Хагриде? У тебя с этим какие-то проблемы? Гарри мог едва вздохнуть от охватившего его возмущения и абсурда ситуации. Только Риддл мог все перевернуть таким образом, что это Гарри какой-то ксенофоб и ненавистник полукровок. Это было настолько нелепо, что Гарри едва сдержал нервный смешок. — Проехали, — махнул он рукой, вновь утыкаясь в учебник.

***

Том не хотел признаваться себе в этом, но новичок сумел за столь короткое время основательно засесть в его мыслях, не прикладывая к этому особых усилий. Казалось, Эванс наоборот стремится быть как можно более незаметным и его утомляет чужое внимание. И в частности внимание Тома. Это было что-то новенькое. Том вообще заметил, что к нему у Эванса особое отношение. Это почти ничем неприкрытая ненависть, граничащая с презрением, для которой просто не было причин. Он не сделал ничего, что могло бы вызвать столь сильную реакцию. Том мог предположить, что Эванс просто услышал о нем какую-то не слишком лицеприятную историю, но таких просто не было. А клеветать на него никто бы не посмел. Раньше бы Риддл подумал на Дамблдора, но у того похоже есть свои основания не доверять Эвансу. Это тоже было любопытно. Поэтому у Тома просто не было никаких версий по поводу отношения Эванса. Тот просто… ненавидел его. И с чем связана эта ненависть, Том мог только гадать. Но даже это было чем-то, что подогревало его интерес к новичку. Никто другой из слизеринцев не удостоился подобного. Разве что Лестрейндж… но тот похоже просто искренне не нравился Эвансу. У того все было на лице написано, никакая легилименция не нужна. Но Том все же хотел дождаться удобного момента и филигранно, не оставляя улик, залезть в эту лохматую черноволосую голову. Проснувшись достаточно рано, Риддл не обнаружил Эванса в их спальне. Это уже вызывало вопросы — куда мог пойти с утра пораньше новичок, который нигде кроме учебных классов и Большого Зала не был? Риддл знал, что кроме его компании, Долохова и пары семикурсников Эванс не успел ни с кем нормально познакомиться, а все уроки он сделал еще в вечер пятницы. Риддла раздражало, что беженец еще не усвоил или просто не хотел понимать ту иерархию, что сложилась у них на факультете — что бы не происходило, Том всегда был в курсе. Новенький это полностью игнорировал, и это его злило. Где мог находиться Эванс в утро субботы? У него были планы насчет него, пора было задать новенькому пару вопросов и наконец понять, что из себя представляет он как волшебник. Конечно демонстрации на уроках были бесценной информацией, но этого мало. Рыцари его разочаровали - никто из них не знал, куда мог направиться Эванс. На обеде тот не появился. Дамблдор в нем чуть дыру не прожег. Весь аппетит испортил. Ему-то хоть бы хны — уже потянулся за второй порцией пирога с почками. Эпизод в гостиной оставил определенную пищу для размышлений, Том подозревал, что в этом был замешан старший Берк. О конечно, Том был в ярости, когда Эванс наставил на него палочку в присутствии слизеринцев, ведь все знали, что наставлять на Риддла палочку вне дуэли, равняется самоубийству. А тот похоже действовал на одних инстинктах, ни секунды не думая, выхватил палочку, и если бы не собственная выдержка Тома, то гостиная Слизерина в полном составе бы угостилась Обливиэйтом. Но после обдумав это, Том пришел в полный восторг. Он вспомнил те невероятные ощущения, когда Эванс отпустил свою магию, которая буквально искрилась на кончике палочки. В такие моменты, когда волшебник практически теряет контроль, вкус магии особенно силен. И отчетливее всего это можно прочувствовать у сильных волшебников. У Лестрейнджа магия имеет стойкий металлический привкус с нотками ржавчины. У Нотта магия вяжет на языке, а Эйвери оставляет нотки цитруса. Самая тяжелая магия у Блэка, но оно и понятно - Блэки известные чернокнижники, она будто многотонная бетонная плита, подчиняющая склониться. А у Эванса она напомнила свежий прохладный морской бриз с привкусом соли. Но ощущение быстро пропало. Он дал четкое указание Рыцарям, чтобы те раскрутили Эванса на разговор. Следовало понять, что тот думает о политике чистокровных и Темной магии. И в какой-то степени ответ Эванса был предсказуем. Он не был похож на человека, который бы фанатично стал поддерживать кого-то вроде Гриндевальда, как было с Лестрейнджем. У него вообще были проблемы с этим — такие люди как Лестрейндж не могут жить без чужого контроля, им обязательно нужно следовать за кем-то, только так они способны полностью раскрыть свой потенциал. Идеальный исполнитель. Том в какой-то степени презирал таких людей, но здраво рассуждал, что они нужны миру. Эванс явно не из их числа. В нем чувствовалась сила и стремление к лидерству. Заприметив Хагрида, четверокурсника с Гриффиндора, Том поспешил перехватить того, пока тот вновь не скрылся в Запретном Лесу. Он спускал подобное этому недалекому гриффиндорцу только потому, что тот хорошо ориентировался в Запретном Лесу и мог с легкостью договориться даже с кентаврами, которые были особенно враждебно настроены лично к Тому. Он был полезен, и их совместные вылазки в лес всегда заканчивались удачно, чем его одиночные походы туда, которые заканчивались… не так удачно, а порой и весьма плачевно. Чертовы кентавры. Хагрид был наивен и по-гриффиндорски добр, поэтому всегда был готов помочь его «другу Тому». Приподняв уголки губ в дружелюбной улыбке, Том подошел ближе. — Здравствуй, Рубеус. Как твои дела? — с ним Тому даже не нужно было так старательно изображать доброжелательность — гриффиндорец не отличался наблюдательностью и хотя бы толикой подозрительности. — Том! Рад тебя видеть, — просиял Хагрид, который действительно был рад его видеть. — А я тут это… как раз шел к профессору Кеттлберну. Кажись, ему нужна помощь с саламандрами… — Вот как. Тогда не буду тебя задерживать. Я просто хотел уточнить — все в силе? Полнолуние через десять дней. — Конечно! Вдруг удастся углядеть стадо единорогов… — мечтательно протянул Хагрид, который просто обожал различных зверушек и волшебных тварюг. И чем опаснее животное, тем более милым он его считал. А единороги могут быть весьма опасными, если их разозлить. Черт, да у них у каждого на лбу находится острый как шпага рог! Риддл давно заметил в нем эту почти сумасшедшую тягу к разного рода зверью, и гриффиндорцу явно гораздо легче давалось взаимодействовать с животными чем с людьми. Хагрид и сам был словно чудная зверюшка. Как еще никто в школе не догадался, кем Хагрид является на самом деле, было для Тома загадкой. Неужели все волшебники настолько слепые идиоты, что не в состоянии даже отличить полувеликана от нормального волшебника? После их небольшой прогулки Том был в приподнятом расположении духа. Все складывалось как нельзя лучше. Вечером в гостиной к нему с подачи Эванса пристал еще один из Блэков, младший брат Альфарда. Он слышал, что младший Блэк болен какой-то редкой болезнью, но подробностей не знал. Ходили слухи, пусть и Вальбурга яростно их опровергала, что Сигнус родился сквибом. Но раз он здесь, то это действительно были слухи. Но что еще могли придумать маги, если Блэки ни разу не представляли официально Сигнуса Блэка ни на одном приеме. Том даже слышал совсем безумные версии, будто его покусал в колыбели оборотень, или что он стал обскуром. Том всмотрелся в гиперактивного и чересчур эмоционального мальчишку с серыми блэковскими глазами и благодушно улыбнулся ему, все еще погруженный в мысли. Он чувствовал, что у мелкого Блэка явно что-то не в порядке с магией. Ей будто было тесно в щуплом теле волшебника, и она яростно просилась наружу. И даже сейчас, когда Блэк даже палочки в руках не держал и продолжал самозабвенно рассказывать о том, как ему нравится рассматривать звезды в телескопе и о скором метеоритном дожде, около него будто приливами клубилась тяжелая густая блэковская магия. Вальбурга, будто Цербер, сторожащий врата в мир мертвых, стояла поодаль, незаметно охраняя брата. Тому не было никакого дела до странных дел Блэков, но портить с ними отношения ему было невыгодно, поэтому он продолжал выслушивать словесный поток Сигнуса, изредка благодушно кивая. Однажды этот мелкий волшебник станет влиятельной фигурой в Магической Британии, поэтому уже сейчас стоит позаботиться о налаживании связей. Но особых усилий Риддл и не прикладывал — невооруженным глазом было видно, что мелкий Блэк без ума от него. Краем глаза Том уловил ухмылку на лице Эванса и его никем незамеченный уход из гостиной. Легкое раздражение словно противный зуд охватило Тома — какого Мордреда этот беженец собрался куда-то на ночь глядя, когда скоро отбой?! Отвязаться от Сигнуса было непростой задачкой, но когда он оказался вне гостиной, Эванса уже и след простыл. Том мрачно цокнул языком. Рядом проплыл Кровавый Барон. Отлично, может он его видел! — Господин Барон, — уважительно поприветствовал его Том. — Наследник Слизерина, доброго вам вечера, — проскрипел призрак, устрашающе звякнув цепями. — Вам что-то нужно? — Да, вы не видели, куда пошел студент Слизерина, который недавно вышел из гостиной? Обычно Кровавый Барон был только рад помочь ему, особенно учитывая, кто он, но сейчас тот, казалось, колебался с ответом. Он должен был видеть, куда пошел Эванс! — Он пошел в том направлении, Наследник, — наконец ответил призрак, прозвенев цепями. Том благодарно кивнул ему и поспешил туда, куда указал призрак. Может сделать это сейчас, когда никого нет? Легилименция и Окклюменция давались Тому на удивление легко, и именно Эйвери помог ему во многом освоить ее. Иногда, когда люди вокруг испытывали сильный шквал эмоций, он мог неосознанно улавливать обрывки их мыслей. Но без заклинания это были лишь бессвязные клоки информации. Том замедлил шаг и бесшумно наложил на себя заклинание отвлечения внимания. У распахнутого окна стоял Эванс, невидящим взглядом смотря в пространство. Рядом с ним стоял Долохов. Тусклый свет от пары факелов едва доходил до них. Они не наложили заклинание против подслушивания как в прошлый раз. Какая недальновидность… -…еще раз хотел тебя поблагодарить. Если бы не твоя глупая выходка, мы бы никогда об этом не узнали, — негромко сообщил Долохов неловко стоящему Эвансу. Том не понял, о чем шла речь, и придвинулся чуть ближе. — Не за что. Ты же не упоминал меня напрямую? — мимоходом спросил Эванс, изображая незаинтересованность. — Нет, я подумал, что узнай он о тебе, то непременно открутил бы голову. Хотя виноват скорее твой дед. Разговор был неожиданным и вызывал одни вопросы — за что благодарит его Долохов, и откуда он знает его деда? Может Эванс и Долохов уже давно знают друг друга? Внезапно Долохов резко замолчал и покрутил головой. Неужели услышал его? Похоже пора заканчивать с игрой в прятки. Негромко кашлянув и быстро развеяв заклинание, Том вышел к ним на свет, делая вид, что вообще не в курсе, что тут только что обсуждалось. Эванс сразу ощетинился и подобрался, с злостью смотря на Тома. — Уже почти отбой. Вы двое сейчас должны быть в гостиной. Неужели есть темы, которые нельзя обсудить там? — Мы уже уходим. Пошли, Гарри, — миролюбиво ответил Долохов, потянув Эванса за собой. — Иди один, Долохов. Мне нужно сказать пару слов Эвансу. Долохов неуверенно остановился, вопросительно взглянув на раздраженного Эванса. Тот едва заметно кивнул и резко развернулся к нему в ожидании. Том дождался пока гулкие шаги Долохова стихнут, не слишком торопясь начинать разговор. Эванс не выдержал и, зло сверкнув глазами из-под очков, произнес: — Ты за мной следишь, Риддл?! — подобно змее шипел слизеринец. — Какого черта ты везде за мной таскаешься? Тома даже немного развеселило это. Но Том не допустит, чтобы он переступил черту. — Успокойся, Эванс. Не знал, что ты такой параноик. Пора привыкнуть, что ты в школе, где действует комендантский час, который распространяется на всех, в том числе и на тебя. Том видел, как с каждым его словом Эванс все больше раздражался. Тот явно не умеет держать себя в руках. Том считал людей неспособных взять свои эмоции под контроль слабыми и легко управляемыми. Но Эванс его удивил — глубоко вдохнув, тот слегка успокоился. — Я не собирался задерживаться. Мы закончили? Я могу идти? Неприкрытое желание Эванса отвязаться от него неприятно кольнуло Тома. Обычно люди стремились к общению с ним, постоянно соперничая за его внимание. Это льстило ему, но такое откровенное избегание, смешанное с неприязнью, было чем-то… новым. Том никак не мог взять в толк, в чем тут дело. — Я тебя чем-то обидел, Гарри? — его вопрос застал врасплох Эванса, тот явно не ожидал подобного вопроса. — Если я сделал что-то не так, то просто скажи. Эванс застыл с глупым выражением лица. Он нахмурился и подозрительно оглядел его. — Ты ничего не сделал, пока что, — сказал он, выделив последние слова и вложив в них какой-то только ему понятный смысл. — Ты мне просто не нравишься, Риддл. Том помолчал, не зная как реагировать на такую прямоту. Он привык к тому, что практически все слизеринцы так или иначе, но что-то утаивали или недоговаривали, и поэтому настолько прямой и честный ответ сбивал столку. — Неприязнь не появляется беспочвенно. У обычных людей для этого есть какие-то причины. — Не тебе мне это говорить, Риддл, — закатил глаза Гарри, всем своим видом выражая, что он думает об этом. — Я не один из твоих прихвостней. Эта его бездумная искренность, граничащая с откровенным хамством, в той же степени восхищала Тома, что и раздражала. Новенькому стоит знать свое место. — Тебе стоит запомнить кое-что, Эванс. Слизерин отличается от других факультетов. Размолвки внутри факультета не должны навредить общей репутации. Пока что ты демонстрировал абсолютно противоположные качества, что скорее свойственны Гриффиндору. Я начинаю сомневаться в решении Шляпы. Докажи мне, что она не ошиблась, отправив тебя к нам, — с едва заметным флером угрозы в голосе прошептал Том, неосознанно придвинувшись ближе и смотря сверху вниз на беженца. Глаза Эванса скрытые нелепыми очками метали молнии от невысказанных слов. Том поймал его взгляд, но тут и без Легилименции было ясно, что у того на уме: «Чертов ублюдок». Том знал, что выглядел пугающе и это никак не вязалось с его привычным образом милого старосты, но Эванс не демонстрировал и капли страха. Как будто опасность только подстегивала его. — Я знаю, чего ты добиваешься, — рыкнул Гарри. Риддл знал, что действует необдуманно, и кажется он заразился от Эванса его гриффиндорской импульсивностью, но ему просто хотелось посмотреть на его реакцию. — Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? (1) — прошипел на Парселтанге Том, внезапно вспомнив Священное Писание. Для волшебника вера магглов в Бога являлась просто противоестественной, диаметрально противоположной всей их сути. Время в приюте прошло среди набожных смотрительниц, которые каждое воскресенье таскали воспитанников в церковь и заставляли наизусть учить стихи из Библии. Увы, еще в детстве он достаточно скептически относился к самой идее существования какой-то вездесущей карающей сущности, которая строго отмеряет людские грехи. А миссис Коул буквально с младенчества отвела Тому роль детища Сатаны и всячески пыталась изгнать из него бесов. Поэтому слова Священного Писания из его уст слышались дико. Но это не отменяло того факта, что Библия, хотел того Том или нет, отпечаталась у него в подкорке, и иногда слова сами собой всплывали у него в сознании. Это пока в себе он не вытравил. — Это что-то из Библии? — переспросил Эванс немного сбитый с толку, сам не осознавая, что перешел на Парселтанг. Тома подбросило, еще никогда он не слышал от другого волшебника языка змей, и это действительно завораживало и нагоняло жути. Удивление Эванса не шло ни в какое сравнение, которое одолело Тома. Слова, что произнес Том не имели никакого отношения к английскому. Жуткое шипение нельзя ни с чем спутать. Рыцари каждый раз пугались, стоило ему перейти на язык змей. Даже не понимая того, что он говорил, они все равно приходили в ужас. Вот и сейчас не было никаких сомнений, чтобы Эванс мог понять его. Но он понял и даже ответил, похоже сам не заметив своей оплошности. Он не мог!.. Или мог? Смятение, что охватило Тома, прорезалось сквозь маску спокойствия и невозмутимости, выдавая его пошатнувшееся хладнокровие и уверенность в контроле над ситуацией. Кажется Эванс начал понимать, что где-то оплошал, потому что тревожно нахмурился. Том с трудом взял под контроль эмоции и накрывшее с головой нервное возбуждение. Палочка сама прыгнула в руку, а с губ едва не сорвалось неосторожное «Легилименс». Он попробовал снова. — Евангелие от Матфея, — прошипел Том, жадно следя за реакцией новенького, который похоже начал понимать, что сейчас произошло. И тот ужас, что отразился у новенького в глазах, не имел никакой связи с змеиным шипением. Новенький был в ужасе от того, что он дал понять Тому, что понимает его. Том же не мог точно определить, что именно он чувствовал, с одной стороны это был восторг от того, что Эванс так глупо попался, а с другой стороны в нем росло что-то темное, злое, разрушительное от осознания, что не он один владеет подобным даром. Это ведь он Наследник Слизерина! Кровавый Барон подтвердил это, ведь только те, кто как-то связан с родом Салазара Слизерина, могут владеть Парселтангом. И тут непонятно откуда появляется какой-то беженец и перевернул все с ног на голову! Да кто он, черт его дери, такой?! — Кажется теперь я понял, почему ты оказался на Слизерине, Гарри, — ухмыльнулся Том. Эванс вздрогнул. Том находил это удивительной возможностью. Может быть появление здесь Гарри Эванса не случайно? Он уже так долго бьется над загадкой Тайной Комнаты и своим происхождением, и может быть наконец-то что-то прояснится. Том хищно взглянул на новенького, который выглядел сейчас не лучшим образом. — Что бы ты не задумал, Риддл, держись от меня подальше, — выплюнул он, резко развернувшись. Том мог бы остановить его, но не стал. Все равно Эванс никуда от него не денется. Эванс был самым настоящим джокером, и Том знал что с теми картами, что у него есть на руках, осталось лишь правильно составить комбинацию. (2)

***

А вечером воскресенья к ним вернулся Мальсибер. Они все его ждали, чтобы узнать новости из первых рук. Много в газетах не освещалось, и Том мог только догадываться, какой пласт информации министр просто замалчивал. Только наивные дураки с Хаффлпаффа могли поверить в то, что до Магической Британии война с Гриндевальдом не дойдет. Приспешники Гриндевальда уже на территории Англии, и кто знает, когда он доберется до Хогвартса. Многие возлагали надежды на Дамблдора, но тот пока не спешил поднять свой зад и хоть что-то сделать. По сравнению с ним Дамблдор был просто ужасным лицемером. Эванс, всячески избегавший с ним встреч все воскресенье и до этого игравший в волшебные шахматы с Вальбургой, коротко поздоровался с Мальсибером и неприлично долго держал рукопожатие, беспокойно хмурясь, как будто никак не мог что-то понять. Такой же пришибленный вид имел и Лайонела, но тот быстро взял себя в руки и отошел подальше, пытаясь пробиться в их комнату, жалуясь, что ужасно устал и его все еще мутит после портключа. Том сделал условный знак Рыцарям и также незаметно покинул гостиную. — Ну у тебя и видок, Лай! Когда в последний раз ты спал? — живо поинтересовался Блэк, плюхаясь на свою кровать. — Слишком давно, чтобы это было правдой, — усмехнулся он, потирая виски. Вид Мальсибера и правда нельзя было назвать цветущим — впалые щеки, нездоровый отливающий синевой цвет лица, темные круги под воспаленными глазами — он чем-то напоминал только что восставшего зомби. Тот тяжело вздохнул, сбрасывая дорожную мантию. — Кто этот новенький? Эванс? — спросил он, прежде чем начать разбирать чемодан. — Беженец. И полукровка, — оповестил его Нотт. Мальсибер нахмурился, поведя плечами. — Что-то странное есть в нем. Нездешнее. Том зацепился за это, и все его вопросы по поводу поездки Мальсибера вылетели из головы. — В каком смысле? Мальсибер бросил осторожный взгляд на Тома и, пожевав губу, ответил: — Я не уверен, но… От него несет смертью. — Что? — переспросил Лестрейндж, который всегда особенно не переносил разговоров о беженце. — Ты хочешь сказать, что он… практикует Некромантию? Том впился взглядом в Мальсибера, требуя ответа. — Без понятия, я слишком устал, чтобы быть в чем-то уверенным, — раздраженно пояснил Мальсибер. — Он как будто неживой. От него так и фонит могильным холодом. Если бы пару минут назад он лично не пожал мне руку, я бы подумал, что передо мной инфернал и запустил бы в него Адское Пламя. — А ты умеешь? — с интересом спросил Эйвери, который наконец отвлекся от своей книги. — Отец научил, — помрачнел Мальсибер и отвернулся, чтобы убрать книги. — Здорово! — восхитился Лестрейндж, с завистью смотря на Мальсибера. Тот его просто проигнорировал. Том же мысленно поставил себе галочку подробнее расспросить Мальсибера об этом. Мало кто знает, но его отец является одним из немногих практикующих Некромантов в Британии. Лайонел перенял гены своего отца, и в перспективе он мог бы превзойти его. Тома привлекала магия смерти своим могуществом и силой, но Мальсибер откровенно страшился ее. Том не понимал подобного пренебрежения силой и магией и в какой-то степени считал Мальсибера трусом с высокими моральными принципами. — А наш беженец становится все интереснее и интереснее, да, Том? — усмехнулся Блэк. — А мы еще гадали, увлекается ли он Темными искусствами или нет. — Ну по поводу Гриндевальда он высказался весьма категорично, — напомнил Нотт, скрестив руки. — Это чтобы отвести от себя подозрения! Их спор прервал Мальсибер, шумно закрыв чемодан. Выглядел он донельзя мрачным и усталым. — Отец видел Лорда, — произнес он в оглушительной тишине. — Напросился на аудиенцию. Сказал, что не видел более сильного и могущественного волшебника. Говорит, Дамблдор по сравнению с ним червяк. Отец будто помешался… Все повторяет, что Гриндевальд это второе воплощение Мордреда. Что за бред. Мальсибер неприязненно скривился, стараясь не встречаться взглядом с Томом. Рыцари сидели притихшие, все еще в шоке от его слов. — Ты не встречался с ним? — выдохнул Лестрейндж, подавшись вперед. — К счастью нет. Мне хватило встречи с Тодесами. И не все из них приятные типы. Некоторые настоящая шваль, — выплюнул с отвращением Лай. — Но я точно могу сказать одно. В Хогвартсе есть шпион. Заявление Мальсибера было подобно взрыву Бомбарды. Нотт обеспокоенно переглянулся с Эйвери. Блэк задушено пискнул. Лестрейндж судорожно заерзал на месте. Том хотел было спросить, знает ли он еще что-нибудь, но в этот момент дверь в комнату открылась, и вошел Эванс. Как не вовремя. Он оглядел их небольшое собрание, явно не понимая, что происходит. — Все в порядке? — спросил он, игнорируя взгляд Риддла. — Да… Все в норме, — кивнул Блэк, прочищая горло. — Как партия в шахматы? На что вы играли? И пусть Блэк попытался перевести внимание Эванса, но тот похоже все равно что-то заподозрил. Новость о шпионе вывела всех из равновесия. — Я выиграл. Вальбурга наотрез отказалась от второй партии. Блэк пораженно взглянул на новенького. Ну да, старшую Блэк удавалось обыграть только Нотту. Их вечное соперничество в шахматах было одним из развлечений на Слизерине. — Адриан, ты должен защитить честь моей сестрицы! — воскликнул Блэк, немного переигрывая. — Откуда ты такой взялся, Эванс? Том и сам бы хотел это знать.